Читать книгу "Жена Эмина. Его наследник"

Глава 10

– Сдаем зачетки! Кто не сдаст – тот сам будет бегать в деканат!

Староста у нас была боевая и дважды повторять не любила.

Сентябрь подошел к концу, а вместе с ним – и сессия.

Предпоследний семестр я закрыла на отлично, как и все остальные сессии, ведь хлопот в виде неразделенной любви, как у половины группы, у меня не было, а из всех мужчин в голове был один Эльман.

Как бабушка справляется с внуком? Часто ли ссорятся старшие? Слышит ли их ругань маленький Эльман?

Это все, что волновало меня.

– Туманова, я долго буду ждать?

Староста материализовалась из ниоткуда, гневно нависая надо мной. Я задумалась и забыла отдать ей свою зачетку.

– Прости, пожалуйста, – улыбнулась я, – держи. И спасибо, что заботишься о нас.

Одногруппница кивнула, а я быстро покинула стены университета.

Эта сессия была тяжелой.

И совсем не в плане науки.

На груди отчего-то было тягостно. Я часто звонила домой и поэтому знала, что с Эльманом все хорошо. Справляются, в деньгах не нуждаются.

Тогда что это – плохое предчувствие или пережиток прошлого?

– Диана!

Я обернулась, за мной бежал Женя Фролов. Я мысленно застонала: что ему нужно на этот раз? Несмотря на возраст, Женя казался мне несмышленым малым. После Эмина иначе быть не могло.

– Я забыл, что тебя нет в соцсетях. Мы с группой решили отметить закрытие сессии, ты с нами?

– Нет.

Парень растерялся, но почти следом натянул улыбку.

– Может, все-таки…

– Нет, не может. Но спасибо за приглашение. Пока, Женя.

Я развернулась и шагнула к воротам. Так будет лучше. И для тебя, Женя, и для группы, и для меня.

Уже завтра вечером я буду дома рядом с сыном. Так тоже будет лучше.

Эта мысль грела душу весь мой путь. Эта мысль и мое прошлое. Которое не вынуть из памяти, не забыть. Напоминание о котором поселилось в моем сердце навечно.

Эльман.

Думать об этом не хотелось, но мысли все не оставляли в покое.

Что будет, если когда-нибудь Эмин узнает о том, что у него есть сын? А он определенно узнает, ведь Эльман уже сейчас горит желанием познакомиться со своим отцом, и я – этому желанию не помеха.

Я зашагала дальше. В сентябре темнело быстро.

А если за то время в неведении у Эмина родится другой наследник? От другой женщины. Он ведь не обязан хранить мне верность. Эмин может иметь свою семью. Или он уже ее имеет, просто прячет так же хорошо, как однажды прятал меня.

Это может быть правдой. Горькой только, больной, но правдой.

Меня ведь никто не знал в лицо. По сей день не знает.

Только имя – Диана Шах – бродит по узким кругам с завидной регулярностью.

И что, если у Эмина уже есть – его новая девочка?

Я зашагала быстрее. Дыхание стало глубоким, промозглым, а ноги потяжелели.

Больно, Диана? От мысли, что у него может быть семья – больно?

Но ведь это ты ушла, когда он отпустил. Ты утаила от него ребенка. Да, тогда еще свежая память о пощечинах лишь подогревала твою обиду, и ты с легкостью села в вагон поезда.

Но отчего болеешь сейчас? Почему тебя так сильно тяготит мысль, что он может быть счастлив с другой, а про тебя – давно забыл?

Неужели думаешь, что он изменился?

Неужели хочешь узнать, как все было бы сейчас между вами?

Я резко покачала головой, туже затягивая пояс на легком плаще. Прохладно и уже темно. Жаль, что заочная форма проходит на вечернем обучении, почему-то сейчас это показалось мне таким глупым и неуместным. А еще опасным.

Я замедлила шаг, пытаясь перевести дыхание.

И тогда я заметила его.

За мной ехал автомобиль. Медленно, словно провожая до дома.

Такой же автомобиль был у генерального. Дамир с трудом подписал мой учебный отпуск и отпустил меня на сессию. И такой же авто приезжал к нам под Калининград. Дамир убедил меня в том, что это люди Эмина.

