Электронная библиотека » Алена Егорова » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Убийство по графику"


  • Текст добавлен: 21 сентября 2020, 10:21


Автор книги: Алена Егорова


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Алена Егорова
Убийство по графику

Ступень, еще ступень. Пахло теплой, влажной землей. Кожу холодило. Нина поняла, что туннель каменный. Тихой поступи вторило эхо. Спускаясь куда-то вниз, в неведомое, в то, что Нина так долго ждала, о чем мечтала. И вот сегодня тот день, когда Мать сказала: «Ты готова».

«Мать», так все называли ее в общине. Возможно, никто не знал, как зовут ее в миру, какое у нее имя, данное ей при рождении. Но это никому было не интересно, главное, она есть. Видно, что в молодости она была красавицей, хотя она и сейчас была красивой. Красива, величава и изыскана, с доброй и кроткой улыбкой. Но все же, когда она кем-то в общине была недовольна, смотрела так, что бежали мурашки по телу, а где-то в груди становилось тяжело и сковывало тело. Не стоило расстраивать Мать, об этом знали все. Никто не мог выдержать ее пламенного взгляда, никто. А так… «Если бы не она, что бы с нами было», – думали все в общине. Думая так, никто не смел даже осудить за то, как она наказывала провинившихся, или, не дай бог, выгоняла с позором. А уходить никто не хотел. Так думала и Нина. Спускаясь по лестнице, она опиралась на рядом идущую девушку. Глаза ей укрыли. Страха не было потому, что вокруг были те, кто стали ей семьей, ее радостью. Мать и Нине помогла. Брошенную, беременную, никому не нужную, забрала к себе. Ненужную «c пузом» ни дома, ни любимому. На работе, узнав о беременности, быстренько избавились от нее, повесив недостачу. Нине пришлось выбирать, либо искать деньги на покрытие, а денег не было, либо тихо уйти с работы без расчета. Со съемной квартиры пришлось съехать. Так она осталась на улице. Родственников в городе не было, а в родительский дом возвращаться не хотелось. Она пыталась найти денег на аборт. Говорят, «друзья познаются в беде», вдруг обнаружилось, что настоящих друзей у нее не оказалось. Девушка обустроила себе угол в подвале, у теплых труб. Что будет дальше, не думала, какая-то пустота осталась в груди, а в мозгу завывало безумие. В переходе метро Нина просила милостыню, чтобы прокормиться и не умереть с голоду. А есть хотелось. Под сердцем растущее дитя требовало свое. Как она его ненавидела! Ей казалось, что в утробе прижился паразит, сосущий изнутри. И именно он виноват во всех несчастьях. Если бы не он, любимый был бы с ней. Она как любящая женщина Митю, конечно, оправдывала. Студент. На ноги не встал еще. Зачем ему ребенок? А ведь недавно казалось, что жизнь налаживается. Нина, как окончила школу, устроилась на работу и уже с первой зарплаты сняла скромную комнату в коммуналке. Да, это были не хоромы, но она с радостью переехала из отчего дома. Как приятно было осознавать, что она живет отдельно. Что не мелькают перед глазами пьяные, распухшие от запоя лица родителей, в квартире не стоит стойкий аромат мочи, а из туалета не несет свежей блевотиной. Она устроилась в продуктовый ларек, где из подполы продавали паленую водку. Ночью палёнку разливали по бутылкам, а днем сбывали. Об этом узнали родители и, естественно, повадились за барматухой. Чинно и важно, насколько могут сделать алкаши, пьяные еще со вчерашнего родители подходили к ларьку и помпезно требовали с Нины бутылку. В стороне стояла группа таких же пропитых друзей и терпеливо ждали, когда ее родителям на халяву в руки выдадут желанное пойло. Те брали свое и вальяжно, пьяной походкой уходили с добычей. Друзья-алкоголики смотрели на них как на блатных, крутились около них и лебезили, как шакалы, надеясь, чтобы те смиловались и отлили из бутылки глоток. Нине больно и противно на это было смотреть. Не раз в голову лезла шальная мысль, ей хотелось в очередную бутылку добавить стрихнина, но рука не поднималась. Да, она не могла уважать своих родителей, но и не смогла с ними так поступить. Даже ненавидя их за свое уродливое детство. Когда появился Митя, Нина впервые влюбилась. Голова шла кругом, она жила как в сказке.

