Текст книги "Смертельный архив"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smertelnyy-arhiv-62437.jpg)
Автор книги: Алексей Макеев
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 10
Как и предполагал Звонарев, на штемпеле значилась психиатрическая больница номер один. Серый четырехэтажный короб здания, окруженный сеткой-рабицей, всегда пугал капитана – веяло от него безысходностью и какой-то мутной, бесконечной тоской. Возможно, дело в тишине окружающего леса с мощными, протыкающими небо соснами или в безлюдье, лишь изредка нарушаемом одинокими машинами… а может быть, в осознании, что никто не застрахован от этого места – в старости, совсем скоро, можно попасть и не иметь шанса выбраться.
На проходной старик-охранник тщательно списал паспортные данные, вызвал дежурную сестру; та, в свою очередь, провела капитана дальше, в белые двойные двери, за которыми пряталась регистратура.
За стойкой пожилая женщина в белом халате читала газету.
– Добрый день, не подскажете, как найти этого врача? – Звонарев протянул один из пузырьков. – Разобрать фамилию не могу…
– Веретенников, – безошибочно определила регистраторша, едва взглянув на этикетку. – Он на смене, «буйное» отделение.
– Как туда попасть?
– Вы по какому вопросу? – насторожилась, даже газету положила. – Приемное время с трех до пяти.
Настенные часы за ее спиной показывали час дня.
– Прокуратура, – протянул удостоверение. – Кап…
«Там же майор! Какая фамилия???»
К счастью, не понадобилась – магическое слово «прокуратура» и красные корочки возымели действие – женщина быстро сняла трубку и набрала трехзначный номер:
– Клавдия Васильевна? Тут к Веретенникову из прокуратуры, нужно проводить… Ага, поняла. Сейчас подойдет врач, отведет вас.
– Спасибо.
Пока ждал, капитан осторожно заучил новую фамилию. Порадовался фотографии – симпатичный в жизни, он никогда не получался на снимках – даже в детстве, когда все, страшные в том числе, выглядят мило.
– Это вы из прокуратуры? – появилась миловидная женщина, около сорока, в халате и шапочке.
– Да, майор Рубин. К… – Звонарев смутился, не зная, как назвать психиатра, – доктору? – Врач кивнула. – К доктору Веретенникову.
– Пойдемте.
Потянулись одинаковые белые коридоры, разделенные дверьми без ручек. Иногда встречались больные – в полосатых пижамах, они все улыбались; один – тощий, лет пятидесяти, мужик – даже рукой помахал в знак приветствия. Капитан помахал в ответ и поспешил отвернуться – тяжело смотреть на них, запертых, но не осознающих этого.
В «буйном» праздношатающихся не было, да и сам коридор отличался – мощные двери, яркие галогеновые лампы по всей длине…
– Пришли, – врач остановилась возле двери с табличкой: «Веретенников О.В.».
– О.В. – это…
– Олег Валентинович.
– Спасибо. – Капитан негромко постучал и приоткрыл дверь. – Можно?
– Войдите.
Врачу на вид не больше тридцати пяти – высокий, широкоплечий, он стоял возле книжного шкафа и внимательно изучал посетителя. Халат расстегнут, под ним хороший спортивный костюм; на левом запястье поблескивают золотом часы; на пальце массивный перстень с черным камнем… доктор Веретенников совершенно точно не бедствовал.
– Слушаю.
– Прокуратура, майор Рубин, – Звонарев протянул удостоверение, врач без интереса глянул и вернул. – Есть несколько вопросов о вашем пациенте.
– Вся информация конфиденциальна: боюсь, без соответствующего постановления разговора не получится, – Олег Валентинович сел за стол.
– Речь идет об убийстве, и ваше поведение может быть расценено как воспрепятствование следственным действиям.
– Убийство? – он слегка напрягся. – Кого, можно поинтересоваться?
– Ермолаева, Виталия Петровича.
