Текст книги "Регресс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/regress-70542.jpg)
Автор книги: Алина Распопова
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Посмотрев на бокал, я поставил его на стол, пить мне не хотелось.
– Мне нужно побыстрее найти переписку с тем стариком, а ты располагайся там, внизу. Кстати, там есть подборка материалов о нижних уровнях города. Посмотри, сейчас тебе это будет как никогда интересно…
Прозрачный лифт бесшумно доставил меня на первый этаж квартиры Майка. Спать мне не хотелось. Видимо, мой переполненный событиями сегодняшнего вечера мозг было уже не угомонить. Расположившись в гостиной под куполом яркого экрана, я запустил первый попавшийся мне в подборке Майка фильм. Он был про транспортную систему Мидлтауна. Надо признаться, никогда раньше я не интересовался подобными материалами. Считая жизнь нижних уровней малозанятной, я предпочитал все своё внимание уделять собственному обустройству на самом верхнем из имеющихся этажей. Вокруг меня замкнулся сферический экран, и я оказался в том районе города, который назывался Мидлатаун. Меня окружили тесные тёмные улочки, я практически уперся носом в серые бетонные стены домов. Здесь не было ни привычных широких тротуаров, ни вычищенных дорог, ни зелени растений, ни яркого света, ни изящной отделки, ни лоска, ни красоты. В Мидлтауне всё было аскетично, убого. Дорожки для пешеходов шириной не более полуметра, были прилеплены прямо к массивным серым плитам, составляющим стены домов. Бледные пятна нанизанных на канаты фонарей, раскачивались над головой. Вместо зеркальных панорамных стекол Аптауна я увидел перед собой обычное, продолбленное прямо в стене окно. Таким здесь было всё. Всё было выполнено скромно, безлико, уныло.
В отличие от пестрящих автомобилями скоростных магистралей Аптауна, транспортную систему Мидлтауна составляли лифты, громоздкие поезда, да движущиеся по натянутым в воздухе тросам вагонетки. Трубы железнодорожных тоннелей насквозь пробивали собою здания, металлические лифты, вмещающие по пятьдесят человек каждый, громыхая, ползали по монорельсам вверх-вниз. Для самых состоятельных жителей Мидлтауна повсюду были протянуты канатные дороги. Прокатиться в подвесном вагончике, рассчитанным на два-три человека, было верхом шика. Вся эта транспортная система была налажена ещё в те времена, когда Аптаун занимал эти этажи и располагался здесь.
Угрюмым и мрачным представился мне Мидлтаун. Серая толпа офисных работников в блеклых однотипных костюмах двигалась между таких же похожих друг на друга серых стен. Кем были все эти люди? Мелкие управленцы, менеджеры, бухгалтера, те, чей несложный монотонный труд было решено, для сохранения рабочих мест, пока не заменять машинным. Как они жили в этом сером мире?…
Я почти ничего не знал об устройстве расположенных ниже Аптауна этажей. Как-то в школе у нас организовали экскурсии в Мидлтаун, но я на них не пошел. Помня слова родителей: «Внизу живут только плохие, опустившиеся люди», Мидлтаун вселял в меня страх. Теперь же, своими глазами я видел какую-то неведомую мне, иную жизнь. Нескончаемый грохот поездов, тусклый электрический свет, массивные стены громадных угловатых зданий… Подумать только, а ведь это всё было тут, рядом, где-то ста пятьюдесятью этажами ниже подо мной. Разница с Аптауном была колоссальна. Ещё раз взглянул я на то изображение, что демонстрировал мне экран. После этого просмотра моя решимость, во что бы то ни стало, остаться наверху стремительно окрепла.
