Читать книгу "Служба поддержки для мафиози в депрессии"
Автор книги: Анастасия Гор
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Скажи номер своего счета, и тебе переведут деньги в течение суток. Только думай быстрее. Твою мать!
Смартфон нечаянно выскользнул и закатился под сиденье. Пока Мэттью искал его, я перебирала во вспотевших пальцах чек бабушки Цубаки и смотрела в окно за его головой на японский сад, где каждый куст знал свое место. Должно быть, подумалось мне, это стоит невероятных усилий – постоянно сдерживать тот хаос, к которому он по природе стремится. Но я не гуляла там и не знала, насколько внешний порядок соответствует внутреннему. Возможно, бабушка Цубаки слишком долго не выходила из дома, и там все уже заросло.
Это и впрямь не Мэттью вел машину, по крайней мере сегодня: тот, у кого пальцы дрожат так, что со смартфоном не справляются, не совладал бы с рулем.
– Сколько часов вы спите? Хотя бы пять за день набирается? Нет?
Мэттью оставил попытки найти смартфон и пальцами зачесал назад волосы, выбившиеся из укладки и полезшие ему в глаза. Из-за того, что они напоминали колосья, на меня будто дикий зверь из пшеничного поля зыркнул.
– Вы хорошо питаетесь? – продолжила я, когда он не ответил. – Пьете алкоголь? Только перед сном, чтобы было легче заснуть, или утром, как просыпаетесь, тоже?
– Ты слишком много на себя берешь.
О, этот низкий предупреждающий тон. Началось.
– Хотите, расскажу, что происходит с человеческим организмом, когда он живет… ну, вот так? Жизнь становится выживанием. Повышается кортизол, отчего скачет давление, растет нагрузка на сердце, ухудшается память и концентрация. Алкоголь сначала помогает справиться с этим, да, но он сам по себе является депрессантом, то есть угнетает работу центральной нервной системы и ломает фазы сна, из-за чего утром вы просыпаетесь еще более разбитым. Плюс дрожь в руках, тошнота, головные боли, вспышки агрессии и риск, что в какой-то момент вы примете решение быстрее, чем мозг успеет оценить последствия. Так что да, я беру на себя слишком много. Но вы, кажется, делаете ровно то же самое.
Мэттью замолчал, и я тоже, потому что мои экстренно аккумулированные знания со времен университета иссякли. Мы смотрели друг на друга, и каждый думал о своем. Я догадывалась, что Мэттью все еще решает, как бы по-тихому выбросить меня из машины и своего расписания, но сама представляла себе лицо бабушки Цубаки. Я просто не смогу соврать ей, что с ее внуком все в порядке и он не нуждается в помощи. Точно так же я, однако, не смогу отказаться от чека, если только, конечно, не хочу распухнуть от голода.
Выбор был ясен мне так же, как диагноз этого Мэттью-Мисато.
– Я возьму то, что вы мне предлагаете, – сказала я, кивая на карман, когда он все-таки поднял смартфон и, догадавшись, что он больше не нужен, затолкал обратно в тренч. – После одной встречи. Если вы заставите меня поверить, что вам действительно не требуется моя помощь и сами не передумаете, то мы разойдемся. Можем провести эту встречу на вашей территории, если вам так будет спокойнее.
– Ты совершаешь ошибку, – сухо произнес Мэттью, сжав челюсти.
– Знаю, – согласилась я. – Но пару дней назад я тоже совершила ошибку, только прямо противоположную этой. Хочется разнообразия.
Он подавился каким-то нервным смешком и покачал головой, отчего волосы, блестящие от укладочного геля, которые он так старательно призывал к порядку пальцами, опять разметались по лбу. Следом за тем, как Мэттью их поправил, он опять полез в карман, уже другой. Мне на колени приземлилась визитка с тиснением: смутно знакомый адрес в часе езды от моего дома на окраине, несколько имен в углу с номерами телефонов, название компании крупным шрифтом Kuroda Imports и какой-то иероглиф рядом, матово-черный – 黒.
