Текст книги "Магнатъ"
![](/books_files/covers/thumbs_240/magnat-92613.jpg)
Автор книги: Алексей Кулаков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Что там у нас дальше? А дальше у компании намечается важное и долгое дело, в местечке под названием Клондайк. Но и там вы тоже начнете с рядовых, да и порядки будут еще строже, чем в охране.
От таких «блестящих» перспектив троица заметно приуныла.
– Ну и последнее. Компания собирается устроить несколько предприятий на Дальнем Востоке империи. При этих самых предприятиях и вокруг них будут поселки, для рабочего и крестьянского люда. А места там дикие, шатается кто ни попадя – хунхузы, дикие старатели, скупщики золота, охотники с китайского берега Амура, спиртоносы, контрабандисты, беглые каторжане… Поговаривают, что и местные казачки иногда позволяют себе лишнее. А компании надо, чтобы там была тишь да гладь да божья благодать. Кое-кого мы уже туда отправили, но опытные казаки все одно будут очень даже к месту.
Братья переглянулись, посовещались мимикой и взглядами…
– Насчет последнего – нам бы поподробней…
– Это можно. Дадим каждому из вас десяток солдат-отставников из пограничной стражи. ПОКА десяток. Снарядим всем необходимым, месяца три поучим да погоняем, чтобы сладились, а потом поедете на Дальний Восток. Там опять полгода поучитесь…
– Чему?
– Например, тому, Дмитро, как не перебивать старшего, хотя бы и сродного брата. Ну или тому, как оказывать первую медицинскую помощь, читать карты, ходить по тайге и лесостепи, повадкам опасного зверья, которого там хватает, ну и прочим полезным мелочам. Походите с местными инородцами, пооботретесь, местность разведаете, основные тропы узнаете… А где-то через годик выйдете на свободную охоту.
Вот тут уже разговор перешел на знакомые каждому казаку вещи:
– На кого?
– На землях компании без ее предварительного уведомления и получения соответствующего разрешения могут находиться представители власти, духовенство, коренное население и собственно служащие компании.
– И?
– И все. Меру пресечения для нарушителей определяют полномочные представители Дальневосточного лесного департамента компании. То есть егеря, которыми вы, возможно, станете. Возглавляет оный департамент Дымков Игорь Владиславович, проживающий в Николаевске-на-Амуре, но не разорваться же ему? Так что решать будете сами, по обстоятельствам. И отвечать за свои решения – тоже сами, причем головой.
– Вот это да!.. А это что за зверь такой дивный – ну мера пресечения? Для нарушителей?
Григорий вздохнул:
– Или отпустите, или заставите отработать ущерб, или похороните.
Казаки быстро переглянулись, резко теряя веселый настрой.
– Да, браты, у компании все серьезно. Она никогда, запомните это – никогда не бросает своих людей в беде. И всегда находит и спрашивает с виновника. И еще запомните, как «Отче наш»[3]3
Молитва.
[Закрыть]: хорошо компании – хорошо и вам. И наоборот.
– Да уж.
Петро, а вслед за ним и остальные братья покачали головой.
– А как насчет хабара?[4]4
Хабар – добыча, трофеи с противника.
[Закрыть] Да и будет ли он?
– Что с боя взято, то свято! Но продавать можно только компании. А насчет второго… С китайской стороны приходят искатели одного очень редкого и ценного корня – вам его особо покажут. Тигра добывают, ради шкуры и требухи, пушнину, оленьи рога к себе тащат, крестьян обворовывают, а зачастую просто грабят. Что можно взять со спиртоносов, скупщиков золота и диких старателей, я даже и говорить не буду, чай, вы не дети малые.
Гулко пробили напольные часы в соседней комнате, словно бы эхом щелкнула крышка наручных (эко диво!) часов хозяина, и он резко закруглился:
– Ладно, думайте, а мне бежать пора. Допивайте-доедайте, потом вас ждет сауна… гхм, то есть баня. А к вечеру уже и я вернусь.
