Читать книгу "Где розы дикие растут"

Ветер усиливается и становится холоднее. Я думаю о том, сколько ещё пробуду здесь и когда же, наконец, вернусь назад, в свой город.

Внезапно осознаю, что привык к новой жизни и непрошеные соседи почти не напрягают меня. Даже Носорог. Как будто я так и жил всегда: в этом заброшенном доме, рядом с этими странными людьми.

Весь обратный путь только об этом и думаю. И понимаю, что не хочу возвращаться к своей старой жизни. В тот город, который оставил.

По крайней мере, в ближайшее время.

8

Вся наша жизнь – Игра! Без правил…

Вчера Носорог рассказал мне об Игре.

Я сидел на крыльце и вырезал ножом фигурку из деревянного бруска. Надвигались августовские сумерки. С запада дул прохладный ветер. Я сидел и смотрел, как стружка падает на землю, а брусок обретает необходимые черты. Он должен был стать фигуркой индейского шамана.

Носорог появился тихо – так, что я даже вздрогнул. Спокойно, папаша, сказал он и присел рядом. Посмотрел на заготовку у меня в руках, на стружку под ногами.

– Это будет колдун? – спросил он меня.

– Ага. Вроде тебя, – решил я подколоть Носорога.

Тот ничего не ответил. Не оценил шутку. Либо оценил, но решил промолчать.

– Папаша, ты слышал когда-нибудь об Игре? – спросил он меня.

Судя по тому, как Носорог задал вопрос, под Игрой явно подразумевались не футбол, не настольный теннис, не покер и вообще не что-то такое, во что играют обычные люди. Естественно, я ничего подобного никогда не слышал. Ни о какой Игре и ни о какой магии. И вообще обо всём том, на чём повернут мой хиппующий сосед. Я отрицательно покачал головой, продолжая орудовать ножом.

– Игра есть основа этого мира, – с важным видом произнёс Носорог, – но Игра начинается тогда, когда в мир является Ящерица.

Всё это, конечно, звучало как бред, но теперь я его, по крайней мере, слушал. Если уж существует магия, почему бы не быть Игре и Ящерице?

Носорог же продолжал:

– Вот ты думаешь, что миром управляют люди: короли там, президенты, шейхи, канцлеры, ещё кто-нибудь – не важно?.. Думаешь, что власть дают деньги и сила? И у кого их больше – тот и главный… – Он сделал паузу, сгрёб всю стружку в одну кучу. – Это не так. Миром правит Ящерица.

На вершину кучки он поместил стружку размером побольше. Я догадался, что это сделано для наглядности. Впрочем, представить себе то, как устроен мир, я мог и без носороговых метафор.

– Ящерица незрима, но она повсюду. Она во всём. Ящерица захватывает мир. – Носорог указал на кучку, которая, как я уже понял, этот мир и символизировала. – Например, поход в супермаркет есть проявление Ящерицы. Или участие в выборах. Или годичный абонемент в фитнесс-клуб… Всё это – Ящерица.

Суть Ящерицы есть Голод. Неважно, в чём он заключается. В необходимости принятия пищи или же в покупке видеоприставки. Ящерица питается нашими желаниями. А желания наши крутятся вокруг одного-единственного – потребить как можно больше вещей. Пропустить их через себя, сделать частью своей реальности. Собственно, вся наша реальность и есть вещи…

Люди без энергии, а их большинство, не могут увидеть Ящерицу. Люди, у которых есть немного энергии, тоже не могут увидеть, но могут почувствовать, когда Ящерица рядом. Увидеть Ящерицу могут только сильные маги. Вот они-то и придумали Игру.

Суть Игры заключается в поимке Ящерицы и её убийстве. Но Ящерица хитра и многолика. Потому-то никому пока и не удалось поймать её. Те, кто хватали за хвост, оставались с хвостом в руках, а Ящерица исчезала. Хвост же отрастал вновь.

Ящерица – это офис и штатное расписание, супермаркет и микроволновка, телевидение и интернет, билет на футбольный матч или на концерт любимой группы, фастфуд и выходное пособие, домашний кинотеатр и твоя обеспеченная старость. У неё много обличий. Задача любого мага – Охота на Ящерицу…

Я пока только учусь серьёзной магии, но уже включён в Игру. Собственно говоря, из-за Игры-то я и здесь…

Он аккуратно разрушил кучку, попутно смахнув самую крупную стружку (по всей видимости – Ящерицу) вниз.

