Текст книги "Падение"

Ник смотрит на меня, и в его взгляде на долю секунды появляется признание. Да, он это понимает.

Мы идем дальше, когда коридор начинает постепенно сужаться.

Больше ничего так и не говорит. Вероятно, дает мне время, чтобы понять всё это. Но я понимаю и ещё кое-что. Только не понимаю, почему это рождается в мыслях?

Если Аксель умрет, то не будет того, кто в курсе моей «особенности». Если умрет Джеймс, то дело Конрада Хадсона получится пересмотреть.

Это было бы удобно.

Надеюсь, что два заключения пришли в голову только мне и что я ошибаюсь, иначе это будет слишком жестоко. Неправильно и жестоко.

Чувствую себя так, словно Ник поднес острие клинка к моей груди и медленно надавил, вонзив лезвие на несколько дюймов. Ощущаю вкус железа в горле и понимаю, что теперь ставки стали совсем другими.

Я не могу этого допустить.

Не могу.

Глава 5

Я думала рассказать обо всём отцу, но так и не решилась на это.

Боюсь, если весь Совет вмешается, то будет только хуже. Они и вовсе, как и Ник изначально, могут не согласиться на предложение Сойера встретиться неизвестно где.

В мыслях последние дни творился настоящий хаос. Я пыталась предугадать множества вариантов исходов событий, но это были лишь глупые предположения.

Однако, я всё же на кое-что решилась.

Я тоже поеду.

Во-первых, я более, чем уверена, что мне удастся договориться с Сойером. Да, возможно, это всё самоуверенность, но… Дункан хотел переиграть его, избавиться. И я была свидетельницей того, что Ник убил Дункана. Помимо вируса внутри меня, это тоже что-то значит. Как говорят? Враг моего врага – мой друг? Так и бывший враг моего врага – тоже мой друг. Это вторая причина.

Третья – я не думаю, что Сойер замышляет что-то плохое, поэтому ему тоже что-то нужно. Вера в людей? Что в них осталось ещё нечто хорошее? Вероятно.

Четвертая – Джеймс и Аксель. Я…

Тут я ничего не могу объяснить, как и не могу позволить им туда отправиться, не зная всей ситуации в целом.

Конечно, Нику о своем решении я не сообщила, потому что прекрасно знаю его ответ. Это в лучшем случае, что он просто послушает и скажет мне, а в худшем… решит запереть в апартаментах на время.

Как я собираюсь тогда это сделать? Тайно уехать?

Это не так сложно, как кажется. Я бы даже сказала, что это будет самой легкой частью моего плана.

Они уезжают уже завтра утром, как раз после нашего совместного завтрака с Ником. Парень, как и обычно, уйдет в одно и тоже время, а я следом возьму сумку и вместо тренировки пойду прямо на место отправления.

По моим расчетам, я должна прибыть на место где-то за полчаса. Дальше… немного сложнее.

Я не могу просто сказать кому-то из них, например, тому же Джеймсу, что отправляюсь с ними, так как не знаю, какой реакции ожидать. Может быть, они будут против. Поэтому я спрячусь в багажнике. Оружие и всё необходимое загружают за несколько часов до отъезда, а при выезде из Авалона автомобили не досматривают. Главное, чтобы меня не обнаружили раньше времени. Где-то на полпути я дам о себе знать.

Это единственный возможный вариант. Был ещё – просто сесть в другую машину и направиться следом, но, как только я возьму машину, то об этом доложат либо моему отцу, либо Нику.

Ник заметит мою пропажу только к вечеру, когда мы преодолеем большую часть пути.

Безрассудный ли это поступок? Мне сложно судить. Как и сложно представить реакцию Ника, для которого я уже написала короткую записку со словами, что всё будет хорошо.

Это опасно.

Безумно.

Но впервые за долгое время я ощущаю, что это мой выбор, а не решение, принятое за меня.

Также я понимаю, что каждый выбор имеет свои последствия.

Мне нужно, чтобы Ник просто прочитал, понял и… отпустил. Хотя нет, не отпустил. Он не сможет. Но хотя бы не успел остановить. Да.

Закрываю глаза, стараясь выровнять дыхание.

В груди всё ещё тяжело, но теперь это не паника… это решимость.

***

Утро наступает слишком быстро.

