Читать книгу "Измена Я не отдам дочь"

ГЛАВА 4

ВИКТОРИЯ

Я отодвинула в сторону ноутбук. Взгляд то и дело падал на тонкий ноутбук Артема. Сиди, пиши книгу, Вика… У вас семья, десять лет…

Он не может так поступить. Это же Артем… Твой Артем. Ефремов Артем…

Сердце так бешено стучит. Спокойно…

Я встаю и подхожу к его ноутбуку. Оглядываюсь. Словно шпион. Тишина. Все спят.

Сажусь за стол и дрожащими пальцами касаюсь тонкого ноутбука. Кажется, что на железном корпусе остаются следы.

Бешено стучит сердце. Закусываю губу. Еще немного… Еще чуть-чуть…

Пароль. День рождения Тони. Захожу и тут же…

Нервно сглатываю. Это не совпадение, это что-то другое, странное.

Он в соцсети. Ее страница.

Красивая. Яна всегда была красивой. Стройная, светловолосая, длинноногая… Волосы собраны в высокий хвост. «Моя вилла в Лос-Анджелесе».

Оригинально…

Такая красивая яркая жизнь… Везде его сердечки. Его лайки. Везде.

Замираю. Словно под дых дали, словно по живому режут.

«Ты самая красивая!»

Под ее фото, где она на берегу океана в зеленом платье, с бокалом шампанского в руках сидит.

«Закат без тебя…» Без тебя – это без кого?

Ногти впиваются в ладони.

– Что ты делаешь?

Я резко поднимаю глаза. Кажется, это конец…

****

ВАДИМ

– Ты сдурел?

Сын виновато смотрел на меня. Петька… Год его не видел, как же он вырос, как…

– Ты что, Петь, творишь? Толпой на одного, на войне такого нет!

Петя опускает голову. Сынок… Как вырос… Пятнадцать лет.

Пятнадцать.

– Петь, это что за пацан? Я тебя слабых защищать учил, а не обижать!

Сын смотрит на меня. Моими глазами, карими. Мои глаза, и у Машки мои. Чуть-чуть на мать похожа. Но больше на меня.

Петька салат в ресторане напротив школы уплетает. У Маши скоро уроки закончатся. Дочь не знает, что я вернулся.

– Я скучал по тебе!

Петя глаза на меня поднимает.

Внутри все сжимается до жути. Я тоже скучал… Если бы сын только знал, как я по нему скучал. Безумно.

– Как у тебя дела, сынок? Ты же пойдешь дальше! В военное!

Петя отводит в сторону глаза, а у меня бешено стучит сердце.

– У меня проблемы, пап!

Сердце стучит еще сильнее. А вот здесь уже интереснее.

****

– Ты совсем сдурел?

Я практически не пил, но сегодня был совершенно другой случай.

Совершенно все было не так. Внутри все кипело.

– Я майор, Петь! Командир батальона! Ты понимаешь, что это такое?

Петя глаза в сторону отвел.

– Медали за отвагу! А у сына условка!

– Папа, это решить надо! Ты прости меня…

– Что решить?

Петя шумно выдыхает.

– Прости меня!

– И что ты сделал?

– Кошелек! И телефон! Я не думал, что так будет!

В глазах темнеет. Что же ты, сын, наделал…

– У девчонки!

Отпиваю большой глоток… Сын, сын… С кем же ты связался… Ты же не мог сам до этого дойти.

****

Лера ходила взад-вперед по квартире.

– То, что у сына условка, тебя не волнует?

Лера вздрагивает. Косится на телефон.

– Это он?

– Вадим!

– Да все в порядке, Лера! У дочки в пятом классе проблемы с учебой и одноклассниками! Малыши боятся с ней дружить из-за Пети и его компании! Ты хоть детьми занимаешься?

Я холодно смотрел на жену. Точнее, на бывшую жену.

Ничего доброго и человеческого к ней не осталось.

– Вадим, хватит!

– Что хватит? Твой хахаль тебе валентинки шлет! А ты сидишь, думаешь, как ему дать!

– Хватит!

Лера топает ногой.

– А что хватит? Дети на учете в ПДН!

В замке поворачивается ключ. Лера меняется в лице… Твою же мать. У него уже и ключи от моей квартиры… Лера, Лера, какая же ты дрянь…

ГЛАВА 5

ВИКТОРИЯ

– Ты это будешь молча хавать?

Алиса ходила взад-вперед по нашей большой кухне.

Я обхватила себя руками.

Меня трясло. Уютная кухня превратилась в минное поле. Поле боя. Все стало резко пустым, холодным и чужим. Я даже не верила, что это все происходит со мной.