– Почему я тебе это рассказываю? – Носорог пристально посмотрел на меня.

Если честно, я даже не догадывался, зачем мне нужно знать об этой Игре и Ящерице. Хватит с меня и магии, но Носорог продолжил:

– Как я уже говорил, ты мне нравишься, папаша… кроме того, мне кажется, что у тебя есть необходимый потенциал… не сила – именно потенциал, зародыш силы, если можно так выразиться, но для его реализации тебе нужна энергия. В одиночку мне с Ящерицей никогда не справиться, поэтому-то я и решил поработать над тобой. Включить в Игру. Ты согласен?

Таких безумных предложений мне ещё не делали. Десять минут назад ни о какой Игре я и знать не знал, а теперь должен был начать в неё играть… Охотиться на эту Ящерицу… Носорог определённо умел огорошить.

И что я должен был ему ответить в таком случае? Решительно отказаться? Или же на свой страх и риск согласиться?..

Ни тот, ни другой вариант мне не нравились. Я здесь не для этого. И лучше бы Носорогу вообще никогда не задавать мне таких вопросов. Хватит с меня собственных проблем…

И, тем не менее, Носорог ждал ответа. Он внимательно смотрел на меня.

Я решил, что, если уж позволил ему зайти так далеко, будет проще согласиться. Игра, Ящерица… В конце концов, через пару месяцев я отсюда смотаюсь. И хорошо бы выполнить всё задуманное перед этим…

– Ты сказал, что те, кто охотились на Ящерицу, остались ни с чем. Почему ты думаешь, что у нас должно получиться, если эта Ящерица, или как там её, столь хитра?

Слова Носорога звучали довольно парадоксально, и мне показалось логичным задать этот вопрос прежде, чем я произнесу своё «да».

Тот лишь усмехнулся:

– Всё меняется. В том числе и тот мир, в котором мы живём и который захватила Ящерица. Однажды она станет уязвима…

Вот так просто. Определённо, у Носорога можно было поучиться уверенности в собственных силах. Правда, мне казалось, что эта уверенность зачастую граничит с обыкновенным бахвальством.

– Ладно, я согласен.

Я пожал плечами и продолжил вырезать фигурку. Хотя настроение у меня пропало.

– Правильный выбор, – подмигнул Носорог, – я в тебе не сомневался.

– И что от меня требуется? – спросил его я, откладывая резьбу. На сегодня хватит. А то запорю всю работу.

– Пока что ничего, – ответил он, шмыгнув носом, – когда потребуется, я дам знать.

Носорог поднялся с крыльца и пошёл назад в дом, откуда не так давно появился. Я посмотрел на фигурку шамана. Из дерева уже проступали черты готовой работы, но нужно было ещё довести её до ума.

Игра, Ящерица… Реальность всё больше представлялась мне сном. Или чьей-то больной фантазией…

Не знаю, к чему это меня приведёт, но уверен в одном – на один шаг к сумасшедшему дому я уже приблизился. Теперь я участвую в Игре.

9

Если хочешь изменить свою жизнь – просто не мешай жизни изменить тебя.

Сегодня мы с Ольгой и Кристиной едем в парк развлечений, кататься на аттракционах. Это не моя идея. Это предложение Ольги. Но я согласен. Почему бы и нет? Аттракционы так аттракционы.

Ольге даже удалось вытащить Кристину из её комнаты, а это, на мой взгляд, что-то да значит!

Рустама нет уже три дня, и я начинаю подозревать, что на сей раз он смотался с концами. Носорог тоже куда-то исчез с самого утра. Наверное, ловит Ящерицу. Не знаю.

Нужно сказать, что в наших отношениях с Ольгой произошли существенные перемены. Если быть более точным, теперь эти отношения выходят за рамки исключительно соседских.

Несколько ночей назад я услышал, как она тихонько всхлипывает в своём углу. Я спросил, всё ли у неё в порядке и не могу ли я чем-нибудь помочь. На что она молча подошла ко мне и забралась в мой спальник. Ну а что было дальше, думаю, нет смысла рассказывать. Мы – взрослые люди, а у взрослых обычно так и бывает.