– Завтра в одиннадцать, – изрек Мэттью и, потянувшись через меня – я аж дыхание от его стремительного рывка и светлой макушки под моим подбородком задержала, – открыл автомобильную дверцу. Очевидно, это была просьба выйти.
– Вы… случайно, меня не подвезете?
Мэттью окинул меня, обнявшую свою сумку, таким взглядом, словно оценивал, достойна ли я этого. Видимо, нет.
– Нет, – подтвердил он вслух. – Мне не по пути.
Я бы поверила, если бы он до этого хотя бы спросил, куда нужно мне.
Как только я смиренно выползла на улицу, снова пошел дождь.
– Не опаздывай, – бросил он мне, высовываясь наружу, чтобы закрыть дверцу. – У меня плотный график. Для дилетанток в нем место не планировалось.
– Так точно, – проворчала я себе под нос, но достаточно, чтобы он услышал. – Мистер Пунктуальные Луковые Колечки!
Пожалуй, это было лишнее, но сложно сдержаться, когда тебе за шиворот заливается холодная вода и нужно еще идти целый квартал, чтобы добраться до метро. Я спешно натянула капюшон, обернулась и не пожалела об этом: Мэттью налился краснотой так, как, наверное, не наливается та черешня, которой он торгует. Он быстро захлопнул дверь, и, несмотря на тонировку на стеклах, было видно, как силуэт по ту сторону подносит ко рту ладонь и, должно быть, проверяет, правду я сказала или нет.
Правду. Теперь самой луковых колечек хотелось.
Благо я сегодня могла их себе позволить. Еще несколько секунд, пытаясь осмыслить все произошедшее, я смотрела вслед черному внедорожнику, пока от него не остались только следы от шин на мокром асфальте. А когда я дошла до метро и спряталась в переходе, то, чтобы не тратить зря время в поезде, первым делом спустила к ногам сумку и выудила на свет тетради.
– Хм, понадобится больше конспектов, – цокнула языком я, вспоминая Мэттью. – Намного больше.
3
Ровно без двадцати одиннадцать я поднялась на поверхность одной из самых многолюдных и перегруженных станций метро. Выход из подземки обступали стеклянные небоскребы, в зеркальной поверхности которых отражалось прояснившееся за ночь лазурное небо. Мойщики окон висели на остроконечных мигающих верхушках, как вороны-переростки – не знаю, сколько нужно было бы заплатить мне, чтобы я согласилась лезть на такую-то высоту и стирать разводы тряпкой. Если про какой-то из районов нашего города и перешептывались в подворотнях «Здесь мутят таки-и-ие бабки, чувак!», то именно про этот: сплошь бизнес-центры и рестораны, где официанты сами заправляют вам за воротник салфеточку, а сусальным золотом украшают даже молочный коктейль. Другими словами, здесь я никогда до этого не была, поэтому крутилась волчком на перекрестке между восемью разными светофорами, пытаясь сориентироваться по навигатору.
Мимо семенили пешеходы, все сплошь в деловых костюмах, и я не пожалела, что выбрала сегодня вместо желтого дождевика классический кардиган, а вместо джинсов – фиалковое платье. Даже волосы забрала старательнее обычного, чтобы нигде ничего не торчало, и накрасилась, насколько умела. Такие люди, как Мэттью Курода, не только встречали по одежке, но и провожали по ней. Возможно, так у меня еще был шанс произвести на него если не хорошее, то среднее впечатление и установить контакт получше, чем вчера в машине.
Хотя не то чтобы тот вчерашний контакт было трудно превзойти, учитывая, что меня, кажется, хотели придушить.
