Читать книгу "Замуж за миллионера. Лишняя в его жизни"

Глава 7. Персонал

Иван все еще придерживает меня за талию, словно я могу упасть, и мне это доставляет дискомфорт. Я делаю шаг назад, и ему приходится меня отпустить.

Собираюсь улыбнуться и попрощаться, но Иван вдруг переводит взгляд на мои руки и хмурится.

– Ничего себе, как вы исцарапались! Где это так? Упали?

– Нет, кустами любовалась, – смущенно говорю я. – И случайно задела колючую ветку.

Ну не признаваться же, что я там сидела и подглядывала за Алексом?

– Обработать надо, – сообщает мне Иван, не сводя с меня взгляда. – Вызвать вам врача?

– Врача ради пары царапин? – смеюсь я.

– Вы зря смеетесь, – серьезно говорит он. – Может заражение начаться.

– Поверьте, я знаю случаи, когда стоит вызывать врача, – говорю я ему, и мой голос предательски вздрагивает, потому что я вспоминаю все те разы, когда дяде становилось плохо. – И пустяковые царапины точно не стоят того, чтобы кого-то беспокоить. Я их и сама могу обработать, это несложно. У меня правда перекиси нет.

– У нас на пункте охраны аптечка есть, – тут же предлагает Иван. – Там должно быть. Хотите, я принесу?

– Зачем вы будете лишний раз ходить? – удивляюсь я. – Я просто сама с вами дойду и возьму перекись.

Карие глаза немного темнеют, когда Иван на меня смотрит. Внимательно смотрит, и его взгляд неожиданно меня смущает.

Я откашливаюсь.

– Так мы идем?

– Конечно, Ника Андреевна.

– Ника, – напоминаю я.

– Ника, – соглашается он и снова смотрит на мои руки. – Вам не холодно? Я мог бы…

– Что? – без всякой задней мысли спрашиваю я.

– Свою куртку… дать вам…если хотите…

– Вашу куртку? – удивленно повторяю я.

– Слишком нагло с моей стороны, да? – усмехается он. – Простите. Я просто переживал, что вам холодно.

– Мне не холодно, – искренне говорю я. Кажется, адреналин все еще греет меня изнутри. – Но спасибо за беспокойство.

Мы доходим до пункта охраны, Иван заходит внутрь и выносит мне упаковку стерильных салфеток и перекись.

– Я могу помочь обработать ваши царапины, – предлагает он и обаятельно улыбается.

– Спасибо, я лучше сама.

– Я, между прочим, проходил курсы первой медицинской помощи.

– Буду знать, – весело сообщаю я, забирая у него медикаменты. – Что если мне понадобится искусственное дыхание, можно идти к вам!

Иван замирает.

– Я бы вам сделал искусственное дыхание, Ника, – немного хриплым голосом говорит он и смотрит на меня.

– Надеюсь, что до такого не дойдет, – снова смеюсь я. – Но приятно знать, что на крайний случай у меня есть шанс спастись! Спасибо за перекись, Иван. И за ваше внимательное отношение!

– Если вам что-то еще будет нужно, Ника, сразу приходите ко мне, – говорит он. – Я постараюсь помочь. Даже если просто захотите… ну, поговорить?

– Спасибо, – я улыбаюсь ему, машу рукой на прощание и иду к дому.

Приятно знать, что хоть кто-то в этом доме относится ко мне по-дружески и видит во мне человека, а не родственницу Алекса.

Алекса…

При мысли о нем мое хорошее настроение сразу же испаряется, и я вспоминаю идеальное лицо Дианы, которая тянулась к нему своими губами.

Я не имею права ревновать. Но я и не ревную. Это просто… усталость. Накопившаяся усталость от стресса. Надо поспать, и все пройдет.

Я обхожу стороной главный вход, боясь пересечься там с Алексом или Дианой, и снова направляюсь к служебным дверям, через которые выходила в сад. Но на этот раз мне не так везет и не удается остаться незамеченной, потому что я буквально нос к носу сталкиваюсь с Наташей. Ее брови взмывают к корням волос.

