Читать книгу "Заберу тебя себе. Кавказ"

Глава 4

Первые несколько дней в доме Бикбаева проходят как в тумане. Тело требует отдыха, а разум отказывается принимать реальность.

Знаю, что приходил врач. Он взял несколько анализов, осмотрел мои ушибы, а потом долго общался о чем-то с Саидом у двери, так что я не могла разобрать ни слова. Лишь чувствовала темный взгляд Бикбаева на себе, от которого по коже волнами разбегались мурашки.

Вскоре у кровати появилась капельница. Мне вводили что-то внутривенно дважды в день, от чего меня клонило в сон. Протестовать не было сил.

Я послушно спала, просыпалась, снова проваливалась в сон. Кто-то невидимый бесшумно ставил на тумбочку поднос с едой и следил, чтобы рядом всегда была вода.

Лучше мне становится примерно на третий день. Я просыпаюсь от того, что сквозь приоткрытое окно доносится щебет птиц. И просто чувствую в себе достаточно энергии, чтобы двигаться.

На столе как всегда стоит вода, но я остро ощущаю желание выпить кофе. Это желание заставляет меня встать с постели, на нетвердых ногах дойти до ванной комнаты, принять душ и переодеться – в шкафу я нахожу несколько легких платьев и даже джинсы с футболками. Все моего размера.

Я выбираю самое скромное платье, долго раздумываю над тем, стоит ли завязывать платок, но, вспомнив, что сказал Саид, решаю просто накинуть его на плечи. Это было такое крошечное выражение свободы, но даже оно согревает меня изнутри.

Дверь оказывается открытой, вопреки обещанию Бикбаева запирать ее. Впрочем, сейчас день. Наверное, кто-то уже успел открыть ее до того, как я проснулась.

Особняк Саида действительно огромный, мне не показалось в тот первый день, который теперь кажется сном. Спустившись со второго этажа по лестнице, я немного теряюсь, стоя в огромной гостиной, не представляя, куда идти дальше. Но, поддавшись инстинктам, буквально на запах выхожу к кухне.

– Дочка, ты встала? – встречает меня добродушный голос полной женщины лет пятидесяти с теплыми карими глазами. – Врач уже разрешает тебе подниматься? Саид ничего мне не говорил. Я как раз хотела отнести тебе бульон.

– Я… – растерянно хлопаю глазами. – Я не знаю.

Женщина секунду-другую задумчиво разглядывает меня, словно не понимает, что со мной делать, а потом всплескивает руками.

– Я Зулейха, милая. Ну не стой ты истуканом, – она отодвигает для меня стул. – Садись. Совсем худенькая. И бледная, как привидение. Сейчас я налью тебе питательный бульон и…

– А можно мне кофе? – спрашиваю робко.

– Ну, насколько я знаю, никто не запрещал, – улыбается кухарка. – Кофе, значит кофе. Я на оладьи тесто завела. Будешь?

– Буду, – шепчу я.

– Это же просто замечательно!

Зулейха не задает мне вопросов. Она просто делает свое дело – варит мне кофе в турке, печет оладушки. В ее присутствии мне спокойно. Почти как дома, когда еще был жив папа. И че-то напоминает дни в ауле у бабушки. Ее нет с нами уже пару лет и я ужасно скучаю по ее теплу.

– А… А Саида нет дома? – спрашиваю я, закончив с завтраком.

– Саид дома бывает редко, все больше в разъездах и делах. Но с тех пор, как тебя привезли, он уезжает лишь на несколько часов, – она бросает взгляд на настенные часы. – Думаю, к обеду вернется.

Она оказывается права. Бикбаев действительно возвращается к обеду. Он без стука заходит в мою комнату, когда я сижу в кресле у окна, глядя на заросший зеленью сад, и с порога заявляет:

– Зулейха сказала, что тебе лучше.

Я оборачиваюсь, ощутив, как трепетно забилось в груди сердце. Саид стоит у двери, небрежно прислонившись плечом к косяку, и разглядывает меня прищуренными глазами.

– Да. Я… Я спускалась вниз и поела.

– Хорошо, – он кивает.

– Что… – я сглатываю и прочищаю горло, ощущая ужасную неуверенность. – Что мне делать?

– Восстанавливаться. Это то, что тебе сейчас следует делать.

– Я могу… Я могу выходить на улицу?

– Сад в твоем полном распоряжении.

Я робко улыбаюсь, но Саид не отвечает на мою улыбку. Он шумно вздыхает, от чего грудная клетка поднимается, натянув ткань его рубашки, и резко спрашивает:

– Еще вопросы?

Я пожимаю плечами.

– Я видела… Я видела, что на первом этаже есть библиотека. Могу я взять несколько книг?

– Считай этот дом своим домом. Ты можешь ходить куда тебе захочется. И брать все, что захочется. Сад и библиотека в твоем полном распоряжении. А Зулейха позаботится, чтобы ты хорошо питалась.

– Хорошо… – шепчу я.

Стоит ли мне сказать ему «спасибо»?

До того, как я успеваю решить, Саид, нахмурившись, уходит, больше не сказав мне ни слова.

Я его разозлила? Я даже не поняла, чем именно.