Всё проходит по-обычному. Однотипно.

Только за столом я пытаюсь сохранить видимую спокойность, но человек, сидящий напротив, слишком хорошо меня знает и понимает, что что-то не так. Правда, он делает несколько неправильный выбор.

– Я знаю, что ты продолжаешь на меня злиться, Шоу. Но я повторяю, что это лучший вариант из возможных.

Выдаю просто кивок, но в слух согласие не произношу, потому что иначе он точно поймет.

И это не «лучший вариант», лучшим было бы отправиться самому или спокойно отправить меня.

Ник заканчивает с завтраком чуть раньше меня и встает, чтобы дальше поцеловать в макушку, после чего мы сталкиваемся взглядами, и я мысленно прошу у него прощения. За то, что сделаю это. Исчезну на время, как когда-то сделал и он. Только не на года, а на считанные дни.

Иногда приходится врать ради защиты любимых. Ранее я не совсем понимала эту фразу, считала её лишь оправданием, но сейчас пересмотрела свое мнение.

Когда он покидает апартаменты, то я выдыхаю и смотрю тут же на время.

Элиза приходит, когда я встаю из-за стола и принимается убирать посуду. Сегодня я не спорю.

В комнате достаю небольшой рюкзак и складываю туда всё необходимое, включая оружие. Да, оружие есть и здесь. На этом настоял сам Ник, а я была и не против.

Дожидаюсь ухода женщины и покидаю это место, двигаясь в сторону лифта, на котором спускаюсь на первый этаж и вскоре оказываюсь на улице.

Прохладный воздух на мгновения обжигает легкие, и я застегиваю куртку по самую горловину.

Мне требуется ещё десять минут, чтобы добраться до нужного места и точно отыскать две машины, на которых они отправятся. Люди есть, но никто из них не обращает на меня внимания. Однако, я всё равно дожидаюсь нужного момента, когда на несколько секунд никого не видно и вовсе.

Открываю багажник и отодвигаю в сторону два рюкзака, правда больше, чем мой, и лезу туда, после чего закрываю за собой дверцу.

Спасибо, что сейчас в основном используют внедорожники, а не седаны, иначе это был бы адовый ад разместиться в подобном месте автомобиля.

Жду по ощущениям целую вечность, и у меня уже всё затекает, а на деле проходит всего полчаса, когда я слышу знакомые голоса и начинаю гадать, кто и куда сядет.

Единственный мой риск на данный момент, что кто-то всё-таки решит открыть багажник и обнаружит меня.

Но мне везет. Вздрагиваю из-за последнего слова, так как ненавижу его употреблять.

Голоса стихают, и, судя по хлопнувшим дверцам, то все рассаживаются. Меньше, чем через минуту я чувствую, как заводится двигатель и как мы начинаем медленно трогаться.

Мысленно отсчитываю про себя секунды, что превращаются в минуты и понимаю, что мы уже покидаем пределы Авалона, хоть мне ничего, кроме кромешной темноты и не видно.

Очередной облегченный выдох вырывается из груди.

А дальше для меня начинается очередное испытание. А именно – дорога.

Это моё первое путешествие в багажнике, надеюсь, что и последнее. Я буквально чувствую каждую яму и неровность дороги, по который мы едем.

Периодически накатывает волна тошноты и мне даже несколько раз кажется, что меня вырвет. Всё из-за слишком резких поворотов. Кто-то просто ужасно водит!

Конечно, я не рассчитывала, что мне спокойно удастся вздремнуть во время пути, но всё же надеялась на лучшее.

Переворачиваюсь набок и подкладываю руку под голову, думая, что так смогу облегчить свой путь.

На очередной неровности моё тело резко подбрасывает, и я больно ударяюсь плечом о металлический бок багажника. С губ срывается ругательство, а после я шумно выдыхаю.

Резкая боль в плече быстро отзывается в висках. Всё внутри гудит.

Машину снова заносит, и я не успеваю ухватиться, поэтому в этот раз ударяюсь коленом.

Прикусываю губу и считаю короткие, поверхностные вдохи.

Шум снаружи то стихает, то усиливается.