– Я прошу прощения, – вежливо говорит она мне, но под этим чувствуется глубоко спрятанное раздражение. – Этот вход используется исключительно для обслуживающего персонала. Возможно, вы не знали этого. Показать вам дорогу в сад через главный выход?

– Я знаю, где он. Но здесь удобнее, – несмело возражаю я. – Можно выйти сразу к теплице. Почему мне нельзя ходить здесь? Это запрещено?

Наташа делает глубокий вдох, точно пытаясь успокоиться.

– Никто из нас не может вам ничего запретить, – медленно говорит она. – Вы можете ходить, где вам вздумается. Но я прошу вас, – она делает ударение на слово «прошу», – не мешать нам выполнять свою работу. Здесь носят тяжелые подносы и грязную посуду, здесь всегда много людей, здесь у нас отработаны маршруты и логистика, в конце концов здесь мы отдыхаем во время перерыва, и когда кто-то из хозяев из любопытства хочет находиться здесь, то это доставит неудобства в первую очередь нам, а не вам. Но… – Наташа делает паузу. – Но, разумеется, если вы хотите ходить здесь, вы можете.

Мне становится неловко, как будто меня отчитали.

– Я не хотела вам мешать, – искренне говорю я. – Простите.

– Вам не за что извиняться, – сдержанно говорит она. – Я вижу, у вас исцарапаны руки. Вызвать вам врача?

– Нет, у меня все есть, – я достаю из кармана перекись и салфетки и показываю ей. И зачем-то добавляю: – Я на пункте охраны взяла. Надеюсь, я не нарушила этим их работу?

– В следующий раз вы можете пользоваться аптечкой, которая есть в доме, – сообщает Наташа, игнорируя мой вопрос. – Достаточно сообщить мне, и я все принесу. То же самое касается ужина. Здесь не приняты совместные приемы пищи, поэтому можете есть, когда захотите.

«А со своей Дианой Алекс, наверное, вместе ужинает», – вдруг думаю я, и это портит мое настроение окончательно.

– Спасибо, – холодно говорю я и уже поворачиваюсь, чтобы идти, но вдруг кое-что вспоминаю. – У вас же работает девушка Аня?

– Да, – настороженно отвечает Наташа. Ее лицо сразу каменеет. – С ней что-то не так? Она вам нагрубила?

– Нет, она замечательная, – с жаром возражаю я. – Просто хотела вас попросить, чтобы вы не вычитали у нее из зарплаты разбитый стакан, это я сегодня на нее натолкнулась, она ни в чем не виновата.

– Не знаю, что вам обо мне наговорили, – медленно говорит Наташа и смотрит на меня с каким-то удивлением во взгляде, – но я не цербер и за такие вещи я девочек не штрафую.

– Это хорошо, – с облегчением улыбаюсь я. – До свиданья!

Я поворачиваюсь и иду к себе в комнату, спиной чувствуя, что она продолжает смотреть мне вслед.

Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, заворачиваю в то крыло, где находится моя спальня, и с огромным облегчением захожу внутрь, чувствуя, как устала. Вроде не прошло и пары часов с тех пор, как я покинула эту комнату, но столько всего случилось за это время! Я вышла замуж, столкнулась с Аней и разбила стакан, увидела любовницу Алекса, залезла в колючие кусты и даже подружилась с охранником. Немало для одного вечера, правда? Неудивительно, что я так вымоталась.

Едва я захожу в комнату, как вижу, что чехлы со свадебными платьями все еще лежат на кровати. Надо было кому-то сказать, чтобы их убрали, да? Я еще не очень разобралась во всей этой системе. Уберу пока сама в шкаф, а там видно будет.

Но едва я подхожу к кровати, как резкий звук открывшейся двери заставляет меня вздрогнуть. Я быстро оборачиваюсь и вижу на пороге невозмутимо стоящего Алекса.