Следующий выбранный мною наугад фильм был об обустройстве быта типичных представителей Даунтауна. Когда я увидел закопченные стены тесной комнатенки, в которой ютилось десять человек, когда почувствовал транслируемую вместе с неумолкающим ни на секунду гамом царящую там тошнотворную вонь, мне стало дурно. Захотелось выпить. Я остановил фильм и поднялся, чтобы взять принесенный Майком бокал. Я решился попробовать то, что предлагал мне друг. После нескольких глотков, разлившихся по телу приятным теплом, я снова плюхнулся в окруженное экраном кресло. Забываясь, отключив свои затуманенные алкоголем чувства, я уже спокойно взирал на жизнь даунтаунцев. Теперь меня не могла взволновать убогость жилища, в котором кто-то готовил еду на заржавевшей плите; кто-то тут же, укрывшись замасленным куском бумаги, спал; кто-то рядом тёр в мутной воде кривого корыта разорванное до дыр бельё. Меня это не тревожило, не волновало… Ни яростная перебранка жильцов коморки, ни царящий в ней смрад… Я только всё чаще и чаще отхлебывал из бокала…
Сходив к Майку за откупоренной им бутылкой, наполнив её содержимым свой опустевший бокал, я стал выбирать из подборки все фильмы о Даунтауне и принялся просматривать их один за другим. Там, внизу, казалось, всё время была ночь. Лишь изредка оставшиеся кое-где полуразбитые фонари бросали луч на сложенные из мелких кирпичей, обветшалые стены. В темноте экрана я ровным счетом ничего не мог разглядеть, пока оператор, снимавший фильм, не включил мощный прожектор. Бросив свет на потрескавшиеся стены, он осветил то, что трудно было назвать улицами. Это были тесные коридоры с прутьями металлической решетки вместо полов. Сквозь решетку виднелись уходящие вниз многочисленные этажи Даунтауна и населяющий их народ. Массивные стены домов, без окон, были сплошь усеяны дверьми. Войдя в одну из них, оператор попал в тесный лабиринт грязных, низеньких, похожих на норы проходов. Узкий коридор, в котором с трудом могли разойтись два человека, полуоткрытые двери комнат, крики, шум и в каждом углу скопище людей… Даже залитым алкоголем разумом я понимал, что это ад. То место, которое я видел на экране, было кошмаром, оно не пригодно было для жизни. Но люди там жили… Они копошились, что-то делали, сновали из прохода в проход… Это была их жизнь, жизнь тех, кого мы называли даунтаунцами. Только они могли выжить в этом пребывающем в вечной темноте мире. Они были другими, не такими, как мы. Даже внешне они отличались от нас. Низенькие, сутулые, с узкими лбами. Я заметил, что даунтаунцы были либо чрезмерно худы, либо непомерно толсты. Заплывшие жиром, необъятных размеров женщины, обвешанные детьми, проводили своё время на одном месте – у закопченных газовых плит, стряпая, стирая и снова готовя еду. Щуплые даунтаунцы-мужчины, чрезвычайно подвижные, жутко шумели. Яростно жестикулируя, они хватали что-то, тащили куда-то, ненадолго садились, поднимались, бежали куда-то снова. Похожий на огромный муравейник Даунтаун гудел, затянутый в водоворот бесконечных житейских забот. Пройдя насквозь здание, оператор с камерой снова оказался на улице. Она как две капли воды была похожа на предыдущую. Узкая, тёмная, ограниченная грязными массивными стенами зданий из старого, кое-где обваливающегося кирпича… Никаких указателей, никаких опознавательных знаков… Мне показалось, что они тут никому не нужны. Здесь не было транспорта. Никакого! Люди перемещались только пешком, поэтому не могли уйти дальше своего района. То грязное, прокопченное идущим снизу дымом место, показываемое в фильме, было жилым кварталом металлургического завода. По узким лестницам люди пешком спускались вниз, в производственные цеха, и, отработав смену, возвращались к себе наверх. Здесь не существовало времени суток, только жизнь от сигнала к работе до возвещающего его окончание звонка. Поднимающийся от сталеплавильных печей дым тёмным, густым смогом висел в воздухе. Немного чище были продовольственные районы. Каждому из тех, кто занимался производством продуктов питания, выдавалась специальная форма – колпак на голову, перчатки и резиновый халат. Во избежание распространения нежелательных инфекций, жилища этих даунтаунцев иногда даже мылись. В положенное время, мощный напор воды выносил из коридоров мусор, нечистоты и зазевавшихся прохожих.