Не останавливаясь, я продолжила идти. Почти бежать. До квартиры, оплаченной по завтрашний день, оставалось всего ничего.

– Боже, – выдохнула я, – это сон. Всего лишь сон!

Я говорила сама с собой и трясущимися руками доставала телефон из сумки. Одновременно.

Я была зла. Дамир устроил за мной слежку – надо же! Я так и думала, что нельзя было принимать его предложение. Ничем хорошим это не закончится.

– Дорогая, здравствуй. Как прошел твой день?

Голос Дамира был наполнен любовью и заботой.

А я совсем не понимала, когда наши отношения успели перерасти в любовь.

И никогда бы точно я не подумала, что меня будет любить мужчина, которому глубоко за сорок.

– Дамир, – я оглянулась на Хаммер, – пожалуйста, перестань за мной следить! Знаешь, мне хватило отношений, в которых я была пленницей. Я больше не позволю запереть себя в золотой клетке, Дамир.

– О чем ты говоришь, Диана?

Я усомнилась лишь на секунду.

Но затем продолжила:

– За мной едет твой Хаммер. Но я не маленькая девочка, и следить за мной не нужно. Да, я дала согласие стать твоей невестой, но не более.

– Диана, мой Хаммер в Калининграде. Как и я сам. На меня навалилось много работы, и я клянусь, что мне незачем контролировать тебя.

В голосе Дамира проявилось волнение.

В глазах резко защипало. Я ускорила шаг, но совершенно не видела, куда иду.

– Черт!

Я споткнулась, но быстро восстановила шаг. В спальном районе всегда было тихо, а в десятом часу – и вовсе безлюдно. Рядом не было ни души. Только тонированный Хаммер и я.

Сердце затрепыхалось, как больное.

Ноги заплетались от страха, успокаивал лишь голос Дамира:

– Скорее иди домой, ладно? Пришли мне координаты, где ты, и я немедленно вышлю к тебе своих людей. Диана, ты слышишь меня?!

– Хорошо, – прошелестела я, – я почти подхожу к дому, Дамир.

– Я тебя понял.

Паника в голосе мужчины не позволила мне усомниться: это не Дамир.

Я скинула трубку и почти побежала. Ремешок сумки стал натирать плечо, и я переложила сумку в ладонь, по пути начиная искать в ней ключи между тетрадями и ручкой.

До подъезда оставалось десять шагов.

Десять долгих шагов.

А в голове крутился лишь один вопрос.

Безумный вопрос: хотела бы я знать, каким стал мой совсем не ручной зверь?

Я зажмуриваюсь и иду почти наощупь.

Ведь сзади начинается потасовка. Молчаливая, без слов.

Я слышу чьи-то шаги. Их много. Он не один.

Ключи в моих руках звенят слишком громко – слух обостряется. Это раздражает. Это пугает. До головокружения уносит.

А еще ноги заплетаются. От ощущения, что кто-то идет прямо на тебя, догоняет в спину.

Я оборачиваюсь лишь у подъездных колонн.

Знаю, что убежать все равно не успею, так хотя бы посмотрю своему страху в глаза.

И скажу спасибо судьбе, что где-то остался мой сын. Моя кровь. Мое продолжение.

Этой ночью я была готова ко всему. К убийству Дианы Шах, которая так долго скрывалась под чужим именем. Или просто к мести – я ведь не раз переживала жестокость темного мира.

Только к этому готова я не была.

– Я не позволю вам подойти к ней.

Коля материализовался передо мной. Он подрос, его широкая спина закрывала меня от нападающих.

Я еще не понимала, кто нападал. Не понимала, что происходит.

Коля вдруг попятился, а у меня упали ключи. Нас прижимали, группировали. Я едва успела схватить их с бетона прежде, чем ботинок Коли наступил на это место.

– Вы сами говорили. Говорили ее охранять, – голос Коли поплыл, – я всего лишь делаю свою работу!

– Схватить его, – раздался сухой приказ.

Сердце заработало с перебоем. Оно барахталось, пытаясь выбраться из тела как из клетки. Как из западни, из которой мне уже не выбраться.