– Нагулялась? – с усмешкой спрашивает он.

– Вы следите за мной, что ли?! – возмущаюсь я.

– Это еще кто за кем следит, – сдержанно сообщает Алекс, и я против воли заливаюсь краской.

– Что вы вообще тут делаете? – воинственно спрашиваю я, решив не развивать дальше тему слежки. – Разве вы не должны быть внизу и развлекать свою… Свою…

– Если ты про Диану, то она уехала домой, – светским тоном сообщает Алекс, пристально глядя на меня своими прозрачными, как лед, глазами, и мне под этим взглядом становится ужасно неуютно. Он как будто видит меня насквозь.

– Понятно, – бормочу я, отводя глаза. – Ну… хорошо. Ладно. А вы могли бы…

Я хочу попросить Алекса выйти, потому что мне хотелось бы умыть лицо и руки, переодеться, а потом обработать свои царапины, но я не успеваю договорить, потому что он уверенно проходит дальше в мою комнату, оказывается рядом и без всякого предупреждения хватает меня за запястье. У него сильные, горячие, почти обжигающие пальцы.

– Что вы делаете? – вскрикиваю я. – Отпустите меня!

– Ты как маленькая дикарка, Ника,– говорит Алекс, крепко удерживая меня и с холодным любопытством рассматривая мои исцарапанные руки. – Ни манер, ни воспитания. Надо ли тебе говорить, что моя жена не должна лазить по кустам, как какая-нибудь пацанка?

– Никто не знает, что я ваша жена, – из чистого упрямства возражаю я, стараюсь не думать о пальцах Алекса, которые все еще держат мою руку. И о том, как это приятно. До мурашек приятно.

– Я знаю! И этого достаточно, – парирует он. – Так что в следующий раз думай, прежде чем оскорблять мою фамилию недостойным поведением.

Я никак не могу понять, шутит он или нет: мысли все спутываются от того, как близко Алекс ко мне стоит. Мне жарко, мне неловко, я чувствую его терпко-пряный, с нотками цитруса парфюм, и не могу не вспоминать о том, как я ощущала сегодня на губах его дыхание.

Почти поцелуй. Почти…

Соберись, Ника! Нельзя показывать ему, как сильно он на тебя действует!

– Вот уж не знала, что я оскорбила вашу фамилию тем, что всего лишь залезла в кусты! – я пытаюсь быть дерзкой, но голос у меня дрожит.

– Еще и подглядывала, – добавляет Алекс, и его голос, как ни странно, искрится весельем.

Он так развлекается за мой счет, что ли?

– Вам показалось, – отрезаю я.

– И царапины мне эти тоже кажутся, да, Ника? – хмыкает он, кивая на мои руки. – Кстати, их надо обработать.

– Да что вы все ко мне с этими дурацкими царапинами привязались! – вспыхиваю я.

– Кто это «все»? – тут же резко, совсем другим тоном спрашивает Алекс, сжимая мое запястье чуть сильнее.

Я молчу.

– Кто все, Ника?

– Ну… Наташа, – запинаясь, говорю я. – Я ее встретила в коридоре. А еще…

Я замолкаю.

До меня вдруг доходит, что про Ивана, наверное, лучше не говорить. Алекс ему очень резко сегодня напомнил про субординацию, и я вот не уверена, как он отнесется к тому, что охранник мне помог.

– А еще? – с нажимом повторяет Алекс.

– А еще вы вот, – неуклюже заканчиваю я.

– Понятно, – сухо говорит он. – Будь тут, я сейчас принесу дезинфицирующий раствор.

Я хочу сказать, что у меня есть все свое, тут, в кармане, но потом вспоминаю, что тогда придется говорить, где я это взяла, и опять все выйдет на Ивана. Поэтому молчу и жду.

Алекс уходит на несколько минут, возвращается с какой-то бутылочкой и марлевой салфеткой, ловко разрывает упаковку, наливает на салфетку раствор и осторожно проводит вдоль самой длинной царапины.

