Читать книгу "Никто не спасет"

11. Соседка

Пикап на вездеходных колесах был слишком высокий, чтобы у меня получилось забраться в него гордо, грациозно и независимо. Вместо всего перечисленного я неуклюже заползла внутрь душного, нагретого как духовка салона, чуть не получив вспомогательный шлепок по попе от чертового Артура Адамовича.

Шумно выдохнув, села наконец, торопливо поправляя задравшийся подол сарафана.

– Устроились? – черные глаза Шахова снисходительно и весело блестели, когда он с силой захлопывал за мной дверь.

– Да, благодарю, – поджала губы, наблюдая, как Артур огибает капот, чтобы занять водительское сидение.

В машине было пекло похлеще, чем на улице, и даже опущенные до предела стекла не спасали. Накалившийся металл будто готов был потечь в любую секунду, пахло грязной рабочей одеждой и протертыми, засаленными сидениями. Торпеда пыльная, со следами пальцев, у рычага передач валялись какие-то пластиковые пропуска и связки ключей, кармашек двери с моей стороны был забит тряпками, испачканными в машинном масле. Я непроизвольно сравнила этот пикап с внедорожником, на котором Шахов меня встретил, и подумала, что эта машина скорее всего служебная, а не его личная. Слишком автомобили были по энергетике разные и здесь не чувствовалось... Самого Артура. Разве, что из хрипящих динамиков печально и надрывно пела Арбенина про то, как же ей катастрофически кого-то не хватает.

Не знаю, почему я так остро ощущала, что это машина не Шахова, ведь я знала этого человека меньше суток – но вот вдруг уже так легко интуитивно считывала его личные метки в окружающем пространстве.

Артур легко запрыгнул в салон, хлопнула водительская дверь, и пикап тут же, тяжело дернувшись, покатил по пыльной дороге. За спиной, в открытом кузове, мужики переключились с обсуждения меня на какие-то новые пилы. Их хриплые, громкие голоса заполняли салон через распахнутые окна. Артур же молчал, смотря на дорогу и то и дело едва заметно скашивая на меня тягучий взгляд.

Сложила руки на коленях как школьница, отвернулась к окну, слепо смотря на похожие как близнецы деревянные домики вдоль дороги. Молчание, как и вчера, давило бетонной плитой и ставило дыбом волоски на предплечьях, но потерплю – ехать -то от силы пять минут...

Вообще странное меня чувство сковывало рядом с этим человеком. Никогда ничего подобного не ощущала и уж тем более не находила ему причин. Мужчина как мужчина, а я...

Не робела, нет. Но вся внутренне подбиралась словно перед прыжком. И под ложечкой тянуще сосало. Будто я стояла на цыпочках с тарзанкой у самого обрыва. Да, это было самое похожее...! Вот еще чуть-чуть, и потащит невидимая сила, перехватит дыхание, отберет возможность хоть что-то изменить. А затем мгновение невесомости, стремительное падение и сомкнувшаяся толща темной воды над головой.

– Сложно вам будет все время пешком, Ульяна... Максимовна, – вдруг разрушил тишину между нами Артур, снова делая паузу после моего имени. Будто ждал разрешения забыть отчество.

– Я заказала велосипед, – быстро повернула к нему голову и снова отвернулась к окну.

– Велосипед... Ясно, – с усмешкой, – А прав нет?

– Нет, прав нет. Впрочем, как и машины.

– А зимой как же? Зимой тоже на велосипеде?

– А зимой мне снегоход выдадут, на него права получу, – ответила резче, чем хотелось бы.

Просто его снисходительный тон меня задевал, хотя в самих словах вроде бы и не было ничего такого.

– Что ж... Приехали, – а Артур уже сворачивал к моему дому, который я пока больше по покосившемуся забору узнавала, чем по самому строению, мало чем отличающемуся от остальных.

– Как соседи? – поинтересовался Шахов, зацепив взглядом женщину во дворе, развешивающую белье.

