Текст книги "«Царство свободы» на крови. «Кончилось ваше время!»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/carstvo-svobody-na-krovi-konchilos-vashe-vremya-103411.jpg)
Автор книги: Алексей Волков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава вторая
Москва
7
Зима уже давно успела миновать середину и теперь медленно двинулась к концу. По-прежнему стояли морозы, по утрам стекла красовались узорами, однако дни понемногу удлинялись, вечер наступал чуть позже, и весна обещала прийти в положенное время. В старые времена уже вовсю справлялась бы масленица, но новые власти не одобряли религиозные праздники, и все если совершалось, то тихо, по домам. Все двояко. Официально существует свобода совести, но ведь совесть противоречит свободе, и потому старики объявлены ретроградами, а молодежь воспитывается в агрессивно-безбожном духе. В противном случае вдруг люди начнут задумываться, правильно ли все вокруг, а мысли – уже толчок к недовольству.
Снег давно утратил первоначальную белизну. На тротуарах и проезжей части он был грязен и утоптан ногами и колесами, по сторонам, в сугробах, покрыт серо-черными пятнами и пятнышками копоти от многочисленных труб. Дворники исчезли еще после давней революции, улицы практически не убирались, но, к счастью, небо смилостивилось, перестало разрождаться снегопадами.
Кротов шел и с интересом разглядывал давно не виданный город. Сколько же лет он не был в Первопрестольной? Какая разница! Впечатление было таким, будто прошлый визит произошел в какую-то иную эпоху. Фронт, очередное ранение, отпуск перед направлением на курсы… Действительно, ничего общего с нынешней жизнью. Разве что, тогда тоже стояла зима – ее самое начало. Другая ситуация, другая власть, даже другая страна. Только город остался. Но впечатление…
Стало заметно грязнее. Даже дома казались мрачными, словно оставили радость когда-то очень давно, вместе с гибелью стержня огромной страны. Зато в избытке хватало красных флагов и полотен, словно город справлял какой-то революционный праздник. На многих полотнах были написаны лишь названия партий с добавлением – народу. Какую выгоду имел с них простой человек, было непонятно, зато партий хватало. И правые эсеры, и левые, и меньшевики, и большевики-националисты, и большевики-интернационалисты, и анархокоммунисты, раз просто анархисты были с каких-то пор запрещены. Тут и там напоминанием о скорых выборах прилепились плакаты, с которых на прохожих взирали кандидаты на республиканский трон – или просто на место, расположенное ближе к кормушке. Один усатый, двое бородатых и один в пенсне и тоже с бородкой – целых четверо, хотя в конце гонки и борьбы, как явной, так и подковерной, должен остаться только один. Даже вспомнилось: тот, в пенсне, прибыл после революции из Америки. Спешил наверняка жутко, только пароход был задержан по дороге, и в итоге революционер попал на родину лишь поздней осенью. По слухам, данный товарищ был весьма настроен на насильственную смену власти, да только таковая подразумевает некоторую подготовку, сбор единомышленников, консолидацию сил, агитацию… То, чем занимался еще один прибывший, на сей раз – через воюющую Германию. Там даже фамилия врезалась в память: Ленин.
Имел большой успех среди колеблющихся, сбитых с толку масс, однако не то в июне, не то в июле был убит неизвестно кем, и дело его заглохло. В итоге к запоздалому приезду американца грянуло Учредительное собрание, а призывы к еще одной революции, на сей раз – мировой, пропали втуне. Лишенный авторитетных организаторов, переворот слева не состоялся. Как не состоялся чуть позже переворот справа. Но в последнем случае не сумели ничего сделать генералы.
Увы, никакая учредилка справиться с ситуацией не могла. Депутаты старались спасти единое государство своей болтологией, даже успели выбрать президента, только слушать их никто не стал. К новому, восемнадцатому году, о независимости объявили Украина, Сибирь, казачьи области, многочисленные народы Кавказа… Страна без единой идеологии, авторитетного правителя и элементарного порядка прекратила существование, распалась на куски, и еще слава Богу, что вместо обещанного всеобщего пламени посыпались искры, так и не вызвавшие пожара. Так, по окраинам, но по сравнению со всероссийским это можно было считать уже ерундой. Крови пролилось немало, оружия на руках хватало, да ведь могло куда больше, если бы речь шла не об отдельных бандах, – об организованной силе.
