Читать книгу "Фикус знает правду"

Глава 3. Номер 312

Лифт дернулся, и я невольно качнулась к Тифлисову, задев его грудью. Неловко, конечно, вышло. Майор снова покраснел. От него пахло улицей и чем-то металлическим, очень мужским. От Зорана всегда пахло дорогим парфюмом, уверенностью и шармом, если обаяние может иметь запах.

Странно было только одно – это был отель Зорана. А сегодня его нигде не было. Но почему его нет нигде поблизости, если весь отель кишит полицейскими?

– Ты хоть скажи, кого я должна увидеть, чтобы морально подготовиться: знакомый? клиент? бывший? Марина?

– Бывший? – майор скосил глаза, и уголок его рта чуть дрогнул.

«Точно тик», – подумала я.

На табло вспыхнула цифра «3». Лифт открылся. Двое полицейских замерли у комнаты с номером 312.

– Значит, все-таки Маринка, – вздохнула я, представляя распластанное на полу холеное тело нашей подарочной сотрудницы.

– Откуда ты знаешь? – наконец хоть что-то сказал Вадик.

– Работа такая – знать все, что происходит в офисе. Похоже, ты по адресу.

Я машинально выпрямилась, будто перед камерами на премии, и попыталась натянуть улыбку. Профессиональный инстинкт, мать его. Если уж встречаться лицом к лицу с ужасом, то хотя бы при безупречном макияже и на шпильках.

– Пошли? – тихо спросил Вадик.

Я кивнула и, как на автопилоте, вошла в номер, где уже знала, кого увижу.

Но к такому жизнь меня не готовила.

На полу, распластавшись в нелепой позе, одетый как для дороги, лежал мой шеф, Роман Павлович.

– А говорила: в Дубае… – промычал Тифлисов. – Видимо, ты не все в своем офисе держишь под контролем.

Я уставилась на тело, не в силах поверить, что это действительно он.

Роман Павлович. Мой шеф. Человек, ради которого я уже три года строю параллельную вселенную, где он ведет переговоры с шейхами, а не прячется от всех на Ладоге в хижине без связи.

– Дарина? – тихо спросил Тифлисов.

– Да, – выдохнула я. – Это он. И да, на случай, если ты будешь спрашивать: он был жив, когда я видела его в последний раз.

– Когда это было?

– Сегодня утром. Он собирался… ну, как обычно.

Я прикусила язык. Сказать «в Дубай» сейчас звучало бы как признание в идиотизме.

– В поездку, – добавила я уклончиво. – У нас проект. Инвестиции. Арабские Эмираты. Все серьезно.

Майор вскинул бровь.

– Тогда что он делает на полу в четырехзвездочной гостинице, мать его, в двухстах километрах от аэропорта, с удавкой на шее?

– Откуда я знаю? – сама вижу, что что-то пошло не так. Пока не понимаю, что именно. – А где Марина?

– Откуда ты знаешь про Марину? У них роман был?

– С кем роман? Роман с Романом? – я хмыкнула. – Зачем нашему Роману Павловичу при живых пяти женах еще проблемы с Маринкиным банкиром? Не было у них никакого романа. Марина сюда пару раз в месяц отсыпаться и отдыхать от семьи приезжала. Детокс от кухни, называется. Слышал про такой?

– Детокс, значит, – хмыкнул Тифлисов, покосившись в сторону тела. – Ну да… выглядит очень оздоравливающе.

– Сарказм тебе не идет, Вадик. У тебя юмор на уровне клиента в коме. Так что лучше не надо. Оставь профессионалам.

– Когда есть о чем, так можно и поговорить. Пойдем, пообщаемся немного под протокол.

Я прижала ладони к сумке, как к спасательному кругу. Но блокнотик остался в столе, а с ним – все подробности предыдущих «дубайских поездок» шефа. Да и стоит ли продолжать скрывать Ладогу, если все зашло не пойми куда?

Может, стоит рассказать про хижину? Подумаешь, мужик уезжает из города, чтобы немного почитать старых философов. Никому же не мешает.

Хотя нет. Похоже, кому-то все-таки мешал.

И в такое время. Как назло, ну честное слово. Все так хорошо шло! Кредита хватало не только на зарплаты, но еще и на корпоративы и даже премии. Штат был полностью укомплектован, и все воодушевленно ждали, когда поедут на проект века в Дубай.