При звуке этого голоса я учуяла запах. Его запах.

Запах зверя. Сумасшедшего, дикого, холодного.

Он нашел меня. Но все, что всплыло в памяти при запахе моего мучителя, это удары. Пощечины. Его руки были сильные, а губы целовали грубо и совсем не нежно.

– Вы столько лет держались! Что вы творите, хозяин?!

Договорить ему не дали. Колю схватили другие люди Эмина и сразу затолкали в уже знакомый Хаммер.

И тогда преград на его пути не осталось. К тому моменту я уже бросилась к подъездной двери и судорожно пыталась приставить ключ к домофону. Получилось не с первого раза.

А когда раздался продолжительный писк – стало слишком поздно.

– Ах!

Из груди выбили весь воздух – ощущение было такое.

Меня впечатали в стальную грудь. Придавали к подъездной двери своей силой.

Эмин набросился на меня, не оставляя шансов скрыться за дверью.

И вот звуки погасли.

Осталось лишь дыхание – тяжелое, надсадное. Жаркое.

Ключи упали вниз под давлением мужской руки. Он заставил меня расслабить пальцы и следом накрыл их своей рукой. Я содрогнулась.

К сентябрьскому воздуху примешался запах Эмина. Я его издалека почувствую, я его из тысячи узнаю.

– Эмин, – из моей груди вырвался хриплый звук.

Помню, его всегда возбуждал мой голос. Как я произношу его имя – с хрипотцой, со страхом. Ему всегда нравилась моя слабость.

Я все помню.

Но особенно – его запах.

– Диана…

Я зажмурилась. Это он. Точно он.

Его голос – такой болезненный. Утробный. Не слова, а сплошные звуки, которые давались ему тяжело. Эмин открывал и закрывал рот, а его широкая грудь яростно ходила то вниз, то снова вверх.

Эмин переводил дыхание. Эмоции овладели им. Он пытается с ними совладать.

Но безрезультатно.

Я его личная боль. Наваждение. Судьба к нам давно беспощадна.

– Не представляешь, каково это – смотреть и не подходить.

Я не понимала, о чем Эмин говорил. Он следил за мной или просто бредил? Я только слышала свистящие звуки – он крепко сжимал челюсти и сильнее вдавливал мое тело в свое, пытаясь что-то сказать человеческим языком.

Но вместо этого он снова причинял мне боль.

В этот раз – неосознанно. Эмин стал сильнее. Намного.

Один удар, и я сломлена. Щелчок его пальцев, и я валяюсь в его ногах. В его сделать со мной все, что угодно.

– Отпусти, Эмин, – я до боли прикусила губу.

Это были пустые звуки. Пустая речь, не имеющая подоплеки. Вообще ничего.

Потому что отпускать – это совсем не та причина, по которой он приехал в Санкт-Петербург.

Причиной была я. И его безумие. Которое, похоже, совсем не стихло. Ни на миллиметр.

А в следующий миг тело Эмина напряглось. Между нашими телами ни сантиметра свободы, я все почувствовала. Каждый его напрягшийся мускул почувствовала.

И тогда его шероховатая рука погладила мой палец. Безымянный.

А на безымянном том – кольцо.

Помолвочное. Дорогое. От Дамира.

Жестокая усмешка ударила в макушку. Его ноздри стали развеваться сильнее. Эмин задел пальцем кольцо и подвигал его в стороны. Влево и вправо.

Зверь дышал мною яростно и все никак не мог надышаться.

А еще он был зол.

– Кольцо… – выдавил он сквозь зубы, – красивое. Но этой ночью оно тебе не понадобится.

Глава 11

– Я с тобой никуда не поеду, Эмин, – выдохнула я.

Мое сердце колотилось бешено. Его близость и гнев наводили на страшные мысли: он узнал об Эльмане? О Дамире? И что из этого всего – хуже?

Эмин ответил отрывисто, жадно, тяжело:

– Я кое-что узнал. Ты поедешь со мной, маленькая. И мы поговорим. Наедине.

Наедине. После стольких лет разлуки остаться наедине – это почти что безумие. И Коля пытался спасти нас от него. Уберечь. Четыре года он служил нашим громоотводом, но сегодня не сработало.