У самого выхода из столовой господина главного инспектора догнал прихрамывающий Василий. Глянул на братьев, по сторонам…
– Гриш, а этот твой начальник… ну его сиятельство – он вообще как, норовом крут?
– Когда как, Василь, когда как. Но насчет вас высказался вполне определенно – мол, таким орлам любой рад будет.
Уже выходя из дома, Григорий Долгин на секунду остановился перед зеркалом, ища возможные огрехи в своем облике. Поправил галстук и невольно вспомнил, что на самом деле сказал ему командир насчет родственного пополнения: «Интересно было бы послушать байки, которые ты в своей станице травишь…»
По старым московским улочкам, видевшим на своем веку и Великих князей Московских, и Царей всея Руси, и даже Императоров, неспешно передвигались двое господ – старый (вернее будет сказать – пожилой) и молодой. Занятые своей прогулкой и сопутствующей ей беседой, они даже не заметили, как их внимательно разглядывает городовой, развлекающийся таким вот нехитрым способом прямо на своем боевом посту. С первого взгляда и впечатления заскучавшего труженика полиции к нему приближались благодушный по причине летнего времени профессор и его любимый студент. Со второго взгляда становилось понятным, что профессор этот далеко не бедствует (впрочем, как и его спутник) и вдобавок пользуется немалым авторитетом у своих учеников – молодой человек слушал его очень внимательно, не забывая кивать в нужных местах. Ну а на третий… Впрочем, парочка подошла уже достаточно близко, чтобы к внимательным глазам присоединился не менее чуткий слух:
– Двое отказались сразу, еще семеро – в течение следующих трех дней. Но на их место почти сразу попросилось полтора десятка человек, да и сейчас время от времени подходят новые просители. В общем и целом, можно… с известными оговорками конечно же! Да-с. Так вот, я считаю, что костяк дальневосточной сельхозартели уже вполне образовался, и пора переходить к следующему этапу проекта.
«Надо же, какие слова мой порученец выучил! Формирование, этап, проект… Откуда чего и нахватался… Впрочем, понятно и откуда, и от кого. М-да, испортил я карму Валентину Ивановичу. Или наоборот, выгнул в правильную сторону?»
Александр мимолетно глянул на городового, отчего тот моментально утратил все свое любопытство и преисполнился служебного рвения (уж больно тяжел был этот мимолетный взгляд), и одобрил «переход к следующему этапу»:
– Согласен.
Со сдержанным интересом оглядев Гагаринский пассаж и красочную рекламу занимающего его целиком и полностью торгового дома «Мюр и Мерилиз», славного не только качеством товара, но и удивительно хорошеньким женским персоналом, молодой промышленник равнодушно отвернулся. Но только для того, чтобы внимательно и не спеша рассмотреть здание напротив пассажа, обильно украшенное вывесками с неприметными (ага, белые буквы на черном фоне) надписями. Которые, в свою очередь, разнообразием текста не поражали, всего лишь извещая всех желающих утрудить глаза, что перед ними – «Магазинъ и фабрика Федора Борисовича Швабе». Для тех, кто неподдельно заинтересовался данным фактом, на фасаде здания имелись также дополнительные уточнения о том, что господин Швабе ко всему еще и «физик-механик, а также оптик двора Его Императорскаго Величества». Причем хороший, о чем, собственно, и свидетельствовала небольшая отдельная витринка при входе, с многочисленными благодарственными грамотами и медалями.
«Вывесок-то сколько! И везде почти одинаковый текст. Для тех, кто не понял с одного раза, что ли?»
– Вот мы и пришли, Александр Яковлевич. Так-с, начнем знакомство! Здесь расположен отдел геодезических инструментов, сразу за ним – физических, затем химических, а медицинские…
Пройдя вслед за личным порученцем в царство оптики и полированного металла, князь быстро и вместе с тем очень внимательно огляделся, почти не вслушиваясь в речь Валентина Ивановича.
– Добрый день, господа! Могу ли я чем-либо вам помочь?