«Сказка. Да, сказка, рассказанная самой себе», – горько хмыкнув, подумала она. Любила и ничего не замечала. И только сейчас поняла и осознала, что была нелюбима, просто была удобна. Вкусная еда, чистая постель. Хорошо ходить сытым и обласканным. Она никогда не задумывалась, почему Митя не знакомил ее ни с друзьями, ни с родителями. Он никогда не интересовался ее делами, а если возникала проблема, то Митя умудрялся уходить от разговора, оставляя Нину наедине со своими трудностями. Любовь, к сожалению, чаще слепа. Молодая, счастливая от любви Ниночка, любой неблаговидный поступок и невнимание Мити оправдывала, веря, что ее мужчина лучший, но просто так получилось. Уже в общине, размышляя о прошлом, Нина осознавала, что не хватало ей женской мудрости. Не все так было плохо. Она сильно нравилась парню из соседнего подъезда, Сашке. Хороший парень, спокойный, работящий. Пытался ухаживать за ней, но Нина воротила нос, она не могла, у нее ведь любовь. Была бы чуточку мудрее, выбрала бы Сашку. А со временем, может, и полюбила бы, отчего не полюбить хорошего мужика.

«Дура, слепая дура», – думала про себя Нина. Убитую отчаянием, голодную и грязную, Мать увела ее из перехода в общину. Теперь все позади, все по-другому. Такой дружбы и сплоченности, как в общине, она нигде не встречала. Все были ласковы с ней. Столько внимания и заботы свалилось на нее, того, что не хватало ей в детстве, делало ее тут счастливой. Ее окружали женщины, которые от жизни тоже получили горький опыт, но они нашли в себе силы жить. Общее было все – дома, быт, радость, горе и тайна. Тайна, которую Нине не открывали.

«Рано тебе», – говорила Мать. Вся община уходила куда-то в подземелье. Сколько Нина ни расспрашивала, все уходили от разговора.

«Молились мы», – сухо говорили сестры.

Но она понимала, что когда-нибудь придет время и тайна откроется, она будет вместе с сестрами во всем. Нина стала спокойнее. Жизнь в общине увела ее от той, другой жизни, полной горя. Живот рос и в нем шевелился ребенок. Ребенок, который не был уже для нее паразитом, она полюбила его. В общине Нину уважали. Поглаживая большой живот, говорили, что она сейчас, как Праматерь, несет новый неродившийся мир в себе. Что носить плод – это честь для женщины и беременная женщина – это земная копия Великой Богини, Праматери нашей. Начало всех начал. И Нине нравилось это. Пришло время и на свет появился ее сынок. Нина смотрела на этот нежный, маленький комочек и много плакала. Плакала от стыда, вспоминая свою ненависть к нему. И просила, просила прощения у собственного сына, и клялась, что он будет самым счастливым ребенком на всем белом свете. В общине праздновали это событие, все сестры радовались, улыбалась Нине и Мать. На момент, когда малыш только родился, Нине показалось, что Мать недовольно поджала губы, но нет, улыбнулась и положила родившееся дитя, на живот Нины. «Показалось», – с облегчением подумала она. Ей так хотелось, чтобы Мать была довольна.

Ступень, еще ступень.

«Как долго идем», – подумала Нина, но тайна приближалась. Где-то там были слышны напевы. Голоса красиво и мелодично напевали молитву. Слов еще было не разобрать, но запах масел и благовоний уже щекотал нос. Ступени еще не закончились, и Нина с сестрой спускались дальше. «Скоро я все узнаю, я пойму, как быть счастливой в этом мире и, так же как сестры, буду прятать в улыбке эту тайну от новичков, что еще не готовы принять этот дар. А я, Нина, уже готова. Я пришла в гармонию с собой, знаю, что такое высшая форма духовной любви и поняла, что вместе – это сила, и поэтому меня, Нину, ведут по этим ступенькам навстречу Великой тайне. Ведут, потому что я выросла и готова».

И она верила, что совсем скоро ее жизнь и жизнь ее сына коренным образом изменится и они больше никогда-никогда не познают горя.