Решаем старые проблемы, создавая кучу новых. Впрочем, может, так оно и к лучшему. Мне кто-то нужен, и кто-то нужен ей…

Итак, аттракционы.

Мы втроём идём на остановку общественного транспорта, затем минут двадцать дожидаемся автобуса и, когда он подходит, садимся в него и едем в центр. Ольга с Кристиной плюхаются на свободные сиденья, а я остаюсь стоять, хотя в салоне полно пустующих мест. Мне просто не хочется сидеть. Кроме того я вспоминаю одно своё старое наблюдение, заставляющее сделать не самые утешительные выводы.

Мы слишком часто ищем одобрения общества, пожалуй, чересчур часто. Вот простой пример: ты едешь в автобусе, и единственное свободное место в салоне – рядом с тобой, но никто не спешит его занимать. Казалось бы, радуйся, что едешь в относительном комфорте, не стесняемый ещё одним человеческим телом, ёрзающим по соседству, но через некоторое время тебя начинает донимать навязчивая мысль: почему именно ко мне никто не подсаживается, всё ли со мной в порядке? И эта мысль способна отравить всю дальнейшую поездку. Так что я предпочитаю постоять – во избежание таких вот недоразумений.

Коротая время, разглядываю пассажиров. Мне кажется, что это довольно забавно – смотреть на людей со стороны. Представлять по их внешнему виду, какой у них характер или род занятий, например. О чём они думают, сосредоточенно разглядывая проносящиеся по ту сторону замызганного стекла городские пейзажи…

Правда, когда кто-нибудь ловит мой взгляд, я отвожу глаза. Всё-таки я – весьма застенчивый.

За окном мелькают дома и машины, по тротуарам неспешно прогуливаются люди. Сегодня солнечно и тепло, хоть лето уже на исходе. Это хороший день для отдыха и развлечений. Я рад, что Ольга предложила покинуть наше жилище.

Ещё я понял, что стал лучше относиться к своим соседям. В первую очередь к Ольге (и даже совсем не из-за нашей с ней связи, скорее, благодаря родственности душ или чему-то такому). А затем и ко всем остальным.

Они ведь тоже люди. Со своими проблемами и несчастьями. Как и я, в общем-то. И по воле рока мы живём под одной крышей.

Теперь мне даже интересно, к чему приведёт этот внезапный кувырок моей судьбы. Одиночество-терапия закончилась, так толком и не начавшись, – приходится это констатировать.

Впрочем, я вполне осознаю, что всё может оказаться лишь ещё одной временной иллюзией из тех, какие мы нарочно создаём себе, дабы окружающий мир не казался полным отстоем. Мне не раз приходилось убеждаться в том, что вера в людей – самое ненадёжное из всех возможных вложений. В большинстве случаев ты прогоришь.

И тем не менее. Я слишком долго жил в иллюзиях, почему бы не предаться ещё одной? Кто знает, вдруг именно за её призрачным туманом скрывается та реальность, которую я так сильно стремлюсь узреть?

«Дай себе шанс, – говорю я. Не будь душным. Попробуй жизнь на вкус. Пусть это будет игрой, которой ты отдашь все силы и непременно победишь. Ну, хотя бы не проиграешь…»

Вот так я настраиваю себя на позитивный лад, пока за окном автобуса проносится большой и безмерно усталый город. Город, повидавший столько людей и судеб, что может только иронически усмехаться вслед. Пускай люди верят в хорошее, что им ещё остаётся? Городу-то прекрасно известно, как обычно бывает. И где заканчивается сказка.

Потом мы, наконец, приезжаем в большой парк отдыха, раскинувшийся на невысоких холмах по берегу реки. Идём по гравийной дорожке вглубь – туда, где под сенью деревьев спрятались лотки с мороженым и сахарной ватой, прокаты роликовых коньков и призовые тиры, спортивные площадки и места для выгула собак, а также непосредственная цель нашего визита – аттракционы.

Случайно вспоминаю, как посещал парк отдыха в прошлый раз. Не этот парк, конечно, другой – в том городе, откуда я приехал. Я всё ещё помню, чем это закончилось. На секунду моё настроение портится. Потом я смотрю на Ольгу, на Кристину, которые явно рады тому, что наконец выбрались за пределы нашего сквота, и плохие воспоминания улетучиваются. К чёрту их! Это ведь другой город, другой парк, это совсем другая жизнь!