Что-то пошло не так.

Платина рухнула.

В чувства меня привело прикосновение. Правая рука Эмина по-прежнему сжимала пальцы, а левая двинулась дальше, к бедру. На нем же и замерла – собственнически, жадно.

Тело вдруг охватила дрожь – неведомое за четыре года чувство. Эмин был моим первым мужчиной, а я хорошо помнила свое обещание больше ни с кем не быть. Никого не целовать. Ни с кем не спать.

Эмин так и остался моим первым и последним.

И сейчас это могло сыграть против меня.

– Поехали ко мне домой.

Отчаянно качаю головой:

– Я не поеду с тобой в Волгоград.

– Я не про Волгоград, – процедил Эмин, – у меня есть дом. Отсюда неподалеку.

Зачем Эмину дом в Санкт-Петербурге? Какую игру он затеял?

Я отсчитывала время до приезда людей Дамира, когда Эмин освободил мои руки и тело и отошел на полшага. Отошел, чтобы заново впиться в мое тело своим цепким взглядом. Он соскучился, я по его глазам вижу.

В эти серые глаза я смотрела ежедневно. В глаза Эльмана – нашего сына, о котором Эмин ничего не знает.

И эти же глаза снились мне каждую ночь.

– Все напрасно? – спросила я.

Я тянула время.

Забыв о том, что зверя не провести. Увидев кольцо, Эмин наверняка обо всем догадался. Понял, что за мной приедут. Что мне попытаются помочь.

Поэтому его охрана не уходила далеко. Выстроившись в стену возле нас, они прощупывали местность.

– Слова о том, что отпускаешь – это ложь? – повторила я.

Эмину по-прежнему было тяжело говорить.

Он открывал рот и снова закрывал. Его напряженные губы говорили о том, что ему тяжело. Но почему? В чем Эмин сдерживает себя?

Я пригляделась к нему. Изменился. Но Дамир был прав: даже ямочка у них с Эльманом одинаковая. Меня бросило в дрожь.

Если он знает о сыне – мне конец.

– Ты следил за мной?

Эмин молчал. Словно думал, как лучше перехватить меня без звука – насильно или упрашивая. Как лучше увезти, чтобы снова спрятать.

Возможно, об этом он и думал.

Мы ощупывали друг друга взглядами, не стесняясь. Не чужие ведь, даже общего ребенка имеем. О котором он, правда, не знает.

Горечь.

Какая же горечь.

– Подготовьте машину, – скомандовал Эмин.

Я с тревогой бросила взгляд за его спину: люди Шаха бросились врассыпную, чтобы выполнить приказ.

Что теперь будет с Колей? А со мной?

Я опустила взгляд на ключи – они так и валялись под ногами.

– Даже не думай, – раздалось над головой.

Эмин шагнул ко мне молниеносно.

Но не тронул.

Только дышал, открыв рот. Смотрел. Как безумный. А трогать боялся – словно прикосновение ко мне его убьет. Погубит.

– Диана, – он прожевал мое имя, – мы поговорим, ладно? Без сопротивления. И силы.

Ты так умеешь, Эмин?

Научился?

– Хорошо, – кивнула я, – о чем ты хочешь поговорить?

– Нет, – он покачал головой, – не здесь. Садись в машину.

Эмин указал в сторону – для нас уже распахнули двери его авто. Зверь ждать не любил. Он прислонил свою пятерню к моей щеке – лаская, подталкивая. В глаза смотря с наваждением, с болью.

– Куда мы поедем? – хриплю я.

Я безутешно оглядываюсь: вокруг никого. Не успели. Дамир не смог мне помочь, а Эмин не собирался отступать.

– Помочь или заберешься сама? – спрашивает почти ласково.

– Только не в твой дом. Любое нейтральное место. Максимум, на что я согласна, – сказала я.

– Я не обижу тебя.

Эмин больше не трогал меня. Не касался. Словно боялся, что сорвется вновь. Что крышу снесет, что больно сделает.

Раньше он не боялся сделать мне больно.

Меня посадили на заднее. Эмин забрался следом и дал приказ трогаться. Все произошло молниеносно: машину с Колей повезли в другом направлении, а мы двинулись на центр. Я искоса бросила взгляд на бывшего мужа.

