Читать книгу "Мир Хамулов. Том 2"

Алексей Рудаков
Мир Хамулов. Том 2
(Возвращение пилота – 6)

Глава 1

Носовая палуба «Головастика» – та самая, где в бою располагались застрельщики, стремившиеся выбить винты цели, – не могла похвастаться шириной её спины.

Семь шагов в длину, четыре в ширину – а больше и не надо.

Носовых стрелков было трое – наш корабль не мог похвастать своими размерами, предпочитая вовсю пользоваться скоростью – невидимой бронёй, отклонявшей картечь противника.

«Головастик», доставшийся нам в наследство от капитана Гракса, относился к классу малых курьеров с экипажем менее трёх десятков человек, но при должной выучке экипажа представлял собой серьёзную опасность толстобрюхим купцам, зачастую сдававшимся после первого залпа малочисленных стрелков, столпившихся на откидных палубах, тянувшихся вдоль узкого тела дирижабля.

Я отдаю себе отчёт, что сильно забегаю вперёд, не отвечая на главный вопрос: откуда у тройки оборванцев появился свой корабль и экипаж, но прошу набраться терпения – всему своё время.

Как уже было сказано, «Головастик» был лёгким курьером, и изначально на нём не было ничего – только каплевидный корпус и такой же формы гондола снизу.

Зато у него были целых два котла и три винта-пропеллера на корме.

Винт основного хода – большой, почти как на крейсере, и два поменьше – маневровые.

Несмотря на кажущуюся громоздкость конструкции, наша кроха, совершенно терявшаяся на фоне даже малых кораблей, зачастую возвращалась с богатой добычей, закономерно вызывавшей косые взгляды менее удачливых капитанов.

Изначально – да, но покойный Гракс, неизвестно где разжившийся этой машиной (история её обретения была покрыта мраком тайны), предыдущий капитан, немало потрудился, превратив мирного посыльного в опасный на торговых маршрутах аппарат.

Под его руководством «Головастик» обзавёлся бортовыми палубами – откидными, как принято в Сущем, носовой площадкой и, да-да, кормовой, особо родной мне, бывшему семнадцать-два-два.

Носовая и кормовая лееров ограждения не несли – вместо них по их краю шла лёгкая броневая защита с легкими леерами поверху, прикрывая стрелков по грудь. Что поделать, при малочисленности экипажа каждый ствол был на вес золота, как в прямом, так и переносном смысле.

Экипаж, как я уже говорил, был таким же крохотным, как и само судно.

Судите сами: капитан, старпом, штурман и механик – этим ограничивался офицерский состав на борту.

Ещё три матроса числились разнорабочими, хотя, на мой взгляд, их следовало считать мастерами на все руки. Надо к топкам? Есть, капитан!

Раскрепить добычу, затащенную в трюм всем экипажем?

– Принято!

Завести аварийные пластыри, коли жертва вздумала отстреливаться, дырявя корпус с баллонами хеллиума?

– Уже работаем, господин!

Так что – да. Пахали эти парни конкретно, заслуженно получая двойную долю добычи.

Итого, я рассказал о семи членах экипажа. Восьмым, заслуживающим отдельного упоминания, был я, выполнявший на борту, скажем так, не совсем стандартные функции.

Официально я был советником капитана, владельцем половины корабля с правом высказать своё мнение в случае несогласия с принятым решением.

Капитаном, как вы, я уверен, уже догадались, был Серж, а что до Поли, то она, вполне комфортно устроившись на берегу, ждала нас, танцуя в кабаке «Пар и Свисток», ставшем нашим домом.

Впрочем, мы дойдём и до этого – уже совсем немного осталось.

Последними, о ком я должен упомянуть, были стрелки. Двенадцать человек вместе со своим командиром.

По принятым в Сущем правилам они должны были бы распределяться по обоим бортам – так предписывали Уставы и Наставления что Урии, что Перена, которые мы по вполне понятным причинам игнорировали.

Наши стрелки – вся дюжина – высыпали на палубу, обращённую к цели, и, растянувшись цепью вдоль корпуса, вели огонь, нанося удар не по вражеским стрелкам, а по распределителю пара или по остеклению рубки: либо обезоруживая противника, либо вынуждая лечь в дрейф.