С каждой минутой тело ноет сильнее. Всё затекает. Руки, ноги, спина…

Теряю счет времени, только прихожу в себя, когда машина наконец-то останавливается. Мне кажется, что уже должна была пройти половина пути, но когда я смотрю на часы, то понимаю, что прошло только три часа! Три часа ада. Три часа дрожи, боли, темноты и глухих звуков.

Мотор стихает, и я слышу, как из машины выходят, различаю голос Акселя.

Сжимаю кулаки, заставляя себя не двигаться.

Может быть, выйти? Помню, что собиралась сделать это позже, но если так дело пойдет, то я приеду с травмами.

Пока я мысленно продолжаю думать, то кому-то понадобилось остановиться прямо рядом с багажником.

Я буквально ощущаю присутствие человека, но при этом не слышу его шагов.

Секунда. И всё решают за меня.

Как только крышка багажника открывается, то меня тут же ослепляет яркий свет.

– Шоу? – узнаю голос Джеймса, когда наконец-то приподнимаюсь на локтях и часто моргаю, чтобы глаза скорее привыкли к свету.

– Чёрт! Я же говорил, что у меня не галлюцинации, – произносит Аксель, когда я уже полностью принимаю положение сидя и в следующую секунду окончательно выбираюсь. – Брайс, ты тронулась головой?

Он спрашивает это совершенно спокойно, но глаза Акселя всё равно расширяются. Джеймс же наоборот выглядит так будто ни капли не удивлен.

– Кто из вас был за рулем? – спрашиваю, когда понимаю, что на меня уже поглядывают и остальные члены отряда. Тоже удивленно.

– Я, – отзывается Аксель и хочет сказать что-то ещё, но видит мои закатывающиеся глаза, поэтому задает совершенно другое. – А что? Какие-то проблемы?

– Да! Ты разучился водить за несколько месяцев? Тебе не дают управлять машиной? Как так можно ездить?! – не удерживаюсь и тычу ему указательным пальцем прямо в грудь. – Будто ты всё это время знал, что я нахожусь в багажнике и решил таким образом поиздеваться!

– Что ты вообще делала в багажнике? Захотелось вновь окунуться в безумие?

– Да, только об этом и мечтала в последние дни, – огрызаюсь я, чувствуя, как раздражение сменяет остатки тошноты.

Аксель усмехается, а сам складывает руки на груди, когда от него в следующее мгновение звучит:

– Ну, конечно. Кто ж сомневался. Просто захотелось адреналина? Могла бы хотя бы предупредить, я бы тогда положил подушку в багажник, чтобы не так трясло.

– Очень смешно и очень мило с твоей стороны, Аксель, – я даже посылаю ему улыбку и киваю, попутно отряхивая куртку. – Можешь оставить свои шутки при себе.

– Не могу, – невозмутимо отвечает он. – Они у меня врождённые. И всё же… – его взгляд скользит по мне, оценивающе, но без враждебности. – Что ты, чёрт возьми, делала в багажнике, Брайс?

– Аксель прав, Шоу. Что ты там делала? – Джеймс склоняет голову, когда задает этот вопрос, поддерживая другого парня.

Задерживаю дыхание на секунду, а после выпрямляюсь и проговариваю на одном дыхании:

– Еду с вами на встречу с Сойером.

Джеймс просто хмурится, будто пытается осознать, услышал ли он меня правильно.

– Едешь с нами, Шоу?

– Да, Джеймс. Я не собираюсь сидеть в Авалоне и ждать, пока вы вернётесь… или не вернётесь. Я тоже должна быть там.

– Конечно, – Аксель закатывает глаза и дальше со странной интонацией выделяет фамилию Ника. – Дай угадаю, что мистер Максвелл не в курсе твоей маленькой шалости. – На это лишь выдаю кивок. – Замечательно. Признаюсь, ты превзошла саму себя. Мы не просто едем в потенциальную ловушку, а теперь ещё и с пассажиром, который сбежал из-под носа у нашего милого Николаса. Превосходно. Что дальше, Брайс? Предложишь мне поменяться с тобой местами и сесть в багажник?

– Если захочешь, то я не откажусь, – парирую, с трудом сдерживая дрожь.

Джеймс снова смотрит на меня, дольше и внимательнее.

– Ты понимаешь, что если Ник узнает, то он взбесится? – тихо спрашивает он. – И не только из-за тебя. Из-за всех нас.

