Читать книгу "Бунтарка для декана. Академия Даркайна"

Глава 14

Это провал! Провалище!

Я со стоном закрыла лицо руками, отказываясь верить услышанному.

Неужели моя спонтанная ложь вылилась в то, что Гримстон на самом деле повёл Арью к лекарям? Вот она удивилась, внезапно узнав о своей несуществующей болезни от совершенно постороннего декана!

Несмотря на весь ужас ситуации, мои потрёпанные нервы выдали совершенно безумную реакцию. Я банально расхохоталась. Смеялась долго, до выступивших слезинок на глазах.

Норайна по-своему истолковала моё поведение и ободряюще коснулась плеча.

– Не переживай так, девочка. Вряд ли у неё что-то серьёзное, – голос строгой на вид, но удивительно доброй женщины звучал по-матерински успокаивающе. В груди что-то чувствительно сжалось и тут же отпустило. – Она хоть и тоненькая да бледная, но возмущалась и спорила не хуже взрослого мужика.

Воображение, как назло, подбросило яркую картинку, как Арья упирается ногами и цепляется пальцами за ручки дверей и выступы стен, а Конрад упорно тащит её к выходу, и я снова прыснула со смеху, торопливо зажимая рот ладонью. Госпожа Хэтфилд понимающе усмехнулась, и на весьма гладком для её возраста лице, углубились несколько морщинок.

– Вряд ли она чем-то серьёзно больна. Скорее всего, продуло в пути.

– Да, наверное, – я рассеянно кивнула, пытаясь унять предательскую дрожь в кончиках пальцев. Смеяться уже расхотелось. – Простите, пожалуйста, за беспокойство и спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как с каждым шагом ноги наливаются свинцом и отказываются мне подчиняться. И дело было не только в банальной усталости. Предчувствие надвигающейся беды сжирало остатки сил и вкрадчиво шептало, что можно прекратить мои мучения и просто сдаться.

Добравшись до комнаты, я скинула одежду и рухнула на кровать, но сон никак не шёл. На барабанные перепонки давила тишина, вынуждая вслушиваться в каждый шорох за стеной.

Попробовала считать овец – остановилась на пятьсот двадцать пятой.

Уши ловили малейшие звуки – отдалённые голоса с первого этажа, пение ночных пташек за окном и даже стук собственной крови в висках!

Мне упорно казалось, что в любую минуту, несмотря на поздний час, ко мне могло явиться руководство академии в полном её составе. Обвинить в бесстыжем обмане и оправить в городскую тюрьму, прямо в лапы дяди Гаретта.

Пришлось сменить тактику. Начала вспоминать по пять слов на каждую букву алфавита и ура! Сон накрыл меня тяжёлым, ватным одеялом.

И в этом кошмаре декан Гримстон с победной ухмылкой выбивал дверь голыми руками. За ним возвышался ректор Морт с перекошенным от гнева лицом, который держал за ухо зарёванную Мэделин.

А позади маячил Гаретт в обнимку с той девицей, вдобавок рядом топтались его дядя и целый отряд городской стражи!

Конрад тыкал в меня пальцем и смеялся так, что его лицо исказилось до неузнаваемости, а смех постепенно превратился в мерзкий звук будильника. Я в ужасе подскочила, чувствуя, как подушка и простыня под мной пропитались выступившей на теле испариной. Несколько секунд ошалело осматривалась по сторонам.

Жилка на шее пульсировала так, что казалось, вот-вот прорвёт кожу. Сердце грозилось проломить рёбра, а в голове царил полнейший хаос.

Сделав глубокий вдох, я хрипло пробормотала:

– Это сон. Всего лишь дурной сон. Я не знаю, выдала ли меня Арья, так чего переживать заранее? Это же ничего не изменит.

Не переставая себя успокаивать, я поплелась в душевую, куда уже подтянулись десять таких же заспанных девиц.

Капли воды барабанили по коже, смывая остатки кошмара, но не тревогу. Запах простого мыла с едва уловимым ароматом щекотал ноздри. Так и не дождавшись Арьи, я отправилась на утреннее построение, на ходу поправляя спортивную форму – ткань неприятно липла к не до конца обсохшему телу.

Первой парой значилась физическая подготовка и на площадке нас уже ждал декан.

Гримстон выглядел так, словно всю ночь активно праздновал, а потом, не сомкнув глаз, явился на площадку. Щёки и подбородок покрывала щетина, а под усталыми глазами с сеточкой красных сосудов залегли серо-голубые тени.

Предчувствуя неладное, я заранее сбавила шаг, пристраиваясь последней за той девчонкой с короткой стрижкой. И только встав в шеренгу осознала, что нас осталось всего пятнадцать человек.