Я тоже на нее посмотрела. Это наверно и была жена «дяди Пети» – Дарья. Неопределенного возраста, сухая, с уставшим, серым лицом, хранящем очевидные следы алкогольной зависимости, в цветастом «бабушкином» халате и блеклой косынке, из-под которой выбивались мышиные, с сединой пряди. Беременная, может месяце на шестом. У подола крутилось двое тощих чумазых мальчишек в одних трусах – подавали матери белье из большого тазика. Дарья же повернулась к нам и хмуро уставилась на выезжающую машину.

Я кивнула ей, смотря через лобовое. Но она почему-то только нахмурилась еще больше.

– Что, не поладили? – спросил Шахов, тормозя.

– Еще не познакомились, – рассеянно отозвалась я, открыв дверь и спрыгивая из пикапа на землю.

Соседка пытливо отследила каждое мое движение. Поджав губы, внимательно прошлась по моей фигуре и остановилась на лице. Выражение ее собственного лица при этом вряд ли можно было назвать дружелюбным. Впрочем, в подруги я записываться и не собиралась. Мне бы жить спокойно и все...

– Здравствуйте, – сказала было ей первая, но мое приветствие потонуло в голосах мужиков, сидевших в кузове пикапа.

– Дашка, здорова! А дома Петро?!

– Спит он, Тихомир! – отозвалась она, поддерживая руками поясницу.

– А ты разбуди! Дело есть...

– Знаю я ваши дела, – сощурилась женщина, – Неделю потом дома не появится! А я тут всё одна! Езжайте ужо!

– А тебе что шабашка лишняя? Всё копеечка, – не отставали мужики.

– Так с вами свяжешься, донесёшь что ли ту копеечку? С вами и пропьет, – отрезала Дарья и в голосе мелькнула заметная обида.

– Даш, зови, я половину денег тебе в руки отдам. Или скажешь, что детям и в дом надо купить, куплю, – вмешался Артур, доставая из кузова мои пакеты.

Соседка склонила голову, посмотрев на Шахова, пожевала задумчиво губу и кивнула.

– Нет уж, лучше все деньгами. Колька, буди отца, – ткнула в спину одного из пацанят, и тот стремглав понесся к дому.

Я же пошла к ней, за мной шел Артур с моим пакетами, которые, похоже, и не собирался мне вручать. Поравнявшись с Дарьей, я улыбнулась еще раз и повторила.

– Здравствуйте, я Ульяна, соседка ваша новая.

Женщина молчала и почему-то смотрела на мои губы, а не в глаза. Брови собрались на переносице. Затем она и вовсе отвела взгляд, проводив им Артура, который нес пакеты к моему крыльцу.

– Петька сказал уже....– буркнула. И тише, —...что прикатила фифа городская. Но, смотрю, освоилась быстро, да? – мотнула подбородком в сторону Шахова.

Я перестала улыбаться. Просто стояла и молчала, не зная, как лучше отреагировать. Посыл был ясен, но в ответ посылать не хотелось... пока. Как и оправдываться за то, что приняла чью-то помощь. Дарья же, не дождавшись ответной реакции, и вовсе подалась ко мне ближе и тихо не зашептала – зашипела.

– Слышь, деточка. Только попробуй к Петьке моему сунуться, все лохмы повыдираю, поняла? А то знаю я вас...Приехала тут... Вся такая...! Не успела порог переступить —уже у туалета чужого мужика айда караулить!

От абсурдности обвинения из меня вырвался нервный смешок. Перед глазами встал пьяный «дядя Петя», которым легко можно было пугать в ночи детей.

Я сдавленно хохотнула ещё раз, прикрыв рот рукой и смотря, как соседка от моего смеха натурально багровеет, по всей видимости, не понимая причин. Надо же... И правда, любовь зла...! Откашлялась, прочищая горло, и с трудом состроила серьезную скорбную мину.

– Я вас услышала, Дарья, можете быть спокойны. Клянусь, даже не посмотрю, – выдала торжественно, отступая от нее на шаг, – А сейчас извините, продукты разобрать надо. Приятно было познакомиться. Я пойду.

12. В омут

Разобрав пакеты, я первым делом взялась за установку новой сим-карты.

Провозившись с минуту, невольно прикрыла ладонью рот, когда увидела заветные полосочки сети. Боже, чувство было такое, будто все это время я, наказанная, стояла в углу и тут мне наконец разрешили из этого несчастного угла выйти!