– Я понимаю, – отвечаю ровно. – Но уже поздно. Мы едем. И я с вами.

Аксель смотрит на меня так, будто пытается решить смеяться ему или ругаться. Хотя, честно, я не представляю его, как он ругается… Злым, да, видела, но именно, чтобы ругаться, такого не было. Потом парень качает головой, усмехается коротко и зло.

– Ну, раз уж мы взяли билет без возврата, то добро пожаловать в ад, Брайс. Надеюсь, ты хотя бы стрелять не разучилась.

– Хочешь проверить?

– Может быть, позже покажешь мне мастер-класс.

Наши взгляды упираются друг в друга. Я не сдерживаюсь, и мои губы изгибаются в улыбке.

Аксель чуть прищуривается, уголок его губ приподнимается и не в привычной насмешке, а как-то… иначе. Мягче.

Это первая его такая улыбка за последние месяцы, с тех пор как между нами образовалась та трещина, о которой оба предпочли молчать. Словно ему тоже этого не хватало.

Отвожу взгляд первой, будто что-то внутри меня отдёргивает, заставляя вернуть привычную дистанцию.

– Ты же понимаешь, что Ник заметит твое исчезновение? – спрашивает Джеймс, и я уже смотрю на него.

– Да. Но мы уже будем на пол пути к Сойеру.

Джеймс слегка поджимает губы, обдумывая что-то и в итоге выдает мне кивок.

– Тогда прошу в салон машины, – он подходит к двери автомобиля и открывает её, пропуская меня. – Думаю, здесь будет комфортнее.

– Ты прав.

Я с улыбкой забираюсь на сиденье, которое кажется очень мягким в сравнении с тем, что было в багажнике.

Мы делаем здесь короткую остановку, а после вновь едем, только теперь за рулем находится Джеймс, поэтому путь до следующий остановки проходит намного комфортнее.

Глава 6

Думаю о том, чтобы рассказать Джеймсу и Акселю про саму встречу с Сойером, что последний ждет Ника. Хотя Ник должен был их предупредить об этом, но в любом случае он умолчал о главном. Что Сойеру известно то, что неизвестно даже Акселю и Джеймсу.

Мне нужно им рассказать. Но как?

Ник раньше был слабым и болезненным, поэтому его отец искал разные варианты, как вылечить сына и кое-что нашел. Его люди создали то, что легло в основу вируса, а позже на школьном балу один наш одноклассник кое-что подсыпал, из-за чего Ник чуть не умер, но его успели спасти. А образцы, что брали у него случайно разбили? Так и появился вирус. Ах, да, Джеймс, ты не знаешь, но я тоже заражена. А ты, Аксель, не знаешь, как именно это получилось. Нет, не из-за укуса, а из-за того… что Ник передал мне это. Но мы не можем обратиться в безумных.

Так? И ещё в конце добавить, что когда Дункан посадил нас в клетки и запустил безумных, то именно человек Сойера помог нам выбраться, который и увидел, как нас с Ником покусали безумные.

Просто отлично. Реакцию Джеймса я не могу оценить и представить, но вот Акселя… Он точно решит, что во всем виноват Ник и его отец. Правда, он и так уже это думает, но тут будет иное.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, глядя в окно.

С каждой минутой за стеклом всё мелькает быстрее. Серые силуэты разрушенных домов, когда мы проезжаем мимо небольших городов, дороги, которые с каждым днем становятся хуже.

Рассказать им или нет?

Если промолчу, то Сойер может всё сообщить сам. Возможно, если не специально, то случайно. И тогда… тогда им придётся узнать правду не от меня, а от чужого человека.

Но если скажу сейчас… Они решат, что я лгу, что защищаю Ника, что пытаюсь выгородить его, как всегда. Особенно Аксель.

Но так ли это? Да. Конечно, да, потому что…

Чёрт. Даже если я просто думаю об этом, то любая мысль, любое моё слово будет звучать как оправдание.

Нет. Сейчас нельзя. Не здесь и не так.

Я вздыхаю и отвожу взгляд к дороге.

Джеймс ведёт машину уверенно, почти бесшумно, а я ощущаю, как внутри всё неприятно сжимается.

Монотонный гул колёс на асфальте заставляет сердце биться чуть спокойнее, но ненадолго.

Я провожу ладонями по коленям, чтобы хоть как-то занять руки.