Приказчик, поспешивший навстречу постоянному клиенту магазина, еще на подходе изобразил учтивый поклон куда-то посередине между господином Греве и его спутником. А когда подошел совсем близко, то получил и ответ на свое предложение, причем на чистейшем немецком языке:
– Благодарю вас, герр?..
– Вильгельм Йохман, приказчик первого класса, к вашим услугам.
Пока он в очередной раз сгибал голову и (совсем немного) спину, Александр проследил направление взгляда своего спутника. Проследил и почти незаметно улыбнулся – самыми кончиками губ.
– Еще раз вас благодарю, но нам поможет фройляйн Розенвальд.
Ничем и никак не выразив своего удивления или недовольства, старший приказчик тут же отошел в сторонку, не забыв при этом поклониться еще разок. Видимо, следуя проверенному принципу – каши маслом не испортишь.
– Ну что же, Валентин Иванович, ведите меня к своей… гм, избраннице.
Неподдельное удивление на лице мастера-оружейника и легкая тень смущения в его же глазах подсказали аристократу – он угадал. Хотя слово «угадал» в данной ситуации подходило мало. Точнее было бы – проверил и успешно подтвердил одно из своих предположений. Ну а всякие там подозрения, двухмесячная наружная слежка и прочие некрасивые, но очень успокаивающие княжескую паранойю мероприятия были мелочами, даже и недостойными какого-либо упоминания.
– Я не вполне вас понял, Александр Яковлевич…
– Ну вы ведь именно через госпожу Розенвальд размещаете все наши заказы? Постоянный клиент и все такое прочее?
– Э?.. Да, так точно.
«Господи, он еще и краснеть не разучился! Воистину мой порученец – просто кладезь скрытых талантов. А вот и та особа, к которой он так неровно дышит. Хм?..»
Как докладывала в своей служебной записке старший делопроизводитель отдела экспедирования госпожа Зеринг – приказчица второго класса Шарлотта Розенвальд обладала как минимум двумя несомненными достоинствами. Во-первых, она была весьма хорошенькой. Причем как на фигуру, так и на лицо (что уже само по себе немало!). А во-вторых, она получила отличное образование – кое и позволило ей устроиться на свою нынешнюю должность. Можно даже сказать, что ей повезло дважды: некрасивую девушку никогда бы не взяли приказчицей на Кузнецком Мосту (больно уж место престижное), а без нужных знаний и сообразительности – в магазин приборов.
Впрочем, были у нее и отдельные недостатки. Например, в свои неполные двадцать три года Лотта была сиротой. Мало того, она была БЕДНОЙ сиротой, то есть без малейшего приданого. Вдобавок потенциальная невеста была лютеранского вероисповедания. А еще гордая. И вроде как умная. Одним словом, все эти печальные обстоятельства надежно отпугивали большую часть ее возможных ухажеров, а меньшую часть она и сама успешно отшивала, почему-то абсолютно не прельщаясь карьерой содержанки.
«Как там бишь? Проживает на Воронцовом Поле, до магазина ходит исключительно пешком. Хм, вот он, секрет ее хорошей фигуры! Часовая прогулка утром, такая же вечером, а между ними – весь день на ногах, и вместо обеда – булочка с чаем. М-да. Снимает комнату, а заодно и столуется в небогатой немецкой семье. По воскресеньям посещает Петропавловский евангелический лютеранский собор, иногда, впрочем, позволяя себе немножко прогулять это дело. Что же, общий итог – бедная, умная, гордая. Вдобавок сирота, что для моего личного оружейника есть один большой и жирный плюс. Хм, а улыбка у нее приятная…»
Александр специально приотстал, чтобы посмотреть на встречу двух… хм, одиноких сердец, – и опять-таки остался доволен. Как минимум его порученец не противен строгой и уж-жасно деловитой хозяйке небольшого отдела оптики – а это, знаете ли, открывало кое-какие интересные перспективы.
– …как я понимаю, у вас очередной срочный заказ?
– В некотором роде, фройляйн Розенвальд, в некотором роде.