Это был Даунтаун. Нищета, шум, грязь… Для чего жили все эти люди?… Чтобы подрасти, размножиться и умереть?… Каждый их день был наполнен тяжким трудом, необустроенный быт не давал возможности отдохнуть и просто подумать… Интересно, догадывались ли они, каким может быть вокруг них мир?… Думали ли о чём-то, кроме своих забот?
Не способные подняться выше своего уровня, они, то и дело, мигрировали по своему этажу. Безнадежно пытались найти эти люди лучшее место для счастья. Целыми семьями то они работали на фабрике стройматериалов, то на заводе консервов, то в цехах производства электронных плат. Теперь я понял, почему так безмолвны и послушны были выходцы из низа, которые в качестве обслуги попадали к нам. Одна возможность увидеть жизнь верхнего мира, была для них наградой, а те мизерные по меркам Аптаунцев деньги, выплачиваемые им за работу, в Даунтауне были настоящим богатством.
Только сейчас до меня дошел масштаб всего, что я могу потерять. Неизвестный мне мир, сошедший с экрана, был ужасен. В нём не было места ни одному из привычных мне занятий. Там, внизу, надо было до изнеможения работать. Тяжело, упорно трудиться, только для того, чтобы просто существовать… Майк был прав, я не смогу жить ни в Мидлтауне, ни в Даунтауне. Если я не выкарабкаюсь, не оправдаюсь, меня ждет низ… самый низ…
Часть вторая
Я проснулся оттого, что Майк возбужденно тряс меня.
– Дружище, я нашел, нашел! – радостно кричал он. – Слушай. Фамилия профессора – Закхер. Он доктор, биолог, имеет кучу званий и собственную шикарную лабораторию. Я связался с ним. Старик жив, здоров и ждёт тебя!!!
Приходя в себя, я недоуменно тер глаза. Я пытался вспомнить, что случилось. Майк что-то оживленно рассказывал мне, у меня же в голове всё гудело. Только после нескольких минут нашего «разговора», я стал понимать, что именно Майк рассказывает мне. В памяти всплыл вчерашний вечер, Эльза, «Плаза», эксперимент и вонь Даунтауна…
Глянув на пустой бокал, мне захотелось выпить ещё…
– Пошли завтракать, – хлопнув меня по плечу, бодро предложил Майк. – У тебя сегодня будет насыщенный день.
Поверив ему, я пошел умываться. Когда я спустился вниз, на столе, распространяя вокруг себя аппетитный запах, стоял завтрак. Нет, это было не творение рук Майка, как и все прочие жители Аптауна, готовить еду он не умел. Эта была восхитительная пища из ресторана, которая по транспортерам, заложенным в стенах наших суперсовременных домов, ежедневно доставлялась в наши квартиры.
– Послушай…, – сказал Майк, тщательно пережевывая, как советовали врачи, пищу. – Закхер, странноватый старик. Вообще, в свои годы он бы мог иметь большее. А так… Он всего лишь заведующий кафедрой, также как и мы с тобой. Ваш эксперимент он будет проводить не в университете, а у себя дома.
– Ты узнал, у него были уже положительные результаты? – поинтересовался я.
Майк уклончиво покачал головой.
– Только в опытах на животных. А на людях… Ты первый доброволец.
– Что же это?… Неужели никто не согласился? – пробормотал я, чувствуя накатывающийся на меня страх.
– Не волнуйся. Ну подумай сам, зачем кому-то из Аптауна связываться с этим. Жителей же нижних этажей доктор принципиально не берет. У тебя же ситуация безвыходная.
– Не нравится мне всё это…, – начал я.
– Послушай, Систему не перехитрить. Формально ты виновен в смерти жены, – перебил меня Майк. – Не хочешь же ты опуститься вниз?
– Нет! – чуть ли не закричал я.
Вспомнив вчерашние фильмы, я был уверен, что лучше погибнуть от рук профессора, принеся хотя бы пользу науке, чем опуститься до уровня тех, кто, не способный подняться, жил в водовороте извечных забот.
– Послушай, волноваться не о чем. Я ещё раз всё проверил. Я всю ночь читал данные экспериментов доктора, прежде, чем позвонить ему.
Данным можно верить, сам понимаешь, Система следит за всем.