– Хм… – доктор повернулся к монитору, пощелкал кнопками клавиатуры. – А, теперь вспомнил: СРЛ.
– Это что такое? – Звонарев вынул из кармана купленный по дороге блокнот и ручку. – Если можно, обычным языком.
– Можно. СРЛ – синдром расщепления… или раздвоения личности. В принципе явление не такое уж редкое, но в случае с Ермолаевым довольно тяжелое.
– Подробнее…
– Пришел в больницу сам… Секунду… – врач сверился с записями. – Да, полгода назад. Головные боли, длительные провалы в памяти, некоторые внешние изменения…
– Изменения?
– Незнакомая одежда, вещи, предметы… Представьте – помните понедельник, а в себя приходите в пятницу. Все, что между, сплошная завеса мрака, зато в квартире полно чужих вещей, а иногда и людей…
– У него и люди незнакомые были?
– По его словам… Новая личность постепенно захватывала больше времени – мы фиксировали проявление в течение недели; потом короткая вспышка естественного сознания и вновь долгий приступ.
– И откуда эта личность взялась?
– Понятия не имею: моя задача избавиться от нее, а не копаться в придуманных историях. Надо сказать, что случай получился интересным – новый Ермолаев кардинально отличался от оригинала: можно сказать, это и впрямь разные люди в одном теле.
– И в чем конкретно проявлялись различия?
– Во всем, – Веретенников снова сверился с записями. – Ермолаев-нормальный был крепким, основательным человеком, бывшим сотрудником милиции, профессиональным военным… Ермолаев-больной помнил военные навыки, но не мог объяснить их появления. В то же время были и индивидуальные черты новой личности – маниакальная подозрительность, страсть к чистоте, асоциальный взгляд на мир…
– Какой взгляд?
– Асоциальный. Новая личность терпеть не могла людей, считала их продажными тварями, мечтала положить этому конец. Ермолаев во время приступа говорил – правда, без уточнений, – что у него есть способ разом «свалить» гнилое дерево и вырастить новое… Он никогда не уточнял, поэтому более детально к вопросу я не возвращался.
– Понятно. Значит, он у вас лежал в стационаре?
– Да. Пять месяцев.
– Почему выписали?
– Устойчивая ремиссия. Ермолаев справился со стрессом, перестал сторониться бесед, повеселел… В целом, я считаю, мы его вылечили.
– Это вряд ли… – буркнул Звонарев, дописывая информацию в блокнот. – Значит, у вас можно показаться здоровым и выписаться? Так просто?
– Нет, разумеется. Невеста дала расписку, что понимает и принимает ответственность за состояние больного…
– Невеста?
– Да.
– Как мне посмотреть расписку? – снова появление таинственной женщины…
Веретенников снял трубку, набрал номер и отдал распоряжение.
– А записи с камер наблюдения можно посмотреть?
– Хотите увидеть ту женщину, невесту? – Звонарев кивнул. – К сожалению, тут я вам не помогу: записи хранятся месяц, а Ермолаев выписался полтора назад. Могу описать, если поможет…
– Попробуйте.
Врач ненадолго задумался:
– Среднего роста, брюнетка, по виду около тридцати пяти – сорока. Приятное лицо, но, на мой взгляд, перебор с косметикой…
– Вы так хорошо ее запомнили?
Капитану показалось, что Веретенников смутился:
– Не то чтобы хорошо… Эффектная, такие запоминаются. Одета дорого, золото на пальцах, с камнями… Вроде все.
– Негусто, – Звонарев убрал блокнот. – Что еще можете сообщить?
– Все… впрочем, секунду!
Он открыл ящик стола и вытащил пухлый ежедневник. Полистал:
– Друг Ермолаева приходил: один раз, но оставил номер телефона – просил сообщить, когда больному станет лучше. Нужен?
– Диктуйте.