– И в каком же, герр Греве?
Приняв протянутый ей листок, госпожа приказчица второго класса погрузилась в его содержимое. И если поначалу ее взгляд скользил по строчкам машинописного текста легко и свободно, то чем дальше, тем больше затруднений у нее возникало.
– Что же вы, Валентин Иванович, вот так взяли и с ходу озадачили свою собеседницу?.. И кстати, будьте добры, представьте меня.
Порученец князя в легкой растерянности посмотрел на начальство (причем, судя по тону, чем-то слегка недовольное), затем на моментально переставшую улыбаться Шарлотту и предупредительно кашлянул, разминая горло:
– Его сиятельство князь Агренев, Александр Яковлевич.
– Весьма рад нашему знакомству.
Учтивое наклонение головы и внимание в глазах наглядно подтверждали это заявление, вот только едва различимая нотка равнодушия в его голосе вносила в приветствие легкий диссонанс. Вежливость аристократов в действии…
– Хорошо. Пожалуй, теперь мы можем перейти непосредственно к интересующему меня вопросу.
Краем глаза фабрикант подметил, как старший приказчик, медленно разгуливающий по просторам торгового зала, в который уже раз сместился в их сторону.
– Моя компания осваивает новое направление… Наверняка вы слышали о кинематографе, не так ли?
Шарлотта непроизвольно кивнула – кто же не слышал об этом чуде! А также об очередях у касс и бешеной стоимости билетов.
– Тогда вам не надо объяснять, что компании требуются поставки оптики и ряда приборов. Особо отмечу – на постоянной основе. Что именно нас интересует и в каком количестве, изложено вот тут, пункты с первого по двенадцатый включительно.
Подождав, пока девушка еще раз пробежится глазами по листку, аристократ продолжил:
– Отдельным списком идут геодезические инструменты для топографических работ…
Греве немного повернул голову и осмотрел недлинный модельный ряд теодолитов и нивелиров.
– Кое-какие научные приборы…
Взгляд оружейника перепрыгнул на микроскопы, мимоходом задев увеличительные стекла и небольшой телескоп.
– А также мелкие партии биноклей, монокуляров и подзорных труб.
Слегка растерявшаяся от такого количества пожеланий приказчица призывно глянула в сторону начальства – и помощь немедленно прибыла. Благо что стоял старший приказчик от нее всего лишь в пяти шагах, чрезвычайно занятый осмотром витрин. Гм, на предмет возможного непорядка.
– Господа, подобные вопросы лучше всего будет обсудить с управляющим. Прошу вас проследовать за мной.
Дернувшегося было за князем отставного мастера-оружейника остановили негромкие и спокойно-равнодушные слова:
– Валентин Иванович, пока я буду занят, пройдитесь с фройляйн Розенвальд по списку еще раз. Не хотелось бы что-нибудь упустить.
Спустя полчаса сиятельный аристократ опять появился в торговом зале. Не один – компанию ему составляли фактический владелец торговой марки «Федор Швабе» Альберт Иванович Гамбургер и все тот же приказчик первого класса. Они еще раз коротко о чем-то переговорили, поулыбались друг другу, пожали руки и разошлись – бывший баварский подданный и временно московский купец вернулся обратно в свой кабинет, а русский аристократ Агренев и подольский мещанин Вильгельм Йохман (и такие чудеса бывают на белом свете) направились в сторону непринужденно общающихся подчиненных.
Вернее будет сказать, что непринужденно общалась одна лишь только приказчица. Сам же Греве в основном отвечал на ее вопросы, при этом старательно (и небезуспешно) делая вид, что он ну совсем-совсем на нее не смотрит.
«Этак он скоро косоглазие заработает, скромняга. Хм, пожалуй, в отношении моего порученца затейник Амур использовал не штатные стрелы, а увесистую дубинку. Или даже целый гарпун – чтобы, значит, наверняка».
– Валентин Иванович.
Порученец с готовностью отвернулся от предмета своих грез и приготовился впитывать ценные указания.