Я ойкаю.

– Жжет? – хрипло спрашивает он.

– Немного.

– Потерпи.

Алекс быстро обрабатывает остальные мои боевые раны, а потом вдруг осторожно дует на них, и от потока прохладного воздуха жжение становится более выносимым. Этот жест заботы так сильно не вписывается в образ Алекса, что у меня от удивления перехватывает дыхание.

– Так легче?

– Д-да.

– Мне так няня всегда делала, – говорит он задумчиво. – Я постоянно коленки разбивал, когда пацаном был. И исцарапанный был весь с ног до головы, потому что по деревьям лазил.

– Ну вот, а меня ругаете, – возражаю я, пытаясь представить сурового Александра Кельнера маленьким.

– Так мне было лет восемь, – усмехается Алекс. – Я был ребенком. А ты не ребенок уже, Ника, а взрослая девушка. Пора вести себя соответственно.

Он еще на мгновение задерживает мою руку в своей ладони, а потом резко отворачивается и закручивает крышку на бутылке с антисептиком.

– Спасибо, – смущенно говорю я.

– Ты ужинала, Ника? – вдруг спрашивает Алекс, никак не ответив на мою благодарность.

– Еще нет, я…

– Тогда жду тебя через полчаса в столовой, – тоном, не терпящим возражений, сообщает он. – Поужинаем вместе.

Алекс уходит, закрыв за собой дверь, а я удивленно смотрю ему вслед.

Разве Наташа не говорила, что в этом доме не приняты совместные ужины?

Глава 8. Использовать

Надо ли как-то специально одеваться на ужин с Алексом? Может, я должна прийти в столовую в вечернем платье и с макияжем?

Впрочем, даже если и так, у меня все равно нет ни косметики, ни нарядных платьев. Это были не те статьи расходов, на которые мы с тетей могли тратить деньги. Все средства уходили на дядино лечение, а мы себе покупали только самое необходимое. Поэтому у меня нет с собой никаких нарядов, только простая и недорогая одежда.

Но я все равно перерываю чемодан и достаю из него в итоге свой самый приличный комплект: темную юбку до колена и белую рубашку. Расчесываю волосы, убирая их в узел на затылке, бросаю еще один взгляд в зеркало и вижу, что получилось простенько и аккуратненько. Против воли вспоминаю, как эффектно и дорого выглядела Диана в алой блузке, тяжело вздыхаю и выхожу в коридор.

Лифтом я не пользуюсь – ну кому нужен лист, если нужно спуститься всего на один этаж? – и просто сбегаю вниз по лестнице. Столовая находится рядом с гостиной. Когда Алекс показывал мне дом, я только мельком на эту комнату глянула и она меня особо не впечатлила, но сейчас при вечернем освещении все совсем иначе! Бордовые бархатные портьеры на окнах опущены, паркет матово сияет, а от люстр разливается теплый приглушенный свет, отражающийся в полированном дереве стола, на котором уже разложены белоснежные льняные салфетки и блестящие приборы.

Алекс уже здесь, он приветствует меня кивком головы.

– Будем только мы? – спрашиваю я, заметив, что стол накрыт всего на две персоны.

– А ты ждала кого-то еще? – вздергивает он бровь.

– Ну я думала, может, ваша мама…

– Мама обычно ужинает со своими любовниками, – равнодушно поясняет Алекс. – Садись, Ника. Или ты ждешь от меня разрешения?

Честно говоря, я и правда ждала какого-то знака, что мне можно сесть, поэтому смущенно присаживаюсь на стул и расправляю юбку слегка влажными от волнения ладонями.

– Вот здесь сегодняшнее меню, – Алекс кивает на плотную карточку с золотым тиснением, лежащую на столе напротив каждого из нас. – Посмотри. Если тебе что-то из блюд не подходит, скажи сразу. Повар постарается заменить.