Нужно выбрать момент. Правильный. Когда будем ближе к месту, когда уже не будет возможности отступить. Тогда скажу.

Да.

Так будет правильнее.

Тихо выдыхаю и прикрываю глаза, облокачиваясь лбом о холодное стекло. Правда, не могу находиться в таком положении долго, поэтому вскоре просто откидываю голову на подголовник.

***

Когда солнце полностью садится, и мы делаем ещё одну остановку, я слышу звуковой сигнал. Тот самый, который звучал уже ранее, когда Нику приходили сообщения от Сойера.

Закрываю крышку фляги с водой и смотрю, как Джеймс достает устройство. То самое для связи.

Аксель и остальные тоже прослеживают за его действиями, когда звук так и не прекращается.

Джеймс внимательно всё читает и едва хмурится, после чего переводит взгляд на меня.

Это точно касается Ника.

– Что там? – спрашиваю я.

– Похоже, кое-кто уже обнаружил, что тебя нет, – отвечает Джеймс.

После этих слов я подхожу к нему и смотрю на экран, где видны несколько сообщений. Не читаю их все, но замечаю такие фразы, как, чтобы я «немедленно возвращалась» или «связалась с Ником по рации». Последнее ещё нужно настроить на определенную волну, которая зависит также и от нашего местоположения.

– Могу я…? – не успеваю озвучить весь вопрос полностью, как Джеймс понимает меня и протягивает устройство.

Я пишу ответ на всё это, что со мной всё хорошо и что так надо. Ник должен будет понять. Да, вероятно, он будет злиться первые несколько часов или даже день, но после… должен понять.

Отдаю устройство обратно Джеймсу, когда вновь приходит сообщение, но я лишь поджимаю губы и качаю головой, когда Джеймс собирается отдать мне его обратно.

Сейчас не время для этого. После того, как вернусь, то лучше поговорю с ним в живую.

– Разлад в раю? – раздается голос Акселя.

– Не твоё дело.

Прохожу мимо Акселя и беру банку с консервами, которую мне протянул Кэл.

Звук снова раздаётся. Короткий, настойчивый, будто Ник не просто пишет, а требует, чтобы его услышали.

Джеймс раздражённо выдыхает и гасит экран, но сигнал не утихает.

Ещё одно сообщение. Потом второе. Следом третье.

– Чёрт, – шепчет Джеймс и, наконец, отключает устройство полностью.

Звук мгновенно обрывается, и вокруг воцаряется почти звенящая тишина.

Почти.

Усмешка Акселя раздается, как гром среди ясного неба.

Я лишь кидаю на него недовольный взгляд и ем что-то похожее на рыбу с овощами.

Мне не хотелось, чтобы он отключал связь. Часть меня будто осталась там, на другом конце линии, где Ник, наверняка, сжимает кулаки и кидает в стену всё, что попадётся под руку.

Но Джеймс прав. Если мы будем продолжать переписку, то будет только хуже.

Опускаюсь на камень, пытаясь успокоиться. Металлический привкус тревоги чувствуется даже на кончике языка.

Аксель, прислонившись к машине, молча наблюдает, как Джеймс убирает устройство в рюкзак.

Проходит, может быть, минут десять, кто-то доедает сухпаёк, кто-то проверяет оружие.

Воздух становится тяжелее, тише. И вдруг откуда-то с восточной стороны доносится крик, про который я успела и забыть. После ещё один.

Безумные.

– Слишком близко, – произносит Джеймс уже вслух, поднимаясь. Его голос становится твёрдым. – По машинам. Сейчас же.

Аксель мгновенно подхватывает рюкзак, остальные делают то же.

Доедаю последние две ложки с рыбой, после чего убираю пустую банку к себе в рюкзак.

– Я поведу, – говорю, когда подхожу к машине.

Джеймс лишь кивает и садится рядом с водительским сиденьем, Аксель назад, а я вперед.

Пальцы ложатся на холодный пластик руля, и впервые за долгое время я рада этому ощущению. Рада контролю. Пусть хоть и временному.

Трогаюсь с места и бросаю взгляд в зеркало заднего вида, когда вслед за нами едут и Кэл с Заином и Эндрю. Слегка приоткрываю окно со своей стороны, чтобы слышать и понимать хотя бы примерно, куда решат двинуться безумные. Конечно, звук двигателя мешает, но из-за темноты вокруг я больше доверяю слуху, чем зрению.