Первым делом мы покупаем билеты на американские горки. Конечно, это предложение Ольги, но никто и не возражает. Идея с аттракционами целиком и полностью её, ей и решать. Если честно, я ещё ни разу в жизни не катался на американских горках.

Пока стоим в очереди перед аттракционом, я рассказываю девушкам, что слышал, будто в Америке эти горки называют русскими. Они смеются – ничего себе! Им этот факт неизвестен. Меня распирает гордость от того, что я могу с кем-то поделиться своими знаниями.

А потом приходит время посадки. Мы занимаем места в поезде по двое. Ольга говорит мне садиться с Кристиной, а сама запрыгивает в тележку позади нас, где уже расположился круглый упитанный мужичок, похожий на колобка. Мы опускаем на плечи специальные перекладины, фиксирующие наши тела в креслах, сотрудница парка аттракционов со строгим лицом школьной учительницы внимательно проверяет, насколько надёжно они закреплены у каждого.

Хоть я ещё ни разу не катался на американских горках, мне известно, что основную роль в том, чтобы пассажиры не попадали из своих тележек на особенно крутых поворотах, играют даже не эти хитрые приспособления, а центробежная сила, которая возникает во время движения тележек по рельсам. Вот так.

Я рассказываю об этом Кристине, та молча кивает. Да уж, в теории я действительно неплохо знаю этот мир, а вот на практике… На практике я – полный профан, как показывает мне всё та же самая практика.

И вот мы стартуем. Сходу проваливаемся в бездну, а затем выныриваем на самой вершине. У меня захватывает дух. Это круто, действительно круто! Такая практика лучше любой теории в тысячи раз. Мы несёмся сквозь мёртвые петли и лихие виражи. Моё сердце учащённо бьётся.

Чёрт, вот она жизнь! Самая настоящая, а не то, что я себе громоздил долгие годы до этого. Неужели всё так просто? Выходит, что да. Достаточно оттолкнуться и лететь с горы вместе с ветром. Чтобы разбиться вдребезги. Или дорваться до небес.

Кристина зажмуривается от восторга, и я тоже улыбаюсь. Американские горки – это модель нашей жизни в миниатюре: те же взлёты и падения. Те же зигзаги и петли, когда мир переворачивается с ног на голову, и ты летишь в неизвестность вверх тормашками. Визг ужаса, сменяющийся щенячьей радостью. Недолгие остановки на вершинах и стремительные спуски…

После американских горок следуют карусель и качели-лодки. А затем комната страха. Так хочет Ольга. Сегодня она решила оттянуться по полной. Мы вновь возвращаемся в беззаботное детство. Может, именно это нам и нужно?

В шатре с кривыми зеркалами хохочем от души. Наши головы и тела непропорционально искажаются, мы превращаемся в Гулливеров-мутантов и пухлых лилипутов. От смеха на глаза наворачиваются слёзы. Какие же мы нелепые! А вдруг на самом деле мы такие и есть? Все зеркала врут, кроме этих…

Я делюсь своей мыслью с попутчиками. Ольга улыбается:

– Ах, вот как! Ты считаешь, что я – низкорослая толстуха со сплющенной головой?

– Ага, – улыбаюсь в ответ, – а я – горбатый великан с кривыми ногами.

Ну а что? Людям свойственно жить самообманом, а уж если говорить о внешности… мы всегда видим себя в гораздо лучшем свете, нежели есть на самом деле.

Кристине, кажется, нравится моя мысль: по крайней мере, ей импонирует выглядеть выше и взрослее, и одно из кривых зеркал дарует ей такую возможность. Некоторое время она крутится возле него.

Да уж, что и говорить – мы компания тех, кто только и делает, что мечтает стать кем-то другим, навсегда сменить наскучившую оболочку и, глядишь, что-то, наконец, сотворить с её нелепым содержанием. Измениться к лучшему? Возможно.

А потом Ольга предлагает взять напрокат лодку и покататься на большом пруду. Конечно же, никто не против. Мы устремляемся к лодочной станции.

– Только, чур, я буду грести! – говорит Ольга.

– Ну, как знаешь, – не возражаю я, – если устанешь, мы поменяемся.