В моменты крутых переломов чересчур многое зависит от личностей. К счастью, на том конце таковые или погибли, или опоздали. К сожалению, на противоположном личности оказались не на высоте. Да и к власти пришли не государственные деятели, а тряпки. Те, кому пришлось подписывать капитуляцию перед Германией. Раз уж армию сами же развалили. Начавшиеся с момента революции процессы оказались неостановимыми. Вековая мечта российсских интеллигентов приказала долго жить. Первый президент всея Руси Чернов оказался последним. Да и правление длилось едва ли месяц.
Как же фамилия американского гостя? Не то Троицкий, не то Троцкий. И национальность у него…
Или то был не он? Да разница-то…
Одиннадцать лет с февральской революции. Печальная хроника распада…
Отчего-то вспомнились морские рассказы о крысином волке. Когда количество крыс на корабле становилось невыносимым, команда отлавливала некоторое количество, помещало их в одну клетку, а дальше просто ждала. Голодные твари рано или поздно начинали нападать друг на друга – и в итоге оставалась только одна, сильнейшая. Потом еще выжидали, кормили с рук – и получался крысиный волк. Безжалостное создание, которое в дальнейшем носилось по закоулкам в поисках сородичей – на их страх и погибель.
Вся разница – крысиный волк сохранял привязанность к людям, а вот очередной глава государства – нет. Да и зачем, если на долгих четыре года он становился хозяином осколка некогда огромной страны, и мог делать все, что хотел, оправдываясь очередным набором трескучих фраз? Все равно найдутся такие, кто верует, и будет повторять – наш-то как сказанул! Прямо, правду-матку! Вот где заживем! Вот уж голова!.. А раз выбран не на века, то надо торопиться, обеспечить себе персональное светлое будущее. Лучше всего не здесь, а в краях иных, где никогда не привлекут к ответу за содеянное на так называемой родной земле. Где хорошо, там, как известно, и родина… Благо, многие из кандидатов привыкли годами жить по Европам, а собственную землю презирали.
Внешне Кротов ничем не отличался от многочисленных снующих туда-сюда москвичей. Обычная дубленка, не солидная, но и не слишком старая, так, вполне доступная имеющему работу, или же вовремя сумевшему прихватить чью-то чужую собственность в смутные революционные и послереволюционные дни. Мимо в экипажах и авто проносились гораздо лучше одетые купцы, банкиры, всевозможные служащие – все, кого люди простые скопом звали «буржуями». Обычная внешность, в которой запоминалась лишь небольшая светлая бородка. Разве что, над правой бровью чуть виднелся старый шрам, память о Второй Отечественной войне. Но и по возрасту, порядком за сорок, Кротов относился к ее участникам. Другим повезло много меньше, и порою попадались инвалиды – кто без руки, кто без ноги. Хотя, и не столь часто – времена выдались трудные, отнюдь не способствующие долголетию для тех, кто в одночасье лишился здоровья и возможности полноценно работать. Тут крепким да молодым не было дел, многие фабрики и заводы давно стали, а о новых никто и не слышал, но новая власть давно провозгласила свободу – в том числе, и в смерти от голода. В полном соответствии с желанием каждого индивида.
Конечно, намного быстрее и проще было бы взять мотор. Денег хватало, а машины – вон они, застыли на отведенных стоянках. Да и извозчики по старинке подкарауливают седоков. Просто подобный способ передвижения мог привлечь ненужное внимание, а выделяться Кротову отнюдь не хотелось. Лучше уж так – где на трамвае, где – пешочком, благо вещи оставлены в гостинице, и с собой только небольшой саквояж, да и тот почти пуст.
Время не поджимало. До условленного часа его хватало с избытком. День хоть и кусался морозом, но ветерок дул совсем слабый, и ничего страшного не было. До темноты и той оставалось порядочно. Как посоветовали Кротову еще в поезде, по ночам и вечерам лучше не гулять. Лихого народа в столице с избытком, так не стоит искушать собственную судьбу и падких на чужое добро людей. Даже поблизости от Кремля отнюдь небезопасно, а уж про остальные улицы не стоило и говорить.
Интересно, почему-то многие при таких разговорах поневоле вспоминали прежних городовых – как символах порядка. Странные люди – сами же хотели свободы, наверняка принимали участие в уничтожении слуг царского престола, а вот теперь жалеют. Словно нельзя было подумать о последствиях заранее! Должен же кто-то охранять покой обывателей, или надеялись на невесть почему возросшую сознательность? Откуда? Оставь надежды…
Встреч с разбойниками Кротов не боялся, однако отнюдь и не желал. Но – быстро сделаем дело, а там вернемся в номер до положенного часа. Береженного и Бог бережет.
Помогало и то, что путь лежал не на какую-нибудь из многочисленных окраин, а в Зарядье, место, не столь далекое от самого центра столицы. Вернее – вписывающееся в этот центр.