Вдавливаю педаль газа, так как мне кажется, что они всё ближе.

– Видите что-нибудь? – спрашиваю у них.

– Только одну сплошную тьму, – отзывается Джеймс, когда я вижу, как Аксель оглядывается.

Фары выхватывают из темноты редкие очертания деревьев, обломки асфальта и… ничего больше. Но напряжение растёт с каждой секундой.

Джеймс, не говоря ни слова, снимает с предохранителя пистолет и кладёт его на колени.

Металл блестит в тусклом свете приборов.

Аксель делает то же самое, но его движения более резкие, чем у того же Джеймса.

Только сильнее сжимаю руль. Пальцы белеют, ладони потеют, и каждая секунда кажется вечностью. В груди нарастает тяжесть, то ли страх, то ли предчувствие.

Проносимся мимо очередного поворота, и вдруг…

Свет фар вырывает из тьмы фигуру, что стоит посреди дороги, поэтому я значительно снижаю скорость, пока не решаясь её сбивать. Безумную женщину, судя по рваным клокам платья.

Следом свет выхватывает больше – два, три, пять… десять… двадцать…

Я моргаю, не веря глазам, и тогда в полосе света появляется остальная толпа.

Полсотни, если не больше!

– Вот…

– Дерьмо, – заканчивает Аксель, когда я вжимаю педаль тормоза в пол, а безумные в это же мгновение срываются с места и бросаются в нашу сторону.

Включаю заднюю передачу, отчего машина взвизгивает шинами и начинает откатываться. Фары позади вспыхивают, вторая машина тоже отъезжает.

Перед капотом мелькают искажённые, изломанные, лица, кожа которых будто в кровавых пятнах, как и их глаза.

Я не вижу, куда сдаю, но продолжаю давить на педаль.

Лишь бы отдалиться.

Лишь бы выиграть хотя бы пару секунд.

– Дальше вправо! – команда Джеймса, и я, не задумываясь, кручу руль.

Колёса срываются в сырую землю и грязь, машину кидает вбок, нас заносит, но мне удается выровнять её.

Мы разворачиваемся на сто восемьдесят градусов, и я вижу, как другой автомобиль уезжает. Сама тоже нажимаю на газ, но…

– Почему мы не едем?! – раздается голос Акселя, который параллельно открывает окно и выстреливает в мутантов, что подбираются слишком близко. Джеймс тоже помогает ему.

– Колесо… Колесо застряло!

Я нажимаю на газ, но делаю только хуже, мы погружаемся по ощущениям всё глубже.

Чёрт, чёрт, чёрт!

– Просто отлично, Брайс!

– Будто я специально!

– Может, тогда сразу табличку поставим: “Добро пожаловать, кусайте на здоровье!”

– О, блестящая идея, Аксель, – огрызаюсь, сжимая руль до боли в пальцах. – Только давай ты сам пойдёшь её ставить, раз предложил эту идею!

– Знаешь, я бы пошёл, но, боюсь, безумные не оценят мой шарм! – огрызается он в ответ, высовываясь через окно и стреляя в тех, кто уже практически добрался до нашего автомобиля.

– Что ты… Твой шарм разве, что только мертвый не оценит, а сердца безумных продолжают биться.

Пули с глухим звуком врезаются в тела. Кто-то падает, кто-то продолжает ползти из-за того, что пуля не попадает в голову или в сердце.

Я снова давлю на педаль, мотор ревёт, колёса буксуют, брызги грязи летят на стёкла.

– Ну, давай же!

Бесполезно. Машина рвётся, но вязнет всё сильнее. Сырой грунт буквально засасывает её.

Если бы мы просто застряли и за нами не было толпы безумных, то можно было бы что-то придумать, а так любое моё действие с машиной сейчас только усугубляет ситуацию.

– Берем рюкзаки и оружие и бежим отсюда, – произносит Джеймс, открывая дверь и выстреливая в очередного мутанта.

Никто не спорит, ведь мы прекрасно понимаем, что сейчас это единственный наш возможный выход.

Холодный воздух ударяет в лицо, запах гари и мокрой земли смешивается с металлом крови.