Я вздохнула и почувствовала, как мне сейчас не хватает моего зеленого друга. Хоть бы посоветовал что. А теперь придется решать самой.

Нет. Правду рассказывать нельзя. Она еще никому не помогала.

Если выяснится, что я с самого начала вру всем про Дубай, меня сожрут свои или арестуют Вадиковы. Хотя бы за подлог документов и липовые командировочные.

И не спрашивайте, как мне удавалось все оформлять три года. Как говорится: если шеф очень просит, то я не умею таким людям отказывать.

– Дарина, ты уверена, что видела его утром? – Тифлисов провел меня в вип-комнату для гостей, выделенную отелем для дознания.

Странно, что Зорана нигде не было видно.

Я пересеклась глазами с портье в коридоре и глазами спросила: «Где все?» Но, кажется, сегодня все играли в моего фикуса.

Раньше мне казалось, что молчание красит людей. Оказалось – казалось.

– Так что? – майор с удивлением смотрел на меня в упор.

– Что? А, да. Абсолютно. Он был жив, здоров, раздражен, как обычно, и очень доволен собой. Все совершенно, как всегда. И если ты хочешь, чтобы я сказала, что с утра у него были подозрительные тени под глазами, он держался за сердце, а из кармана торчал рулон бичевки, то нет, Вадик. Вообще нет. Все было совершенно обычным.

– А когда возникла эта командировка?

– Ну, может, только вот это. Шеф нередко менял планы.

– Так когда?

– Довольно внезапно.

Я всегда знала: врать нужно близко к правде и избегать ненужных подробностей. Если бы я не была в этом профи, то наверняка наплела бы с три короба про то, как все было спланировано заранее, как я забронировала гостиницу за три месяца на сайте по этому адресу и еще бы упомянула тьму никому не нужных деталей, под которыми попыталась бы спрятать факты.

Но я была мастером высшего уровня и не давала лишней информации.

– И ты не удивилась?

– В мои обязанности не входит удивляться. Я просто привычно все оформила и переключилась на текущие вопросы.

– Кто инициировал эту командировку? Сам Верещагин? Или партнеры из Дубая?

– Роман Павлович мне не докладывал. Теперь сложно сказать.

– А как это было обычно?

Обычно шеф говорил: «Дариночка…» – да, именно с такой интонацией – «подготовь на Дубай через две недели все».

– Какие у вас были отношения с Верещагиным?

– Хорошие. Он ценил мой профессионализм.

– Так и говорил?

– Не всегда нужно говорить. Иногда и так понятно.

– Вооот.

– Так с чего ты решила, что он именно ценил?

– С того же, что и ты извинялся, когда на ужин потащил. Причинно-следственные связи, Вадик. Все же очевидно.

– Давай по делу. Ты хорошо знала шефа? – его взгляд стал внимательнее.

– Я не экстрасенс. Но достаточно, чтобы офис работал, а он мог спокойно заниматься своими… проектами.

– Так почему он не поехал в аэропорт?

– Я же сказала, что не гадаю и эзотерикой не занимаюсь.

– А я вот могу предположить, – он откинулся на спинку кресла. – Может, потому что сегодня не было рейса в Дубай?

Воздух в комнате на секунду стал плотным, как сироп. Я моргнула, глотнула тишину и улыбнулась.

– Вот ты сейчас так сказал, Вадик, будто это я новенькая, и если нет рейса, мы остаемся в пролете. В Дубай нет, зато есть в Стамбул. А оттуда – в Дубай. Бинго. Прикинь?

Тифлисов откинулся на спинку кресла, уставился в потолок, постучал пальцами по столу.

Я скрестила под столом пальцы и мысленно вспоминала, в какие месяцы в Стамбул от нас летали самолеты ежедневно, а в какие – только по четвергам и субботам.

Тифлисов потыкал что-то в телефоне и кивнул. Потом убрал телефон и посмотрел на меня без иронии.

– Я уже видел, как люди «просто оформляли документы». Потом кто-то оказывался на кладбище, а кто-то – в списке подозреваемых.

Мне стало не по себе от этого его тона. Раньше у нас всегда инициатива была за мной. Теперь он выглядел как рыба в воде, а мне приходилось из всех сил держать себя в руках.

– Ладно, – вздохнул он. – Самое время поговорить про Марину. Ты ведь о ней волновалась с самого начала.