Я беру карточку, читаю, и брови у меня ползут на лоб. Закуска из угря с маринованными овощами, стейк из молодого ягненка с перечным соусом и спаржей, домашний тарт с лимонным кремом и голубикой. Это вот так выглядит у них обычный домашний ужин? А где картошка, где котлеты, где макароны, в конце концов?

– Ты все из этого ешь? – через какое-то время повторяет свой вопрос Алекс.

Я со вздохом откладываю меню в сторону.

– Даже не знаю, как вам сказать. Вообще я ем все, но сложно сказать, как я отнесусь к угрю или к спарже, потому что никогда в жизни их не пробовала. Вдруг у меня начнется жуткая аллергия, или это окажется такой гадостью, что я даже и кусочка не смогу проглотить?

– Если попробуешь и тебе не понравится, просто не будешь есть, – пожимает плечами Алекс.

– И что с этой едой потом будет?

– Выбросят.

– Еду нельзя переводить!

– Нельзя есть, если тебе не нравится, – поправляет меня Алекс. – Привыкай к другой жизни, Ника. Здесь ты можешь получить все, что захочешь, пробовать все, что тебе интересно, и ни в чем себе не отказывать.

– Это как-то неправильно, – бормочу я.

Алекс оставляет это без комментариев.

Нас обслуживает девушка в такой же форме, как у Ани, но ее лицо мне не знакомо. Я приветливо улыбаюсь, но девушка на это не реагирует. У нее вежливое и немного отстраненное выражение лица, но обслуживает она нас очень ловко и быстро. Как только все приносит, сразу же уходит, оставляя нас одних.

Я пробую все, что сегодня в меню, и угорь оказывается очень вкусным, а вот спаржа мне совсем не нравится, и я оставляю ее на тарелке почти нетронутой, хоть это для меня психологически непросто.

После закуски и горячего приносят десерт, от которого Алекс отказывается и просит вместо этого эспрессо, а я с удовольствием съедаю всю порцию этого ужасно вкусного пирога.

Ужин заканчивается.

Алекс неторопливо пьет кофе из крохотной белой чашки, а я кручу в руках свой бокал с вином, из которого отпила, может, пару глотков. Вино оказалось слишком терпким и каким-то острым, мне не очень понравилось.

– Я уеду на неделю, – вдруг говорит Алекс. – По рабочим делам.

– Ладно, – недоуменно соглашаюсь я, не очень понимая, зачем он мне это сообщает.

– Пока меня не будет, веди себя достойно. Как хозяйка, а не как служанка, ясно, Ника? Никаких заигрываний с охраной, шпионажа в кустах и тому подобного. И не нужно бояться Наташу, ее задача – выполнять то, о чем ты ее просишь. Такая же задача у всего обслуживающего персонала. Это понятно?

– Ну наверное… да? – неуверенно отвечаю я.

Алекс смотрит на меня и чуть брезгливо морщится.

– И еще. Перестань одеваться так, как будто ты здесь полы моешь. Что за черно-белая униформа? Съезди за покупками или закажи себе что-нибудь онлайн, денег у тебя достаточно. Приведи себя в приличный вид. Мне не нужны сплетни о том, что тебя здесь держат в черном теле.

– Мне неловко тратить ваши деньги, – признаюсь я. – И я не очень понимаю, какое право у меня приказывать тем, кто здесь работает. С чего они вдруг обязаны выполнять мои прихоти? Я вполне могу сама в комнате убраться или завтрак себе приготовить.

Алекс хмурится. Его прозрачные холодные глаза смотрят на меня раздраженно.

– Никак не могу понять, – говорит он, – это глупость или непроходимая наивность? Ника, до тебя что, еще не дошло, что я использую тебя в своих личных целях? Что я не постеснялся применить шантаж, чтобы добиться от тебя нужного мне? А ты после этого говоришь, что тебе неловко тратить мои деньги? Не будь дурой. Я использую тебя, а ты используй меня. Купи себе все, что давно хотела, купи подарки своим тете с дядей, наслаждайся этой жизнью по максимуму.