Декан окинул нас совершенно нечитаемым взглядом и рыкнул так, что голова сама собой нырнула в плечи:

– Строиться! Живо!

После нескольких секунд суеты мы замерли, и он хрипло процедил:

– Я думал вас будет меньше, но вы совершенно не хотите меня порадовать. Ладно, сами напросились, мои отчаянные.

«Отчаянные» заметно напряглись. Я осторожно скосила глаза в сторону и увидела, как у соседки справа дрожит закушенная верхняя губа. Но если она так боится Конрада, почему не стала переводиться?

А Гримстон лишь распалялся:

– У меня для вас есть две новости. Хорошая и плохая. – Он, поморщившись, растёр глаза и с трудом сдержал зевок. – Даже две хороших. Первая из них – я дам вам выбрать, с какой мне начать. Ваши варианты?

Глава 15

Мы с девушками тревожно переглянулись, наученные горьким опытом. С ответом, естественно, никто не торопился. Воздух сгустился и задрожал от общего напряжения.

По усталому лицу декана с печатью бессонной ночи, скользнула ехидная ухмылка, обнажив крупные белые зубы. Бьюсь об заклад на родительское наследство – наша общая растерянность была для него маленькой и очень сладкой победой.

– Правильно, – хрипотца Конрада звучала почти приятно, как мягкий шорох осенних листьев. Видимо, мы своим молчанием попали в точку. – Когда говорит мужчина, женщины не лезут, а покладисто молчат с улыбкой, навострив хорошенькие ушки. Так вот, хорошая новость – вас здесь меньше, а значит, моя тактика сработала. Умницы-разумницы поняли, что здесь, в моём собственном королевстве, им нечего ловить и перевелись на другие факультеты, более подобающие их слабому, нежному полу и положению.

В горле ощущался тошнотворный привкус желчи. Ногти что есть силы впились в бёдра, чтобы не выдать моего бурлящего возмущения.

Вот же женоненавистник!

Слабый пол? Его собственное королевство?

Да он самый настоящий козёл!

Ноги моей здесь не было, если б…

– А это событие действительно стоит того, чтобы его как следует отметить, – отвратительно приятный баритон декана вторгся в мои мысли.

Так вот почему он похож на потрёпанное умертвие? Праздновал, небось, всю ночь в трактире.

Коротковолосая девчушка рядом со мной подняла дрожащую руку и тихо спросила:

– Простите, декан Гримстон, а почему эта новость для нас хорошая? Это же они ушли.

Конрад вперил в неё такой убийственный взгляд, что я удивилась, как бедняжка не упала замертво к его ногам! Не знаю, как она, но у меня меж лопаток пробежался мерзкий холодок.

А зарвавшийся декан хмыкнул и погладил ладонью её голову с таким снисхождением, что захотелось пойти помыться.

– Это значит, мои дорогие прелестницы, что вас стало меньше, а программа никуда не делась, – с каждым словом его голос становился всё слаще, как патока с ядом.

Он наклонился к несчастной так, что их лица оказались друг напротив друга и громким шёпотом добавил:

– Значит, моего внимания к вам, оставшимся, станет больше. А вот это заодно и плохая новость. – Его глаза блеснули, как у хищника. – Ну как, впечатлил?

Девчонка замерла, как кролик перед удавом. Стояла не моргая и даже не пошевелилась! Будто он её действительно загипнотизировал!

“Ненормальный… Может, всё же лучше послушаться и переве…”

Гримстон неожиданно подался назад и рявкнул, хлопнув ладонями с такой силой, что наша немногочисленная шеренга вздрогнула:

– Бегом, живо! Сегодня для вас всего лишь десять кругов! Ну же, курочки, шевелите лапками. Кто придёт последней – той жутко не повезло!

Мы сорвались с места. Перспектива напрягать силы в такую рань казалась относительно неплохой, потому что позволяла быть подальше от внимания кошмарного декана.

Однако вскоре я уже мечтала снова стоять в строю и даже ехидна-Гримстон не казался таким противным. Роса от травы, росшей по краю площадки, вмиг пропитала штаны в районе лодыжек. Кто-то попытался сбиться в группки, но Гримстон сурово окликнул:

– Молча! Бежать молча! Ещё один звук – и круги удвою!

Уже на третьем круге я безнадёжно выдохлась. Лёгкие разрывались изнутри каждым вдохом, будто их с каким-то злорадным наслаждением тёрли наждачной бумагой. Во лбу и висках шумела кровь.

На пятом – каждый шаг начал отдаваться иглами боли в лёгких. Рот пересох, перед глазами всё поплыло.