Ступень, еще ступень. И вот наконец-то Нину за руки ведут по каменному полу. Красивые, женские голоса ласкали слух. Ей к губам что-то поднесли, она поняла, что надо пить. Это было теплое, пахучее пряностями вино. Тепло от вина пробежало по телу. В помещении возносились молитвы, ароматы благовоний заполнили все вокруг, все это било в мозг, пульсировало в висках и уносило в какое-то неизвестное ей пространство. И вот сняли повязку с глаз. Она увидела большое каменное, арочное помещение. Везде стояло много вазонов с букетами цветов и блюдами из фруктов. Все это выглядело потрясающе красиво.

«Очевидно, цветы означают цветение женственности, а фрукты – плодородие. Женское начало», – подумала Нина.

Во главе храма располагалась большая каменная плита. Сестры стояли вкруг помещения, две сестры стояли по бокам от нее. В почти плоских, железных щитах, расположенных в круг храма, пылало пламя. Языки пламени бросали блики на стены и потолок, рисуя невероятные живые картины. Где-то внутри, снизу вверх, поднималось непонятное и такое древнее чувство. Чувство свободы и единения с природой. Нине хотелось потянуться и, запрокинув голову, победно крикнуть. Хотелось танцевать. Дико танцевать, отчаянно, как, возможно, танцевали предки вокруг ритуального костра. Кружиться и нежно гладить свое тело и восхищаться своей женской красотой. Верить в то, что ты Богиня. Что ты – это чары дикие, необузданные, истинно природные. Нет, соития не хотелось, но зарождалось чувство восхищения своей сексуальностью, чувства власти над мужчиной. Чувствовать его завороженный взгляд, ощущать его стучащее, нетерпеливое желание обладать тобой. И все это порождало ее, Нинино, тело, такое живое, упругое и молодое тело. Она чувствовала, как в ней просыпалось желание. Дыхание вдруг участилось и стало глубже. Мурашки по коже приятно щекотали и будили то, что было внизу, то, что становилось теплым и влажным…. Нет, не то, что имеет биологическое название, унижающее женщину. Это было Врата Рая, врата во Вселенную. И если Вселенная пожелает соития, то боготвори раб, что твоя Богиня снизошла до тебя. Чувствуя все это, Нина осознавала, что излечивается от своей боли, от своих унижений, что выпали ей в жизни, она чувствовала частичку своей божественности. Нина стояла перед алтарем и в такт молитве ритмично раскачивалась и извивалась. Платья с сестер поползли вниз, Нина с радостью освободилась от платья тоже. Ни комплексов, ни стыда – ничего этого не было. Она в какой-то момент вдруг увидела и приняла то, что она красива и шикарна. Она подобие Праматери с чарующей красотой природы, такая желанная каждой клеточкой мужского тела. Она вулкан, горячая, дерзкая с пожирающей душу страстью. Молитва резко умолкла. Из ниши вышла фигура в длинном белом одеянии. Длинные вьющиеся волосы закрывали лицо. Фигура прошла за каменную плиту. Плащ был скинут и волосы убраны. Нина увидела Мать. Она стояла обнаженная и горделивая, на ней лишь были надеты серебряные диадема и пояс в виде змеи, державшей в пасти яблоко. Нина наблюдала, ей было интересно, что будет дальше. Она внимательно рассмотрела Мать.

«Да, – подумала Нина, – следует Матери отдать должное, в свои годы она выглядит просто потрясающе».

Но вот Мать обратила свой взор на Нину. Этот взгляд показывал ее превосходство перед ней. Нина вдруг поняла, что иерархия тут четко определена. И, наконец, Мать заговорила с ней:

– Послушница, пришло время вернуться в лоно Праматери нашей. Она ждет тебя. Но знай, обратной дороги нет. Ты готова идти и не оборачиваться?

Нина как безвольная кивнула, голова не работала, просто хотелось продолжения и все. Мать продолжала:

– Мы все дочери нашей прародительницы. Самой первой женщины на Земле. Мы дочери Божественной Лилит, приветствуем тебя!

Женщины громко и весело заулюлюкали, приветствуя Нину, новую сестру. Мать резко выбросила руку вперёд, давая понять, что она не закончила и требует тишины.