Я молчу.

С одной стороны, он, наверное, прав, а с другой стороны… Мне ужасно не нравится слово «использовать» по отношению к другим людям.

– Чего бы ты хотела? – спрашивает Алекс, так и не дождавшись от меня ответа. – Слетать на море, купить себе машину, может, какой-нибудь бизнес хочешь себе?

– Я хочу учиться, – тихо говорю я. – Но по результатам экзаменов я никуда не прохожу. Так что если только на платное… Но это дорого.

– Без проблем, – кивает Алекс. – Какое направление тебя интересует? Управление персоналом, менеджмент, дизайн какой-нибудь? Чем еще интересуются девочки?

– Биология, если можно!– выпаливаю я, а потом вдруг смущаюсь и уже тише говорю: – Я бы очень хотела поступить на биофак.

– Биология, значит, – медленно повторяет Алекс. Хмыкает и опять изучающе на меня смотрит. – Неожиданно. Но я не против. Выбери вуз, какой тебе нравится, и скажи потом мне. Я заранее оплачу, и за тобой зарезервируют место. С сентября начнешь учиться.

– Спасибо! – порывисто говорю я. – Огромное спасибо!

До сентября еще очень далеко, еще почти вся весна и все лето, но настроение у меня сразу улучшается. Еще бы операция у дяди завтра прошла как надо… Но врачи давали очень хорошие шансы на успех, так что будем верить. Верить и надеяться.

– Пойдем, провожу тебя до твоей комнаты, – говорит Алекс, вставая из-за стола. – Видно, что ты устала.

– А зачем провожать? Я сама найду дорогу.

– Считай, что я просто хочу быть уверенным, что ты не затеряешься опять в каких-нибудь кустах, – хмыкает Алекс.

Мы едем наверх на лифте, потом идем по коридорам, ступая по мягкому, приглушающему шаги ковру, пока наконец не останавливаемся у двери моей комнаты.

– Завтра я уеду, – повторяет Алекс. – Не наделай за эту неделю глупостей, Ника.

– Каких глупостей? – спрашиваю я и тот же замираю, как мышка, потому что рука Алекса тянется ко мне и заправляет за ухо выбившуюся из прически прядь.

– Любых, – резко отвечает он. – Спокойной ночи.

И уходит не обернувшись.

***

Утром я первым делом хватаюсь за телефон, но там пока ничего нет. Только короткое сообщение от тети:

«Операция еще идет. Ждем»

Я тоже жду.

В голове нет никакого представления о том, чем мне сегодня заняться, поэтому я решаю, что надо начать с привычных утренних дел, они хотя бы успокоят мое волнение. Я умываюсь, переодеваюсь, а затем, некоторое время поколебавшись, нажимаю кнопку вызова горничной, потому что понятия не имею, куда идти за завтраком. Мне несложно походить по дому и поискать, где кухня, но я боюсь, что помешаю людям работать, поэтому выбираю меньшее из зол – вызываю горничную.

Через пять минут раздается вежливый стук.

– Войдите!

Едва открывается дверь в мою комнату, я тут же выпаливаю:

– Здравствуйте! Простите, я больше не буду вас вызывать, мне просто один раз спросить… Ой, привет.

– Здравствуйте, – вежливо говорит уже знакомая мне девушка Аня. Глаза она на меня не поднимает, ей как будто неловко. – Что вы хотели?

– Давай на ты, – прошу я. – Я очень рада, что ко мне пришла ты, а не кто-то другой.

Аня мотает головой.

– Вообще у вас горничная Эля, но она заболела, поэтому сегодня я. Что вы хотели?

У нее холодный и вежливый голос, и от этого становится безумно тоскливо. Так тоскливо, что я уже ничего не хочу: ни завтрака, ни помощи, ничего. Уже хочу извиниться и отправить Аню обратно, но вдруг мой телефон пиликает сообщением.