– Но это так всё опасно…
– Другого способа выпутаться я не вижу. Программный модуль Системы считается совершенным, выдаваемые им решения не оспариваются. Ты же понимаешь, что любая прибывшая в твой дом команда полиции, увидев тело Эльзы, получит от Системы однозначный ответ на вопрос «Кто преступник?». Им будешь ты. Если бы ты не скрылся из дома, ещё был бы шанс, а так… Нас же ещё в школе учили, как надо вести себя в критических ситуациях. Каждый школьник Аптауна знает, алгоритмы расчета виновности Системы. Нет, теперь шансов нет…
– Но я не мог действовать по правилам… По правилам будет разбирательство, а у меня Европа. Система не пустит меня туда, если я хоть как-то, хоть где-то, хоть в чем-то засвечусь…
– Тогда поверь мне, что другого выхода нет. Надо ехать, старик ждёт тебя…, – доедая завтрак, сказал Майк.
Я вздохнул. Я был невиновен ни в чём, но…
– Скажи, а ты не жалеешь о ней? – неожиданно спросил Майк.
– О чем? О прежней работе? – переспросил я.
– Да нет же, о жене…
Я даже не думал об этом. Да и Майк… С чего бы это ему интересоваться моим отношением к жене?… Он знал, что я женился на Эльзе, повинуясь прописанным в Системе законам. В Аптауне близкие связи с женщинами были возможны только в рамках брака. Система зорко следила за соблюдением нравственных норм. За связь с женщиной вне брака я мог бы с легкостью загреметь вниз. У нас так жили все. Выбрав одну из тех девушек, которая получив прекрасное воспитание внутри своей высокообразованной семьи, окончив с отличием университет, защитив диссертацию, выполнила тем самым все необходимые для создания брака условия, я женился на той, которая была наилучшей партией для меня. Ничем не выделяясь среди прочих женщин Аптауна, Эльза, подобно им, усердно выполняла на людях роль моей любящей жены.
Любил ли я Эльзу?… Я давно уже не задавал себе этот вопрос. Того, что она являлась моей женой, было достаточно для того, чтобы я терпел любые отношения с ней. Мы должны были быть вместе. Это нужно было нам, нашему окружению, нашим родным, друзьям. Жалел ли я об Эльзе?… Мне не о ком было жалеть, я давно уже был одинок. Наш брак, как и тысячи подобных в Аптауне, был только видимостью. Нам надо было жить вместе, чтобы сохранить своё место в Аптауне. И я, и Эльза это знали. Наш брак был сделкой, выгодной обоим нам. Я, пропадая всё время на работе, предоставлял жене полную свободу и отдельный расчетный счет. Она, занимаясь своими делами, не докучала мне. Наши редкие встречи в стенах нашей огромной квартиры за редким исключением проходили довольно мирно. А счастьем, любовью… мы с Эльзой пожертвовали ими ради комфорта и престижа.
Мне не хотелось отвечать Майку вопросом на вопрос, но я всё-таки спросил:
– Послушай, как тебе удается оставаться неженатым? Почему Система не опускает за это тебя?…
Майк засмеялся.
– Понимаешь, я знаю один секрет…, – закончив смеяться, заговорчески произнес он.
– Какой? Ты знаешь, какой-то скрытый алгоритм? – заинтересовался я.
– Да, есть алгоритм, как, не имея семьи оставаться в глазах Системы благопристойным гражданином, – ответил Майк.
Я всегда подозревал, что Майк способен на многое. Он обходит Систему. Он знал о ней то, что позволяло ему обходить её. Он был хитрее нас всех.
– Поделиться секретом? – улыбаясь, спросил Майк.
Он ещё спрашивал! Знай я этот секрет раньше, я бы не женился, не ссорился бы с женой, а значит, не прятался бы сейчас от всех…
Выдержав паузу, дождавшись, когда моё любопытство достигнет своего пика, Майк таинственно произнес:
– Для того чтобы утаить от Системы собственные связи с женщинами, то есть те связи вне брака, которые неизбежно снижают твой статус до «неблагонадежного», а значит неминуемо влекут за собой потерю твоего места в Аптауне и дальнейшее падение вниз…
– Ну?!..
– Нужно никаких связей с женщинами вообще не иметь, – выпалил Майк.