– Заказ откладывается.
Греве держался молодцом и даже не удивился столь резкому изменению планов – привык. Вот огорчение в глазах присутствовало, едва заметной тенью.
– Направьте наших стряпчих к господину Гамбургеру, для оформления договора о сотрудничестве.
Огорчение сменилось пониманием.
– Когда все формальности будут улажены, пригласите фройляйн Розенвальд в представительство компании и согласуйте с ней список первоочередных поставок.
Понимание сменилось радостным удивлением, отразившимся удивлением недоуменным в лицо приказчицы второго класса. Пригласить? Её?!
– Что же, пожалуй, на этом пока все.
Йохман тут же встрепенулся, абсолютно правильно поняв последние слова.
– Позвольте проводить ваше сиятельство!..
Закрыв за дорогими посетителями входную дверь, герр Вильгельм еще немного постоял рядом с ней. Затем глянул в сторону кабинета управляющего и только после этого вернулся к подчиненной, терпеливо ожидающей хоть каких-нибудь объяснений.
– Шарлотта… как вы, наверное, уже поняли, нам только что предложили крупный заказ. На постоянной основе.
Видя, как задумчив главный приказчик компании, девушка осторожно уточнила:
– Это ведь хорошо?
– Это прекрасно! А то в последнее время конкуренты совсем… Кгхм. Вот только его сиятельство…
Йохман непроизвольно оглянулся на вход и слегка понизил голос – недавний посетитель произвел впечатление и на него:
– …поставил одно достаточно необременительное условие. Заключающееся в том, что все дела с его компанией у нас будет вести специально назначенный человек. Вы, Лотта.
На белой коже приказчицы второго класса выступил едва заметный румянец. От возмущения при мысли, что очередной титулованный «ухажер» посчитал ее легкой добычей! Впрочем, вспомнив тяжелый холод его глаз и неподдельное равнодушие в голосе, Шарлотта тут же засомневалась.
– А почему именно я?
– Князь сослался на лестные рекомендации своего помощника. Разумеется, дополнительные обязанности будут отражены в вашем жалованье. Заключаться же они будут в следующем…
Глава 2
Попадая в этот кабинет, люди чудесным образом менялись. Чиновники становились скромны и вежливы до необычайности, царедворцы выказывали редкую предупредительность, военные чины и гвардейцы проявляли несвойственную им в обычной жизни осторожность… Одним словом, посетители никогда не кричали, никогда не врывались без стука и отвечали на все вопросы исключительно четко и по существу. А все потому, что из окон кабинета товарища[5]5
До 1917 года так обозначалась должность заместителя министра.
[Закрыть] министра внутренних дел Российской империи, сенатора и генерал-лейтенанта Шебеко, по совместительству являвшегося командиром Отдельного корпуса жандармов, с необычайной легкостью можно было узреть как далекую Сибирь, так и еще более далекую Сахалинскую каторгу. При некоторой доле фантазии, разумеется.
– Кхм!
Убедившись, что внимание привлечено, адъютант коротко напомнил:
– Князь Агренев.
– Что, уже полдень?
Николай Игнатьевич слегка повел плечами и шеей, сбрасывая накопившееся напряжение, захлопнул папку с многостраничным рапортом, вдумчиво изучаемым последние полчаса, и кивнул адъютанту:
– Проси.
С благожелательной миной на лице сенатор подождал, пока молодой мужчина устроится на монументальном (как, впрочем, и вся остальная мебель в кабинете) стуле, и нейтральным тоном поинтересовался – чем обязан визиту.
– Благодарю, что нашли время для того, чтобы принять меня, ваше превосходительство. Дело же мое заключается в следующем.
Оружейный магнат на секунду замолчал, слегка шевельнув пальцами, словно бы подбирая правильные слова.
– В одной из лабораторий моей компании в данный момент разрабатывается некое устройство, называемое детекторной аркой. Суть этого устройства в том, что при прохождении человека сквозь нее становится возможным определить – есть ли при нем оружие. Быстро, незаметно и без всякого обыска.