Дни сливаются в один монотонный ритм. По утрам я завтракаю на кухне, потом иду на прогулку в сад, где читаю под тенью раскидистого каштана. После обеда я несколько часов сплю. Потом снова гуляю. А вечером сижу в своей спальне, ожидая, что за дверью послышаться тяжелые шаги…

Но Саид не приходит.

Я почти не вижу его все эти дни, хотя он действительно много времени проводит дома, но чаще просто запирается в своем кабинете. Иногда я слышу его голос в гостиной и ощущаю хвойный запах одеколона, когда прохожу мимо его комнаты. И это все. Он не ищет встреч со мной и больше не навещает, будто забыл о моем существовании.

Несмотря на непонятные отношения с Саидом, страх постепенно отпускал меня. Я перестала вздрагивать от каждого шороха, перестала просыпаться от скрипа половиц в коридоре. Синяки проходили, раны переставали болеть… И хотя я знала, что это лишь мнимое спокойствие, психика приспосабливалась. Потому что, бесспорно, в доме Саида мне было лучше, чем в тюрьме.

Где-то на пятый или шестой день моего пребывания здесь, когда я с книгой сижу в саду, на тропинке вдруг появляется девушка.

Она примерно моего возраста – может, чуть старше. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, на ней свободные льняные брюки и рубашка, а на губах играет легкая улыбка. Она не выглядит как прислуга, но и как хозяйка этого дома – тоже нет.

Что если… Что если, она – женщина Саида?

– Привет, – произносит она, присаживаясь рядом на скамейку. – Я Инна.

Я растерянно моргаю.

– Ты же Эмилия? – продолжает она. – Расул говорил, что тебе пришлось несладко.

– Расул? – спрашиваю непонимающе. Что вообще происходит?

– Расул – мой брат. Он работает в охране у Саида, – поясняет она. – Ты тут совсем одна, а у меня сейчас как раз свободное время. Так что Саид попросил меня побыть с тобой. Воспринимай меня как компаньона.

Хотя Инна кажется вполне искренней, я смотрю на нее настороженно. После всего, что случилось, я перестала доверять людям как раньше.

– Да ты не волнуйся, я просто посижу с тобой. Что читаешь?

Вместо ответа, я закрыв книгу и показываю ей обложку исторического романа.

– О, я тоже читала! Кстати, у этого автора есть еще одна классная серия про английских королей, – она говорит просто, без фальши. И в ее глазах я не вижу ни осуждения, ни злобы – только тень любопытства и искреннюю симпатию. И все же… Мне сложно так. И я не понимаю, зачем Саид прислал ее ко мне.

– Мне не нужна компаньонка, – произношу я тихо, отворачиваясь. – И подруга тоже не нужна.

– Ну и не надо, – легко соглашается Инна. – Я просто посижу рядом. Можешь делать вид, что меня нет.

На следующий день мы снова встречаемся в саду. Потом Инна остается на обед. Я узнаю, что ее семья была смешанной – мама из республики, а папа был русским. Все жили в столице, но Расул уже два года работал в охране у Саида, а Инна приезжала погостить к брату на пару месяцев летом.

Наверное, именно потому, что она была со стороны – не из нашего круга, я постепенно расслабилась в ее обществе. Мы разговаривали о книгах, о еде, о погоде. Она рассказывала смешные истории из своей жизни, о Москве, о парнях, и иногда я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время.

– Ты знаешь, что меня обвиняют в убийстве? – спрашиваю я ее однажды, испытывая ее.

– Знаю, – Инна пожимает плечами.

– И что ты об этом думаешь?

– Я доверяю своему брату, а он бы никогда не отправил меня составить компанию убийце, – произносит она медленно, подбирая слова. – Да и ты не похожа на преступника. Скорее на затравленного котенка.

К исходу первой недели я начинаю чувствовать себя почти человеком.

Синяки побледнели, почти исчезли. Тело окрепло, движения перестали быть скованными. Я больше не вздрагивала от неожиданных звуков – только если они были совсем близко, но даже тогда я училась заставлять себя дышать ровно. Я ела нормально, спала без кошмаров. Врач, навестивший меня в один из дней, был доволен результатами восстановления. Даже Зулейха заметила:

– Ты порозовела и похорошела, дочка. Саид будет доволен.

Я почти поверила, что все налаживается. Что Саид просто оставит меня в покое, даст мне эту странную свободу в золотой клетке, и я смогу жить дальше.

Я ошибалась…

Ровно через неделю, когда я возвращаюсь в свою комнату с очередной прогулки по саду с Инной, надеясь принять душ и немного поспать, я замечаю на кровати большую персиковую коробку с черной атласной лентой. На крышке красуется название дорогого магазина нижнего белья.

Я смотрю на нее, ощущая как воздух в комнате становится плотнее, а сердце ускоряет бег.

Дрожащими пальцами развязываю ленту и понимаю крышку.

Внутри лежит тонкое белье. Прозрачное, с узкими тесемками и откровенными вырезами.

А еще там записка. Плотный картон и одно единственное слово.

“Сегодня”.

Я не дура, и понимаю, что это означает.

Саид решил, что я достаточно окрепла. Он решил, что пришло время забрать свою плату.