– Как? – опешил я. – Совсем?…
– Конечно, совсем. Систему не обманешь. Она точно знает, с кем и где ты бываешь, сколько вы проводите вместе времени и кем являетесь друг другу. Даже не сомневайся, за считанные секунды Система примет верное решение, она сочтет эту связь аморальной, противоречащей институту семьи.
– Но это невозможно…, – растерялся я. – Совсем… А как же?…
– … ещё давным-давно…, – не слыша меня, продолжал рассуждать Майк, – я понял, что лучше жить, не нарушая правил Системы. Люди слепо принимают её решения на веру. То, что «говорит компьютер» – священно. Всем оказалось проще и легче спихнуть всё ответственность за принятие решений на бездушное электронное ядро. В этом случае людям не нужно ничего оценивать, объяснять, выбирать. Электронный мозг способен обработать гигантские объёмы данных, он может учесть всё то, что человеческому мозгу принять во внимание просто не под силу. Но решение будет верным только при условии, что все входные данные истинны…
– А ты считаешь, что это может быть не так? – прервал я Майка.
– Я знаю, что Система не способна учитывать целый ряд параметров, которые противоречат всем прочим. Эти, выбивающиеся из общего ряда артефакты Система просто отбрасывает. Именно поэтому ты сейчас сидишь передо мной, прячась от Системы, хотя на самом деле ни в чем не виноват… У меня есть новая математическая модель Системы, но про неё никто и слушать не хочет, пока исправно работает старая. Я же за индивидуальный подход. Пусть это сложнее, пусть дороже, но каждая ситуация должна считаться уникальной и при её анализе должны учитываться все переменные, а не только те, которые подходят под заранее построенный ещё до начала анализа ряд…
– Поэтому ты хочешь при помощи меня… – осенила меня догадка.
Майк ничего не ответил, а только принялся разглядывать кончики своих пальцев, делая вид, что начал о чем-то размышлять.
– Так почему ты всё-таки не женился? – решил сменить тему я.
– Элементарно. Просчитал все плюсы и минусы такого шага и понял, что жениться нецелесообразно. Это потеря времени и средств.
– Но как же чувства, эмоции, любовь, в конце концов. Ты рассуждаешь, как нечеловек…, – возмутился я.
– Ты много видел любви от своей супруги? – спросил Майк. – Если так, то почему ты сейчас сидишь, думая о том, как обмануть Систему, а не скорбишь о смерти жены? Почему ты даже не предпринял попытки как-то помочь ей?
Я молчал. Друг Майк был прав. Я, как и все мы, находился под колпаком Системы, Майк же умудрялся находить в ней пусть хоть и узкие, но лазейки. Он жил в своё удовольствие, я же, как и все прочие, не в силах был стать хозяином своей судьбы.
– Ладно, – хлопнул меня по плечу Майк. – Что-то мы отвлеклись.
Глядя, как обеденный стол аккуратно уничтожает оставшуюся после еды грязную посуду, я принялся слушать разработанный для меня другом план.
– Закхер живет не здесь, он в Квебеке, – начал Майк. – Дело осложняется тем, что ближайший лайнер отправляется туда только через три дня. Тебе нельзя так долго оставаться здесь. Тебе надо уйти…
– Куда же я пойду? – недоуменно спросил я.
Надо признаться, план Майка нравился мне всё меньше и меньше.
– Опустишься в Мидлтаун, – невозмутимо ответил Майк.
– Куда??? – чуть не подпрыгнул я от неожиданности. – Ты что, с ума сошел. Только подумать… Я из кожи вон лезу, чтобы не попасть туда, а ты меня заставляешь опускаться. Почему я не могу пожить у тебя?
– Потому что это будет подозрительно. У тебя нет со мной никаких совместных дел, Система уже, наверняка, проверила это, нас связывают только приятельские отношения, не подразумевающие продолжительные контактов. Задерживаться тебе у меня дольше положенного – подозрительно.
– Хорошо, давай я поеду в гостиницу.
– Это в своём-то городе! Не смеши меня. Система выдаст распоряжение полицейским наведаться к тебе домой сразу же, как ты заселишься в номер.