Джеймс прикрывает, короткими точными очередями отстреливая самых близких.

Позади, в сотне футов, останавливается вторая машина и оттуда выходят Заин и Эндрю, что также прикрывают нас. Кэл делает это из машины, оставаясь на водительском сиденье.

– Быстрее! – кричит Джеймс, отстреливаясь. – Их слишком много!

Я оглядываюсь через плечо, и в этот момент сердце будто падает куда-то вниз.

Из леса, который мы только что проезжали, вываливаются новые тени.

Десятки.

Откуда их столько? Мы проезжали лишь небольшие города.

Они идут, спотыкаясь, бегут, вгрызаются в пространство между деревьями, их крики сливаются в один оглушающий вой.

Воздух будто сжимается.

Аксель стреляет снова и снова, губы его искривлены в почти безумной ухмылке:

– Ну что, Брайс, похоже, твой первый за долгое время день за рулём прошёл на ура. Может, в следующий раз попробуешь не застрять посреди апокалипсиса?

– Хочешь, тогда садись и сам веди! – кричу, перезаряжая пистолет. – Только сначала вытащи эту чёртову машину из грязи, гений!

Он не успевает ответить, так как рядом появляются ещё большее количество мутантов. Их слишком много!

Мы отходим назад, но сейчас это кажется слишком медленным.

Стреляю в голову, почти не целясь. Это получается рефлекторно. После ещё и ещё, когда искаженные лица безумных мелькают перед глазами один за другим.

Дыхание сбивается, а пули вновь заканчиваются, пока перезаряжаюсь, то меня прикрывают.

Нам удается пройти полпути, когда среди всех криков безумных различаю человеческий.

Оглядываюсь и вижу, что из леса, со склона тоже бегут безумные. Одному удается добраться до Эндрю и… Он кусает его в шею, отрывая кусок плоти. Если бы не фары машины, то я бы этого и не увидела.

Заин убивает того безумного, но другого парня это уже не спасет. И все мы это понимаем.

– Уходите! Я прикрою вас! – кричит он, начиная палить из винтовки так, что особо даже не целится, лишь бы сдержать натиск безумных.

Мы пятимся, шаг за шагом, сквозь хаос выстрелов и крики, но кажется, что земля под ногами втягивает обратно, чтобы не дать уйти.

Поднимаю оружие, стреляю, снова и снова. Пули летят наугад, потому что их слишком много, но я всё равно попадаю. Прицеливаться сейчас значит тратить драгоценное время.

Руки дрожат, мышцы с непривычки, хоть я и тренировалась до этого, болят, но останавливаться нельзя.

Сбоку продолжает мелькать Аксель, что отходит чуть в сторону, ближе к машине. Стреляет почти без остановки, короткими очередями, прикрывая в этот раз Эндрю и Заина, так как у них не меньше безумных.

Мы с Джеймсом остаёмся сзади, прикрывая остальных.

Слева что-то шевелится, силуэты появляются прямо из темноты, из кустов, из-за обломков, которые тут как-то оказались. С каждой секундой их становится больше.

Джеймс стреляет метко, но я вижу, как у него заканчиваются патроны. Щелчок… пустой.

Я тоже нажимаю на спуск. Тишина. Пусто.

Как вовремя!

Мы одновременно понимаем это, и холод пробегает по коже.

Джеймс тянется к ножу, так как он находится ближе, когда на него кидаются двое. Защитные накладки на руках помогают ему избегать царапин. Но они не спасут его от укусов или от царапин в других местах.

– Джеймс! – кричу, срываясь с места.

Он с силой ударяет коленом в грудь ближайшего безумного, потом выхватывает нож и вонзает лезвие прямо под челюсть. Безумный захлёбывается кровью и падает, но второй уже успевает толкнуть Джеймса на землю.

Кидаюсь прямо к ним, на ходу снимая рюкзак, и уже вскоре роюсь в нём, нащупываю рукоять запасного ножа и выдёргиваю его.

Безумный почти наваливается на Джеймса, и я со всей силы вонзаю клинок ему в висок. Тело дёргается, потом обмякает.

Я выдыхаю, выдёргивая нож обратно, чувствуя, как липкая и холодная кровь остаётся на пальцах.