Пока капитан записывал, появилась давешняя женщина-врач и протянула выписной листок. Звонарев пробежал текст глазами, но ничего не разглядел из-за почерка – нужно отдать графологам, они разберутся, что к чему.
Попрощавшись с Веретенниковым, капитан вышел из больницы и сел в машину. Набрал Юркова:
– Коля, что говорят, когда выписывают?
– Вроде завтра… Ты как?
– Нормально. Нужно, чтобы ты через своих отдал документик графологам, пусть нарисуют псих-портрет, и номерок один пробить, сотовый.
– А сам почему… хотя да, ты же чумной… Понял, сделаю. Что еще?
– Пока вроде все… Давай, я номер сейчас продиктую, ты позвони там… Надо навестить человека.
– Говори, записываю.
Продиктовав номер, Звонарев включил музыку громче и поехал в центр. Не шла из головы таинственная «невеста» – кто, что… Не верилось, что новая личность Ермолаева настолько прижилась, что умудрилась обзавестись собственной бабой. Неужто так запустил болезнь? Тогда зачем пришел в больницу? Почему поздно? Что за друг и чей конкретно друг – Ермолаева или бабы? – появлялся в больнице?
Вопросы тянулись нескончаемым поездом – чем больше их возникало, тем больше новых рождалось. Устав быть своеобразным перроном, Звонарев усилием воли отключил размышления и просто катался по городу, радуясь прояснившейся погоде и симпатичным полуголым девчонкам, выскочившим на разогревающееся солнце.
Глава 11
Николай позвонил на следующий день:
– Саня, с графологами договорился, привози бумажку.
– Выписался? – Звонарев ухмыльнулся: Юрков – да не выпишется?
– Кое-как ноги унес! Врачи страшнее бандитов!
– Понял… а что с номером?
– Тоже пробил. Давай у «Павильонки», через тридцать минут.
– Буду.
Звонарев – в обычном спортивном костюме и белых кроссовках – вышел из дома, прыгнул в машину и поехал к кафе.
«Павильонка» располагалась в десятке метров от прокуратуры. Крошечное – пять столиков внутри и два на улице, – с одним официантом, без бара, кафе не привлекало случайных гостей ни изысканными напитками, ни хотя бы минимальным сервисом. В то же время попасть сюда в обед – дело сродни чуду: со всех концов города ехали машины, люди терпеливо занимали очередь, общались… и все для того, чтобы отведать потрясающей стряпни Алика, местного повара и, по совместительству, хозяина.
Алик – толстый, шустрый, не то грузин, не то азербайджанец, выходил к каждому гостю, здоровался, интересовался здоровьем… ритуал совершал. Всегда в идеально белой поварской шапочке, еще заметнее оттеняющей смуглую кожу, в женском фартуке, с трудом покрывающем объемный живот, он выглядел комично, но в то же время удивительно гостеприимно – будто приезжаешь домой или к хорошему другу. Еще он не выговаривал многие слова и никогда не обижался, когда посетители добродушно поправляли – благодарил и жал руку с широкой, заразительной улыбкой: не улыбнуться толстяку в ответ невозможно.
У Звонарева с Юрковым в «Павильонке» особый блат – Алик неудачно вложил деньги в золото, оказавшееся крашеной медью. Сумма небольшая, но хозяин кафешки рвал на голове волосы – родня ждет, отец-мать ждет, дальние родственники ждут – вложил все, что накопил за три месяца работы. Сунулся в полицию, даже на преступника указал – попал на капитана, что частенько заходил обедать, тот объяснил: в лучшем случае, на что стоит рассчитывать, – постепенное погашение материального ущерба за счет тюремной зарплаты мерзавца.
Алик написал заявление и отправился домой. Так бы и пропали деньги, не узнай о беде следователи. Решили помочь.