– Я? Волновалась? Ни о ком я не волновалась. Просто Марина же всегда этот номер берет – вот я и подумала.

– То есть ты знала, что она в отеле не в первый раз?

Я развела руками и всем своим видом показала, что он зрит в корень.

– Давно?

– Ну… примерно с первого раза. Ее банкир тогда сразу позвонил: действительно ли Марину отправили в командировку.

– И что?

– Ну не будешь же ты меня осуждать за то, что я не выдала бедную женщину.

– С чего бы ей быть бедной? Она жена банкира.

– А ты когда-нибудь убирал дом на девятьсот пятьдесят квадратов? Или готовил двум избалованным детишкам, которые отказываются есть одно блюдо, и каждому нужно готовить персонально? Ну и папе, разумеется, тоже нужно готовить отдельно: у него печень, селезенка и все остальное, что страдает от бизнес-переговоров первым.

– У них что, нет домработницы?

– Банкир против. Он верит, что святая обязанность жены – хранить очаг чистым, а членов семьи довольными.

– Тебя послушать, так просто несчастная, замученная мужем-тираном женщина.

Майор достал пачку распечаток из интернета, где Марина нежится в бикини на борту белоснежной яхты, пьет шампанское с подругами, получает подарки от мужа. Листов сорок не пожалели на это все. Правда, с обратной стороны распечаток были напечатаны протоколы допросов неизвестных несчастных.

– И не жалко вам бумаги. Ты же говорил, что во всем нужна экономия.

– Так мы на черновиках. И по делу.

– Небось сам печатал, пялясь на Маринкину грудь?

– Дура.

– Сам такой, – сказала я и откинулась на спинку стула. – Ты, кстати, не ответил. Где она?

– Кто?

– Не строй из себя крутого следака из сериалов. Вадик, где Марина?

Он медленно отложил распечатки, переплел пальцы и посмотрел прямо в глаза:

– Ее ищут.

– Что значит «ищут»? – я попыталась сделать вид, что мне все равно, но голос прозвучал чуть выше, чем хотелось.

– Телефон не отвечает, на парковке машины нет. Номер оплачен на сутки вперед, но в постели не спала.

– В смысле? Как это?

– Есть сквозная дверь в соседний номер. И потом еще в один.

– То есть она заходила в номер, а потом через пару номеров выходила? Дичь какая-то. Зачем ей это?

– Вот в этом и вопрос. А как она вообще как работник?

– А как у тебя в участке жалюзи, как сотрудник?

– Жестко ты к ней.

– Слушай, давай по-честному. Если Марину Викторовну нужно было сделать директором по связям с общественностью, то мы и сделали. Высока ли эта плата за кредит на проект, который однажды принесет миллионы? Она же есть не просила. Тихая, красивая. На любые переговоры не стыдно за стол посадить. Красивую картинку все любят.

Я скосила глаза на распечатки в купальнике, и майор покраснел.

– Кроме тех, кто потом разгребает последствия ваших красивых картинок, – буркнул он и принялся старательно что-то строчить в блокноте, отвернувшись от меня. Нет, в чем-то мы с ним все-таки похожи. Вот, блокнот у Тифлисова тоже есть…

Мои мысли прервало шипение его рации:

– Мы обнаружили серба. Куда вести?

– Что значит «обнаружили»?! – взорвалась я. – Он вообще-то директор отеля здесь!

– Тихо, – цыкнул на меня Вадик и посмотрел так, словно я не понимаю, о чем говорю. Такого унижения я давно не испытывала.

– Так, первый пошел, значит… – Вадик поджал губы и отключил рацию. – Никуда не уходи, я скоро вернусь.

Потом он заметил мой взгляд и достал из стопки распечаток единственный чистый с обратной стороны лист. Я прямо представила, как расстроился Тифлисов, когда заметил среди черновиков его.

– Вот. Напиши пока все, что помнишь про это утро в офисе. И особо про отношения шефа и Марины со всеми остальными.

– Что, прямо на ее бикини? – я неуверенно посмотрела на майора. – Может, я с тобой пойду, там и бумаги чистой писать попросим?

– Ну уж дудки. Пиши. И еще напиши все, что знаешь про этого серба.

Тифлисов закрыл за собой дверь на ключ, и я села писать на обратной стороне красивой Маринкиной жизни. За глаза я всегда ее звала Маринкой для удобства. В офисе, конечно, она была для меня Мариной Викторовной.