Что так ничтожно летит моя жизнь… Что мне так больно…

Я видела ее фото на берегу океана… На золотистом песке… Какая она яркая и красивая… Я видела, и мне было больно. Слишком больно…

– Вик, в конце концов, есть мама! Есть я! Мы поможем! Что ты так себя не уважаешь? Об тебя ноги вытирают! Маромойки какой-то фотографиями любуются!

Алиса продолжала ходить по кухне, а я стояла, прислонившись лбом к стеклу. На душе было все хуже и хуже… Все хуже…

– Вика, ты меня слышишь? Хватит уходить в книжный мир! Надо жить здесь и сейчас! Его мама так с тобой разговаривает… Сестра… А тут Яна приехала…

– Вы чего так поздно не спите?

Резко оборачиваюсь. В дверях стоит заспанный Артем… Такой родной и мой… А мой ли еще?

***

– У вас все хорошо?

Вопрос Артема прозвучал так искренне, как у человека с чистой совестью. Алиса смерила деверя взглядом.

– Я отдыхать! Встала водички попить! Вика, не будь тряпкой!

Алиса резко вышла с кухни, а Артем во все глаза смотрел на меня. Пора привыкнуть. В этом была вся моя сестра… Алиса такая, она сильная, а я другая. Я всегда имела рассудительный подход. Я же психолог… Психолог, который себе помочь не могла. Смешно…

Артем оборачивается Алисе вслед.

– Это что было?

Я молча смотрю на него. Да, честно говоря, я и не знаю, с чего начать…

Не знаю, что сказать, о чем говорить и как это все преподнести. Я все это не умею и не знаю, а страх все сильнее и сильнее закрадывается в душу. Все сильнее…

Я вообще не понимаю, что это. Даже словами все, что внутри, описать не могу.

Страх. Адский страх.

Просто страшно, и все… До жути…

– Вика, что случилось? Два часа ночи! Опять ты со своим графоманством! Правда, лечиться надо…

Словно пощечина… Графоманство.

– Это не графоманство, Артем! А мое творчество, моя жизнь!

Артем прошел вперед. Поставил чайник и сел за стол.

Весь вид любимого человека, мужа… Родного и дорогого мне человека говорил о том, что он словно что-то сказать хочет. Словно ему скучно… А было ли ему весело со мной?

Я ведь была пациенткой его известного отца. Когда с сердцем проблемы начались так резко и внезапно, мама меня отправила к нему на прием, сказав, что лучше профессора по кардиологии, чем Владимир Онежский, она не встречала.

Это было правдой, Владимир Иванович и вправду был лучшим, самым лучшим…

А там и знакомство с его сыном.

Я еще в институте училась… Только увидела его и пропала. Тогда я еще не знала, что он любит другую… Однокурсницу младшей сестры. Что подающий надежды студент, будущий известный врач-кардиолог любит другую…

– Ты ее до сих пор любишь?

Я сама не знала, как этот вопрос, эта фраза, которая всегда была под страхом, просто возьмет и сорвется с моих губ. Как, зачем и почему – я ничего не понимала. Просто было страшно. Очень страшно, и этот страх меня съедал всю.

– Кого?

Артем смотрел в стену, он даже не смотрел на меня, а я уже, кажется, все понимала. Пазл складывался воедино. Было страшно. На теплой уютной кухне внезапно поселился холод, страшный холод, от которого было никуда не деться.

– Яну!

Артем молчал. Мысленно я умоляла его что-то сказать, обозвать меня, но только не молчать. Он резко встал.

– Вик… Яна замужем!

– Яна развелась!

– И что?

– Под ее фото на пляже ты написал, что она самая красивая!

Артем поменялся в лице. Я была в маму, своего отца я не знала, и про него речь никогда не заводили. Но я в маму, спокойная, уравновешенная. Это Алиса правдоруб, прямолинейная, то, что думала, то и говорила…

Я была спокойной, как мама, и всегда думала, прежде чем что-то сказать. Боялась обидеть, многое держала в себе, а сейчас словно что-то отказало. Словно стала другая Вика, не я…

Той Вики больше не было. Вики, которая пыталась угодить и так боялась, что он не забыл свою Яну. Страх оправдался, он ее не забыл…

– Ты опустилась лазить в мой контакт?

В вопросе Артема было столько неподдельного удивления, что я усмехнулась.

– В семье, конечно, есть личное пространство, но твой контакт – это закрытое что-то или тайное? Как оказалось, да!

– Нет, это не закрытое и не тайное! Но я в твои соцсети не залажу, Вика!

– Потому что тебе все равно, Артем!