Мишка Снегирь, «золототорговец», с полицией и прокуратурой дел никогда не имел – числился сварщиком на заводе и парнем в общем-то неплохим, только хитрым. Да ему и не сказали, что прокуратура – Юрков, в спортивном костюме, с арматуриной толщиной в Мишкину голову, выглядел страшно. Звонарев помог – нагнал страху: «Найдут тебя, фраер, с пикой в боку, за «кидок» подлый!» и все прочее, в духе «а-ля девяносто два»… Следующим утром Алик кормил следователей отборным мясом и от души благодарил – Мишка одумался и деньги вернул. Азербайджанец заявление забрал и с Мишкой теперь дружит.
Обед – не обед, а Звонарев с Юрковым места всегда находили. Так и теперь – два часа дня, на улице очередь, а Юрков сидит внутри прохладного павильончика и с аппетитом жует сочащийся кусок мяса.
– Приветствую, – капитан плюхнулся рядом и пожал коллеге руку. – Как мясо?
– Нормуль. Будешь?
– Да нет, поел недавно. Что рука? – Звонарев кивнул на перевязь. – Болит?
– Царапина, я ж говорил. Даже не сквозное – поверху прошло. Давай по делу – где образец?
– Вот, держи… – капитан протянул листок. – Это почерк бабы, из морга… я думаю, что той. Короче, стоит проверить.
– М-м, – Николай спрятал бумагу в нагрудный карман кителя. – Отдам. Попрошу быстрее, но ты знаешь…
– Обещай коньяк, пусть торопятся: у меня не так много времени.
– Постараюсь.
– Что с номером?
– Зарегистрирован на Рогачева Сергея Петровича. С ним интересно…
– Рассказывай.
– Я по базе проверил. Военный: шесть командировок в горячие точки, имеет ранения и медали. Ныне сотрудник ЧОП «Возмездие».
– И что интересного?
– «Возмездие» – это контора такая… Бывшие менты, военные, силовики – полный набор. Никому не подчиняются, урки – и те сторонятся, от греха. Не знаю, будет он говорить или нет.
– А чего молчать? – резонно возразил Звонарев. – Если есть что скрывать… тогда его в оборот, по полной… а если нечего, тем лучше: авось куда и выведет.
– Просто имей в виду, ребятки там непростые – шутить не станут. Может, с тобой поехать? Ты без удостоверения, без «ствола»…
– Кхм…
– Чего хмыкаешь? – Николай уставился подозрительно.
– В горле першит. – Звонарев хотел сказать правду, но вовремя прикусил язык: не знал друг, значит, и сообщить не мог куда следует – не хватало еще неприятностей добряку Юркову создать… – Не надо, Коля, со мной ехать: по-свойски поговорю с мужиком, воин воина поймет. А не захочет, тогда уж вместе…
– Смотри… – Николай доел мясо и сыто жмурился. – Я на связи.
– Отзвонюсь, как что, – капитан встал, – ставлю в известность, машина в порядке. Можешь не волноваться.
– Я и не волновался. Заявку на кредит оформил – хочу «Рено» взять.
– Правильно, давно пора. Ладно, поехал.
Звонарев спрятал в карман салфетку с нужным адресом и вышел. Солнце разжарилось не на шутку, от кузова «девятки» валил пар… капитан даже представлять не хотел, как там внутри. Сел, быстро завел двигатель и рванул на полной мощности по дороге, чтобы хоть чуть-чуть остудить салон.
Глава 12
Дом Рогачева – новая красная десятиэтажка – высился в глубине двора, укрытый со всех сторон двухметровыми бетонными плитами. На КПП два охранника проверили документы Звонарева, поинтересовались целью визита, но ворота не открыли – один из security позвонил хозяину, доложил и, только получив разрешение, нажал кнопку. Скрипя, массивный железный заслон пошел в сторону.
