Читать книгу "Давай останемся бывшими?"

Глава 4

Я иду к стеклянным дверям его офиса налегке – без сумочки, без телефона в руке, это все осталось в машине, как будто мне и правда уже нечего терять. В руках только карточка-пропуск. Я часто бывала на работе мужа, и личный пропуск обеспечил мне сам Данияр.

Внутри офиса тихо, слышен только непрерывный гул из системного блока, доносящегося из-за приоткрытой двери IT-отдела.

Дверь в его кабинет приоткрыта.

Ровно так же, как тогда.

Из щели между дверью и косяком льется теплый, желтоватый свет и… тихие голоса…

Я замираю на площадке, всего в пяти шагах от двери его кабинета. Сердце колотится с такой силой, с таким грохотом, что мне кажется, его должно быть слышно сквозь стены и сквозь любые звуки.

Я не вижу Данияра, но я слышу их голоса.

И это, возможно, даже хуже, чем увидеть всю картину целиком и сразу. Потому что воображение у меня богатое (к сожалению), и оно само дорисовывает картину, а мне от этих мысленных образов становится физически дурно.

– Зачем ты приходила к моей жене?

Это голос Данияра – низкий, натянутый, как тетива. В нем нет привычной ровности, есть сдержанная, но четко читаемая опасность.

– Любимый…

– Разве я позволял тебе это делать? Ты вообще понимаешь, что ты сделала?

Я замираю, вжавшись спиной в прохладную стену.

– Она – моя жена.

– Да, я помню, любимый…

– Кто она и кто ты? – слышу его холодный голос.

Моя жена…

Он все еще зовет меня своей женой. После всего, что натворил. После ее рук на нем, после физической измены, после всех этих месяцев молчания и боли – он говорит «моя жена».

Хотя мы без пяти минут в разводе…

О чем Сухов, видимо, забыл!

– Прости, Данияр, – ее голос становится тише, мягче, с фальшивым надломом. – Я не хотела причинить боль. Ни тебе, ни ей. Я просто… я думала, что так будет честнее. Что она должна знать, что я люблю тебя.

Я делаю шаг ближе. Осторожно, крадучись, как будто подо мной не пол, а тонкий, трещащий лед, готовый провалиться в любую секунду и утянуть на дно.

А ведь он может утянуть на дно. Я там уже была, я уже проваливалась!

Я подхожу ближе и вижу их.

Не полностью – только кусочки, из которых мне приходится складывать ужасную картину…

Мой муж сидит в своем кресле за массивным столом. Он откинулся назад, его лицо в полумраке, освещенное только боковым светом настольной лампы.

Она сидит на полу у его ног, между его коленей, и смотрит на него снизу вверх. Поза не вызывающая, а… покорная. Смиренно-преданная, я бы даже сказала. Ее руки лежат на его бедрах, будто в немой мольбе или в ожидании.

Именно это – эта кажущаяся невинность, эта поза «преданной рабыни» – и пугает больше всего. Это не грубая попытка соблазнить. Их связь оказывается гораздо глубже, тоньше и, как следствие, опаснее.

Я не вижу, касаются ли они друг друга или только она его, и поэтому не понимаю: это уже после или все еще до? Они только разговаривают? Или эта поза – следствие их близости, произошедшей ранее? Или предвкушение того, что случится через мгновение?

От этой неопределенности, от этой мучительной двусмысленности внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Содержимое желудка как будто подкатывает к горлу…

– Я люблю тебя, Данияр, – говорит она.

Увы, но в ее голосе нет ни кокетства, ни игры. Только голое, обнаженное отчаяние. С таким же голосом вчера она обращалась и ко мне, признаваясь в любви к моему мужу и упрашивая меня его отпустить.

Только шутка была в том, что я никогда не держала Данияра…

– Все, что я делаю, я делаю ради нас. Ради нашего будущего, Данияр.

Я чувствую, как меня мутит по-настоящему. Я даже чувствую привкус меди на языке! Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы болью вернуть себя в реальность…

– Не смей говорить «нас», – резко, почти рывком обрывает он ее. – Никогда не смей.

Его помощница вздрагивает, будто от удара, но не отстраняется. Наоборот, ее плечи слегка сжимаются, она становится еще меньше, еще беззащитнее перед ним, и вот уже это – высший пилотаж манипуляции.