– Ага!

На станции я расплачиваюсь за прокат лодки, и мы спускаемся к причалу. Лодки легонько покачиваются на воде, время от времени стукаясь бортами. Тогда раздаётся глухой звук. Солнце играет на глади пруда серебристыми бликами, от которых в глазах пляшут слепящие зайчики. Мы загружаемся в лодку.

Ольга берётся за вёсла и отталкивается от причала. Я помогаю ей рулевым веслом. Кристина смотрит на воду и молча улыбается.

– Куда поплывём? – спрашиваю Ольгу.

– Подальше отсюда, – смеётся она.

Эх, жаль, дальше этого пруда нам не уплыть. И всё-таки я смеюсь вслед за ней. Мы все хотим убежать. Как можно дальше. Туда, где нас не найдут наши проблемы.

Проблемы… Наверное, их Носорог и называет Ящерицей. Поймать Ящерицу – значит решить хотя бы часть из них. Пожалуй, так. Игра и есть наша жизнь. Охота за Ящерицей.

Ольга гребёт изо всех сил, и наша лодка набирает ход. Она взрезает носом поверхность пруда, и я вижу, как бурлит вода вдоль бортов. За кормой остаётся продолговатый вспененный след.

Поодаль проплывают другие отдыхающие, их лодки плавно скользят по глади воды. Прямо по нашему курсу маячит небольшой островок, и мы правим к нему. На берегу склонились плакучие ивы, между которыми желтеет небольшая полоска песка.

Я искусно управляюсь с рулём, в то время как Ольга налегает на вёсла. Я смотрю на неё и чувствую, как в Ольге пробуждается какая-то внутренняя сила. Эта сила заставляет вздыматься её грудь в такт слаженным движениям рук, эта сила играет озорными искрами в глазах. Сегодня Ольга не выглядит усталой. Сегодня она светится огнём жизни.

Наша лодка утыкается носом в песок на берегу острова, и мы выпрыгиваем из неё прямо в воду. Ольга тут же принимается брызгать на нас с Кристиной, мы отбиваемся, как только можем. Через минуту вся наша троица промокает с головы до ног. Но никого это не смущает. Водная баталия продолжается. Пока Ольга не выбегает из воды и не плюхается на песок. Мы падаем рядом с ней. Смотрим, жмурясь, в небо – на солнце. Солнце улыбается нам.

Тяжело дышим после сражения. Рядом плещется вода. Давно я не чувствовал себя так хорошо. Даже когда занимался одиночество-терапией. Сегодняшняя вылазка в парк явно даст ей фору в сто очков.

– Классно! – говорит Ольга. – Давно так не отдыхала!

– Ага, – вторим мы с Кристиной.

Нам действительно классно, своими словами Ольга передала общее настроение. В веренице последних дней этот явно самый светлый.

– Поплыли дальше?

Соглашаемся и по очереди запрыгиваем в лодку. На этот раз на вёсла сажусь я, а Ольга занимает место у руля.

Делаю несколько сильных уверенных гребков, вкладывая в них всю бушующую внутри меня энергию. Это энергия солнца, помноженная на силу моего воспрянувшего духа. Эх, поднажмём!

Лодка идёт ровно, рассекая застоявшуюся воду пруда. В просвечиваемой солнцем глубине я вижу серебристых рыб, которые снуют среди водорослей и стеблей кувшинок. Лопасти весел взбивают на воде белые барашки. Изредка из глубины поднимаются пузырьки воздуха, которые лопаются на поверхности водоёма.

Мы плывём к самому дальнему берегу продолговатого пруда, проходим под сенью свесившихся к воде ив, затем попадаем в узкую протоку, соединяющую наш пруд с соседним. Из прибрежных зарослей навстречу вспархивают две утки и проносятся над нашими головами. Миновав протоку, идём вдоль берега.

Берег зарос густым кустарником, на вид он довольно дик. Кажется, эта часть парка не столь популярна у посетителей. Я налегаю на вёсла, Ольга правит рулём на корме.

Внезапно кусты на берегу раздвигаются, и из них появляется взъерошенный Носорог. Он ухмыляется и машет нам рукой:

– Привет!

– Ничего себе! – говорит Ольга. – Кто к нам пожаловал!