– Что я знаю про Зорана? Тоже мне. Какой вопрос – такой ответ.

Я решительно взяла ручку в руку и написала чистосердечное признание по поводу того, что я знаю о Зоране Марковиче. Первым делом я написала, что он делает идеальный кофе. Как раз такой, как я люблю, с пенкой, и добавляет в него корицу. Он любит делать комплименты. По крайней мере, успевает выдать четыре приятности за сорок минут общения. Стоит ли писать, что фамилия у него красивая и я уже несколько раз примеряла ее к имени Дарина?

Нет, пожалуй, про это не стоит.

Мои пальцы стали отбивать настоящую барабанную дробь на столе. Надо было что-то срочно делать, только было совершенно непонятно – что.

К тому же меня мучил тот же вопрос, что и Тифлисова: как Роман Павлович оказался в отеле? Я даже не знала, что он в курсе существования этого пристанища туристов и сирых путников. Фикус бы оценил художественность моих образов.

Я отложила ручку. Но самое главное – это, конечно, вопрос, что мой шеф, который должен был рыбачить и читать в одиночестве на Ладоге, делал в номере 312, который всегда бронировала Маринка. И где в это время была наша директор по связям с общественностью.

Я была уверена, что и в этот раз номер забронирован на ее имя, и именно поэтому ее ищут.

А что если Марину тоже убили? Или наоборот: что если убила она?

В этот момент мой телефон завибрировал и высветил три буквы: МВП.

Я вздрогнула. Нет, это не морская военная пехота и не что-то другое. Аббревиатура расшифровывалась как Марина Викторовна Подарочная. В офисе никто ее не звал по фамилии. Вроде она не меняла девичью. И если фамилию ее мужа мы помнили все, то помнить Маринкину необходимости не было.

Я ответила и сразу услышала сдавленный шепот, как после спринта.

– Дарина. Не говори. Слушай. Мне нужна ты.

Я сглотнула и повернулась к окну.

– Марина? Где ты?

– Нельзя по телефону. Здесь внизу, возле прачечной, в служебном коридоре. Придешь?

Я знала все коридоры отеля. Гости в прачечную не ходят. Марина – тем более.

Откуда она знает путь без указателей?

Глава 4. Мастер дипломатии, лжи и кофе без сахара

Если бы все люди были честными и честно представлялись при знакомстве, мое приветствие могло бы звучать так: Привет, я Дарина Шторм, исполнительный директор «Аврора Девелопмент», мастер дипломатии, лжи и кофе без сахара. Никогда не ищу неприятности, но они сами находят меня между совещанием и подписанием договоров.

Честность, впрочем, никогда не была моей сильной стороной. Зато она по-честному не раз помогала выживать и чувствовать себя вполне сносно в любых обстоятельствах.

Сейчас встречаться с Мариной, конечно, было опасно. Но упустить возможность разобраться в происходящем я тоже не могла.

Ручка двери неловко дернулась, и после поворота ключа снаружи дверь наконец открылась. На пороге возник майор. Тифлисов был явно не в настроении.

– Нашли.

– Марину? – вскинулась я.

– Твоего серба.

– И что он сказал?

– Что у вас роман уже восемь месяцев, – нахмурился майор.

Черт. Кажется, наше с Вадиком свидание было семь месяцев назад. Ну и ладно. Я ему ничего не обязана.

Я сложилась пополам, как от боли.

– Слушай, Тифлисов, ты вообще зверь. Закрыл меня на ключ! А если бы у меня приступ случился? Я могла умереть! – для наглядности я схватилась за живот и скривилась. Выглядит это всегда так себе, но, в конце концов, замуж за Вадика мне не выходить.

– Ты написала то, что я просил?

– Начала… – мой взгляд упал на фото Марины в бикини. – Ай… ай… живот скрутило. Пока не схожу, сам знаешь куда, писать не смогу. Дай мне десять минут.

– Прям десять?

– Вадик, не вгоняй девушку в краску. Надо быть милосерднее. Ты меня чуть не угробил.

Кажется, он действительно не подумал, что мне может стать плохо в закрытом кабинете, и теперь майора начинало мучить чувство вины. Метод был опробован еще на учителях в школе.

– Только быстро. Здесь рядом, через два номера.