Нужное мне здание оказалось самым кристально сверкающим и высоким из тех, что выстроились через перекресток в ряд, высокомерно наседая над шоссе. Какой-то полубезумный бездомный дед в картонной коробке вместо одежды, по запаху живущий на улице без душа уже примерно столько же, сколько я живу в этом городе, в переходе уцепился за лямку моей наплечной сумки и проорал прямо в ухо, когда я попыталась ее отбить:
– Ты идешь в логово зверя, девочка! Здесь всюду правит дьявол. Он не оставит на тебе живого места! Эти дьяволы все всегда себе забирают. Твоя работа, душа, квартира…
Я бы хотела сказать ему, что бояться нечего, ведь у меня нет ни работы, ни квартиры – да и души тоже, если верить средневековым поверьям про хотя бы около-рыжих, – но была слишком занята тем, чтобы случайно с этим дедом не поцеловаться, настолько плотно он ко мне прижался. К счастью, подоспело несколько прохожих с «Э-эй, отпусти девочку, старикан! Тебе на той неделе мало всыпали?!», и, наконец-то отвоевав свои вещи, я бросилась бежать. Не то чтобы такое случалось со мной впервые – город был откровенно так себе, хоть я и всячески нахваливала его родителям, – но преодолела я оставшееся до офиса расстояние буквально за два удара сердца. А оно все еще колотилось как бешеное, когда я ввалилась в крутящиеся двери, едва рассмотрев табличку Kuroda Imports над входом.
Охранник на посту досмотрел меня так внимательно, будто до этого работал в аэропорту, а затем, проверив визитку, подсказал:
– Шестьдесят пятый этаж.
Там меня ждал еще один контрольный пункт, на этот раз в лице смазливой секретарши, чем-то похожей на Кэролайн. Она подправляла красным лаком и пилочкой маникюр прямо поверх вороха документов. По моему опыту, такие обычно отличались злобным и принципиальным характером, но стоило мне подойти, как она тут же подсказала:
– Кабинет господина Куроды в конце коридора. У него еще идет встреча.
То, как секретарша цокнула в конце, скорее всего, переводилось как «дальше разбирайся сама и не мешай, у меня лак еще не высох», поэтому я благодарно кивнула и прошла вперед. Больше мне ничего от нее и не нужно было, даже кофе – я выпила пол-литра, пока ехала сюда, потому что не спала всю ночь, пересматривая видеолекции и конспекты. В отличие от вчера, когда меня застали врасплох – раза два, а то и все три, – сегодня я была во всеоружии!
Но сначала мое оружие нужно было расчехлить, а также дождаться наилучшего момента для его эффектной демонстрации. Я еще раз хорошенько освежила в голове все аргументы и научные факты, которые должны были помочь мне убедить Мэттью или просто красиво выпендриться; от «Вам нужна система, комплексный подход, который будет сочетать в себе когнитивно-поведенческую терапию и гештальт-терапию» до «А вы знали, что недосып усиливает реактивность миндалины – участка мозга, отвечающего за страх и угрозу?». К тому моменту, как я мысленно проговорила все, что знала, позади меня осталось уже около десяти дверей – за всеми, мельком подсмотрела я, молча сидели в креслах, но не работали какие-то угрюмые мужчины. Заставленный черными кожаными креслами коридор, выеденный фосфорным светом, оказался невероятно длинным. Впереди располагались двери побольше, двустворчатые, а прямо за ними слышался гомон мужских голосов. Судя по тому, что все они говорили на повышенных тонах, даже во фруктовом бизнесе переговоры не всегда идут гладко.
Убедившись, что никто не видит, я поддалась любопытству и растопырила у дверей одно ушко.
– Блять! Эти еые суки снова все испоганили! Вечно с ними все через жопу! В доках осталось больше полтоса наших прототипов, а этому легавому сколько ни отваливай, даже половину отказывается возвращать. Скорее всего, потому что уже все продал этим пидорасам!
– Шарль, прошу, давай культурнее.
– Это были прототипы Nexpo-200. Те самые, которые мы как финалочку Северной Корее толкнуть хотели.
– Что?! Блять! Еые суки! Пидорасы!
– Да, я так сразу и сказал.
Один из голосов определенно принадлежал Мэттью. Скорее всего, ему же принадлежал тот грохот, с которым кто-то отодвинул стул, и дребезг, вероятно, бокалов. Что-то в кабинете упало и покатилось.