Недолгое молчание помогло замминистра собраться с мыслями.
– Так-так, любопытно-с. Но что же вы замолчали, князь, я слушаю вас со всем вниманием…
– Для того чтобы работы над аркой завершились в кратчайшие сроки, мне нужно содействие одного довольно известного электротехника. В настоящее время тот живет в САСШ, но готов немедля выехать на родину. Его останавливает только одно – он всерьез опасается преследования с вашей стороны.
Генерал-лейтенант недоуменно вскинул брови, одновременно по давнишней своей привычке оглаживая правую бакенбарду:
– С моей?!..
– Пожалуй, я неправильно выразился, ваше превосходительство. Со стороны возглавляемого вами учреждения. Видите ли, в свое время господин Лодыгин немного сочувствовал идеям печально известной «Народной воли».
– Так!..
– К счастью, ничего серьезного за ним не числится. Ошибки молодости, не более того.
Аристократ, сам находящийся в обсуждаемом возрасте, слегка переменил позу, закинув ногу на ногу.
– Ныне же он полностью осознал всю пагубность своих заблуждений и желал бы вернуться в пределы империи, дабы работой на ее благо искупить свои невольные прегрешения. Я готов поручиться за благоразумие Александра Николаевича.
– Вы уверены, князь?
В ответ «сестрорецкий затворник» (многие называли его именно так) вздохнул:
– Лодыгин весьма сведущ во всем, что касается электротехники… Кстати, в свое время за достижения в этой области его даже удостоили Станислава третьей степени – довольно редкий случай, не правда ли?
Он еще помолчал и с едва ощутимым нажимом закончил:
– Он НУЖЕН мне. И я, вне всякого сомнения, СМОГУ обеспечить его лояльность.
Теперь уже помолчал Шебеко – но только лишь для того, чтобы еще больше подчеркнуть весомость своего ответа:
– В таком случае, князь, мое ведомство не имеет никаких вопросов к господину Лодыгину.
– Благодарю, ваше превосходительство.
Николай Игнатьевич наклонил голову, принимая благодарность, и даже подумал было встать, дабы продемонстрировать свою приязнь уходящему магнату. Однако, как оказалось, это еще было не все.
– Кстати!.. Детекторная арка – не единственное, над чем работает моя компания. Некоторое время назад я задумался о массовых беспорядках или волнениях…
Взгляд хозяина кабинета на несколько мгновений стал пронизывающе-острым, а юный промышленник безмятежно улыбнулся:
– Виноват, я опять неточно выразился. Конечно же – о том, как в случае чего их пресекать. Ведь что у полиции есть на данный момент? Почти что и ничего. Тупые сабли, один-два револьвера на участок, в самом крайнем случае – несколько винтовок Бердана. Конечно, есть еще и казаки, с их нагайками, отточенными шашками и карабинами.
Генерал-лейтенант слушал с нескрываемым интересом, машинально пощипывая многострадальную бакенбарду.
– Но согласитесь, это уже меры чрезвычайного порядка.
– Хм-хм. А вы можете предложить что-то иное?
– Специальные гранаты с очень едким дымом – довольно трудно кричать и бесчинствовать, когда легкие буквально разрываются от кашля. Защитная амуниция, в том числе и для ареста особо опасных преступников – вроде стальных наручников особо быстрого одевания. Ну и еще кое-что, по мелочи. Но уверяю вас, эти мелочи позволят сохранить немало жизней, причем как нижним чинам полиции, так и тем, против кого оные будут действовать. Опять же пресечь беспорядок с помощью казаков, с неизбежными жертвами, или же обойтись силами только и исключительно полиции, без серьезной крови и привлечения воинских частей… Разница все же существенная. Особенно в глазах общественности.
Шебеко не удержался и кивнул.
– Также у меня есть ряд новинок непосредственно для Корпуса жандармов – например, оружие скрытого ношения, небольшие переносные фотоаппараты и ряд других, крайне полезных приспособлений.