Почему корабль назывался именно «Головастик»? Там это просто: каплевидная форма корпуса – с большой головой и резко сужающимся хвостом – сама наводила на мысль об этом создании.

Другим подходящим именем могла бы быть «Капля», но зачем менять название – так можно и госпожу Удачу спугнуть, а она, по крайней мере, с капитаном Граксом была явно в дружбе, до того как наши дороги пересеклись.

Да и кормовой герб – весёлый лягушонок, поднимавший над головой кружку пива, был выполнен весьма искусно: менять сей шедевр было бы просто глупо.

Единственным минусом была теснота.

Котлы, занимавшие почти треть гондолы, рубка, съедавшая ещё четверть – все эти важные части корабля оставляли экипажу крайне мало места.

Серж, понятное дело (капитан всё же), имел две комнаты: крохотную спальню и кают-компанию, где могли собраться все офицеры корабля.

Мне пришлось довольствоваться крохотной комнаткой с койкой, столиком и проходом, по которому я мог пройти только боком.

И это, поверьте мне, были просто царские апартаменты – остальным (старпому, штурману и механику) приходилось жить в одной каюте с откидными койками одна над другой.

Ещё одна, точно такая же каюта досталась нашим мастерам на все руки, ну а стрелки жили в подобии казармы с гамаками, убиравшимися после подъёма.

Камбуза как такового тут не было. Был склад продовольствия с консервами и сухарями – да, в походе мы питались всухомятку, радуя желудки только по возвращении на Вольный.

Что поделать – ради богатой добычи можно и потерпеть, не так ли?

Теперь же, закончив с описанием «Головастика» и его обитателей, я готов вернуться назад – к моменту нашего появления на Вольном и событиям, приведшим нас на борт этой чудесной машины.

Владелец отеля «Пар и Свисток» – то, что это именно отель, а не гостиница или постоялый двор, было написано на вывеске прямо над названием.

Так вот, владелец, бухгалтер и бармен – три в одном, встретил нас совершенно нейтрально, словно к нему каждый день заходили люди в лохмотьях. Признаюсь, я стеснялся нашего вида. Не своего – в отличие от Сержа и Поли, мой халат хоть и был заляпан грязью, но всё же сильно превосходил рвань, бывшую на моих спутниках.

Я уже хотел предложить им подождать меня на улице – отель, он всё же для приличной публики, – но Поли, выдвинувшаяся вперёд, решительно потянула дверь, хмыкнув, что вежливость у её спутников точно не является сильной стороной.

Делать нечего – придерживаю дверь и проскальзываю вслед за ней.

– Добрый день, уважаемые, – начинает из-за своей стойки бармен, но, увидев Поли (она не шла – шествовала к нему), поспешно поклонился. – Благородная госпожа. – Поклон. – Высокородный господин, – теперь в сторону Сержа. – Прошу вас, располагайтесь. – Взмах руки с наброшенным на сгиб полотенцем указал на столик рядом с небольшой сценой.

Так.

Значит, тут по вечерам живая музыка, мысленно вздыхаю, прикидывая ценник. Да, заведение явно не для нас, нищебродов.

– Вас, господин, – бармен кивает в мою сторону. – Накормят на кухне.

– Уважаемый… эээ? – кланяюсь ему: пусть считает меня слугой этих благородных.

– Кост, – представляется он.

– Уважаемый Кост, – кланяюсь, но совсем немного. – По дороге сюда мы встретили траппера. Почтенного мужчину, чья борода обильно украшена сединой.

– Гуся?

Пожимаю плечами:

– Он кроликов, тушки, вёз.

– Да, жду его, – непонимающе кивает Кост. – А что?

– У нас некоторые финансовые проблемы, – начинаю было объяснять, но бармен просто машет рукой:

– Да, это в духе Гуся. Но отказать ему не могу. Два, – поднимает он в воздух сложенные вместе указательный и безымянный пальцы. – Два дня, два стола – утро и вечер. Твоим господам. Тебе, – пальцы, словно пистолет, нацеливаются мне в грудь. – Один. Второй можешь заработать. Что умеешь?

Вот прямо подмывает произнести классическое: могу копать, могу не копать, но сдерживаюсь:

– Коком был. Грузчиком. Воевал.

– Повар?! – Владелец отеля и мой потенциальный работодатель не скрывает своей радости. – Сколько лет на кухне?