На седьмом круге ноги, налитые свинцом, отказывались повиноваться. Спина промокла от пота, одежда прилипла к телу второй кожей.

Однокурсницы обгоняли меня, хоть и не без труда. Кто-то молчал, а кто-то бросал взгляды через плечо, полные смеси жалости и облегчения. Мол, извини, подруга, но либо ты, либо я.

На последнем круге я попыталась ускориться, но отсутствие физических нагрузок сыграло со мной злую шутку.

В итоге пришла последней, хрипя и задыхаясь.

Остальные девушки уже переводили дух. Кто-то медленно прохаживался взад-вперёд. Кто-то стоял, согнувшись и упираясь руками в колени, кто-то бросал сочувственные взгляды в мою сторону.

И только Гримстон смотрел на меня с ядовитой жалостью, как на раздавленного жука. Дождавшись, пока я перестану задыхаться, он неторопливо подошёл, чеканя шаг.

– Я предупреждал тебя, пчёлка. Какой тебе экспериментальный, если ты даже бежать не в состоянии? – Его голос звенел от едва сдерживаемого раздражения. – Посмотри на себя!

Я не решалась поднять на него взгляд, уставившись на свои дрожащие колени. Боль в боку не отпускала, а по лицу, облепленному волосами, катились крупные капли пота.

– Даю тебе выбор. Либо ты избегаешь наказания и уходишь с моей территории и глаз моих долой раз и навсегда. – Он сделал паузу. – Либо к вечеру пересчитаешь на третьей справа сосне у забора все иголки. Все, Мэ-де-лин, до одной.

Глава 16

Как же мне хотелось топнуть ногой и влепить Гримстону пощечину! От всей души, вложив в неё всю свою злость и обиду, чтобы отпечаток ладони остался на его надменной ро… надменном лице.

Внутри всё кипело, и я напоминала себе чайник с бурлящей водой! Но вместо того, чтобы выплеснуть пар, я криво улыбнулась.

– Третья сосна? Запомнила, господин декан, – процедила сквозь стиснутые зубы.

Гримстон не изменился в лице.

Почти.

Лишь брови дрогнули едва заметно, демонстрируя неподдельное удивление. Эта трещина в его идеальной маске держалась всего мгновение, но я успела её заметить.

Шумно выдохнув, добавила:

– Из принципа не переведусь, господин декан, – продолжила я, не в силах остановиться. Не повышая голос и не срываясь на комариный писк. – Обучаться у такого опытного и безупречного воина, как вы? Это редкая возможность. У вас же всё получалось идеально с первого раза, раз вы требуете подобное от остальных? Раз вы не прощаете промахи даже на самом начальном этапе.

Повисла тишина. Плотная и вязкая как глина в руках у гончара. Глаза Конрада потемнели, став почти чёрными, скулы заострились, а челюсти угрожающе напряглись.

Краем глаза я заметила, что все остальные смотрят на нас, вытаращив глаза. Некоторые девчонки приоткрыли рты от изумления, другие застыли, боясь дышать.

– Пчёлка рискует остаться без жала? – прошипел декан, будто невзначай поворачиваясь спиной к зрителям и отрезая меня от них.

Было страшно. Но хватит с меня несправедливости!

Я расправила плечи и вздёрнула подбородок, не без труда выдерживая его долгий, пронзительный взгляд:

– У меня есть имя, господин декан.

Конрад хмыкнул. Губы растянулись в обманчиво мягкой улыбке, от которой по моей спине пробежало стадо ледяных мурашек.

– И какое же? – спросил он так тихо, что мне пришлось напрячь слух.

Я осеклась.

Кровь отхлынула от лица, оставив после себя пустоту и звон в ушах. В горле образовался ком размером с хорошее яблоко, мешающий дышать. На миг мне показалось, что Гримстон узнал мою тайну.

Что он знает, кто я на самом деле.

Но декан внезапно сделал вид, будто теряет ко мне всякий интерес. Отвернулся и громко объявил:

– Отдохнули? Прекрасно. Пятьдесят приседаний. Руки вытянули перед собой, задницы отклячили, будто сзади стоит невидимый стул. – Он обернулся, пронзив меня взглядом острым, как кинжал. – Раз вы хотите доказать мне, что я не прав, работаем вдвое… нет, втрое больше! Все благодарности адресуйте пчёлке, точнее Мэд-ди. Теперь я вас сам никуда не отпущу.

Спустя час издевательств я едва переставляла ноги. Каждый шаг отзывался тупой пульсирующей болью, точно кто-то пробежался кузнечным молотом по всем суставам. Кофта прилипла к спине, пропитавшись потом, который неприятно стягивал и пощипывал кожу.