– Оттого, что вы материте здесь все на чем свет стоит, проблема не решится. – А вот и третий голос, незнакомый мне так же, как и первый, но значительно старше и его, и Мэттью. – Произошедшее в доках не должно повториться. Не мне говорить тебе, что делать, но, по-моему, пора приструнить этих бешеных псов, иначе мы окончательно потеряем город. У нас уже готовы Pomona-3, Calyx-Z, Suhoshi-9… Мы можем экспортировать их позже, а сейчас воспользуемся теми же преимуществами, которые создаем для других. Заберем свое.
– Да, Гэвин прав, Мэтт! Тем более Suhoshi-9 что, уже готовы? Как я тащусь по этим «сухофруктикам»! Поскорее бы подержать в руках…
Я на мгновение оторвала запотевшее ухо от двери, потому что после этого в кабинете воцарилась звенящая тишина. Думала, что если немного познакомлюсь с работой Мэттью на практике и с ним самим как с боссом, то, возможно, смогу лучше понять, как ему помочь, но на деле же только сильнее запуталась. Одну половину слов даже не поняла, а вторую… Тоже не поняла.
Какие странные названия для фруктов, однако, выбирают эти мужчины!
– Suhoshi-9? – повторил Мэттью из-за двери. На этот раз я легко отличила его голос от других: он говорил таким же ледяным тоном, как тогда у бабушки Цубаки. Нет, даже хуже. – Какая же ты гнида, Гэвин!
Снова грохот, падение и дребезг. Щелк! Что-то ударилось о дверь с той стороны, и я отпрыгнула, рефлекторно приставив ко рту ладонь, чтобы не взвизгнуть.
– Мэттью… Мисато! Возьми себя в руки.
– Ты был абсолютно прав. Не тебе говорить мне, что делать.
– Да что с тобой такое в последнее время?! У тебя совсем крыша поехала! Это уже паранойя! Права была госпожа… Ты не в себе! Ты… Мэттью, пожалуйста. Ты что-то не так понял…
– Все я понял верно.
В ушах у меня зазвенело. Звук, эхом отразившийся от стен всего здания, со всей силы ударил по барабанным перепонкам и вызвал головную боль. Прежде я слышала этот звук только по телевизору, а так громко – только в кинотеатрах. И никогда вживую, в нескольких метрах от себя через тонкую, как фанера, стену. На языке растекся железистый привкус. Я даже не заметила, как впилась зубами в ребро собственной ладони, застыв здесь, за дверью, как продолжение той тени, что следом за тяжелым «бух!» просочилась через узкую щель над полом.
Неужели это правда был…
Выстрел?!
Нет, нет, конечно же, нет… Этого просто не может быть! Какой еще выстрел, Виола? Ха-ха! Никто из соседних переговорных даже не выглянул. Это явно хороший знак! Кто бы стал стрелять в офисном здании в самом центре города посреди белого дня? Ты такая смешная! Они, наверное, просто хотели отметить завершение своих фруктовых переговоров и бутылку шампанского открыли…
– Ох, твою мать, тут все в кровище. Ты бы хоть не напротив белой стены это делал, Мэтт!
– Еще раз назовешь меня Мэтт, и я тебя тоже пристрелю.
Похоже, все-таки не шампанское.
– Какого хрена это вообще было?
– А такого, что Suhoshi-9 только на стадии гребаного чертежа! Я соврал, что они готовы, только крысе Михаэлю, еще до того, как мы его завалили. Откуда Гэвин тоже об этом знает? Все они… Эти двое и черт знает кто еще… Тоже крысы! Ублюдские шавки Монтрейна!
– Но… Зачем… Он же сам предложил налет на них, воспользоваться товаром…
– Не тупи, Шарль. У нас несколько заводов по всей стране. Чтобы воспользоваться сразу тремя партиями разного оружия, как предложил Гэвин, его нужно было бы свезти на один склад. Как думаешь, что сделают в таком случае Монтрейн? Подай мне салфетки. Влажные. Кровищи что-то и вправду много…
Я по-прежнему стояла там так, будто услышанного мне было до сих пор мало. По ту сторону двери завозились, снова грюкнуло кресло, со скрипом отодвинулся стол, и полоска тени у моих ног растеклась шире, как если бы приблизился человек. Тогда я развернулась и, напрочь забыв о скрытности, со всех ног бросилась прочь.