Бывший… с Эмином это слово не вяжется. Совсем. От него попахивает болью и горечью, а в серых глазах – холод. Словно Эмин и не рад видеть меня. Такое ведь возможно?

Из мыслей меня вывел посторонний шум. Я тревожно вскинула взгляд – перед нами разъезжались ворота.

А за ними стоял дом. Большой. Почти дворец.

– Эмин! – мой голос сорвался.

Я бросила дерганый взгляд на зверя. На своего бывшего любовника, на любимого, на мужа. Эмин сидел непоколебимо. Притаился, как зверь, выжидающий свою жертву.

– Я не давала согласия. Я не пойду с тобой в этот дом, Эмин, – я схватилась за дверную ручку.

– А я сказал, что не обижу. Не стоит, Диана. Не сопротивляйся мне, – припечатал он.

Мы въехали на территорию, ворота закрылись. Сердце гулко застучало, противным звоном отдавая в ушах. В глазах потемнело.

Боже.

Неужели ты думала, что он изменился?

Неужели рассчитывала на это?

– Пойдем, маленькая.

Эмин не трогал меня до последнего. Даже не касался. Шел следом, за спиной, только дыхание учащалось. Его дыхание. С каждым шагом, который он делал быстро, размашисто.

Зверь торопился. И меня подталкивал, лишая выбора.

Я остановилась у двери в его дворец, а когда обернулась, Эмин оказался ближе, чем я думала. И взгляд его бил точно в цель – в меня. Если в машине Эмин отводил глаза, заламывая себе руки, то сейчас его тело напряглось в ожидании.

– Ты хотел поговорить. Помнишь?

Я уверена: помнит. Только взгляд его – затуманенный – мне совсем не нравился.

– Заходи в дом, маленькая.

Заходи в новую клетку, маленькая.

– Нет, Эмин, – я покачала головой, – я хочу знать, что смогу выйти отсюда, когда пожелаю.

– Ты сможешь это сделать. Я изменился, Диана.

– Поэтому насильно привез меня в свой дом? – я до боли прикусила губу, – меня будут искать, Эмин. Я прошу тебя.

– И я даже знаю, кто будет тебя искать.

Жесткая ухмылка показалась на его губах, а мне отчаянно захотелось закричать: «Как много ты знаешь? Как много, черт возьми?!».

Я сделала шаг внутрь его дворца. Почти не дыша. Эмин не оставил мне выбора, но обещал не обижать.

Дверь за нами захлопнулась.

Громко, гулко.

Напряжение повисло в воздухе сплошной волной. И тут же разорвалось, когда в моих руках зазвонил мобильный.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Эмина, я посмотрела на экран.

Звонил Дамир.

Глава 12

– Ответишь?

Я сделала глубокий вдох.

Звонок шел слишком долго. Дамир волнуется, Эмин негодует. И чувства обоих мне непонятны.

Я сняла трубку.

И хотела уйти – куда-нибудь, неважно.

Но он не дал мне ступить и шагу. Плеча коснулась жесткая ладонь, останавливая.

Из динамика раздался взволнованный голос Дамира:

– Диана, у тебя все хорошо? Диана?!

Эмин стоял близко. Очень. Нельзя так близко, а он стоял и уйти не позволял.

Я часто задышала, с трудом глотая воздух.

И непроизвольно сместила взгляд на губы Эмина. Ровно очерченные, с ямочкой наверху посередине. В основном эти губы никогда не улыбались. Чаще – жестоко усмехались.

Я сделала глубокий вдох, заставив себя ответить Дамиру.

И почти не дернулась, когда Эмин шагнул ближе, вжимая меня в стену.

Все кончено. Все барьеры сломлены.

– Диана, с тобой все хорошо? Ты дома? – Дамир не отключался.

Эмин целует меня.

Со мной не все хорошо.

– Со мной все хорошо.

Я зажмуриваюсь.

Горячие губы касаются шеи. Скользят выше – к подбородку, к мочке уха.

Из губ вырывается судорожный вдох.

Так нельзя. Нельзя.

– Ты дома? – настойчиво повторяет Дамир.