Я хмурюсь. Неужели наш странный сосед всё это время за нами следил? Конечно, в последнее время мы с ним несколько сблизились, но всё равно лично мне он представляется ящиком Пандоры, в котором может скрываться что угодно. Почему он прямо не сказал, что хочет поехать с нами, а предпочёл слежку? Любому на моём месте было бы, как минимум, неприятно. Так мне кажется.

Тем не менее, Ольга говорит мне грести к берегу – мы берём Носорога на борт. Не хочется портить этот прекрасный день и вступать с ней в спор. Раз уж Носорог в очередной раз свалился как снег на наши головы, то пусть уж хотя бы будет на виду. Ждать от него можно, конечно, чего угодно, но, надеюсь, наше благоразумие сможет взять верх над его безрассудством.

Носорог прыгает с берега в нашу лодку, едва не переворачивая её. Я ругаюсь. А Ольга смеётся.

– Спокойно, папаша, – говорит мне Носорог и усаживается на соседнюю лавку, рядом с Кристиной.

– Не называй меня папашей, – говорю я, – сколько можно просить?

– Окей, па… – он улыбается, обрывая себя на полуслове – окей.

Я налегаю на вёсла, и лодка отходит от берега.

– Так-то лучше.

Ольга смотрит на Носорога.

– Что ты тут делаешь?

Носорог ухмыляется:

– Следил за вами.

– Зачем? – задаёт следующий вопрос Ольга.

– Вы забавные.

– И что ты находишь забавным?

– Всё, – Носорог делает неопределённый жест своими тёмными от въевшейся в них грязи пальцами. – Вы решили, что, впав в ребячество, сможете решить свои проблемы? Серьёзно?

Ольга слегка хмурится:

– А что в этом такого?

– Ничего. Кроме того, что таким образом ничего нельзя решить.

– А как можно? – Ольга явно подначивает Носорога. – Просвети нас, если считаешь себя самым умным.

– Я не считаю себя самым умным. Но совет вам дать могу.

– И? – мне не нравится этот разговор, но Ольгу, похоже, он заводит. Не знаю, что она хочет таким образом выяснить, но она явно подбивает Носорога на какие-то откровения.

Носорог внезапно показывает мне рукой:

– Греби туда!

– Это ещё зачем? – спрашиваю его. – Мы собирались в другую сторону.

Хотя мы никуда не собирались, я говорю это, потому что мне совершенно не нравится манера Носорога всеми командовать.

– Греби и узнаешь. И заметь: я не называю тебя папашей.

Носорога, кажется, это веселит. Я смотрю на Ольгу. Та кивает.

– Ну, так что за совет ты можешь нам дать? – спрашивает Ольга Носорога. Кристина внимательно наблюдает за ними обоими, изредка легонько улыбаясь мне. Наверное, ей просто любопытно, чем всё закончится. И её это определённо веселит.

– Переступите через границы себя, – коротко говорит Носорог и замолкает.

– Что это значит? – не унимается Ольга. – Загадками говорить легко.

Не знаю, чего Ольга хочет добиться от Носорога. По части глубокомысленных фраз он тот ещё мастак, вот только толку от них никакого.

Я ловко орудую вёслами, мы пересекаем пруд по диагонали. Лодок других отдыхающих не видно. Видимо, все они остались на соседнем пруду с лодочной станцией. Одни только мы ищем здесь приключений с Носорогом во главе.

– Сделайте то, чего от вас никто не ждёт, – Носорог выковыривает грязь из-под ногтя указательного пальца.

– Каким образом?

– Вот там, – Носорог показывает в направлении, которым мы следуем, – есть небольшая протока, убранная в трубу, она соединяет этот пруд с рекой. Протока ничем не перекрыта. Давайте угоним лодку и поплывём кататься по реке.

– Откуда ты это знаешь?

– Знаю. Просто поверьте мне.

Я, наконец, решаю вмешаться в разговор:

– Ты крадёшь продукты в магазинах. Это ещё куда ни шло. Но теперь ты предлагаешь украсть лодку. И к тому же втягиваешь в это дело нас. Тебе не кажется, что это уже перебор?

Носорог не заставляет ждать ответа:

– Не кажется. Просто переступите границы себя. И вы всё поймёте. Я же говорил, что у тебя есть потенциал, – Носорог смотрит мне прямо в глаза, – дай ему развиться.