Секретарша едва подняла на меня глаза из-за стойки, как будто этот выстрел не прогрохотал на всю округу. Я могла бы решить, что от вони ацетона у нее каким-то образом заложило уши, но очень быстро поняла: нет, она просто привыкла к этим звукам. Как и к их последствиям:
– Переговоры уже закончились, да? Господин Курода не передавал, звать уборщицу прямо сейчас или позже?
Клик-клик-клик!
Вместо внятного ответа я махнула головой и почти сломала ноготь, пока стучала по кнопке лифта, топчась перед ним на трясущихся ногах и молясь всем богам, чтобы семьдесят два этажа этого здания сложились в один и лифт приехал поскорее. Но он не приезжал до тех самых пор, пока в конце того коридора, откуда я вылетела, не раздались два тех самых мужских голоса и шаги. Когда кнопка над лифтом звякнула и загорелась, Мэттью уже стоял в приемной своего офиса, а я – за дверью женского туалета, влетев туда в последнюю секунду. Только край его черного пиджака где-то там, за ней, мелькнул.
Господи. Господи. Господи!
Несколько секунд ничего не происходило, потому что я оцепенела перед изящными фарфоровыми раковинами так же, как тогда перед офисной двустворчатой дверью. Однако когда голоса послышались снова, слишком близко к моему импровизированному убежищу, инстинкт самосохранения погнал меня дальше – сначала к маленькой форточке под потолком, пока я не вспомнила, что нахожусь на шестьдесят пятом этаже, а потом в самую последнюю туалетную кабинку. Я заперлась, захлопнула унитаз крышкой, забралась на него с ногами и снова зажала себе рукой рот – на всякий случай, чтобы не начать молиться вслух.
Не знаю, сколько именно времени прошло, я отсчитывала его в тех таблетках, которые заталкивала себе в рот, выудив пластиковую баночку из сумки. Жутко тошнило, поэтому пришлось постараться, чтобы проглотить их, но в конце концов стало полегче. Тело еще била дрожь, но я уже не была уверена, от страха это или же от передозировки. Все, что я слышала теперь, – это журчание воды в бачке и свое собственное тяжелое дыхание. Снаружи, кажется, все затихло. Значит, пора отсюда выбираться.
Думай, Виола. Думай!
Позвонить в полицию? Один из них сказал, что дает взятки легавым, выходит, вариант рискованный. Позвонить… кому-нибудь еще? Кэролайн, чтобы попросить психологической поддержки? Маме, чтобы у нее случился сердечный приступ? Несуществующему другу, который вытащит меня из форточки шестьдесят пятого этажа или тоже носит с собой ствол? Конечно. А может… Дернуть пожарную сигнализацию в коридорах и поднять переполох? У них вообще есть сигнализация?..
Думай, Виола. Думай!
Но единственное, что я в итоге придумала, – это достать телефон и начать гуглить все подряд, потому что, как известно, именно так поступают взрослые люди в наше время, случайно оказавшиеся по уши в дерьме. Да и в конце концов, чтобы разобраться с чем-то, нужно сначала понимать, с чем именно, верно? Верно.
Пальцы не слушались, экран мигал и расплывался, когда нечаянно попадала ими не туда. Первые запросы в поиске вышли такими, будто за меня их полностью составляла автозамена: «нэкспо экспа 200 оружие», «сухоши сухофрукты», «Kuroda Imports Курода Мисато». Интернет услужливо предложил мне выставку строительных материалов, подержанный принтер, рецепт кураги в духовке и паназиатский ресторан в пригороде. А еще тот единственный сайт, который я нашла еще вчера, когда пыталась найти что-нибудь о бизнесе Мэттью и тех, кто меня вообще нанял: скромный лэндинг с юридическим адресом Kuroda Maritime Co. и фотогалереей фруктов на заказ, для оформления которого нужно заполнить анкету.