– Ты что, хочешь, чтобы я смыла все возможные улики? Ну всё за вас надо самой думать! Схожу в служебный, он тоже рядом. – Я снова сморщилась и прижала ладонь к животу.

– Неужели тебя настолько не интересует, что сказал серб? – подозрительно скосил на меня взгляд Тифлисов.

Я закатила глаза.

– Даже не думай уйти от ответов. Через десять минут я буду в форме. И да, меня это очень даже интересует.

Он еще раз окинул меня взглядом, но все же кивнул.

Я выскочила в коридор, и ко мне тут же подскочили два полицейских. Но Тифлисов, выглянув следом, их остановил:

– Она сейчас вернется. Потом пропустите ко мне.

Я мчала вниз, перескакивая через ступеньку, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. У меня было всего десять минут на встречу с Мариной – нашей «подарочной» блондинкой, которую сейчас ищут по подозрению в убийстве.

Как такое вообще возможно?

Марина, если и могла совершить преступление, то максимум – соврать тренеру в тренажерном зале, что у ребенка перенесли соревнования и она пропустит свою. Хотя, судя по ее фигуре, и в таком она замечена не была.

Я уже представляла ее раскисшей, с размазанной тушью и опухшими от слез глазами, когда мне в нос ударил резкий запах порошка и отбеливателя. Вокруг гремели большие стальные центрифуги, раскручивая белье на невероятной скорости.

Наша холеная длинноногая блондинка знала в жизни проблемы разве что в стиле: на одной неделе показ мод в Париже и распродажа брендов в Милане, а мне не разорваться. Ну и еще – как убрать коттедж, в который муж отказывается нанимать помощницу.

Мне вспомнились мои сорок квадратов и сосед дядя Гриша, заглядывающий ко мне с одним и тем же риторическим вопросом. В животе заурчало.

Как мог наш шеф оказаться в номере Марины, если к этому моменту уже должен был сидеть в своей берлоге холостяка на Ладоге? Про холостяка он, конечно, сам придумал. Ему нравилось, что хоть где-то можно забыть про пятерых жен – четырех бывших и одну нынешнюю. Теперь уже вдову.

Я всхлипнула и приказала себе собраться.

Оставалось минут восемь. Марины нигде не было. Вокруг – десятки промышленных стиральных машин, смывающих следы чужих жизней за дверью с табличкой «Только для персонала».

В эту минуту чья-то теплая ладонь легла мне на плечо сзади, и я чуть не подпрыгнула.

– Тссс, – зашипел кто-то в бесформенной байке и кепке с козырьком.

Я уже собралась мысленно отчитывать Зорана за детский труд, как «подросток» поднял бейсболку.

И я уставилась в лицо Марины.

Ни грамма косметики. Волосы стянуты. Лицо собрано. Взгляд ясный и цепкий.Ничего из того, что я представляла себе по дороге.

– Ты ожидала застать меня в истерике? – быстро сказала Марина и оглянулась. – Прости, но не сегодня. Сюда. Встань за машину.

– Зачем?

– Сюда не добивают камеры.

– Откуда ты знаешь, куда они добивают?

– Не важно. Сколько у нас времени?

– Минут семь… Почему ты так уверена, что я не сдам тебя?

– Потому что ты не дура и понимаешь, что нас обеих использовали.

– Кто? – я уставилась на Марину с видом той самой дуры, на которую, по ее мнению, не должна была походить.

Она отмахнулась, давая понять, что нет времени на ерунду.

– Как он оказался в твоем номере?

Марина не ответила и достала из кармана сложенный лист формата А4. Я сразу узнала почерк шефа. Заподозрить Романа Павловича в любви к каллиграфии было сложно, но в этот раз это точно были каракули: непонятные ряды цифр, закорючки и сегодняшняя дата. А еще надпись: проверить Дарину.

– Откуда у тебя это?

– Было у него в кармане.

– Ты что, обыскивала труп шефа? Уже после того, как…

Марина нахмурилась, снова кинула взгляд назад и достала из-под байки несколько фотографий.

– Ух ты, – только и смогла выдохнуть я. – Как? Вы что, у меня за спиной спутались со Светланкиным йогом?

– Тихо. Кто-то подбросил это в номер. В 312-й. Коллаж. Снимки не настоящие. Я этого Светозара раз в жизни живьем видела.

– Где и когда? – во мне говорила обида на то, что меня провели и я узнала последней, что творилось под самым носом.