– Богини, которая владела сердцем Адама, а не была его нищим кусочком ребра! Лилит, которую предали и оклеветали и отдали первенство безмозглой и безмолвной дурочке Еве!

Нина далее не слушала смысла. Она внимательно присматривалась к людям, что находились вместе с ней в храме. Лицо Матери было искажено злобой. Она словно безумная, яростно сверкая глазами и крючась, старалась как можно больше привнести яда в свои слова. Нина поразилась тому, как она могла в себе совместить две разное личности. Она не понимала, как все это время в Матери пряталась ее кипучая ненависть. Сердце Нины чаще застучало, какой-то внутренний маячок давал понять ей, что она пожалеет обо всем. Но нет, Нина вдруг осознала, что уже жалеет. Ей страшно стало от того, что будет дальше. Нина не понимала, что происходит, что изменилось, но чувствовала опасность от происходящего. Она вдруг увидела в Матери злобного и чужого ей человека. В людях, что были в помещении, она отказывалась признать своих сестер. Нина сделала шаг назад, ей хотелось уйти, но сестры, стоящие рядом, не пустили ее и дали понять, что уйти нельзя. Мать злорадно ухмыльнулась и покачала головой, показывая, что отступления, увы, нет.

– Милая, ты все поймешь со временем. Просто прими свою судьбу, и тебе станет легче. Праматерь любит тебя и всегда любила, хоть ты и не знала о ней. Мы хотим показать Богине самое дорогое, что у тебя есть.

Мать на момент отвернулась от Нины, чтобы повернуться к той, что подошла к ней сзади. Медленно поворачиваясь обратно к алтарю, Мать умиленно улыбалась малышу на руках. Нину пронзило осознание. «Сын, мой любимый сын!» – пронеслось молнией в голове. Что-то не так! Что-то сердце бьется сильно и беспокойно. Никак нежное умиление малышом сестер и Матери не внушало покоя Нине. Какой-то шальной блеск в глазах, пусть беззлобный, но сумасшедший наводил в душе Нины страх за малыша. Нина пыталась вырваться, но сестры ее сильно и крепко держали за руки. Мать удивленно вскинула бровь.

– Милая, ты что? Ему не будет плохо. Это честь для него быть представленным Праматери. Посмотри, как он спокоен и счастлив.

Малыш, ее сын, лежал на алтаре, весело гукал. Хлопая глазками, смотрел чистым, детским, наивным взглядом вокруг. И вот он увидел свою маму. Малыш заулыбался, задрыгал ручками и ножками, зачмокал губами, давая маме понять, что прошло много времени и он хочет кушать. Малыш был счастлив, в детских глазах мерцали веселые звездочки. Нина смотрела на сына с любовью. Но вдруг что-то брызнуло ей на лицо. Нина заморгала глазами, обтерла лицо о плечо и нашла взглядом сына. На застывшем лице в расширенных глазах малыша успели отразиться только испуг и боль. Его личико бледнело. Нина почувствовала, как расширяются ее глаза, рот искривился в крике, которого нет. Она увидела кинжал в груди сына. Очень быстро взгляд малыша угасал, из него уходила жизнь. Нина почувствовала морозный холод, потом жар и снова холод, боль в мозгу и мгновенность происходящего на несколько секунд оставило Нину в подвешенном состоянии пустоты и шока от увиденного, ещё не в полном осознании, что сына она потеряла навсегда. Она не верила глазам, ей хотелось освободить руки и рвать, рвать свои глаза, тем самым отрицая очевидное. Тяжело стало дышать, на секунду показалось, что она забыла, как это делается. Казалось, реальность рвала ее внутреннее душевное пространство. Она куда-то падала. Пропало чувство реальности. Мозг тупел, в груди жгло, а душа кричала:

«Ну не бывает так!! Не бывает!! Нельзя два раза умереть!! Предательство, опять предательство! Это сон, сон! Я проснусь, я сейчас проснусь!»