Только вот теперь я была более чем уверена, что никаких фруктов ни в этом здании, ни где-либо еще под именем «Курода» не продавалось и в помине. Потому что это был даже никакой не бизнес вовсе.
«Иначе мы окончательно потеряем город…»
«В доках осталось больше полтоса прототипов…»
«Ублюдские шавки Монтрейна!»
Нет, умоляю, только не это.
黒.
Я думала, мои пальцы не могут дрожать еще сильнее, но потом я стала вбивать в поисковую строку новый запрос. Сначала латиницей, потом на японском через переводчик, с приставками «порт», «стрельба», «происшествия». В конце концов мне удалось найти тот выпуск новостей, который транслировали по телевизору, и несколько приближенных кадров с обнаруженным в доках грузом и иероглифом, которым были помечены ящики. Я смотрела на них с минуту, потом столько же – на визитку, которую дал мне в машине Мэттью и которая скукожилась в кармане от страха вместе со мной. Затем я смотрела на то и другое по очереди, выкрутив на телефоне яркость на максимум, а визитку подставив к свету. Сравнивала, хмурилась, опять сравнивала… Чтобы убедиться в очевидном.
黒.
Как выяснилось, такие иероглифы называются «кандзи», и этот кандзи переводился как «черный». Фамилия Курода на японском записывалась как 黒田 – «черное поле», и это вовсе не было совпадением, даже если мне очень хотелось в это верить.
Я сидела в туалете офиса Ямато-гуми[1]1
«Гуми», кстати, означает «группа», все названия кланов якудза в Японии носят такие добавочные приставки. Но Виоле сейчас не до этой информации, конечно (здесь и далее прим. автора).
[Закрыть] – самой многочисленной мафиозной группировки в городе и третьей по численности в стране.
– Пожалуй, еще таблеточку, – выдавила я, залезая в рюкзак.
Никакая таблеточка, однако, не давала способности становиться невидимой или телепортироваться, а выбираться отсюда как-то было нужно. За все это время в туалет ни разу никто не зашел, новых выстрелов снаружи не слышалось, как и криков «Эй, где эта дилетантка, свидетель убийства?!». Возможно, мне до этого дня так чертовски не везло, потому что моя удача аккумулировалась только ради этого момента – чтобы никто даже не заметил моего присутствия в самый неподходящий момент в самом неподходящем для того месте и я могла тихонько выскользнуть из туалета, запрыгнуть в лифт и сбежать.
Вынужденная проверить это, я осторожно спустила ватные ноги с унитаза и, замирая, открыла кабинку. Дошла до двери, прислушиваясь к звукам каждые два шага, и аккуратно, предельно медленно и совсем чуть-чуть, на пару сантиметров, ее подтолкнула.
– А вот и ты.
Крик поднялся к горлу и умер там, как, вероятно, вот-вот должна была умереть я, потому что прямо за дверью неподвижно стоял молодой босс Ямато-гуми собственной персоной. В узкий проем просунулось его недовольное лицо. Широкая спина, обтянутая белоснежной шелковой рубашкой, загородила собой все коридорные светильники, и при таком скудном освещении глаза его казались совсем черными. А может, прав был тот безумный дед – я и вправду связалась с дьяволом!
– У тебя понос?
Однако вряд ли настоящий дьявол спросил бы именно это. Даже у него наверняка не было все настолько погано с чувством такта.
– Или месячные? – продолжил Мэттью, пока я немо пялилась на него из-за двери, борясь с желанием ее захлопнуть. – Моя секретарша сказала, что ты давно здесь. Я не вижу других причин, почему еще женщина может торчать в туалете сорок минут вместо обещанной встречи, если только она пошла туда не с подружкой.
– В-вы это от бабушки узнали?
Эти черные демонические глаза опасно сузились.
– Мне скоро тридцать. Продолжай думать, что единственная женщина в моей жизни – это бабушка.
– Т-то есть это не так?
– Разумеется, нет. У меня было много девушек.
– И с-сколько из них страдали в отношениях с в-вами поносом? Это может быть в-важно для наших с-сессий.
– Ты чего заикаться начала? Вчера такого не было.