– Но Мидлтаун…, – в моей голове стали вертеться образы, увиденные ночью.
– Только для того, чтобы сесть на поезд, который довезет тебя в Квебек.
– На поезд? – не понял я.
– Да. Послушай, лайнеры из Аптауна летают в Квебек только два раза в неделю. Знаешь ли, Квебек, это тебе не столица. Никому не выгодно посылать недогруженным дорогостоящий комфортабельный самолет. В Мидлтауне же жителей больше, да и сами поезда обходятся компаниям дешевле, поэтому ходят они значительно чаще. Так что собирайся… Тебе надо сегодня же уехать в Квебек.
– Ты с ума сошел… Я никуда не поеду, – запротестовал я. – Как ты себе представляешь, я и поезд. Да я и поезда никогда не видел… И в Мидлтауне никогда не был…
– Вот и посмотришь…, – сказал Майк, вытягивая меня из-за стола. – Послушай, ну что ты капризничаешь, как ребенок. Я от твоего имени списался с Закхером, старик ждёт тебя. Тебе всего лишь надо спуститься ста пятьюдесятью этажами ниже, добраться до вокзала и сесть на электровоз. Что в этом страшного?…
Возможно, ничего страшного в этом и не было, но всё это мне так не нравилось… Я никогда не был в Мидлтауне, я даже никогда не заходил в межуровневый лифт. Конечно, по сравнению с Даунтауном, Мидлтаун был не так уж плох, но…
– Не выдумывай, оставаться тебе здесь нельзя, подставишь только нас обоих…
– А другого способа добраться нет?… – робко поинтересовался я.
– Ну какой другой способ, – всплеснул руками Майк. – Автострады по Аптауну прокладываются только в пределах одного города, сам знаешь. Для дальних перемещений – только авиалайнеры. Всё для нашего удобства, правда, летают, как видишь нечасто, но аптаунцам это и не нужно. Они тебе не кто-нибудь, они предпочитают общаться виртуально, а не таскаться по всяким Квебекам…
Я вздохнул. Похоже, деваться мне было некуда.
– А это не будет подозрительно. Я и Мидлтаун… – предпринял я последнюю попытку остаться дома.
– В твоём случае всё уже подозрительно. После твоего «перерождения» нам это будет только на руку… Давай, не подставляй меня. Мне, между прочим, для твоего же блага, надо постараться быть «чистым».
Я понял, что шансов уговорить Майка у меня нет.
– Расскажи хоть, как спуститься в этот Мидлтаун и найти там вокзал? – обреченно спросил я.
Майк обрадовался.
– Послушай, дружище, всё элементарно. Поедешь налегке. Из одежды выберешь у меня что-нибудь попроще. Я довезу тебя до ближайшего межуровневого лифта, по нему спустишься вниз. Там, в Мидлтауне… Вот карта…
Майк достал откуда-то приготовленную распечатку. Вокзал был помечен на ней жирной красной точкой.
– Слушай меня внимательно. В Мидлтауне из приемлемого городского транспорта только монорельсовые электро-трамваи. Их определишь сразу, как только они загромыхают рядом своими вагонами. Есть ещё скоростные кабины для вертикального перемещения, они натыканы там буквально повсюду и горизонтальные механические тротуары, старые и жутко медленные… Неудачная разработка. Ими пользоваться не рекомендую. До вокзала лучше добирайся на монорельсе. Вот я тебе тут написал весь твой маршрут… Выходишь на этаже 2-68, ближайшая станция будет прямо через дорогу. Там сядешь на скоростной трамвай, только смотри внимательнее, из всех тебе подходит только тот, который идет до вокзала 2-ЗВ.
– А как я узнаю, который из них идет до вокзала? – спросил я, разглядывая карту.
– Ну уж извини…, – развел руками Майк. – Своими средствами я этого выяснить не смог. Это тебе не Аптаун. Данные об электричках Мидлатуна в сеть не выкладываются. В Мидлтауне и компьютер-то есть далеко не у всех, не говоря уже о возможности выйти в интернет…
Я понял, что мне предстоит столкнуться с совершенно иным миром.
– Ну как-нибудь разберешься там… С твоим-то образованием. В конце концов, спросишь у кого-нибудь, – ответил Майк.