Нина неистово изогнулась, и с силой и с особым остервенением принялась кусать до крови свои руки, где смогла достать. Кусала и кусала, ей казалось, что она вот-вот от боли проснется, страшный сон отступит, и она вновь окажется в своей нынешней счастливой жизни. Но пробуждение не приходило. И с каждой секундой сознание Нины понимало ужас происходящего. Казалось, ее разум покидал мозг, тело ослабло. И вот в тот самый момент, когда понимание полностью поглотило ее мозг, изнутри, из самых глубин ее души, вырвался крик. Крик убитой горем матери, крик, леденящий душу и сводящий с ума сознание. Нина кричала, кричала долго, как ей казалось, вечно. Она ненавидела себя, слезы лились ручьем, сквозь их пелену Нина видела мертвого сына, истекающего кровью, а камень монотонно и безразлично впитывал и впитывал красную жидкость. Жадно пил, желая выпить все до капли. Явь это или игра ее уже больного разума, Нина не знала. Ей было уже все равно. Она труп, живой труп, она умерла вместе со своим ребенком. Пусто. Темно. Нина падала, падала куда-то в пропасть.


Ноябрь. Легкий заморозок. Земля покрылась тонким слоем белого снега. Первый, такой чистый. Мария смотрела в окно, настроение было приподнятое. Наконец-то ушла слякоть, стал светлым и не таким печальным вид из окна. Все хорошо. Закончен переезд. Уют в квартире постепенно приобретал очертания. Ей несказанно повезло с мужем. И родители у Сергея замечательные. Когда Маша с ними познакомилась, её хорошо приняли. Сына они воспитали сильным и надежным человеком. Маша понимала это и ценила. Очень не хотелось быть похожей на некоторых ее сотрудниц, которые за чашечкой кофе, распаляясь праведным гневом, сетуют на козни свекрови и вечно где-то пропадающего, неблагодарного мужа.

«Где-то, – хмыкнула Маша про себя, – смешно. Да работают наши мужики. Вон мой тоже пропадает. Вышла замуж за следователя, сама виновата, знала, за кого шла. И пошла с радостью. Такого, как мой Серега, еще поискать надо».

Маша не знала, за что ей обижаться на жизнь, может, она счастливая такая родилась? Потом нахмурилась, вспоминая детдом. И, прокручивая свою жизнь в детдоме, пыталась найти, на что можно обидеться, но не нашла. Было все хорошо. Сплоченный, дружный коллектив, заботливые и нежадные на ласку воспитатели. Тряхнула черными локонами и, понимая, что действительно на жизнь обижаться ей не на что, закуталась в мягкий, махровый халат. Нет, однозначно, она ни о чем не жалела. Семью и родителей она приобрела, когда вышла замуж. Родители мужа – приятные в общении люди, они всегда поддерживали и оберегали молодых. Мама Сережи называла Машу доченькой, а Маша Антонину Ивановну – мама. Они и сейчас пошли навстречу молодой семье. Родители переехали в Машину однокомнатную, а им с Сережей уступили свою двушку.

– Не пора ли подумать о пополнении? – с улыбкой сказала Антонина Ивановна. – Но ребёночку ведь комната отдельная нужна. Ну как вы ютиться в однушке-то будете? Так и внуков от вас не дождешься. Так что готовьтесь к переезду, и точка. Мы с мужем так решили».

Резкий звук дверного звонка вырвал Машу из ее воспоминаний.

«Странно, я никого не жду. Хотя…» – улыбаясь самой себе, она, кажется, догадывалась, кто это мог быть, и, одновременно открывая дверь и увидев подругу на пороге, вслух громко и радостно сказала: – Нюююшка!»

Ее Нюша, добрая и милая подруга еще с детдома. Как давно они вместе, она уже и не помнила. И они до сих пор дружили, и ничто не омрачало их дружбу. Нюшу звали Надежда. Так вышло, что еще в детстве задорную и чуть курносую девочку Маша ласково называла Нюшкой. Надя не обижалась. Лишь иногда бухтела хмуро: «Почему Нюшка-то! Звучит как Хрюшка!» В принципе, с годами характер у нее не изменился, такой же был защитный и добрый, как раньше. Только курносенькая Надя со временем сформировалась в довольно симпатичную и привлекательную молодую женщину. Чуть взбаламученную, любознательную и вечно ищущую и всегда причем находившую приключения на свой сексапильный зад особу.

– Машутка, я по делу. По очень серьезному.