Я его хватаю, быстро читаю, но новости от тети меня не успокаивают:

«Еще идет. Я уже боюсь почему так долго. Врачи ничего не говорят»

У меня опускаются руки, и глаза начинает жечь от подступающих слез. Я прижимаю телефон к груди и старательно моргаю, пытаясь сдержаться и не расплакаться.

Что я могу написать тете, если мне самой страшно?

– У вас все хорошо? – через какое-то время спрашивает Аня, которая так и стоит тут, у дверей. И у нее уже не такой безэмоциональный голос, как до этого.

Я молча мотаю головой, слезы начинают капать все сильнее.

– Эй, ты чего? – она обеспокоенно подходит ко мне. – Что случилось?

– Дядя, – с трудом выговариваю я, некрасиво шмыгнув носом. – На операции. Ждем еще, и там все… непонятно.

– Серьезная операция?

– Да. Рак…

– У моей мамы тоже был рак, – говорит Аня. – Рак груди. Сделали операцию и химию, и все нормально потом стало. Уже три года ремиссия.

– Это хорошо, – сквозь слезы киваю я.

– И у дяди твоего тоже будет все хорошо, – она поднимает руку, как будто хочет обнять меня, но потом просто неловко сжимает мое плечо. – Не переживай.

– Спасибо, – я снова шмыгаю носом. – Извини, что я так…И что вызвала тебя. Наверное, отвлекла от работы.

– Это и есть моя работа, – напоминает Аня.

– Ах да, точно, – я слабо улыбаюсь, и она вдруг улыбается в ответ. Немного неуверенно, но улыбается.

Она объясняет мне, что завтрак заказывается через горничную, которая передает мои пожелания повару, и закатывает глаза, когда я говорю, что мне гораздо проще было бы приготовить завтрак самой.

В итоге я выбираю овсяную кашу и сырники со свежими ягодами, Аня кивает, записывает в блокнот, а перед тем, как уйти, бросает на меня удивленно-задумчивый взгляд:

– Ты странная, – говорит она. – Совсем непохожа на них.

Я решаю воспринимать это как комплимент.

За завтраком ощущаю себя ужасно неуютно, когда сижу одна за этим огромным столом, а мне, как какой-нибудь королеве, приносят еду и ароматный чай в фарфоровой чашке. Съедаю не больше половины, хотя и вкусно. Просто от волнения аппетит почти пропал. Поминутно проверяю телефон, и в какой-то момент вместо сообщения вижу звонок.

– Да, тетя?

– Все хорошо, Никуся! – Она плачет в трубку. – Закончили, и врачи говорят, что все хорошо прошло!

– Какое счастье, – выдыхаю я. – Как он?

– Пока в палате этой специальной спит, меня еще не пускают к нему, но завтра вроде можно будет, – она всхлипывает, но голос у нее полон невероятного облегчения. – Передай спасибо Алексу! Столько денег ведь это все стоило, столько денег. Как вы там, Никуся? Свадьба когда назначена?

– Пока неизвестно, – быстро говорю я. – У него много дел. Но у меня тут все прекрасно, не переживай. Хочешь, пришлю тебе фотографии дома?

Тетя, конечно, хочет, беседа со мной ее успокаивает, а я вдруг думаю, что надо и правда поехать и накупить им всяких подарков. А потом отправлю почтой! Они точно будут рады.

Я нахожу Наташу и, неловко переминаясь с ноги на ногу и постоянно запинаясь, прошу ее найти мне водителя.

– Будет через полчаса, – холодно отвечает она. – Ожидайте внизу.

И каким же сюрпризом для меня оказывается то, что кроме водителя, со мной едет и мой знакомый – Иван!

– Вот это да, – улыбаюсь я. – Здравствуйте! Рада, что вы тоже будете.

– Вообще-то моя смена уже кончилась, и с вами должны были отправить Андрея, – признается он. – Но я передоговорился, чтобы поехал я.