– Как это спросишь? – удивился я.
– Обыкновенно. А ты что думаешь, там людей что ли нет… У мидлтаунцев тот же самый язык, что и у нас. Подойдешь к кому-нибудь, спросишь, поговоришь. Пообщаешься с представителями низов, – пошутил Майк.
Его веселье меня не вдохновляло. Я не хотел ни с кем общаться, я хотел только одного – чтобы поскорее кончился весь этот кошмар.
– Когда прибудешь в Квебек, вот… Я тут всё тебе записал. Вот координаты доктора. Там ты прибудешь на вокзал 1-1А, прямо с него есть подъём в Аптаун, а дальше всё уже просто. Когда закончится эксперимент, созвонимся. Я приеду за тобой.
С удивлением разглядывал я ворох всунутых мне Майков в руки бумаг.
– А для чего ты всё это распечатал? – спросил я. Мы давно уже перешли на электронный документооборот. – Ты что?… Ты хочешь сказать, что мне даже планшет взять с собой будет нельзя?…
– Планшет взять в принципе можно…, – как-то уклончиво начал Майк. – Но доставать внизу свои электронные гаджеты не советую. Понимаешь… Там это как-то не принято… Лучше не привлекай к себе внимание… И не дай бог ты там что-нибудь из них потеряешь. Система слежения автоматически переведет все действия, которые будет с их помощью новый владелец на тебя… А, вообще, знаешь что, ты лучше на память запомни всё, что я тебе рассказал… Так, на всякий случай… – сказал Майк, принимаясь выхватывать у меня бумаги.
Насторожившись, я так и не рискнул задать Майку вопрос «Зачем?», боясь, что его ответ окончательно отпугнет меня. А мне, несмотря ни на что, всё-таки надо было совершить это безумие… Деваться мне было некуда, нужно было довериться Майку. Майк относился к числу тех моих друзей, которых я знал с детства. Вернее, он был моим единственным закадычным другом. Мы вместе учились, вместе росли. Он не был одним из тех подхалимов, которые набились мне в друзья, когда я уже стал заслуженно уважаем и не тем, кому знакомство со мной, особенно после получения мной первой государственной награды, сулило выгоду. Такие люди, я уверен, давно бы уже предали меня, в Майке же я был уверен.
Я вздохнул. Надо было собираться в дорогу…
Ближайший межуровневый лифт, оказался через два квартала. Майк довез меня, и, чтобы не вызывать лишних подозрений у Системы, наскоро пожав мне руку, торопливо удалился.
Стоя в одолженном у Майка светлом джемпере, с одной лишь небольшой сумкой в руках, переминаясь с ноги на ногу у огромных металлических дверей лифта, я всё никак не решался нажать красную кнопку вызова. Майк уехал, предоставив мне возможность самостоятельно совершить мучительное путешествие вниз.
«В конце концов, это надо проделать всего лишь один раз…» – убеждал себя я.
Я нажал на злополучный круг кнопки, вызывающей лифт. Непривычным моему уху гулом, отозвался на моё движение включившийся где-то в недрах шахты механизм. Скоро толстые матовые створки дверей с грохотом раздвинулись передо мной. Я вошел.
Сразу же ощутив разницу между изящными, сияющими кабинками супер-скоростных лифтов Аптауна и этим открывшимся моему взгляду грубо сколоченным помещением, я застыл. На меня накатился незнакомый неприятный запах. Тусклый свет освещал обшитую листами громоздкого железа внушительных размеров кабину. Оказавшись в ней я не увидел привычного сенсорного экрана с картой-гидом – неотъемлемого атрибута любого лифта, не нашел нигде указателей, поясняющих надписей, инструкций, не услышал традиционного дружелюбного приветствия виртуального проводника, меня встретил только загадочный ряд пронумерованных кнопок на одной из стен. Заканчивался он огромным красным треугольником, который, видимо, и обозначал Мидлтаун и указывал низ. Лифт ждал моей команды. О чём я думал, когда неуверенным движением надавил на кнопку нижнего треугольника? О своём доме, об Эльзе, о работе, о предстоящем эксперименте, о Майке, о Системе?… Двери лифта немедленно захлопнулись и мои приключения начались.