Маша улыбнулась, «серьезно» у Нюши не получалось. Их вообще невозможно представить вместе! Нюша и «серьезно». Это нонсенс. Они не были парой.

– Мне тут сон такой приснился!!! – затараторила Надя.

– Нюш, ну ты снова? – Маша не верила во всю эту «тарабарщину», для нее это было не понятно и за гранью разумного объяснения. Но у Нюши все было по-другому. У нее объяснение было на все. Ее интерес к сновидениям, фэншуй и экстрасенсорике был неискореним. Спорить с ней было бесполезно. Хотя у Нюши и вправду некоторые вещи непонятные получались, про таких говорят «накаркала». Может, и в самом деле у Нюшки была хорошая интуиция. Подруги прошли на кухню.

– Ну ладно, давай говори, что хотела, – сказала с улыбкой Маша, понимая, что подруге надо выговориться.

– Мария, – протянула Надя, – у меня будет какое-то нехорошее и опасное событие. И, как пишут в сонниках, я просто обязана свой сон рассказать близкому человеку, чтобы плохие силы его уменьшились и со мной ничего не произошло.

– Нюш, я еще один способ знаю, – улыбаясь, сказала Мария.

– Какой? – Нюша со всей своей, которая у нее имелась, серьезностью посмотрела на подругу.

– Да нос свой любопытный не суй куда не попадя, и все норм будет.

Нюшка насупилась.

– Маш, я ведь как к близкому человеку пришла, это ведь серьезно все. Страшный сон. Очень. Я испугалась. Знаешь, как я радовалась, когда осознала, что это сон был, когда проснулась!

– Да я, милая, как нельзя прям, серьезно. Я тебе ведь тоже дельный совет дала. Давай чайку налью, а может, и покушаешь? Я вон только приготовила, булочек напекла. Скоро Сережка с работы прийти должен.

– Скоро? – хмыкнула Нюша. Но Маша не обиделась, она знала, что Нюшка беззлобно сказала и знала, что Нюша, как и сама Мария, понимает, рабочий день у следователя не нормирован или, вернее, нормирован только на бумаге.

– Ну, будем надеяться. Как бы ни было, а мужику приготовить надо и ждать ко времени. А вдруг сегодня ему улыбнется удача и в шесть он будет дома, – Маша улыбнулась и потянулась за керамическим заварным чайником.

– Ну да, ты тут права, подруга. Судьба у нас бабья такая. Мужиков своих ждать, – философски выдавила крылатую мысль Надя. Получилось у нее настолько важно, что Маша чуть не выронила любимую керамику.

– Мужиков своих! – передразнила Надю Мария. – Нюш, когда ж ты своего уже найдешь и остепенишься?

– Ой не говори, подруга, не нашла пока. Да кто же выдержит мою динамичность и магнетизм? – шутя ответила Надя, приосанившись и выпятив деланно грудь вперед.

– М-да, это верно. Мужику дома спокойствие нужно, а ты у меня как попрыгунчик, – сказала Мария и ласково погладила золотую гриву подруги.

– Это я просто личность разносторонняя, – улыбнулась Надюха, ткнув пальцем в небо.

– Это точно, ты у меня классная, правда. Найдется твой принц на белом коне. Увидит твою доброту и заберет тебя с собой.

– Ты правда так думаешь, Маш? Поскорее бы. Вон тебе, подруга, с мужиком как повезло. И любит, и заботится. Вот где мне такого найти? – с грустью спросила она.

– Да ходит, Надюха, где-то. Тебя, наверное, ищет. Ну ладно, паникер, рассказывай давай свой сон. Я – сплошное ухо.

И две подруги уютно расположились за столом с кружкой душистого чая и вкусными свежеиспеченными булочками на блюде. Надя схватила булочку и, откусив кусочек, помычала, закатив глаза:

– Хозяйка, Машка, из тебя просто идеальная! Обалденные булочки!

– Спасибо, – улыбнулась Маша, – ты ешь-ешь.