– Зачем? – искренне удивляюсь я. – Ехали бы домой отдыхать.

Но Иван отводит взгляд и открывает мне дверцу машины.

В торговом центре, куда мы приезжаем, очень много народу, и я ужасно рада, что он ходит со мной. Я с ним советуюсь, он мне рассказывает всякие смешные истории, и в итоге мы отлично проводим время. А еще я увожу с собой два огромных пакета с покупками. Оказывается, так приятно тратить деньги на подарки для своих близких! Кажется, я впервые оценила, как здорово быть богатым – можно без проблем радовать свою семью и друзей.

Через Наташу я отправляю подарки тете и дяде, а следующие два дня серьезно мучаюсь от безделья. Я даже осмеливаюсь подойти к Наташе и попросить какую-нибудь работу, но она отказывает. И смотрит на меня при этом такими глазами, будто я ей на Марс предложила полететь.

Но потом, к счастью, я набредаю на библиотеку. Художественные книги меня там не очень интересуют, а вот с полочки, где стоят толстые цветные атласы растений, насекомых, грибов и прочего, я беру пару книжек и утаскиваю к себе. Читаю запоем, выписываю кое-что к себе в блокнотик, но тот быстро заканчивается. Так, кажется, мне снова надо съездить в магазин.

Я опять прошу Наташу о водителе, и снова меня ожидает у ворот огромная машина с тонированными стеклами, а рядом – сияющий Иван.

– Опять вы, – смеюсь я.

– А вы не рады, Ника? – с улыбкой спрашивает он.

– Рада! Но теперь мне кажется, что вы за мной следите, – шучу я, вот только он в ответ на мою шутку краснеет и отворачивается.

В торговом центре мы опять проводим немало времени: сначала в канцелярском магазине, потом в книжном, где я закупаюсь вузовскими учебниками по биологии. Иван без единой жалобы несет все эти тяжелые пакеты в машину, убирает в багажник и садится в машину. Но на этот раз не впереди, как до этого, а сзади. Рядом со мной.

– Иван, – предупреждающе говорит молчащий до этого водитель.

– Да ладно тебе, – белозубо улыбается он. – Я чтобы Нике было повеселее. Да, Ника?

– Конечно, – соглашаюсь я, но уже в процессе дороги внезапно понимаю, что было бы гораздо лучше, если бы Иван ехал впереди.

Почему-то на заднем сиденье он сидит ко мне слишком близко, прижимает свою ногу к моей ноге, и мне это не нравится. А еще на таком близком расстоянии от него кисловато пахнет потом, перебитым каким-то резким парфюмом, и я стараюсь незаметно отодвинуться к окошку. Подальше от него.

Наконец я с облегчением вижу знакомую дорогу к дому.

– Вот и приехали! – говорю я весело.

– Жаль, правда? – шепчет Иван и смотрит на меня так странно, что я даже не знаю, что ему ответить.

Он первым выскакивает из машины, открывает дверь и галантно подает мне руку, помогая выбраться. Я, поколебавшись, все же опираюсь на его ладонь, чтобы не обидеть. Я выхожу из машины, а Иван, отчаянно глядя на меня блестящими карими глазами, прижимает мою руку к своим губам. Быстро, украдкой, но до меня наконец доходит, что это все значит.

То есть он не дружить со мной хотел?!

А я думала…

– Руки от нее убрал! – вдруг раздается такой грозный и раскатистый рык, что мы с Иваном инстинктивно друг от друга отшатываемся.

Алекс?!

Но не может быть, он же еще не вернулся, он же…

Я медленно поворачиваю голову и действительно вижу Алекса, стоящего со скрещенными руками в нескольких метрах от нашей машины.

– Здравствуйте, – бормочу я, – а вы же уехали…

– Уже вернулся, – обрубает он и переводит немигающий взгляд на испуганного Ивана. – И я смотрю, как раз вовремя, да?