Я пожимаю плечами.

– Для этого обязательно красть лодку?

Носорог утвердительно кивает головой.

Я собираюсь послать его куда подальше, но тут вновь вмешивается Ольга.

– Хорошо, – говорит она, – давайте действительно так сделаем. Может, он и прав.

От Ольги я такого, если честно, не ожидал. Я смотрю на Кристину. Надеюсь, хоть она запротестует. Но Кристина молчит. Похоже, она согласна на что угодно. Я в меньшинстве, чёрт побери!

– Ребят, но за это нас могут привлечь к ответственности, – пытаюсь робко протестовать.

– Потенциал… – Носорог произносит это слово с драматическим апломбом неудавшегося актёра.

– Нас не поймают, – говорит Ольга. И словно пытаясь убедить саму себя, повторяет: – Не поймают. Мы не дадим себя поймать.

– Вот! – ухмыляется Носорог, – добро пожаловать в Игру!

Что я могу сделать? Один против троих. Очевидно, что я в проигрыше. Остаётся только надеяться, что обещанная Носорогом труба настолько мала, что наша лодка в неё просто не протиснется. Я продолжаю грести.

Мы приближаемся к берегу, и я вижу очертания трубы, торчащей из воды. Это даже не труба, а огромное бетонное кольцо, наполовину уходящее в воду, а сверху присыпанное землёй. Лодка туда поместится без проблем. Войдёт как нить в игольное ушко. Моя последняя надежда тает на моих глазах. Я даже не пытаюсь протестовать. Просто укладываю вёсла вдоль бортов, чтоб лодка поместилась в трубу.

И вот мы уже ныряем в её прохладный сумрак. Вдалеке маячит небольшой полукруг света. Река. Эта протока соединяет пруд с ней. Река своими водами питает пруды парка. Носорог явно об этом знает.

Мы немного пригибаемся, чтобы не задеть головой своды тоннеля. Но в целом он достаточно широк, чтобы лодка могла пройти по нему без особых затруднений.

Игра. Так Носорог это называет. По-моему, мы совершаем банальное преступление.

С другой стороны, ощущение того, что делаешь что-то противозаконное, заставляет сердце биться учащённо. Неужели именно это Носорог и имел в виду? Переступить через границы себя… Вот уж не думал, что когда-нибудь стану пиратом – угонщиком судов.

Я не вижу лиц своих попутчиков, но, думаю, они чувствуют нечто похожее. Для всех нас это новый опыт. Ну, кроме Носорога, наверное. Мы ощущаем себя заговорщиками. Это пугает и роднит.

Пока плывём по тоннелю, молчим. Каждый думает о своём. Лишь вода плещется о борта лодки. Полукруг света впереди приближается, увеличиваясь в размерах.

И вот наша лодка, наконец, вырывается из сумрака бетонной трубы на речной простор. Я вновь налегаю на вёсла и что есть мочи гребу от берега – так, словно у нас на хвосте сидит весь полицейский флот этого города. Инстинктивно я ощущаю, что чем дальше мы сейчас уплывём от парка развлечений, тем меньше шансов у нас быть пойманными.

– Давай, давай, – усмехается Носорог, – а то они поджарят нас на костре!

Я понимаю, что он издевается. Никакой погони за нами нет и быть не может. Никто не будет разводить костёр, чтобы приготовить из нас барбекю. Вряд ли кто-нибудь вообще в курсе, что мы угнали лодку. Её хватятся лишь ближе к вечеру. Выгребаю на середину реки и отпускаю вёсла. Течение само несёт нас дальше. Чёрт, мы сделали это! Мы украли лодку…

Ольга восхищённо смотрит на меня. Словно это я тут главарь банды пиратов. Сказать по правде, я испытываю нечто вроде эйфории. Страх быть пойманным улетучивается вместе с каждым метром, что лодка преодолевает по реке. Зато на смену ему приходит неконтролируемая, почти детская радость. Как это, оказывается, просто – сделать то, чего от тебя никто не ждал. Чего ты и сам от себя не ожидал. Взять лодку и смотаться за пределы парка, чтобы плыть по вольной воде… Слушать плеск волн и жмуриться от назойливых зайчиков, скачущих по поверхности реки.