Людей вокруг хватало. Больше было бедно одетых. Богатые не очень-то любят ходить пешком, предпочитая свой или наемный транспорт. Они занятые, куда там тратить драгоценные минуты и часы на прогулки или же ходьбу, когда уже давно можно быть на месте. И с не достигшим должного положения людом смешиваться отнюдь не пристало. Человек – существо завистливое, мало ли что он может учудить при виде чужого достатка? Достаточно вспомнить революционные дни, когда вроде бы все были заодно, и тем не менее, кто-то здорово поживился, а кто-то – попал под раздачу и расплатился хорошо коль имуществом – кое-кто и жизнью за свое положение и право быть над толпой.
Нет, лучше уж когда два мира, мир достойных и мир всех прочих не пересекаются нигде. Так оно надежнее и спокойнее.
На всякий случай Кротов шел к цели, постоянно сворачивая в стороны. Заходил в лавки и магазины, невольно сравнивал цены. В Сибирской республике было довольно дорого, но Москва переплюнула отделившуюся окраину едва ли не во всем. Особенно это касалось продуктов, будто с некоторого времени поля заросли бурьяном, а на стада напал какой-то неведомый прежде мор. И люди здесь какие-то озабоченные, хотя, примерно представляя доход и расход – как иначе?
Хвоста вроде бы не было. Кротов перестал петлять и направился к заветному дому. Прошел по Варварке с ее палатами Романовых, многочисленными конторами и торговыми дворами, старыми храмами. Около колокольни церкви Святой мученицы Варвары повернул и стал спускаться в Зарядьевский переулок.
Эту часть Москвы Кротов знал плохо. Если и бывал здесь когда, то мимоходом, и в памяти ничего не отложилось. Но указаниями были четкими, да и нужный дом находился в самом начале переулка.
Кротов остановился, извлек из простенького портсигара папиросу и принялся прикуривать, неловко зажав саквояж под мышкой и делая вид, что никак не может управиться со спичками. Взгляд его словно невзначай скользнул по ряду окон, выискивая нужное. Второй этаж, четвертое слева. Вот оно! Герань, небольшой фикус. Стоп!
Сердце дрогнуло. Если фикус стоит у края окна, а герань – по центру – все в порядке. Если же наоборот…
У края стояла герань. Спичка без всякого актерства переломилась в пальцах, и ее горящий кончик полетел в снег. Чуть дернулась в тике щека.
Нервы. Нехорошо. И вообще, лучшее – убраться отсюда на время. Только в дурацких детективах, распространившихся в последнее время по всем осколкам России, герой спокойно узнает у каких-нибудь подвернувшихся мальчишек судьбу хозяина квартиры. Интересующийся человек – подозрителен, и вряд ли в случае провала явки Комитет по борьбе с контрреволюцией оставил ее без присмотра. Наверняка агенты старательно следят за подступами и выслеживают подозрительных лиц. А сибирское гражданство – плохая защита от новоявленных церберов гражданских свобод. Исчезнешь – и ни одна живая душа на свете не проведает о твоей судьбе.
Ладони привычно сложились, закрывая крохотный язычок пламени от несильного ветра. Кротов втянул в себя ароматный папиросный дым, перехватил саквояж и с независимым видом двинулся дальше. Ну, останавливался человек прикурить, что из того? Не на ходу же совершать сие действо!
Но на душе скребли кошки. Что теперь делать-то? Что?
8
Некоторое время Кротов бесцельно петлял по улицам. Возвращаться в гостиницу не хотелось, а идти по большому счету при всем количестве возможных старых знакомых было некуда. Имелась запасная явка, но там следовало появиться не раньше воскресения, да и волочить за собой возможный хвост…
Вроде бы, никто не шел явно за гостем столицы, просто безоговорочно поручиться за это Кротов не мог. Имеются разные способы слежки. Лишь дилетанты, не скрываясь, топают следом. Объект можно передавать, каждый раз меняя преследователей. Во всяком случае, исходить всегда следует из худших вариантов.
Возможно, все не более чем случайность. Например, хозяину лишь померещилась угроза, и он решил обезопаситься от последствий. Или просто забыл переставить горшки в назначенный час. Мало ли что бывает в жизни? Но по любому будем считать, что явка провалена и этого канала связи больше нет. Хорошо, имеются запасные. Вряд ли грозный Комитет сумел в одночасье накрыть всю разветвленную организацию Центра в Москве. Если же даже так, тогда остаются другие города. Только плохо-то как…
По дороге подвернулся трактир. Явно не из фешенебельных, так, простонародная забегаловка, но с другой стороны, и внимания к посетителям в подобных местах значительно меньше. Запахи из приоткрывшейся двери не вызывали аппетита. Тем не менее… Да и пообедать было необходимо. Силы могут еще понадобиться, а будет ли возможность и время их восстановить?