Заместитель министра внутренних дел, курирующий как полицию, так и жандармов, оставил в покое растительность на лице и деловито уточнил:
– Где и как можно будет ознакомиться со всем тем, что вы мне сейчас перечислили?
– В следующий понедельник я как раз устраиваю в Ораниенбауме небольшое мероприятие для начальника дворцовой охраны… Скажу вам по секрету, Петр Александрович весьма заинтересовался кое-какими образчиками пистолетов-карабинов. Так вот – если бы вы только сочли возможным посетить предстоящее действо или же послать доверенного человека, то можно было бы устроить наглядную демонстрацию и для вас.
Сенатор и генерал-лейтенант в одном лице ненадолго задумался, перебирая в уме запланированные дела.
– Ну что же, не вижу в этом ничего невозможного.
Посетитель тотчас поднялся и учтиво склонил голову:
– Польщен.
Хозяин кабинета в ответ не поленился встать и сделать пару шагов, обходя стол и вставая сбоку – и даже руку пожал, демонстрируя чуть ли не крайнюю степень приязни.
– Позвольте еще раз поблагодарить, ваше превосходительство, за то, что смогли уделить мне немного своего драгоценного времени.
Стоило князю уйти, как дружелюбная улыбка тотчас покинула лицо сенатора, сменившись нахмуренными бровями. Пара минут – и в дверь с легким предваряющим стуком прошел адъютант. И не один, а с очень даже объемистой папочкой в руках – была у его шефа небольшая слабость, давно уже переросшая в привычку. Любил Николай Игнатьевич после ухода очередного посетителя полистать все то, что смогли насобирать его трудолюбивые подчиненные касательно недавнего гостя. А так как простые люди к нему не заходили, то интересным чтением он был обеспечен всегда – увы, не бывает безгрешных или хотя бы просто скучных людей. Правда, его недавний гость и здесь смог выделиться – закрыт, вернее, чрезвычайно скрытен, нелюдим, чурается публичности и очень не любит, когда интересуются его личной жизнью. Но от интереса государственной службы его это все равно не спасло, как, впрочем, и от постоянного пригляда.
– Осмелюсь заметить, в последнем рапорте есть кое-что интересное.
– Своими словами, голубчик.
– При очередной перлюстрации писем один конверт не поддавался обычным мерам. Пар, просвечивание, тонкое лезвие, иные методы – все оказалось бессильным. Исключительный случай!
– Так.
– Ротмистр под свою ответственность приказал вскрыть конверт. Вот его содержимое, ваше превосходительство.
На стол перед Шебеко лег лист веленевой бумаги, на которой прекрасным типографским шрифтом были отпечатаны положения Всемирной почтовой конвенции. А кое-какие так даже были дополнительно обведены ярким красным карандашом, видимо, для лучшего понимания:
«…Гарантируя тайну частной переписки, участники конвенции принимают на себя обязательства не допускать нарушения оной».
Намек был настолько ясным и толстым, что двойного толкования не имел. О наблюдении знают, его терпят, но – до определенного предела. Который, похоже, уже близко. Если титулованный аристократ, стремительно обрастающий «тяжеловесными» связями и имеющий немалый авторитет в армейских кругах, обнародует сам факт просмотра своей корреспонденции!.. Скандал выйдет изрядным. Хуже того – с весьма неприятными последствиями, в том числе и для него.
– Так!
– Более того, в том же конверте нашелся кусочек фотографической бумаги. К сожалению, она оказалась засвечена, поэтому восстановить запечатленное на ней не представляется возможным. Я уже отослал предварительное распоряжение об «утере» письма почтовыми служащими, но если будут иные указания?..
Нельзя восстановить, а значит, нельзя и подменить – кто знает, что именно было снято на эту фотокарточку? А раз нельзя сделать вид, что никто ничего и не вскрывал…
– Так!..
Решение было быстрым:
– Цензора немедленно убрать, работу с корреспонденцией князя прекратить. Распоряжение касательно «утери» письма утверждаю.