Набирая скорость, лифт двинулся вниз. Прошла пара минут. По моим расчетам лифту пора было бы уже остановиться, но он продолжал неуклонно двигаться вниз. Глухие стенки лифта не давали возможности увидеть, что находится вокруг. Мне ничего не оставалось, как с напряжением ждать остановки и невольно разглядывать окружавшее меня убогое пространство. Выкрашенные серым кое-где исписанные стены, глубокие вмятины на железных листах, перед дверью щель… Всё говорило о давнем ремонте и о странном поведении побывавших в этом лифте пассажиров. Около пяти минут продолжался мой путь. Наконец, заскрипев тормозами, лифт остановился. Громыхнув, двери сигналом звонка сообщили мне о том, что можно выходить.
Непроглядная тьма смотрела на меня сквозь прямоугольник открывшегося дверного проёма. На её фоне тусклый свет кабинки лифта казался столь ярким, что обжигал глаза. Я был обескуражен. Было тихо. По моим представлениям Мидлатун должен был выглядеть несколько иначе, хотя… Это был мой первый спуск сюда. По сути, я ничего не толком не знал о скрывающемся за этой темнотой неизвестном мне мире. Пара фильмов, просмотренных у Майка… Разве могли они полностью просветить меня? Я мялся, не решаясь выйти наружу, как вдруг кто-то неожиданно заскочил в лифт. Черный силуэт проскользнул мимо меня прямо в открытые двери…
– А ну давай, выметайся! – прокричал мне голос из темноты.
Крепкая рука, схватив мой рукав, выкинула меня наружу.
Вместо меня в лифте оказались трое каких-то оборванцев. Не успел я опомниться, как двери лифта с грохотом закрылись. Я остался в темноте. Что это было? Где я?…
Я боялся двинуться с места и только тёр непривыкшие к тьме глаза. Я ничего не видел, зато сразу же почувствовал царящий вокруг отвратительный запах. Тошнотворной массой он окутал меня, защипал лёгкие, заставил зажать нос. Я закашлял…
– Ты кто? – раздался рядом суровый, хриплый голос.
Совсем недалеко от меня кто-то был. Растерянно я пытался рассмотреть кто.
– Я не знаю вас. Почему вы позволяете себе обращаться ко мне на «ты»?
– спросил я.
Вместо ответа я неожиданно почувствовал, как чужая рука неторопливо залезла в карман моих брюк. Это было неслыханно! Кто-то методично обшаривал в темноте мои карманы. Опешив от такой бесцеремонности, еле сдерживая приступы удушья, я попытался выдавить из себя какую-нибудь угрозу.
– Немедленно прекратите… Что вы себе позволяете? Я из Аптауна!
– Вижу, что не здешний, – спокойно продолжал потрошить мои карманы незнакомец.
Я не знал что делать. Случаев, чтобы кто-нибудь вел себя со мной настолько возмутительно, у меня ещё не было. Между тем цепкие руки незнакомца, вывернув мои карманы, забрав всё их содержимое, вырвали из моих рук сумку.
– Вы будете наказаны! – возмутился я.
– Конечно, – спокойно ответил голос, стягивая с меня джемпер Майка.
– Это возмутительно… Что вы творите!
– Маловат…, – разочарованно ответил голос.
– Я буду жаловаться! – снова прокричал я.
– Ага, – сказал грабитель, удаляясь. – Жалуйся.
Его шаги звучали всё тише и тише. Я не знал, что делать. Я был возмущен. Куда я попал?…
В отнятой незнакомцем сумке остались мой электронный планшет, спутниковый навигатор, дополнительный накопитель данных, цифровой плеер, аудио-теле приемник, научный словарь. Из кармана наглецом был похищен мой бессменный помощник – коммуникатор, а с руки исчезли дорогие, подаренные мне тестем золотые часы. То есть пропало всё, без чего я не мыслил своей жизни.
Было холодно. Прислонившись к закрытым дверям лифта, я ждал, когда мои глаза привыкнут к темноте. Мой нос продолжал морщиться от проникающей в него мерзкой вони. Куда же меня занесло?…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?