Внутри было не слишком светло и сильно накурено. Кротов был прав в предположениях – трактир предназначался для людей простых, не слишком обремененных деньгами. В основном здесь просто обедали, но чуть подальше в углу гуляла какая-то компания из шести разнообразно одетых мужчин.
Верхнюю одежду в трактире никто не снимал. Просто расстегивали пальто, шубы, полушубки, куртки. В крайнем случае – вешали их на тот же стул, за которым сидели сами. Потому зал напоминал чем-то буфет, место для быстрой еды с последующим уходом.
Рассиживаться Кротов не собирался. Тем более – единственный на данный момент свободный столик был по соседству с гуляющей компанией. Пришлось занять его. И только здесь Кротов почувствовал, как успел промерзнуть за время прогулки. Лицо слегка горело, пальцы – побаливали. Он заказал подскочившему официанту рюмку водки, щей и что-нибудь мясное, и принялся ждать.
Водка была принесена практически сразу. Чуть позже – большая тарелка исходящих ароматным парком щей. Кротов залпом опрокинул в себя содержимое рюмки, чуть передернулся от не слишком качественного напитка, и принялся за еду. Жизнь давно отучила Кротова от чрезмерной привередливости. Была бы крыша над головой, какая-нибудь еда, а всякие изыски – это уже от жиру. С морозца горячие щи шли превосходно, и самочувствие стало улучшаться по мере опустошения тарелки.
По сторонам Кротов старался не смотреть. Зато поневоле слышал ведущиеся за соседним столом разговоры. Как часто бывает у подгулявших, похвальбы там активно перемешались сетованиями на жизнь. Затем беседа перешла на политику и предстоящие выборы, и тут уже такое началось!
Как понял Кротов, большинство было за усатого кандидата. Однако двое явно оспаривали мнение большинства, и их пытались переубедить. Не слишком аргументировано, больше упирая на эмоции, зато настолько сильно, что официанты поневоле косились, прикидывая, не вызывать ли милицию для наведения должного порядка? Вдруг дойдет до кулаков – последних аргументов в любом споре? А дурная слава заведению не нужна.
На второе подали какие-то биточки. В отличие от щей, восторгов они не вызывали, из чего были сделаны – непонятно, однако Кротову доводилось питаться и похуже, причем – гораздо чаще, чем того хотелось.
Были раньше времена!..
Уходить из тепла не хотелось. После биточков Кротов заказал еще чай, и с наслаждением закурил.
Голоса рядом вновь стали громче.
– Пошли они все! Мало нашей кровушки попили! Свобода, свобода! С голодухи подыхать? Продали все, а сами теперь жируют! – выкрикнул кто-то самое наболевшее.
Его поддержали остальные – вне зависимости от намечаемых кандидатов. Куда же деваться от фактов? А вот выбор, каким обещаниям верить оставался за каждым избирателем свой.
– А ты за кого, мил человек?
Вопрос явно относился к Кротову. Тот повернулся, окинул взглядом худощавого мужчину лет сорока и затем не торопясь ответил:
– Я? За себя.
– Как? – поперхнулся худощавый, а его гораздо более мордастый сосед недобро усмехнулся.
– Да так. Не местный я. Из Сибири.
Кротову хотелось добавить – выбирать могут кого угодно, на общую ситуацию это не повлияет, только есть ли смысл убеждать?
– Из Сибири? – протянул еще один, пожалуй, самый здоровый из компании. – Не брешешь?
– Чего тут брехать?
– И как там? – о предыдущих вопросах было позабыто. Интересно получить информацию из первых рук. Все-таки, не столь давно была одна страна, и большинство простых людей до сих пор в глубине души чувствовали боль разлома по ее живому телу.
– По-всякому. До конца не разобрался, приехал недавно, но наверняка в чем-то лучше, в чем-то – хуже. Но у вас хоть правительство правит само. У наших за спинами торчит иностранец, да командует. А купцы и правители рады стараться. Продают за границу все, что только там берут. Они бы и мать родную продали с радостью. Да и неспокойно у нас. Народ уходит в партизаны, воюет, а чем все кончится…
– Значит, и там порядка нет.
– Порядка – еще ладно. Хозяина настоящего нет. Кто за нашу землю бы стоял, а не о кармане думал.