– Так, рассказываю сон. Короче. Сон мой повторялся три дня подряд. И каждый следующий день был как продолжение предыдущего. В первый день снится мне, а по ощущениям, я вроде не сплю, как будто взаправду все. Я не сплю, лежу в кровати, пытаюсь уснуть. В комнате темно. Вдруг в дальнем углу открывается дверь в потолке, как если бы у меня там чердак был. Спускается из этой черноты в комнату лестница. И по ней идет, глядя на меня, огромная кошка. А может, даже пантера. Черная вся. Вроде зверь. Да и не совсем зверь. Тело, морда, оскал звериный, а глаза-то человечьи! Взгляд жуткий, тяжелый какой-то. В них смешана злоба смертельная, ненависть, жажда крови какая-то. Мне стало страшно. Я понимаю, смерти моей хочет. Мягкими, когтистыми лапами она сделала два шага, и я проснулась. Вся мокрая и, знаешь, счастливая, что сон это был. На вторую ночь все то же. Только зверь на две третьи лестницы ко мне спустился. Знаешь, что интересно? Рассказывать в принципе нечего, но в чувствах столько переживаний, мне казалось, сон длился вечность. И кошка идет медленно-медленно. Остекленевшими, злыми глазами смотрит прямо в мою душу, и я чувствую, она смакует и верит в свою победу. Смотри, у меня и сейчас мурашки по коже!» – и Надя протянула к Марии руки, показывая свои мураши.

– Третья ночь вообще жуткая была, воистину! Все то же самое, но она прыгает на меня, больно царапает и зубами пытается достать до горла. Ужас как мы боролись. На смерть боролись! Я понимала, если я ей чуть уступлю, все, я умру! И я рвала ее на части. Что я только не вспоминала, и молитвы, и мантры, и заговоры всякие. Я вся в крови, оцарапанная, в бешенстве рвала зверя на куски. Цеплялась, вырывая шерсть клоками. Выдавливала глаза! Я была такой отчаянной от страха и боли. Мне хотелось, чтобы все закончилось. Я смогла порвать ее на кусочки. Но не тут-то было. Вроде я чувствовала или знала, что она не погибла. Я понимала, как вместо ее физического тела со мной борется черная бездна и сам ад дышит мне в лицо. Я осознала, что не осилю ее сама. И истошно закричала. Мама! Я проснулась вся в поту и обессиленная.

– Жуть какая. Слушать-то не по себе как-то. Нюш, ты такая у меня эмоциональная. Странный сон. Но, думаю, бояться тебе нечего. Из сна ведь понятно, что ты победишь свои неприятности и помогут тебе. Не переживай, подруга. Успокойся, а то вон глаза как блюдца, да бледная вся.

На Надю и в самом деле было больно смотреть. Она действительно боялась. А зная ее веру во всякую тарабарщину, невозможно было даже предположить, какие мысли у нее могли на этот счет родиться. В Нюшкиной голове могло быть всякое. Жаль подругу. Мария решила разрядить хмурые мысли и переключить ее в позитив.

– Послушай, не хотела никому говорить, но тебе решила. У меня три недели уже.

Надя похлопала глазами, не понимая, о чем речь. Но через несколько секунд ее мозг переключился от мрачных мыслей, и догадка осветила ее лицо. И Маша вновь лицезрела перед собой взбалмошный и искренне радующийся лик подруги.

– Аааааааа. Класс! А Серега в курсе?

– Да, конечно. Родителям пока не говорим. Вот приживется и чуток позже, когда врач подтвердит, скажем.

– Так, а что ты, глупая, у гинеколога не была еще?

– Нет, я по тесту. Но чувствую, что «железно». Да пойду я! – прикрикнула Маша, видя в глазах подруги упрек, – записалась уже на завтра. Так, а смысл раньше идти, ты же знаешь, как они считают.

Время шло, подруги проболтали еще пару часов. Разговор прервал мобильный Маши, звонил Сергей, она дала это понять подруге и вышла в комнату на разговор. Когда вернулась, то застала Надю в коридоре, та собиралась уходить.

– Ладно, Машунь, пошла я, дела ждут. А ты давай мужа встречай в полной готовности, – улыбнулась лукаво она.

Мария метнулась на кухню и подала подруге пакет с булочками.

– Это гостинец, с мамой чаю попьете.

В школьные годы Надю удочерили. Она попала в хорошую семью.

– Странно, надо же, мама не звонила еще, – глядя в телефон, сказала вслух Надя, хохотнув.