– Вчера. В баре. У него был мастер-класс, он ночевал здесь.

– Марина, тут тебе даже я не поверю. Случайности не случайны.

– Кто-то хочет меня подставить.

Я внимательно посмотрела на Марину. Вот бы Светлана удивилась, узнай, что пока она шлет мужу фотки мифических веганских бутербродов из «Хабаровска», ее благоверный светится в коллаже с женой банкира. Но ей точно не надо об этом знать. Пусть пока жует свои бургеры в счастливом неведении.

– А я почему должна во все это вмешиваться? Сокрытие преступника равно соучастию.

Марина чуть склонила голову, словно прикидывала, сколько мне можно сказать.

– Ты правда думаешь, что ты пока снаружи?

– В смысле?

– Не помнишь, что подписывала?

Я вспомнила пачки договоров с пятью визами на каждом. Чемодан бумаги в месяц. Машинальные подписи. Юристов, которые «проверят». И то, как уверенно я всегда считала, что держу все под контролем.

От слов Марины по спине пошел холодный пот.

– Он не просто так выбрал тебя.

– Конечно не просто так! – огрызнулась я. – Я обошла двенадцать конкуренток и сразу предупредила, что варю кофе лучше всех.

– Ты, Дарина, идеальна для такой работы: схватываешь на лету, вопросы задаешь не всем и умеешь все держать под контролем. Но ты пока не поняла одного: подставляют не только меня. Ты тоже под ударом.

Мысль была неприятной. Особенно с физиономией Тифлисова, навязчиво маячившей в голове.

Мне определенно нужно было выпить кофе. Черный. Без сахара.

– Ты сегодня что-нибудь подписывала? – вдруг спросила Марина.

– Это паранойя. Я каждый день что-нибудь подписываю.

– Там было что-то важное.

– Откуда знаешь?

– Пока не могу сказать.

– А потом может быть поздно.

– Проверь документы. Все. Каждый договор, каждый платеж. Там будет зацепка.

Допустим, кто-то решил подставить Марину. Но не могли же ей подбросить в номер тело Романа Павловича вместе с фотографиями. Как он вообще мог оказаться здесь, вместо Ладоги?

– Где ты была, когда его убили?

– Не здесь, – ответила она сразу.

– Это не ответ. Если ты хочешь, чтобы я не выдала тебя и начала копаться в этих зацепках, говори все. У меня осталось минуты три, прежде чем майор решит надеть на меня наручники. И подозреваю, без меховых ушек.

Марина протянула мне кнопочный телефон и записку с номером.

– Найдешь что-нибудь – напиши смс. Я приеду.

– Куда? На работу?

– Ага. Совещание проведем. Не тупи.

Я сунула телефон и бумаги в карман пиджака.

– Проверь все. Мне пора.

Она исчезла так же внезапно, как появилась, словно растворилась в порошке и горячем паре. А у меня не было времени думать.

По лестнице уже слышались шаги.

Я выскользнула в коридор и столкнулась с майором.

– Выпустил тебя на десять минут.

– Не в ту дверь вошла. Заблудилась. Извини.

– Ты вообще понимаешь серьезность происходящего? У меня труп и подозрение, что это связано с вашей работой.

– В каком статусе Зоран?

– Пока не знаю. А что?

– Просто.

– А он, между прочим, не уточнял, в каком статусе здесь ты.

– Не пытайся подличать. Тебе не идет.

Майор сразу помрачнел и стал говорить еще строже. Полчаса пролетели быстро: подпись о невыезде, сухие формулировки – и вот я вроде как свободна, но с ощущением, что мне просто выдали поводок подлиннее.

По дороге к выходу Тифлисов резко остановился, и я врезалась в него плечом.

– Шторм.

Я уже собиралась огрызнуться, как заметила договор в его руках. Знакомая шапка. И моя подпись.

– Что это?

– Вот это ты мне и объяснишь. Но позже. Пока – никуда не уезжай.

– Не покажешь?

– Нет.

Тон был окончательным.

Я вышла из отеля, не представляя, куда идти и что делать. Зоран не брал трубку. Кофе хотелось невыносимо.

Горького. Без сахара.

Потому что сладкое – это для тех, кто надеется, что все рассосется само.А я знала: разбираться придется. И лучше не думать, что начнется, когда правда про дубайский проект всплывет.