Капитан проехал несколько метров по вылизанному двору – мельком подивился вычурным, в старинном стиле, беседкам – и остановился возле широких каменных ступеней. Не успел выйти, как к водительскому окну подбежал еще один охранник, снова проверил документы… В подъезде, пахнувшем хорошим одеколоном и вкусным дорогим табаком, еще один здоровый амбал с рыбьим лицом – и снова по кругу: документы, цель визита, звонок хозяину квартиры… Когда Звонарев остановился перед нужной дверью, его кулаки непроизвольно сжимались и разжимались, а лицо заметно пылало.
Звонить не пришлось, хозяин вышел сам:
– Майор Рубин?
– Что, хотите проверить документы? – капитан одернул себя: начинать с грубости не стоило.
Вопреки ожиданиям Рогачев улыбнулся:
– Понимаю. Ко мне и гости не любят ходить – выматывает. Прошу.
Широким жестом он пригласил Звонарева в квартиру.
Хозяину на вид лет пятьдесят – ширококостный, массивный, он тем не менее производил впечатление очень ловкого человека: аккуратные, мягкие шаги, точные – ни одного лишнего! – движения… Даже не знай капитан, что перед ним военный, он сразу определил бы тренированного бойца. Асимметричное лицо и сломанные уши выдавали дерзкий характер; карие – почти черные – глаза смотрят вызывающе и чуть надменно. Одет в хороший спортивный костюм и не вяжущиеся с общим впечатлением мягкие розовые тапочки с заячьими ушами.
– Чем могу? – на кухне, забитой техникой и безвкусно-яркими картинами, он включил кофе-машину.
– Вы знали Ермолаева Виталия Петровича? – Звонарев намеренно перешел сразу к делу: рука хозяина едва заметно дрогнула.
– Допустим, знал. И что?
– Убили.
– Вы что-то путаете: дело закрыто, обширный инфаркт.
То, что все – Князь, этот непонятно кто – знали о внутренних делах прокуратуры, начинало капитана обескураживать.
– Не путаю. Убийство. Пытаюсь выяснить, что и как.
– Профессиональная этика? – Рогачев закурил. – Знакомо, сам военный. Так, выходит, визит носит частный характер?
Капитан мотнул головой – догадливость собеседника удивляла: знал, что нельзя судить по внешности, а тут… усилием воли заставил себя собраться.
– Спрашивайте. Чем смогу, помогу. – Хозяин квартиры, в две затяжки прикончивший сигарету, раздавил окурок в пепельнице.
– Как давно вы знакомы с Ермолаевым?
– Давно… Лет пятнадцать, еще с чеченской. В Грозном познакомились, через кашу трупную пробивались. Меня ранили, Ерема подхватил и до медика тащил. Такая дружба дорогого стоит.
– И последние годы дружили?
– Когда у него «крыша потекла»? – хмыкнул невесело. – Он меня не узнавал, а я да, присматривал, как бы чего…
– Понятно… – внезапно у Звонарева кончились вопросы: что еще можно спросить и как это сделать тактично?
– Майор… – хозяин будто мысли читал, – про архив этот гребаный спросить хочешь? Ну, так будь мужиком, спроси прямо!
– Ты его видел?
– Архив? Никогда. Знать о существовании знаю, а видеть не видел. Ерема, когда в уме был, никогда о нем не упоминал… знаешь, я подозревать стал, что в уме он и не знал о нем. А тот, второй… даже говорить об этом дико! – второй Ерема жучара был страшный, реально будто другой человек… или бес какой вселился.
– Веришь в бесов?
– Я как-то домой к нему заехал, узнать, как дела… Ерема открывает – при параде, будто в гроб ложиться, – спрашивает: «Что надо?». Я ему: «Дружище, это ж я, с пузырем – давай, по старой памяти!». А он мне… ты знал его? – Звонарев кивнул. – Тогда знаешь, за словом в карман не лез – так завернуть мог, что любо-дорого. А тут: «Извините, мы не знакомы. Будьте добры не тревожить…», ну и все в таком духе. И дверь захлопнул.