Я не понимала, откуда во мне, всегда спокойной, взялась эта ярость…

Он даже не отрицал. Не пытался оправдаться и что-то придумать, что это написал не он, кот, собака, да кто угодно… Взломали, прости… Пусть лжецы, но если есть какие-то чувства, именно так они говорят, падают на колени, сочиняют истории… Просят не уходить… Бабушка простила деда. Он изменил ей очень давно, и год, ровно год, просил прощения. Умолял ее простить его, что была ошибка, что не сможет без нее и дочки своей.

Что любит их… А здесь он мрачно смотрел на меня.

– Вика! Тебе надо чем-то заняться! Ты от своего графоманства деградируешь! Если Жанна Игоревна разрешит, ищи работу, даже на удаленке!

Артем разворачивается и выходит с кухни, а я смотрю ему вслед… Артем… А это точно тот любимый и любящий муж, который держал меня за руку и шептал, что до конца со мной… А может, это были слова, всего лишь пустые слова… Внутри все сжимается…

Сажусь за стол и смотрю в стену… Неужели это конец… Скажите мне… Неужели вправду конец…

***

ВАДИМ

– Валерочка, привет!

В коридор заходит худой невысокий мужичонка. Именно мужичонка. Мужчиной его сложно назвать, еще как… Я не знаю, что это было за нечто.

Мрачно смотрю на него.

– Здравствуйте!

Он еще и заикается… Скашиваю глаза в сторону Леры.

Она всегда была красивой. Очень красивой.

Тоненькая блондинка с огромными голубыми глазами. Родная и дорогая. Мать моих двух детей…

Я всегда оберегал ее и защищал. А от чего ее убережет этот… Недомерок. Он же с нее ростом. Худой, смазливый… Разве это мужик?

– Простите…

– Лера, убери этого клоуна, иначе я за себя не ручаюсь!

Он все понимает, сам первый спешно ретируется к двери, Лера за ним.

Так противно становится на душе, хочется напиться, не просто напиться, а нажраться в хлам…

Смотрю в окно, а руки в кулаки сжимаются… Лера, Лера… Какого хрена ты наделала, какого…

***

Лера вернулась на кухню и молча села на кухонный диванчик.

Все другое… Нет той старой уютной кухни. Тихая милая Лера, которая никогда ничего не решала, предпочитая оставаться слабой и хрупкой, все решила.

Поменяла мебель, телевизор, сделала везде ремонт и нашла себе мужика. Правда, недомужика, но все же. Анатомические способности у него есть.

А может, не такая она слабая и хрупкая… Может, это я, ослепленный любовью к ней, видел белокурую девочку, а все видели другое.

Все видели в ней другую… Хитрую и лживую. Лера и сейчас вела себя очень скромно. Моргала длинными черными ресницами. Сама невинность. Но что-то другое я уже видел в ней. То, чего не видел раньше.

– Вадим!

– Ты хоть знаешь, где сейчас Петя с Машей? Ты же мать!

Лера меняется в лице, а я достаю из холодильника бутылку коньяка. Определенно надо выпить… Я так больше не могу. Это точка. Точка, и все…

ГЛАВА 6

ВИКТОРИЯ

– Девочка моя! – Влад опустился перед Яной на корточки. – Какая ты у меня красивая!

– Папа! Я думала, ты не придешь! – Яна обвила его шею своими ручками. – Папочка!

– Ну как я мог, девочка моя, у тебя ведь сегодня праздник!

Настя толкнула меня в бок.

– Вы вообще не разговариваете? Это все неправильно, Алена! Вы одна семья, понимаешь?

– Не хочу сейчас об этом! – бросила я.

Мне очень хотелось закурить, но я понимала, что не могу, тут повсюду дети.

Да и какая мы семья… Разве семья там, где изменяют? Разве семья там, где предают и бросают?

Разве это семья?

Нет, это определенно не семья. Семья – где твои интересы ставятся ниже, где все общее и где нет места предательству и изменам, где нет этих страшных слов. Нет, и просто нет…

Настя положила руку мне на плечо.

– Держись, сеструха! Я с тобой!

Я показала ей кулак и продолжала смотреть на то, как высокий одиннадцатиклассник нес первоклашку, звенящую в колокольчик. Мысли в голове путались. Мне так хотелось к мужу. Я видела, как мамы Яниных одноклассниц стоят, прижавшись к своим мужьям, а я стояла рядом с сестрой, но не рядом со своим мужем…

Я ощущала, что он стоит сзади, но ни я, ни он не могли сказать друг другу даже сухого «привет».

Мы стали чужими… Просто чужими, и все. И ничего уже было нельзя изменить… Ничего…

– Будь умничкой и слушайся Татьяну Максимовну! – я обняла Яну.

Сердце бешено стучало. Дочка даже в садик не ходила, а тут первый раз и без меня…

– Мам, вы во сколько меня заберете? – ее большие глазки смотрели на меня.