Почему-то именно сейчас его настойчивость раздражает. И вместе с тем мне становится стыдно.

Он переживает, волнуется.

А я стою в объятиях своего кошмара и принимаю его поцелуи. Мое тело до сих пор ему одному принадлежит, безвозвратно. Не разум – тело.

Но мне так хочется доказать иное. Что я научилась жить без Эмина. И что вовсе не поддаюсь его умелым рукам.

– Ты дома, – шепот в ухо лишает разума, – повтори. Скажи ему.

– Я дома, – сдаюсь и убеждаю Дамира во лжи, – не беспокойся.

Я сбрасываю телефон – становится так паршиво. От собственной лжи. От того, что происходит в эту минуту.

Эмин не спрашивает, кто мне звонил.

Он меня трогает. А это куда больше, чем иметь власть задавать вопросы. Его руки скользят также настойчиво, как и губы.

А я почти забыла, как выглядит мужская ласка.

И только сейчас почувствовала, как сильно в ней нуждалась.

Только совесть не позволяет полностью отдаться этим рукам. И былой страх. Страх прошлого.

– Это неправильно. Я так не могу, – простонала я.

Я упираюсь руками в грудь. Она каменная, неподъемная. Эмин напирает, пытаясь завладеть моими губами, а я все еще хорошо помню, как он не терпит отказы.

– Пусти, Эмин.

В ответ он схватил меня за щеку. Грубо, порывисто. На миг туман в наших глазах рассеялся, вернулся первобытный страх.

Пока он не поцеловал меня.

Пока не поймал губы и жадно не впился в них.

Что между нами происходит, мама?

– Все это неправильно! Я так не могу.

Я вырываюсь. Ненадолго.

Эмин злится, давит дальше, заставляет забыться. Вынуждает растечься.

– Можешь, – припечатывает он.

И раздевает меня. Хватает сумку, откидывая ее прочь. Тетради разлетаются по темному паркету. Здесь везде темно. Мрачно. Слишком откровенно. И он хочет взять меня под стать своему дому – также дико взять, также бездонно.

Мужские руки ловко подхватывают меня под бедра. Я вскрикиваю, чудом успев зацепиться за плечи. Широкие, сильные.

В его власти многое. Хозяин города, безумец. Я – его наваждение, а он – моя боль.

– Всего один раз. Ты тоже хочешь этого, – ему сносило крышу.

– Не хочу, – простонала я, – не хочу в твою спальню. Не хочу к тебе. Не хочу тебя.

Эмин опускает меня на лестнице. Резко, молниеносно. И также быстро стягивает плащ, а следом – кофту. Под лифом обнаженная грудь и торчащие соски.

Мое тело. Раньше оно принадлежало ему. Его зверь скучает по тому времени, когда мое разрешение не требовалось.

И вот сейчас голодный взгляд лишает меня надежды на спасение.

Я не помню, как мы оказываемся в спальне. Как оказываюсь обнаженной – не помню. Как границы стираются, как спина ощущает холодный шелк постели – забыла. Все проходит в тумане. Плывет.

Я задыхаюсь.

От чувств.

От эмоций.

От ласк, которые смела позабыть.

– Эмин, умоляю. Я так не могу. Я больше не твоя, слышишь?

Затуманенным взглядом замечаю оскал на его губах.

В следующую секунду он хватает меня за пальцы и стягивает кольцо. Я не успеваю охнуть.

Эмин прячет его в своем кулаке.

– Сегодня ты моя. Всего один раз, – процедил Эмин, – потом вернешься к нему и забудешь, твою мать. Я отпущу. Но сперва я тебя трахну.

Лицо пылает от жара. И от его слов. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть кольцо, но это только распаляет Эмина.

Он опускает меня на лопатки.

Обнаженный. Мускулистый. Слишком большой для меня. Всегда был таким. Ничего не поменялось.

Тело изнывало от жажды, разум от тоски.

Он не знает, что у меня никого не было. Не знает, почему я плавлюсь от мужских прикосновений вместо того, чтобы бежать. Без оглядки. Как четыре года назад.

– Секс без обязательств? – выпалила я, – ради чего, Эмин?

Ответ не требовался.