Адъютант открыл блокнот и сделал короткую запись:
– Ротмистр?..
– В его отношении все по-прежнему. Безотлагательно разослать циркуляр о возможности обнаружения при перлюстрации вложений непроявленной фотобумаги, а также передачи сообщений с помощью этого способа. Н-да, изобретатель!.. Кхм. Далее – необходимо усилить работу по кыштымским начинаниям князя, и… пока на этом все. У вас есть что-то еще, требующее отдельного доклада?
– Никак нет, ваше превосходительство.
Аккуратно положив папку перед начальством, адъютант без промедления убыл за дверь. Шебеко же сложил пальцы в замок, положил на получившуюся опору подбородок и уперся взглядом в тисненый рисунок дубовых листьев на лицевой стороне кожаного чехла для бумаг. Николай Игнатьевич всегда считал (и не без оснований), что для того, чтобы разгадать намерения человека, так сказать – его самую потаенную суть, достаточно всего лишь понять все интересы и таланты исследуемой особы. Сложить их, отсортировать по степени важности, хорошенько все обдумать, и!.. найти тот самый «крючочек», на который можно поймать очередную «рыбку». Власть, красивые женщины, деньги, слава, положение в обществе… Древние, как сам мир, но по-прежнему весьма действенные приманки. Многие, очень многие проверили на себе их губительную сладость!
– Так-с.
К большому сожалению товарища министра, молодой Агренев был как раз тем из немногих исключений, что лишь подтверждают незыблемость общего для всех правила. Жил подчеркнуто скромно (это при его-то капиталах!), развлечения, обычные для людей его круга и возможностей, попросту игнорировал – в карты или рулетку не поигрывал, лошадьми не увлекался, предметы искусства не коллекционировал. И что уж совсем было странно, к прекрасной половине человечества тоже особого интереса не проявлял! Одно время Николай Игнатьевич даже подозревал у оружейного магната кое-какие нездоровые пристрастия к собственному полу… Пока не выяснилось, что время от времени у князя все же появляются содержанки очень даже недурных кондиций.
Генерал-лейтенант полистал содержимое папки, изредка останавливаясь на самых занятных фактах, затем взял из специальной стопки белоснежный лист с голубоватым отливом, обмакнул перо в малахитовую чернильницу и поставил цифру один. А сразу после нее вывел: «Скромен». Поглядел на дело рук своих и принялся негромко рассуждать, вертя перо между пальцев:
– Скромник, но при желании умеет произвести благоприятное впечатление на кого угодно. Отчего и знакомства свои заводит с потрясающей легкостью. М-да.
На бумагу легла цифра два и рядом с ней очередное слово: «Независим».
– Независим и довольно ловко ускользает от любого давления. Но опять же – при желании умеет договариваться. Вот только непонятно, почему с каким-нибудь профессором из разночинцев он вполне приветлив и может даже шутить, а с большинством дворян держит определенную дистанцию. Хм, уж нет ли тут чего-нибудь этакого, идейного? Хотя, надо отдать должное, с полдюжины ловушек он таким образом избежал – и ведь наверняка даже и не догадывается, что давненько уже мог бы быть женатым человеком. Ха!
Подчеркнув второй пункт жирной линией и едва не поставив небольшую кляксу, сенатор стряхнул лишние чернила обратно и небрежно записал третий пункт: «Изобретательство».
Вот тут Николай Игнатьич тяжело вздохнул и чуть ли не пригорюнился. Потому что объяснить, каким образом выпускник Первого Павловского пехотного училища умудрился получить столь глубокие и всеобъемлющие знания по множеству наук, он сильно затруднялся. Физика, химия, электротехника, механика, металлургия, строительство станков… Просто кладезь талантов получается! Одно только непонятно. Чего же он их раньше не демонстрировал, например, во время учебы в Александровском кадетском корпусе? А теперь вот ну прямо как прорвало. Одна его новая взрывчатка чего стоит: в Артиллерийском комитете, поговаривают, целые дебаты развернулись!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?