По дороге в общежитие меня догнали остальные девчонки с курса и будто невзначай взяли меня в плотное кольцо.

– Мэделин, мы, конечно, восхищены твоей храбростью, – начала та самая коротковолосая, опасливо оглядываясь по сторонам, – но будь потише. Пожалуйста! Не надо, чтобы из-за твоей несдержанности страдали остальные.

– А не прикусишь язык – так мы поможем, – с угрозой в голосе добавила смуглая брюнетка и, не дожидаясь моего ответа, девочки ускорили шаг, оставив меня в полном одиночестве.

Зашибись.

Теперь против меня не только декан, но и весь наш факультет.

“Наш”…

Забавно, прошло всего два дня, а я уже считаю экспериментальный боевой “нашим”…

Словно и не было этой проклятой свадьбы.

Я брела в расстроенных чувствах, мысленно перебирая все проклятия, которые только знала.

“Когда всё это закончится, я обязательно подам жалобу в министерство. Пусть Гримстона самого замучают проверками. Посмотрим, как ему понравится быть под прицелом!”

Когда я вернулась в комнату, первым, что я увидела, была Арья. Кузина Гаретта, как ни в чём ни бывало, крутилась у зеркала, расправляя складки на бордовом пиджаке и юбке того же цвета длиной до колена.

– О-о-о, врунишка пришла, – сладким голосом протянула соседка, и всё, что мне оставалось – это попытаться оправдаться.

– Извини, правда, я не хотела, чтобы так получилось…

На удивление, Арья не стала продолжать сама и жестом прервала мой поток извинений.

– За это мы ещё с тобой сочтёмся, – сухо произнесла она, но затем её глаза заговорщицки полыхнули. – Лучше посмотри, что вышло в утренней газете.

Глава 17

Сердце тревожно ёкнуло и мигом ухнуло в пятки. Воображение тут же нарисовало мой портрет на передовице с огромной надписью “Особо опасная беглянка” или ещё чего похлеще, а Арья уже вовсю совала мне в руки смятую газету с большим пятном от чая:

– Да не бойся, всё не так уж и плохо.

Я взяла газету двумя пальцами за уголок и, слегка осмелев, положила на кровать соседки. Брови хмурились, пока я переворачивала листы, внимательно просматривая содержание каждой страницы.

Кончики пальцев покалывало от нехорошего предчувствия. Сероватая газетная бумага шелестела под влажными пальцами, ещё и буквы стремились коварно расплыться перед глазами. Вроде бы ничего такого, словно Даркайну вовсе нет дела до моего существования.

Однако я рано обрадовалась.

Дойдя до последней страницы, я замерла, будто мне на голову вылили целый ушат ледяной воды. Воздух застрял в лёгких, а мир на секунду потерял чёткость.

Не веря своим глазам, я медленно подняла взгляд на Арью, которая буквально светилась ехидством: губы растянулись в самодовольной улыбке, а глаза сверкали, как разноцветные огни на новогодней ёлке.

– Это не я! – возмущённо выпалила, чувствуя, как жар расползается от шеи к щекам. Палец с размаха уткнулся в чёрно-белое изображение в нижней четверти страницы. – Что за бред? Какое путешествие? Мы вообще никуда не собирались! И кто это рядом с ним?

Слова вылетали так быстро, что слились в одно – длинное и негодующее. Арья беззлобно захихикала и ткнула острым ноготком в изображение своего кошмарного кузена.

– Смотри сюда, дурёха, – она попала прямо в лоб Гаретту, что красовался с довольной физиономией. Рядом с ним стояла “невеста”, чьё лицо скрывала фата, но силуэт и каштановые локоны, выбивавшиеся из-под кружева, казались до боли знакомыми.

И вишенкой на торте, точнее над изображением, красовался заголовок: “Счастливые новобрачные Гаретт и Одри Холзен отбыли в свадебное путешествие”.

Мысли разбегались как тараканы, догадки сыпались одна за другой, но ни одна из них и близко не казалась реалистичной. Такое ощущение, что всё происходит с какой-то другой Одри, не со мной!

И я вообще ничегошеньки не понимаю!

Арья смерила меня взглядом, словно я была дитём в её глазах. Глупым и наивным.

– Одри, доверчивая моя, ты что, не поняла, что это значит?

– Неа, – честно призналась я и рухнула без сил на кровать Арьи, закрыв лицо руками.

Может, это всё один долгий кошмарный сон? Вдруг мне надо как следует себя ущипнуть, и я проснусь в своей родной спальне, пятнадцатилетней девчушкой с ещё живыми мамой и папой?