Уселась поудобней на своей узкой кровати, поджав под себя ноги, и набрала маму.

От каждого длинного гудка в динамике в горле все сильнее разбухал ком. Я пыталась его сглотнуть, чтобы ничем не выдать свое состояние, но, услышав мамино «Да?», вместо ответного «Привет» надрывно всхлипнула.

– Але, это кто? – голос мамы зазвенел беспокойством.

Рвано выдохнула, беря себя в руки. Вскочила с кровати и заходила по комнате. Как же хотелось пожаловаться! Выплеснуть все, что накопилось за эти сутки, но толку? Чем она мне поможет? Лишь заставлю родителей переживать. Да ведь и нет ничего страшного в том, где я очутилась на самом деле. Просто пока... все вокруг с непривычки давит.

– Мам, привет, это я, – зачастила в трубку наигранно веселым тоном, – Ты извини, что только сейчас звоню. Тут со связью не очень, но я уже разобралась. Запиши, это мой новый номер. Я написала заявление, чтобы и мой старый на этого оператора перевели, но сказали, что это не сразу... Но скоро заработает!

– Улечка, Господи! Мы уж с отцом испереживались! – облегченно выдохнула мама, и я почти воочию увидела, как она в знакомом до боли жесте всплеснула одной рукой, – Ты как?!

– Говорю же, все хорошо. Добралась. Уже была на работе. Мне дом дали...– обвела глазами свои скромные «хоромы», —... Неплохой. Сам глава поселения встречал.

– Ой, ты хоть фотки пришли!

– Конечно, – закусила губу и медленно осела обратно на кровать.

– Может видеосвязь включишь?

– Давай не сейчас...

– Ладно, дочь. Ну хоть еще что-нибудь расскажи!

– Да я то что? Пока и рассказывать нечего... Лучше ты скажи! Как у вас там с теплицами? Разрешилось? – перевела тему я.

Очень хотелось послушать ее голос и ничего не говорить самой. Прикрыть глаза и просто слушать, как родной тембр словно окутывает тебя пуховым одеялом, прогоняя все тревоги прочь. Внушая, что у тебя есть дом, где уютно, спокойно, понятно, вкусно пахнет и все пропитано любовью. Пусть он, этот дом, и за тысячи километров отсюда, но он есть!

И там тебе всегда рады, всегда ждут...

– Ой, там отец учудил, конечно...– мама охотно начала рассказывать про теплицы.

А я легла на кровати, свернувшись калачиком, и, рассеянно улыбаясь, ее слушала. Больше не слова даже, а ласковый звук самого дорогого голоса.

Это было то, что нужно сейчас.

***

С мамой я проболтала минут двадцать, потом еще минут десять с отцом. Полчаса, за которые я снова почувствовала в себе опору.

Положила трубку с лёгкой, но светлой грустью. Внутри стало тихо-тихо словно водяная гладь. И так не хотелось это состояние расплескать, что даже двигаться я невольно стала плавно и медленно по своему новому дому.

Распахнула окна, впуская вечернюю прохладу и прогоняя настоявшуюся духоту. Включила музыкальный канал на телевизоре. Открыла холодильник и, после минутных неторопливых раздумий, достала оттуда яйца и сыр, чтобы состряпать простенькой ужин. Хотела поставить чайник, но поняла, что совсем не осталось воды.

Подхватив ведро, вышла на улицу. Колодец был у нас прямо во дворе – хоть с этим повезло. Пока крутила ворот, во двор забежали две девочки, одной лет девять, другой чуть поменьше. Худенькие, светленькие и с настолько похожими лицами, что сомнений не оставалось в том, что они сестры. Их волосы были мокрые, простые хлопковые платьица липли к телу, а у старшей было перекинуто банное полотенце через плечо.

– Здравствуйте! – нестройным хором выдали девчонки при виде меня.

– Здрасьте, – я в ответ улыбнулась, – Вы тоже мои соседки?

– Да, – старшая притормозила и схватила за руку сестру, заставляя и ту остановиться, – Я Фая, а это Машка.