Он наркоман, а я – его доза. Эмин просит один раз в надежде, что ему станет легче. Что нам станет легче. А я понимаю, что ни черта не станет.

А еще зависимые ради жизни на многое способны. Эмин удержит, убедит меня в том, что я тоже его хочу. Сегодня мне уже не уйти.

А я женщина. Обычная. И я хочу. Только его, других тело не принимает. Другие чужие, а он мой первый.

Только один раз. Правда? И разойдемся, как в море корабли.

– Один раз. Потом уедешь. Выйдешь замуж. Продолжишь трахаться с ним, мне все равно.

Эмин говорил безумные вещи. Еле дыша. Без крыши, без границ. Открыв рот от напряжения, он ласкал мое тело. Обнаженное, готовое для него.

Он сказал, что ему все равно? Ничего глупее в жизни не слышала.

Только от его слов мне вмиг сделалось больно. Очень. Меня никто не трахал, но Эмин думал об этом слишком долго и потому произнес это так яростно, со злостью.

Он думал об этом, нарочно причиняя себе боль.

– Тебя невозможно забыть, Эмин. Ты не понимаешь?

В моем голосе горечь.

Эмин скользит по бедрам голыми пальцами, хватается за мои колени и раздвигает их в стороны.

Блуждающий взгляд по телу и полное отсутствие звуков.

В его глазах только я. И он во мне. Обнаженный. Он уже брал меня в своих мыслях. Прямо сейчас.

А еще он сходил с ума. Сильно. Страшно.

– Хочу знать, – тяжело прохрипел он, – знать, со сколькими ты спала, моя маленькая. Скажи их число. Сделай мне больно.

Я тяжело задышала. В глазах появилась резь. Болезненная. Влажная.

Хотела колени свести, только Эмин не позволил. Смотрел на меня и представлял, сколько членов внутри побывало. С болью представлял, с горечью.

Он снова все испортил.

Вместо звонка с дверью Эмин предпочел увезти меня прямо у подъезда. Он же хозяин города. К чему спрашивать?

Вместо нежности – он отхлыстал меня ремнем, состоящим из горьких слов.

– Сколько в тебе побывало? – продолжил он требовательно.

Я зажмурилась.

И отвернулась от Эмина.

Он как самоубийца, как жертва – пытался сделать себе больнее перед полетом в бездну. Перед тем, как трахнуть меня, он создавал себе горечь с привкусом алой боли.

– Трое? За четыре года сколько их было у тебя, твою мать?!

– Не груби мне, – я стиснула челюсти.

В серых глазах что-то вспыхнуло.

По телевизору Эмин был совсем другой. Холодный. Расчетливый. А сейчас в его мыслях ни капли разума, лишь желание обладать. Мною.

– Или ты только с одним трахалась? С тем, что звонил тебе? – он давил, подавлял.

Заставлял признаться.

Я поднялась – молниеносно. Его яростный хрип затих после моей пощечины. Звонкой, больной. Желваки заходили на его скулах, в глазах заметались искры.

– А тебе какая разница? Или, может, ты верность мне хранил?! – я тихо выдохнула.

Эмин не ответил.

Но я поняла, что это край.

Либо откатывать назад, либо в щепки дом громить. На мелкие камешки. Со зверем иначе быть не может.

– Меня никто не трахал. Ни разу. Никто внутри не был. Кроме тебя. Четыре года назад. Последний секс был с тобой. У входной двери, когда ты кончил в меня.

После чего я забеременела.

Я резко замолчала, глотая воздух.

Слезы глотая.

Горечь слов и сладость желания. Животного, инстинктивного.

– А на том вечере мне показалось иначе. Сбежала, виляя бедрами. С ним в обнимку. И когда тебя потянуло на стариков, маленькая?

Эмин возьмет меня этой ночью. Все равно возьмет, только сначала покажет, кто здесь хозяин.

Я судорожно проглотила воздух – он накален до предела.

А в мозгу билось лишь одно: он знает. Он все знает.

Эмин жестко ухмыльнулся, усиливая хватку на моем бедре, и протянул в довесок:

– Чего глаза распахнула? Думаешь, на вечере я тебя не увидел, Диа-ана?