– Три года, – пожимаю плечами, не понимая его реакцию.

– Три года и за стряпню не убили?! Беру!

Сглатываю – однако порядочки тут, кхм, ещё те.

– А с предыдущим что? Убили? Плохо готовил?

– Ха! – Закинув голову, Кост смеётся, вызывая непонимающие взгляды Сержа и Поли. – Что, приятель? Испужался? Не, поваров и артистов тут не трогают. Выгоняют – да, или, – он вздыхает, – переманивают. Как моего. Год проработал и всё – увели! – Не скрывая досаду, бармен бьёт кулаком по стойке. – На «Весёлую Удачу». Твари! Их кэп и старпом тут столовались, – его лицо недовольно морщится. – До того дня. Теперь им вход сюда заказан! Твари! Скрис – так его звали, повара – ну, отлично мясо готовил. Запекал. Вот и увели.

– А чего сложного? Мясо запечь? – Пожимаю плечами. – Приправы есть? Духовка работает? Соусы какие в наличии? Делов-то.

– Кухня – вот тут, дорогой Шеф. – Неожиданно ловко выскочив из-за стойки, Кост хватает меня под руку – не берёт, именно хватает, таща в сторону двери рядом с всё той же стойкой.

– Подождите, уважаемый! – Останавливаю его напор, только уперевшись свободной рукой в стену.

– А условия?

– Согласуем! – он завладевает рукой, лишая меня последнего якоря.

– А мои друзья? Они же голодные?

– Вот и приготовишь им. – Пинком распахнув дверь, Кост вталкивает меня на кухню.

– Внимание! – рявкает он на всё помещение, и я замечаю пару фигур в белом.

– Вот наш новый Шеф! – снизив громкость, он спрашивает: – Тебя как зовут?

– Сэм Лю…

– Сэм Лю! С Асаза! Теперь он тут главный!

Вот так я снова вернулся к плите и кастрюлям. Не скажу, что был этим сильно расстроен – нормальная работа, чистая комната, благодарность гостей. Я не готовил – творил, на всю катушку применяя как знания, почерпнутые в странствиях, так и выкручивая фантазию на максимум, что порой приносило совершенно неожиданные плоды.

Не буду утомлять рецептами – мы здесь не на кулинарном практикуме.

Замечу лишь, что жалоб не было, а вот просьб повторить поступало много и часто.

Раз я чуть не пострадал – когда приготовил гороховый суп с копчёностями.

Недовольная толпа просто смела пытавшегося преградить им путь Коста, требуя добавки – но увы, я приготовил только десять литров.

Пришлось пообещать включить суп в меню – выторговав себе его приготовление раз в неделю.

Что ж.

По пятницам нам приходилось раскрывать все окна – иначе загазованность помещения к вечеру просто зашкаливала, превышая все допустимые нормы.

Но хватит о готовке.

Пару слов о нашей сладкой парочке.

И да – я мстил.

Сержу.

Угу, ему, благородному, досталось самое низкое место на кухне – разнорабочего. Принеси-подай-выкини и не мешайся. Надо отметить, что он, наверное, по своей дикарской ограниченности, так и не понял, что это – моя месть.

Ладно, это шутка.

Он сам, не желая быть балластом в нашей команде, вызвался на любую работу – вот только проблемка одна: Серж ничего не умел.

Ну, почти ничего. Командовать кораблём он мог. Какие тут вопросы. Стрелять, и как я позже выяснил, фехтовать – да. Но вот зачем на кухне фехтовальщик? Мясо я и сам надрежу – и красиво, заметьте, чтобы после запекания узор проявился.

В общем, пристроил я его, чего не могу сказать о Поли.

Но с ней, я уверен, вы уже сами догадываетесь, как всё вышло.

На второй вечер нашего пребывания в заведении она, приведя себя в порядок и переодевшись в простое платье, попросила разрешения хозяина выступить.

Кост был не против – сцена есть, музыканты всё равно играют, так почему бы и не развлечь почтеннейшую публику новым номером?

Танцевала она сильно.

Нет, не так.

Поли жила танцем – общаясь им с замершим залом.

Обещание, надежда, упрёк ожидания и радость встречи – все её движения были яснее слов.

Публика – ветераны, привыкшие без колебаний прерывать чужие жизни, шмыгали носами, скрывая свои эмоции.

Мне, занятому на кухне, только пару раз удалось посмотреть её выступления.

И, честно, в третий раз мне его смотреть не хотелось.

Всё было слишком прекрасно, а расчувствоваться и лить слёзы по чему-то близкому, но потерянному, мне совсем не хотелось.

Успех был колоссален. Выступала она каждый третий день, и каждый раз зал отеля был полон.

Кост тоже пребывал на уж не знаю каком небе счастья – выручка росла семимильными шагами. Но надо отдать ему должное, вместе с ней росли и наши зарплаты, вот только тратить их тут было не на что.

Я в глобальном смысле. Одежда – да, какого угодно фасона с любой отделкой. Еда?

Так я же Шеф, любое блюдо приготовлю. Вино? Пиво?

Да сколько угодно – лишь бы на следующий день в форме быть.

Нет, бытовые потребности мы закрыли – но, увы, только их.

Купить корабль, пусть даже самый дешёвый – вот это было нам не по карману, обрекая на приятную безбедную жизнь, но не более того.

Всё изменилось чуть более месяца спустя, когда на Вольный вернулся «Головастик» с капитаном Граксом.

Его поход был успешен – у западного края Асаз он встретил купца, решившего испытать судьбу и не нанявшего охрану.

Госпожа Удача, однако, не стала являть купцу свою милость, ласково улыбнувшись Граксу, который и вернулся домой с трюмом, забитым смолой шерем.

Как её смог раздобыть асазский купец – не знаю. Но вот вернись он домой, барыши бы с лихвой окупили все его риски.

Но не срослось.

Продав груз, Гракс, ознакомившись со сплетнями за прошедший за его отсутствие месяц, естественно направился в «Пар и Свисток» отблагодарить Госпожу Удачу – на свою беду.

Поначалу всё шло идеально.

Плотно поужинав (в тот день я готовил морепродукты – лангусты на решётке) и запив всё весьма большим количеством вина, капитан, увидев выступление Поли, совершенно потерял разум.

Подобное поведение, с учётом выпитого им и принимая во внимание отсутствие особ противоположного пола, было несложно.

Взревев от восторга, когда танец закончился, Гракс рванул к сцене, надеясь на продолжение знакомства в более, скажем так, романтической обстановке.

Охранники, нанятые Костом, как назло, отошли – прежде никто и не думал о подобном, понимая, что тянуть свои загрубевшие лапы к такому цветку просто глупо.

Ну а Граксу, по понятным причинам, было пофиг.

Я в тот момент работал на кухне как обычно, а вот Серж, не имея других заданий, сидел за стойкой – Кост такое разрешал, любуясь танцем.

И ничего удивительного, что именно он пресёк романтические поползновения Гракса, без всякого почтения к капитанскому статусу сбросив того со сцены.

В принципе, с одной стороны, это был перебор – ну негоже вышвыривать уважаемого капитана со сцены, придав тому ускорение добрым пинком пониже спины.

Ну а с другой?

Чего ты на сцене забыл? Морда твоя пьяная?!

Люди здесь отдыхают, к высокому искусству приобщаются, а ты лезешь?! Нехорошо.

Конфликт в принципе – будь Гракс чуть менее пьян – можно было бы замять: посетители, среди которых были и другие капитаны и старшие офицеры, выразили своё отношение к поступку Сержа одобрительным ворчанием, но нашему герою было пофиг.

– Ты. Меня. Оскорбил. – Вбивая каждое слово, словно те были гвоздями гроба, он хлопнул ладонью по сабле на своём боку.

– Повар! Меня! Капитана? Дуэль! Немедленно!

И да – по правилам Вольного, любой мог вызвать любого, если тому была причина и присутствовали свидетели, могущие подтвердить факт оскорбления или обмана.

В нашем случае свидетелей был полный зал.

– Ты, – рука Гракса указала на Коста.

– Твой?

– Мой, – опёрся о стойку бармен.

– Ты сам виноват, Гракс. Иди на место. Сейчас вина подам.

– Нет! Дуэль – моё право! Свидетели? – Повернулся он к затихшему залу.

– Видели?

Новое, не особо дружное ворчание подтвердило его слова.

– Немедленно! – Подхватив со стойки кружку с вином, он её осушил одним глотком, а затем, повернувшись к Косту, продолжил:

– Человек твой.

Кивок Коста.

– Дом твой.

Новый кивок.

– Оружие – твоё.

Не кивнув на сей раз, Кост чуть наклонился, и в следующий момент на стойке появились два прямых клинка в простых ножнах.

– Сойдёт, – криво усмехнувшись немного побледневшему Сержу, он подхватил один и, направившись на улицу, бросил через плечо:

– Давай, приятель, поспеши – у меня романтик вечером ожидается.

Место для схватки определили тут же – на улице, прямо напротив входа в отель.

Вот как же быстро распространяются новости – и никаких современных мессенджеров не надо.

Мы все только вышли (и Гракс, и Серж одинаково крутили в руках клинки, привыкая к их балансу), а толпа уже тут.

Зеваки, плотным кольцом окружившие пустое пространство, возбуждённо галдели, а в толпе я заметил пару ушлых парней, спешивших собрать ставки.

Всё как везде. К сожалению.

Бойцы разошлись, положив мечи на плечо, но прежде, чем Кост, вынужденно взявший на себя роль распорядителя боя (конфликт произошёл в его стенах), подал команду, как толпа расступилась, выпуская в круг новое действующее лицо.

То был Келос, старший службы правопорядка, с парой стражников.

Когда я увидел его в первый раз – он навестил нас на второй день, выясняя, кто явился на Архипелаг, – то был сильно удивлён его белоснежной кирасе и такому же шлему с высоким гребнем.

Ну да – точно так же выглядели бойцы «Белого Грома», те абордажники, погибшие от пистолетов пиратов.

– Шум есть, драки нет, – пробасил он, останавливаясь по центру площадки.

– Кост, – короткий поклон.

– Что у тебя случилось?

– Дуэль, – наш хозяин виновато разводит руками.

– Причина?

– Женщина.

– Как обычно, – грустно вздыхает Келос.

– Обвинение законно?

– Да.

– Свидетели?

– Свидетельствуем! – Сразу несколько рук замирает в воздухе, отчего Келос кивает.

– Право на дуэль – наша свобода! – ещё раз кивает он.

– Деритесь, как умеете. Правил нет.

Отойдя к толпе – зеваки почтительно расступились, – он кивает Косту, и тот, кивнув в ответ, бросает короткое:

– Начали!

Первые пару минут схватки были ни о чём – противники прощупывали друг друга осторожными выпадами, желая оценить уровень подготовки противника.

Первым, посчитав Сержа лёгкой добычей, в атаку рванулся Гракс – широкий шаг, выпад: острие нацелилось на шею Сержа, но тот, ожидая подобного, чуть повернулся, уклоняясь и одновременно отбивая клинок.

Отступив ещё самую малость, он крутанулся на месте, шагнул вперёд и рубанул по открывшемуся боку Гракса.

Но и тот, несмотря на весь выпитый алкоголь, не зевал.

Поворот, отскок – клинок Сержа пролетает мимо цели, своей инерцией уводя тело в сторону.

А Гракс не медлит – немедленно рванувшись вперёд, он бьёт эфесом меча по голове Сержа.

Удар приходится вскользь – но он силён. Отскочив назад и остановившись в паре шагов от зевак, Серж трясёт головой, стряхивая туман оглушения.

– Тебе конец. – Положив меч на плечо, Гракс прохаживается взад-вперёд, ожидая, когда противник придёт в себя.

– Слабак, пффф… Ты бы знал, скольких я убил своей саблей. – Облизнув губы, он продолжает:

– Бежал бы прочь. А девчонка будет моей. Ага. – Видя, что Серж пришёл в себя, Гракс принимает боевую стойку, чуть вращая остриём клинка:

– Моей, ага. Через твой труп.

Они сходятся, и я холодею – Серж, явно потеряв контроль, рубит Гракса широкими ударами, совершенно наплевав на защиту.

Первое время это срабатывает – отражая град ударов, капитан пятится, не имея момента для атаки, но так продолжается недолго.

Отскочив, чтобы перевести дух, Серж уступает инициативу противнику, и уже тот бросается в атаку.

Выпады следуют один за другим – Серж отражает их с явным трудом, только благословением богов сберегая себя от раны.

Гракс же, уверенный в победе (противник совсем никакой), широко ухмыляется, и выпад – длинный, тот самый, которым он начал схватку, – бьёт Сержа в шею.

С моего места всё выглядело именно так.

Я уже решил, что всё, но Серж, увернувшись каким-то чудом (на его шее видна принявшаяся наливаться кровью отметина), проскальзывает к Граксу, сбивая того на землю ударом корпуса.

Ещё миг, и меч рубит капитана по шее, ставя точку в их поединке.

Что сказать…

Неблагородно, но действенно. Сами же сказали – без правил? Так какие вопросы?

Вопросов, впрочем, и не было.

Зеваки, кто, выиграв на своих ставках, кто, проиграв, принялись расходиться, оставив нас – я имею в виду меня, Поли, Коста и Келоса со своими парнями – над трупом Гракса.

– Хм. Бой окончен, – Келос, покосившись на Коста (тот кивнул), подвёл итог схватки.

– Кто похороны оплатит?

Хочу возмутиться – он сам нас, то есть Сержа, вызвал, но Кост, быстро наклонившись над телом, вытащил из-за пояса кошелёк.

Отсчитав несколько монет, исчезнувших в ладони стражника, он передал кошелёк Сержу, у которого уже хлопотала Поли, принявшаяся заматывать его шею полосой ткани.

Его недовольное ворчание – ерунда, царапина, мол – она пропускала мимо ушей, сосредоточившись на лечении.

– Гракс же был одинок? – Вопрос Келоса, адресованный Косту, заставил меня замереть, а жаба – да-да, столь долго молчавшее земноводное – осторожно высунулась из-за своей кочки.

– Одинок, – кивает Кост.

– И завещание по прибытии из похода не продлил.

– Ну да, – стражник кивает в ответ. – Тут он опасности не ждал, а оно вон как вышло.

Вздохнув, он кивает своим, и те, подхватив тело на руки, быстро исчезают за поворотом.

Похороны, угу.

Сейчас обшарят карманы и с хамула. Типа похоронили, да.

– Тогда всё ему, – подбородок Келоса указывает на Сержа.

– Объяснишь правила наследования?

– Конечно, – соглашается тот, и стражник, кивнув на прощание, уходит.

Теперь о произошедшем напоминает только быстро сохнущая на солнцах лужица крови.

День, ну два – и никто уже не вспомнит ни о поединке, ни об удачливом капитане, которому изменила прежде столь надёжная госпожа.

Процедура наследования была крайне проста. При наличии завещания, действующего, разумеется – то согласно воле покойного.

А вот если такового не было, то тут начинались варианты.

Жена, дети есть? Всё им.

Нет? Тогда два варианта.

Первый – случись умереть внезапно и по естественным причинам (сердце, упал неудачно, перепил и всё такое), имущество отходит Совету Капитанов, которые на своём совете распределяют его среди нуждающихся.

Ага, знаем, как же. Себе подгребут, и дело с концом.

Но умри ты на дуэли – с выполнением всех перечисленных выше правил – без наследников и завещания, и тут всё переходит твоему убийце.

При условии, что дуэль была при свидетелях и имела законные основания.

Как вы уже понимаете, у нас был крайний вариант, и мы – по совету заметно погрустневшего Коста (он уже понимал, что повар, скорее всего, свалит) – двинулись в ратушу проверить, оставил ли Гракс завещание.

На Вольном все дороги вели к ратуше. Вернее – к центральной площади, на которой оная и находилась.

Ну а зачем нужна улица в городе, если она не ведёт к центру? Там вся жизнь.

Ярмарки, выставки особо примечательных трофеев, лучшие кабаки и, конечно же, здание ратуши.

Не скажу, что оно было вот прямо выдающимся. Двухэтажное здание с колоннами.

Свежеокрашенное, со следами свежего ремонта, последнее выгодно выделяло именно этот дом от своих соседей, опрятных, но не скажу, что имевших парадный вид.

Рядом с ратушей соседствовал «Вольный Банк» – так было написано на вывеске, а с другой стороны, с массивными железными воротами и аж четырьмя стражниками – Арсенал, о чём нас заботливо проинформировала табличка над воротами.

Позже я узнал, что процент в банке был реально конским – получить ссуду под пятьдесят процентов считалось удачей, в то время как под расписку от знакомого капитана можно было занять вообще без процентов.

Так что да – именно «Вольный Банк»: хочешь – бери, хочешь – нет.

В Арсенале же выдавали оружие и всё прочее – по расписке от Совета Капитанов.

Вот только получить её было поистине подвигом. Героического масштаба.

Вернусь к ратуше.

Внутри нас встретил всего один клерк – мужчина, возраст которого был ближе к тому, когда человека можно уже назвать дедом, не рискуя того обидеть.

– Чем обязан, господа? – Оторвавшись от изучения разложенных на столе бумаг, он поднял голову и немедленно поправил себя:

– И дама. Сообщите ваш или ваши вопросы. Брачные и бракоразводные дела. – Он чуть поклонился Поли, увязавшейся с нами.

– Второй этаж. Госпожа Анита будет завтра, – он снова кивнул, обегая нас с Сержем внимательным взглядом.

Уверен, он гадал: от кого и к кому желает перейти пришедшая сюда красавица.

– Но вы можете заполнить бланки заранее, ага, – снова кивнув (на сей раз самому себе), он, немного покопавшись, вытащил из ящика стола пару бланков казённого вида:

– Один пеш за бланк, оформление брака – три. Три бланка и три регистрации.

Недорого, надо признать. Двенадцать за всё. Ладно, решу жениться – денег хватит.

Да и на развод тоже.

– Мы по другому вопросу, – выступает вперёд Серж, но я сдвигаю его в сторону – общение с чиновниками – это моё.

– Да, уважаемый… эээ?

– Тусан, – качает головой клерк.

– Тогда в чём ваш вопрос?

– Уважаемый господин Тусан, – сдвинув Сержа себе за спину, кладу руки на неширокий барьер, окружавший его стол.

– Мой товарищ, – кивок на Сержа, – убил доблестного капитана Гракса. На дуэли, в присутствии свидетелей и глубокоуважаемого мастера Келоса.

– Так, – в глазах клерка появляется интерес.

– Наслышан, м-да… Так это он Гракса убил?

Киваю, чуть сдвигаясь в сторону, позволяя Тусану полюбоваться героем.

– И вы пришли уточнить по имуществу покойного?

– Совершенно верно, уважаемый. Вы очень проницательны.

– Без малого двадцать лет тут, – гордо отвечает клерк, принявшись протирать стойку вытащенным из кармана платком.

– Да-с, господа. Опыт-с. Но к делу. Секундочку.

Выйдя из-за стола, он направляется к шкафу со множеством ящичков – тот стоял у левой стены и был в тени, отчего я не обратил на него внимания.

– Гракс… Гракс… – Тусан бормочет себе под нос, обегая взглядом бирочки на ящичках.

– Ага… Вот!

Выдвинув нужный, он недолго копается в нём и возвращается на своё место с конвертом и небольшой папкой.

– Очень удобно, – клерк встряхивает в воздухе папкой.

– И имя на «Г», и корабль. Иначе пришлось бы покопаться, – его кивок указывает на точно такой же шкаф справа.

– Если имя капитана и корабля не совпадают, то документы мы храним там.

– Да, – проявляю и участие, и почтительность, и уважение к его труду.

– Не набегаешься.

– Вот-вот. Но ведь не понимают же! Всё торопятся! А куда? Вот в наше время… Эххх… – Не договорив, он поднимает в воздух запечатанный конверт:

– Господин Гракс был предусмотрителен – завещание составил.

И моё, и жабье сердца, начавшие биться в унисон, дружно пропускают удар.

– Но недостаточно. – Повернув конверт тыльной стороной к нам, Тусан демонстрирует штемпель с какими-то явно рукописными пометками.

– Завещание на один поход, – не отрывая взгляда от штемпеля, клерк уточняет:

– А так как вышеозначенный капитан не соизволил обновить или продлить свою волю, то увы.

– Разорвав конверт надвое, а обрывки ещё раз, отправляет он клочки в корзину под столом и открывает папку:

– Тэкссс… Не женат, признанных детей нет. Сведений о братьях или сёстрах, проживающих на архипелаге, – поднимает он голову на нас, – таковые сведения отсутствуют.

– Так мы, добрый господин, – пододвигается к барьеру Серж.

– Теперь я владелец?

– Поздравляю. Вы. И движимого имущества в виде корабля, именуемого «Головастик», так и недвижимого в виде имущества, на момент смерти находившегося при покойном.

– Так корабль наш? – Серж протягивает руку к папке, но Тусан резко закрывает её, быстро пряча в ящик стола.

– Сначала оплатите пошлину на регистрацию вас как капитана означенного корабля. Это семьдесят пеш – «Головастик» относится к курьерам – минимальная пошлина. Потом пошлина на модернизации. Тридцать пеш.

– Так их же не мы делали? – пытается возмутиться Серж, но, получив короткий пинок от меня, смолкает.

– Далее, – полностью игнорируя его слова, продолжает клерк.

– Пошлина на перерегистрацию судна. Сто пеш. Налог на швартовку – оплата пирса, сорок пеш и, – подводя итог, – оплата услуг регистратора, то есть меня, господа – за ломаный мет работаю – ещё десять пеш. Итого…

– Поднимает он глаза к потолку, но я его перебиваю:

– Итого, уважаемый Тусан – двести пятьдесят пеш, или пятьдесят око, или один дар.

– Вы хорошо считаете, – во взгляде клерка явно видно уважение.

– В Вольный Банк сходите – уверен, там ваши способности высоко оценят. Грамотных людей у нас, увы, – разводит он руками, – крайняя нехватка. И да, с вас, господин, – он уважительно кланяется Сержу.

– одна золотая монета. Если денег нет, то я могу на три дня приостановить переоформление. На четвёртый день в связи с отсутствием наследников имущество будет передано Совету Капитанов. Или же, – кивает он на дверь.

– обратитесь в банк. Возможно, вам будет предоставлена ссуда.

– Я могу осмотреть корабль?

– До вступления в право владения? Нет, разумеется. Вот завершим оформление – и пожалуйста. Всё ваше. И «Головастик», и корабельная касса – всё.

– В кассе наверняка же есть нужная сумма? – Серж облокотился на стойку.

– В чём проблема дать мне доступ на мой, – он выделил это слово, – корабль?

– Может и есть, а может и нет, – покачал головой в ответ Тусан. – Мне откуда знать? Я знаю, что с вас, уважаемый, один дар.

– Надо посоветоваться, уважаемый, – подхватываю и Сержа, и Поли, и оттаскиваю их в сторону.

– У меня около тридцати око есть. Ещё двадцать нужно. У кого сколько?

– Я без денег, – прикусывает губу Поли.

– Дома, в комнате, то есть, ещё пару наберу.

Киваю – итого тридцать два, восемнадцать надо.

– Серж?

– Семнадцать, – встряхивает он трофейный кошелёк.

– Значит, одного не хватает. Ждите здесь.

Подхожу к стойке.

– У нас сорок девять око. Скидку или в рассрочку оплатить можем?

– Сожалею, – разводит руками Тусан.

– Обратитесь в банк, возможно, дадут ссуду. Но они минимум десять дар выдают.

Прикидываю проценты, и моя жаба прячется за кочку – отдавать пятнадцать, и, скорее всего, с первого же похода.

А хрен его знает – срастётся ли вообще с добычей? Можем и порожняком сходить. Первый выход же.

И капитанов, у кого одолжить можно, нет. Разве что у Коста одолжить?

У него точно есть – стараниями Поли и моими он неплохо приподнялся.

Умные мысли редко приходят в голову только одному – подошедшая Поли потянула меня за рукав от стойки.

– Ребята, – окинув взглядом Сержа и меня, начала она.

– Я у Коста одолжу. Всё равно на корабль я не хочу – хватит приключений. Он мне уже предлагал – двадцать пять пеш в месяц, плюсом комната и еда. Попрошу вперёд за два месяца.

– А не даст? – Прикусив губу, исподлобья посмотрел на неё Серж – было совершенно ясно, что расставаться с ней он никак не планировал.

– А не даст – так меня и в другие кабаки звали! – вздёрнув головку, произнесла она твёрдым тоном.

– Даст, не переживайте. Ждите меня тут.

Дальше всё было просто – вернувшись через час, Поли протянула мне серебряный кругляшок, а ещё спустя минут тридцать Серж стал полноправным владельцем «Головастика», ожидавшего нас у пирса номер шесть.