– Скоро, малышка, иди!

Я поцеловала ее и, вручив учительнице, направилась к машине. Внутри все сжималось.

Мы не помирились даже в этот важный для нее день.

– Ален, подожди! – Настя догнала меня. – Прости, но у меня свидание, я приехать не смогу! Ты прости меня, пожалуйста, сестренка! Он такой крутой!

Я вздохнула, ну вот. Думала, посидим с сестрой. Старшая тоже вела детей в школу, да и, если честно, с ней отношения особо не складывались.

Вся моя семья не любила Влада. Бандит, связан с криминалом, а мои – врачи… Интеллигенция… Одна младшая сестра всегда понимала меня.

– Ален, ты еще раз прости! Ну хочешь, я все отменю!

– Прекрати, – я улыбнулась, – все хорошо! Тем более если он такой крутой!

– Ален, как ты одна будешь?

«Я привыкла!» – хотела сказать я, но вслух произнесла совсем другое.

– Езжай, может, кого из девчонок позову или на работу поеду! За меня не переживай! Парень-то хоть нормальный или как твои все?

Настя мечтательно закатила глаза. Так было каждый раз, и я уже привыкла к этому.

– Закачаешься! А ты подвезешь меня? И кстати, как я выгляжу?

Я вздохнула. Настя была, как всегда, в своем репертуаре, влюбленная эдакая Татьяна Ларина, только уже хорошо имевшая близкий контакт с мужчинами.

– Садись в машину! – произнесла я. – Конечно, подвезу! Телефон мне его оставь! Не хочу включать зануду, но у нас такой мир!

– Алена!

Я вздрогнула. Это был голос Влада.

***

Я отодвинула в сторону ноутбук. Яна здесь была дочкой Влада и Алены, светлым милым созданием. Почему я назвала ее Яной, я не понимала. Ведь я ненавидела это имя… Ненавидела? А смысл… Он сделал свой выбор… Меня всю передернуло, как вспомнила, что он написал ей под фото.

Для него она была самая красивая и самая лучшая, а я просто не знала, как мне жить с этим дальше.

Я мать его дочери. Мне очень больно. Я люблю его, но сердцу, видимо, не прикажешь, и за десять лет он так и не сумел меня полюбить.

Как бы я ни старалась… Наш брак даже не спасла Тоня, которая стала его звездочкой.

Он очень любил дочь, но в то же время продолжал любить другую женщину, не ее мать…

Подняв глаза, я вздохнула. А вот и светает, вот и рассвет.

Летом, конечно, был другой рассвет, но и зимой он был особенным. Летом когда-то мы с Артемом его вместе встречали на берегу моря… Провожали закат, а потом встречали рассвет.

Так романтично.

А сейчас этого не было… Может, так повлияла моя болезнь на него, что мне все нельзя…

Ведь я даже пила на праздники безалкогольное вино. Мне было под запретом все… Почему все это со мной случилось, почему именно со мной… Ногти впились в ладони. Мне было больно, очень больно…

***

Утро вошло в обычное привычное русло. Я хлопотала на кухне. Тоня собиралась в школу. Они с Алисой уплетали йогурт, а Артем наспех, поставив чашку под кофемашину, ушел в душ.

Бегло поцеловал дочь, не обратив внимания ни на меня, ни на Алису.

Меня, казалось, всю трясло изнутри, хоть я пыталась успокоиться. Изо всех сил…

Сдерживала себя, но ничего не выходило. Опять эта боль в левом подреберье, да и страх, страх, что человек, которого я люблю, муж… Законный муж, от которого дочь, просто уйдет, перечеркнув все десять лет.

Десять лет…

– Вик, садись! Я сделаю!

Алиса подходит ко мне и усаживает за стол. Меня всю трясет.

Артем выходит из ванной и направляется в сторону коридора. Я слышу, как он надевает обувь. Срываюсь с места, преодолевая боль, и иду к мужу.

Нам надо поговорить… Надо поговорить…

– Артем, ты куда?

Муж поднимает на меня глаза. Они пустые. И холодные. Просто пустые… В них нет ничего. Такое равнодушие ко мне. Равнодушие – самая страшная вещь. Бойтесь равнодушных, классика советского кино. Крылатые цитаты. Но жизненно это было правдой, равнодушие – страшная эмоция.

– На работу! Куда я еще могу поехать? В нашей семье должен кто-то деньги зарабатывать, или мы с голоду умрем? На твою пенсию особо не разбежишься!

Я молча проглотила обиду, хотя обидно было невыносимо…

– Ты не поел! Обычно ты всегда завтракал!

– Я не хочу! Мир не крутится вокруг завтрака! Позавтракаю на работе! У нас вкусно кормят! Если все, то мне пора, Вика!