Мимо плывёт прогулочный теплоход, люди на палубе машут нам руками, а мы машем им в ответ. Наверное, им в диковинку наблюдать такую компанию в весельной лодке посреди реки. Я бы и сам удивился подобному зрелищу, будь я на их месте ещё вчера. А сегодня… сегодня мы вышли за границы своих привычных миров, бросились в пучину – и вряд ли уже когда-то снова станем вчерашними.

Я думаю, что главная тайна мира заключена в том, что его можно заново открывать для себя едва ли не каждый день. Находить новые дороги, знакомиться с новыми людьми, залезать на вершины и бросаться в пропасти. Может быть, именно это Носорог и имеет в виду, когда говорит об Игре? Даже когда на карте не останется ни одного тёмного пятна и неизвестной точки, ты всё равно сможешь приоткрывать завесы и обнаруживать двойное дно.

Мы плывём, плывём, плывём… Туда, где всем нам, в конечном счёте, станет лучше. Боремся с течением, ловим потоки, налегаем на вёсла и руль. В этом плане мы похожи на лососей, стремящихся на нерест: нас остановит только очень прочная сеть. Но даже эту сеть, как говорит Носорог, можно порвать. Просто выйти за границы своей собственной сущности – того мира, который построил вокруг себя и к которому так привык. Кажется, я начинаю понимать.

Часа через два мы причаливаем к небольшому песчаному пляжу за городом. День клонится к вечеру, огромное красное солнце садится за верхушки многоэтажек, оставшихся позади. Похоже, мы далеко забрались. Но все довольны, все светятся счастьем. Ольга выпрыгивает из лодки и вновь начинает брызгаться, как несколько часов назад на пруду. Вслед за ней в воде оказывается и Кристина. Потом Носорог… и вот уже я вместе со всеми взбиваю воду руками, рассыпая мириады брызг. Мы забыли обо всём на свете, мы подобны школьникам в первый день летних каникул: впереди нас ждёт захватывающее приключение под названием Жизнь. Наконец все оказываются на песке: тяжело дышащие, отфыркивающиеся, но светящиеся счастьем. Чёрт, это наш лучший день за всё время пребывания здесь! Мой уж точно. Но я уверен и в остальных. Носорог знал, о чём говорил, когда подбивал нас угнать лодку.

– Это было здорово! – говорит Ольга, озвучивая наши общие мысли. – Спасибо тебе, Носорог.

Она с улыбкой смотрит на нашего странного соседа. Тот улыбается в ответ своей чокнутой улыбкой:

– На здоровье. Но я тут ни при чём. Это вы сами вышли за пределы самих себя. Покинули оболочку. Перелезли через забор, который сами же когда-то и возвели. Хочешь – верь, хочешь – не верь, я тут действительно не при делах.

– Ну ладно тебе, – говорю я. – Твоя заслуга в том, что ты нас к этому подтолкнул.

– А-а-а, это, – Носорог чешет затылок, – это завсегда пожалуйста, па… – он подмигивает, – приятель.

Потихоньку темнеет – лето всё-таки на исходе. Подкрадывается зябкая темнота. Носорог привязывает лодку к дереву, растущему у самой воды.

– Кто-нибудь потом подберёт её и поплывёт дальше, – говорит он.

– Ага, такой же сумасшедший, как мы, – вставляю я свои пять копеек.

– Быть сумасшедшим не так уж и плохо. По крайней мере, ты уже знаешь, что терять тебе нечего. И потом – что значит: быть сумасшедшим? Просто не следовать дурацким правилам, которые придумали все эти серьёзные люди с дипломами о высшем образовании, работой с девяти до шести, выверенными планами, ипотеками, графиками платежей и жизнями, расписанными на годы вперёд. Если безумие – отсутствие всего этого, то я выбираю безумие.

– Мы тоже, – улыбается Ольга. – Кстати, как мы будем отсюда выбираться?

– Сейчас что-нибудь придумаем, – говорит Носорог, – за мной.

Он довольно уверенно ведёт нас сквозь сгустившиеся сумерки, и когда мы выходим к железнодорожной станции, становится ясно, что Носорог бывал тут и прежде. Возможно, этот угон лодки он спланировал давно. Может, и появление его в нашем доме неслучайно. Впрочем, какая теперь разница?