Это было удивительно, мама Наде досталась беспокойная и очень заботливая, а когда Нади не было дома, то звонила аж каждые час-полтора. В общем, самая обыкновенная, беспокойная, настоящая мама.

– От меня привет большой маме твоей.

– Ну конечно, Маш, обязательно передам. Спасибо. – Надя чмокнула подругу в щечку и вышла.

Мария не закрыла сразу дверь, а проводила подругу взглядом, пока та бодро шла по коридору и не скрылась за углом, повернув на лестницу. Какая-то тревога в душе за Нюшу после рассказанного ею сна.

– М-да, беременность, видимо, делает меня эмоциональной. Все хорошо, тревоги вон! – подумала Мария. Она еще раз окинула взглядом квартиру. – Вроде все, что хотела, сделала. Ничего не забыла, – и довольная плюхнулась на тахту. Кутаясь в мягкий плед, взяла в руки книгу и ушла в чтение. Сколько за чтением пролетело времени, Мария не посмотрела. Она вскочила с тахты, как только в двери звонко защелкал замок.

– Серега! – обрадовалась Маша и рванула в коридор. Повиснув на шее у мужа и громко чмокая его в глаза, щеки, губы, она крепко обняла его.

– Ух ты, как меня встречают-то, – заигрывая, Сергей прижал молодую жену покрепче. – И чем-то вкусненьким из кухни пахнет, – Сергей деланно пошевелил носом. – Чем мужа кормим сегодня?

– Борщ, макароны с мясом, булочки, – шутливо отрапортовала Маша.

– Ну все, мою руки и за стол.

– А переодеваться не будешь? – спросила Маша, но она уже знала ответ.

Сергей спрятал взгляд, делал вид, что занят ботинками, ему не хотелось отвечать на этот вопрос. Он еще раз посмотрел в глаза жене, прочитал в них понимание, но неловкость не ушла. Он знал, что Маша допоздна оставалась одна. Они никуда не ходят, а семейные вечера у них бывают редко. Чаще он приходит поздно, а жена уже спит, свернувшись калачиком на диване, перед телевизором в ожидании его. Сергей тихо шел на кухню, ужинал и потом переносил жену в кровать. Она просыпалась, ласково что-то мурлыкала ему сквозь сон, и они в обнимку засыпали. Сколько сослуживцев уже в разводе. Не каждая способна выдержать жизнь со следователем. Работы куча, день не нормирован, зарплата все это не компенсирует. Быстро помыв руки, Сергей плюхнулся на мягкий пуфик за кухонным столом. Схватил приготовленную Машей ложку и шутя застучал ею по столу, коверкая голос проговорил:

– Жрать, жрать давай!

Маша хлопотала, раскидывая варево по тарелкам. Сережа смотрел на жену с любовью, ему приятно было осознавать, что им хорошо вместе. Так хорошо бежать домой, что дома ждет его она. Ему очень хотелось, чтобы совместного отдыха у них было больше. И не раз Сергей ловил себя на мысли, что он боится, того, что Маша не выдержит жизни с ним и уйдет когда-нибудь от него, но гнал их прочь. Он знал, что сделал бы: отпустил ее. Потому что любит и хочет, чтобы она была счастлива. Мария расставила перед мужем полные тарелки. Сергей приступил к активному уничтожению съестного.

– А ты чего со мной не поешь?

– Да Нюша заходила, мы перекусили немного с ней, я не голодна. Ешь давай, вкусно?

– Угу, – не поднимая глаз, отреагировал на вопрос Сергей.

«Боже мой, голодный-то какой», – подумала Маша и улыбалась, глядя на своего мужа. Серега лопал, только уши ходуном ходили. А Маша смотрела и думала о том, как сильно его любит, как хорошо, что они вместе. Он не мог не чувствовать ее взгляда и иногда, поднимая глаза, смущенно улыбался. Маша вспомнила их первую встречу, тот первый взгляд. Что-то внутри встрепенулось, задело какие-то внутренние струны в душе, и началось. Да, она любила его. И даже представить не могла, как было бы, если б его не было рядом. Она каким-то чутьем понимала, что они вместе будут до конца жизни. И по-другому быть не могло.


Страницы книги >> 1 2 | Следующая
  • 4 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации