Книга: Луч света в тёмном автобусе - Алексей Шепелёв

В азарте первых страниц, написалось: «Графичность текста. Такой себе «чюрлёнис» от литературы. А может даже и «босх» нашего времени». А потом, ближе к финалу, мнения читателя и автора сошлись окончательно. Про Чюрлёниса упомянуто не было, но Босх таки вдохновлял на пламенные строки. Хотя и здесь не без вопросов: то ли Вики ошиблась и в картине присутствует камень мудрости, а не глупости. То ли редактор не проверил. То ли, привычная для автора, игра ироний процветает. Дескать «мудрость» и «глупость» - суть едино.

Текст не страдает от комплиментарности. Скорее преобладает стиль: хозяйка — дрянь, пирог — фуфло, котлеты - с жеванной конины. Подайте шляпу и манто! Имел в виду я ваши именины. И поначалу это не радует. Ну вот совсем не радует. Но по мере углубления, проникаешься уважением к человеку, идущему поперек социальных шаблонов. Хорошее дело — жить по собственным убеждениям. Даже если этому придумали длинное название «нонконформизм». Но это не жить «от противного», не с отрицательным знаком. Просьба не путать с хроническим отрицанием всего и вся. Истинный нонконформизм — вещь сугубо созидательная. Хотя и движется по другим рельсам.

Если долго и со вкусом можно описывать красоты, предаваться восторгам. То почему нельзя наслаждаться грязевыми ваннами самокопания? Да, разумеется, процесс сам по себе менее эстетичен. Да и амбре не очень. Прямо скажем, пованивает-с. Однако, Pourquoi Pas?1

Мир через окно, не мытое от сотворения мира. Печаль. Мутное, серое, лишенное радости пространство. Хорошо, если это не игра в анти-эстетику, а честное осознание градации своих возможностей. Кто-то очищает сознание до хрустального сияния. Но это уровень святых. Мало кого из простых смертных посещает безудержная радость бытия. Большинству приходится продираться сквозь мазутную пленку спутанного сознания. И принятие этого факта — огромный труд и отчаянная смелость.

Повесть — провокация. Гоновакцина, призванная выявить все глупости, накопившиеся в одинокой неустроенной душе. Довольно болезненно, но чрезвычайно продуктивно. Иначе, лишенная чистоты личность, незаметно погружается в болото. Вязнет в обыденности каждого дня. Лишается шанса увидеть свой лучик. У каждого есть свой набор «наростов», что незаметно прилепилась к сознанию. Так что «Луч» нам в помощь!

Радует привычка автора в меру литературить. Создавать массу вкусных словечек. На любителя, с душком. Одни «афродиазиканцы» (по мне так и «афродизиаканцы» хороши будут: просто афро + стимулятор страсти) чего стоят! И так его посмакуешь, и эдак — все весело получается.

Альтернативная точка зрения может раздражать. Обижать. И, даже, угнетать. Но это — позиция. Твердая и уверенная. Хуже всего быть никаким. Тепловатым. Бесцветным. Еле тлеющим. Автору это явно не грозит. Его метания в поисках то ли самого себя, то ли правды жизни (а может и того, и другого, и побольше) не оставляют равнодушным. Цепляют. В любом случае, искренность вызывает уважение. Независимо от того, нравится кому-нибудь сия кочка зрения или нет.

Певец застолий! Поэтам свойственно возвеличивать самые неприглядные вещи. По их слову темный, прокуренный, похотливый кабак оказывается источником счастья. Оплотом верной дружбы и нежной любви. «Мой нос багров, я пить здоров, и ты меня не тронь» - зажигательно, в байроновском стиле зажигает бард времен оттепели2. Или вот еще, на пару веков раньше, шотландское народно-алкоголичное от Роберта Бёрнса: «С тобой мы выпьем, старина, за счастье прежних дней». Наш автор разведением розовых пони не грешит и, тем не менее, умудряется вознестись над суетой. Превзойти дымный бубнеж с извечным похмельным послевкусием. Как ни странно, но поэт-от-Бога и поэт-от-стакана может оказаться одной и той же личностью. Раздражающим созданием с тамгой на челе — Поэтом.

Покопавшись в словарях (автор вдохновил на поиски), открыла для себя, что природа этих людей весьма …инкурабельна3 . И это не только про изящество. Не в небесях сиятельных парящие, а «деятели». Во всяком случае, так считали носители древнего языка санскрита. А за ними - очень древние греки, латиняне, французы и прочие европейцы. Все, чего касается взгляд поэта, становится образом. Светлым или мерзким — не имеет значения. Главное, что образ этот ярок и трудно забываем. Иногда он, подобно гоголевскому «носу», становится явлением самостоятельным и самодостаточным. В «Луче» таких образов немало: Автобус, Поселок и Кабак. Это как минимум. Остальные человек читающий выберет на свой вкус. Ибо сплетений-переплетений образов не счесть. Тут и Кабак, пропитавший своими миазмами все вокруг. И Автобус, как путь из ниоткуда в никуда. И Поселок — изначальная конечность существования. В общем, сознанию есть где развернуться.

«Ищущий да обрящет!» - завещали нам предки. Не будем ленивы. Постараемся наполнить нашу жизнь смыслом. Найдем свою стезю. Как это сделал главный герой повести.

Ностальгия нулевых и девяностых. Тамбов — с конкретикой, с волками и казначейшами. Хотя, по сути, это любой город той поры, жёстких, но славных лет нашей молодости. Поэтому, а может быть и совсем и не поэтому, роман Шепелёва о любви: «А улыбка! Я видел это в журналах, на многих фото в инете… Короче, кричи эврика, пиши пропало: в угарной полутьме автобуса — модель Катрин Пилипас, вырванная каким-то чудом из своей Франции! Для меня, для всех когда-то — просто Катя, Катя Филиппова, семнадцатилетняя девчушка из посёлка, — но и тогда ох, непростая!»

...Шепелёв делает попытку перевести реалии нулевых и девяностых на язык нынешних двадцатилетних-тридцатилетних. И попытку, по мне, удачную. Немало в повести иронии, юмора, стёба. ...В его тексте множество приготовленных словесных, довольно образных, деликатесов. Поскольку 90-е, как мелочь из кармана, закатываются за горизонт и становятся нашей незабвенной памятью. Книга Алексея Шепелёва — лучик света в тёмном царстве! Очень рекомендую эту книгу к прочтению».

Из рецензии Игоря Михайлова