– Думай, – безжалостно припечатала соседка. – Сама должна соображать.

– Гаретт понял, что я его подслушала, быстренько расторг брак, используя связи твоего отца, и женился заново? – предположила я, но даже самой себе показалась неубедительной. – Но его пассия была блондинкой, а тут волосы и фигура как мои…

Арья закатила глаза с драматизмом опытной актрисы, и на мгновение мне показалось, что я вижу лишь её белки. А затем она выхватила у меня газету и стукнула меня же ею по лбу.

Не больно, но унизительно и обидно.

– Эй! – я попыталась выхватить газету, но нахалка была быстрее. Отпрыгнула в сторону и принялась расхаживать взад-вперёд передо мной как заправская учительница.

– Сегодня твой счастливый день, а ты тормозишь, как ишак с поклажей, – фыркнула она. – Так уж и быть, сейчас тебе всё объясню. Придурок Гаретт испугался, что из его рук вылетел счастливый билетик в виде молодой и богатой сиротки-жены. Спорю на тысячу монет, что заметка призвана усыпить твою бдительность. Чтобы ты перестала прятаться, вылезла из норки и люди папы тут же тебя сцапали. И конечно же, тебе не дадут и шанса добраться с прошением о разводе до короля.

Осознание пронзило меня острой тонкой иглой, щедро смазанной сильным ядом. Язык прилип к нёбу, а в горло будто насыпали раскалённого песка.

– Это… фальшивка! Чтобы я решила, что он действительно уехал и…

Я не смогла продолжить и лишь хлопнула ладонью по коленке. Насколько я была слепой, наивной и влюблённой, что не разглядела в этом гаде отпетого, расчётливого мерзавца?

– Наконец-то! – Арья победно щёлкнула пальцами, источая лёгкий сарказм. – Я уж думала, придётся нарисовать тебе схему мелом на стене. Гаретт с папой уверены, что ты прячешься где-то неподалёку. Эта газетная утка – их способ выманить тебя на открытое пространство. Им нельзя открыть секрет об истинной причине твоего побега, иначе возникнут неудобные вопросы. Например, а почему Одри так неожиданно сбежала? Она жертва? Плохо, если так. Значит, начальник центрального отдела Даркайнской стражи прошляпил воспитание племянника. Она обманщица? И это тоже плохо, значит начальник бла-бла-бла не по праву занимает своё место раз прошляпил волчицу в овечьей шкуре, которая едва не охомутала его племянника. Понимаешь?

Выслушав длинную, но на удивление разумную тираду Арьи, я кивнула. Она была права. Репутация её отца серьёзно пострадает, если на свет всплывёт выходка племянника.

И он сделает всё, чтобы найти меня и заткнуть рот прежде, чем я расскажу правду о Гаретте.

Осознав весь кошмар моего положения, я прикусила внутреннюю сторону щеки, ощутив металлический привкус крови. Внутренности скрутило в тугой узел от гремучей смеси ярости и страха.

– Не дождутся, – упрямо процедила я, сминая газету с таким ожесточением, будто пальцы впивались не в тонкую и хрусткую бумагу, а в горло предателя-муженька. – Я смогла избавиться от гада-опекуна, пускай и не без помощи Холзенов. Теперь-то я понимаю, что они убрали его с поля, чтобы самим завладеть сахарной косточкой, – распалившись, я тут же смущённо поправилась, – то есть состоянием моих родителей. Я пережила их уход и не сломалась. И уж не позволю этим двум козлам сломать меня!

“И декану Гримстону тоже”, – невесть отчего вставило подсознание.

– Удачи, – с короткой ухмылкой пожала плечами Арья. – Я не буду ни помогать, ни мешать. Займу место в первом ряду с кульком орешков и буду наблюдать за развитием ситуации. Ты хоть и натравила на меня этого невыносимого красавчика с ядовитым жалом вместо языка, но я верю, что ты не специально. Кстати, как его зовут?

– Конрад Гримстон, – неохотно ответила я. По какой-то неведомой причине мне совсем не хотелось обсуждать вредного декана с Арьей. – Декан экспериментального женского боевого.

– М-м-м, – глаза соседки слишком уж нехорошо сверкнули. – В самом расцвете сил, ещё и декан. Не простой преподаватель. Это будет сложно, но очень интересно.

Буквально промурчав последние слова, она подхватила сумку и направилась к двери, свободной рукой расстёгивая верхнюю пуговичку на форменной блузке.

И я слишком поздно поймала себя на том, что бегу следом за нахалкой:

– Что тебе будет интересно? Стой, Арья!