– Лихо.
– Да… Жутко становится – я смерти повидал достаточно, но тут… не по себе. Из одной банки тушенку жрали, и вдруг перед тобой другой человек. – Рогачев закурил еще одну сигарету – руки заметно подрагивали: действительно, пуганул мужика чужой психоз…
– Говоришь, присматривал за ним… кто мог желать ему смерти? Или, может, о бабе его знаешь?
– Да кто угодно. – Рогачев пожал мощными плечами. – Про бумажки многие в городе знали, с разными предложениями подкатывали. Может, кто особо пугливый и не сдержался. А баба… никогда не слышал; да и как приглядывал – не следил же! – просто, как что всплывало, проверял, чтоб никто злого не замыслил.
– Про убийство… ведь, если архив всплывет, будет хуже, в том числе тем, кто убил.
– Не все умеют просчитывать варианты: сначала вредят, потом жалеют. Кстати, с чего ты решил, что его убили?
Капитан помолчал – не знал, стоит ли делиться информацией. Но Рогачев, если причастен, «спалится», попытавшись его убрать, а если чист – может, что и подскажет…
Он вкратце пересказал историю с моргом, визит к матери, попытку убийства… Когда закончил, хозяин сидел в глубокой задумчивости.
– Дела… И что по этому гадству думаешь?
– Ничего. Иду от точки к точке.
– Стрелок, убийство… канитель неслабая, – Рогачев почесал седоватую голову. – Кто-то, видать, очень против, чтоб ты копошился. Даже, честно сказать, не соображу, что присоветовать… Могу охранника дать, но – сам знаешь – если захотят, «положат» в любом случае.
– Не надо охранника, информация нужна: даже не знаю, куда от тебя ехать, кого выспрашивать… Ты сказал, заезжал к нему. На Чугунку?
– Нет, на Фрунзенскую: что Ерема-франт мог забыть в гетто?
– Дашь адрес?
– Погоди… – Хозяин вышел на минуту и вернулся с IPad. – Записывай.
Звонарев черкнул адрес на предложенном листочке. Протянул свою визитку Рогачеву:
– Если что вспомнишь…
– Наберу. Тоже звони – людьми, еще чем всегда помогу. По своим каналам попробую узнать – может, «заказ» на тебя где всплывет.
– Даже так? Не зря болтают про «солидность» вашей организации.
– Может, мы и коммерческая структура, но курв среди нас нет. Найдем убийцу – сдадим, самосуда не будет.
– Похвально, – не поверил, но злить хозяина не стал. – Ладно, тогда «на созвоне»…
В машине капитан открыл окна и задумался. Рогачев не врал, хоть и информацией не помог… В сложившейся ситуации любое содействие – капля воды умирающему: обещал помочь – уже неплохо. Есть адрес поддельного Еремы – вероятно, такой же поддельный, как и вся личность, но след. И… и больше ничего. Начинала терзать подлая мыслишка – вдруг действительно инфаркт? Стреляют теперь из-за архива, ищут, воюют… а капитан Звонарев влез между воюющими, как тупорылая героиня ужастика, впотьмах бредущая на чердак выяснить, кто воет… Отстранили, может быть, даже посадят – так, опять же, из-за проявленной инициативы, дело-то закрыли…
Звонарев тряхнул головой и завел двигатель – надо было думать раньше: теперь осталось идти до конца и надеяться, что все догадки-додумки окажутся верными.
Да и не архив интересовал капитана – плевать на бумажки, пусть урки хоть на части друг друга рвут. Главная цель – убийца. Рогачев сказал – найдут, и самосуда не будет… Звонарев такой фразы произнести не мог – даже про себя.
Жара усиливалась – столбики термометров давно проскочили отметку тридцать. Спортивная куртка капитана перестала быть приятной и липла к телу, с коротко стриженных висков бежали струйки пота… казалось, все – даже погода! – работало против него.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?