Никакой Комитет ничего не мог бы инкриминировать Кротову в данном вполне конкретном случае. Он же иностранный гражданин, и имеет полное право критиковать собственное правительство. Даже лучше – чужих всегда следует поругивать. Тогда свои смотрятся гораздо лучше.
Мужчины согласно кивали. Свобода – свободой, однако толку в ней? Разве что, богатеньким, да тем, у власти. А простому человеку – хоть в петлю. Свободно и радостно.
– С нами-то объединяться думаете? – спросил тот самый здоровяк. – Или – все врозь?
– Простой народ думает. Мы же все русские люди. И кто поумнее из верхов – тоже. Или дела наособицу лучше идут? Вместе всегда легче выбираться из этой… – Кротов добавил, откуда именно.
– Кто же супротив? – зыркнул худощавый.
Такое впечатление – покажи виновника здесь, в кабаке, тут же его бы и убил.
– Те, кто хочет быть первым парнем на деревне. Даже если в деревне одна изба, – хмыкнул Кротов.
– Точно! Сам-то ты чем занимаешься?
– Да что только не перепробовал. Лес валил, и в охране приисков работал, сейчас вон в одну контору взяли.
Главное, в сказанном не было ни капли лжи. Хотя и правда там была далеко не вся.
– В охране? Воевал на Великой, что ли? – встрепенулся здоровяк.
– Воевал, – не стал отрицать очевидное Кротов.
– Я тоже, – оповестил здоровяк. – В Шацком полку. Слышал о таком?
– Кто ж не слышал? – резонно спросил Кротов, чем завоевал расположение собеседника.
Но какой славный полк!
– А ты где?
– В кавалерии. Ингерманландские гусары. Корпус графа Келлера.
Рекомендация была великолепной. Первая шашка России, у него люди были под стать – орлы.
– Слушай, так за энто и выпить не грех!
– Извини, браток. Мне еще сейчас к родственникам одним кандыбать. В другой раз – с удовольствием. Надо им посылочку одну передать.
– А ты хоть Москву знаешь?
– Бывал раньше, – Кротов говорил, а сам краем глаза следил за одним из посетителей. Невысоким, с тоненькой ниточкой усов, в поношенном полушубке. Кажется, он уже попадался сегодня на Варварке у самого дома.
Или тот был просто похож? Кротов же не вглядывался.
– Ну, по чарочке.
– По чарочке – можно. Человек! – пить на дармовщинку Кротов не собирался. – Водки и чего-нибудь закусить!
– Как хоть зовут?
– Сергеем.
– А меня – Демьяном, – представился в ответ здоровяк.
– Митрий, – вставил худощавый.
Остальные тоже назвали имена, но уже было налито, и стук сдвигаемых чарок приглушил их голоса.
– За боевое прошлое! – произнес Демьян.
– За него!
– Ты это… Ежели что, завсегда можешь ко мне в гости. Переночевать там, али подмога потребуется. Я-то коренной москвич. Еще дед здесь устроился. Адресок запомнишь? Мы тут сейчас в одном кооперативе подрабатываем. По специальности устроиться трудно. Заводы как встали в семнадцатом, так и стоят. Это ж сколько годочков? Аккурат одиннадцать тому как… Вот и приходится крутиться, как получится…
Адрес Кротов запомнил сразу. Действительно, мало ли что может случится, и подмога, или просто убежище будет не лишним.
– Ты знаешь что… На митинг завтра приходи. Сам выступать будет. Узнаешь, за кого люд простой горой стоит.
– Постараюсь. Бывайте, мужики! – Кротов намеренно не стал произносить положенного «граждане».
Уже у входа он заметил, как невысокий с усиками встал и направился к столу, за которым продолжала гулять компания.
Может, ловушка? Однако мысль промелькнула и сразу исчезла. Даже самый гениальный сыщик не смог бы угадать, что Кротов заглянет именно в этот трактир. Тут требовалась нечеловеческая интуиция, и само предположение говорило об одном: с нервами явно было не в порядке.
Хоть лечись.
Но нервы – нервами, а по дороге к гостинице Кротов порядочно попетлял. Несколько раз менял трамваи, заглядывал в лавки, пару раз воспользовался знакомыми с далеких дней проходными дворами. И все старался делать как можно естественнее, дабы наблюдатели, если они есть, не восприняли бы это в качестве попытки уйти от хвоста.
Даже к гостинице Кротов вышел с тыльной стороны.
Впрочем, что помешало бы Комитету вычислить его еще на границе или при заселении в номер? Если уж предполагать худшее.
Волков бояться…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?