– Спаси…

Джеймс не успевает договорить, когда рывком отслоняет меня в сторону.

Нож выскакивает из руки, когда я вижу, как Джеймс убивают ещё одного безумного, что появился у меня из-за спины.

Пока шарю по земле в поисках оружия, то Джеймс убивает ещё одного, а в третьего ему приходится метнуть нож, потому что… он снова спас меня. Только Джеймс не знает, что это было необязательно.

Я только вижу, как ещё один безумный вырывается из тени и уже почти настигает Джеймса. Он отворачивается на долю секунды, чтобы разобраться с очередным мутантом. Всё замедляется, когда в мыслях уже идет просчет дальнейших событий, и я понимаю, что парень не успеет ничего сделать! Если только подставит руку в последний момент, но я не могу знать этого наверняка.

Бросаюсь вперёд без расчёта.

Пытаюсь схватить шею безумного обеими руками и сломать, но мне не хватает сил! Джеймсу нужен шанс, чтобы…

Вот чёрт!

Мне не хватает рывка, корпус не слушается, и в тот момент, когда я нахожусь слишком близко, он вонзает зубы мне в плечо.

Резкая, колкая боль, которая сразу поднимается по руке, щекочет в спине. Я отталкиваюсь, губы приоткрываются на крик, но вместо слов выходит лишь непонятный звук.

Ну, вот хоть бы раз мне попался беззубый безумный!

Я сталкиваюсь с глазами Джеймса, в которых плескается лишь страх и осознание, когда пуля Акселя попадает прямо в голову мутанта.

Его рот шепчет моё имя, но нет времени на слова. В этот миг я вижу, как он точно понял… он видел момент укуса.

Аксель ещё стреляет, прикрывая подход, и мы отступаем к свету фар.

Оборачиваюсь, чтобы понять видел ли эти кто-то ещё, не считая Акселя.

Кэл и Заин нет, а Эндрю… он мертв. Точка в его лбу, которая означает, что парень успел обратиться за столь короткий срок. А он ведь хотел дать нам время, чтобы уйти.

– Шоу! – голос Джеймса вырывает из мыслей, а в следующую секунду чувствую рывок в сторону. Он хватает меня за руку и заставляет бежать к машинам.

Я оставляю свой рюкзак на земле, который тут же сносят безумные.

Беспокойство в его глазах продолжает граничить с осознанием и шоком, и пока он не успел что-либо сделать или сказать, то я произношу:

– Я не обращусь. Это уже не впервые.

– Что?

Вижу всё. Изумление, шок, неверие и вновь осознание.

– Я не стану безумной, Джеймс, остальное позже, – почти спокойно договариваю в тот момент, когда мы забираемся в салон автомобиля.

Джеймс замирает на секунду, будто мои слова не доходят до него сразу, будто его мозг просто отказывается принимать сказанное.

Я чувствую, как его пальцы всё ещё стискивают моё запястье, слишком сильно, почти до боли, но я не отдёргиваю руку.

Парень всё ещё не верит. Его глаза мечутся по моему лицу, потом к ране, на которой кровь уже начинает темнеть. Он хочет что-то сказать, но я не даю. Просто тяну его за руку и толкаю к машине.

– Потом, Джеймс, – выдыхаю сквозь зубы. – Не сейчас.

Он всё же кивает, будто заставляя себя поверить хоть на миг, и толкает заднюю дверь. После меня сам садится следом, а за ним запрыгивает Аксель, когда Заин забирается вперед. Кэл тут же нажимает на газ.

– Их тут просто охренеть, как много! – произносит Заин и стреляет через открытое окно в безумных, что возникают перед машиной.

Сзади становится чертовски тесно. Плечи касаются других плеч, а дыхание смешивается.

Силуэты мутантов ещё шевелятся, они лезут. Один безумный бросается прямо на капот, оставляя кровавый след от ладоней. Его лицо всё такая же искажённая гримаса, глаза пустые, губы рваные. Второй следом бьётся о лобовое стекло, паутина трещин ползёт по стеклу.

– Сбрось его! Не могу попасть! – ревёт Заин.

Кэл не сбавляет скорости, наоборот, давит на газ сильнее. Машину мотает, но тот, что был на капоте, не отваливается сразу. Он бьёт руками, как бешеный, кровь стекает по стеклу, и каждый удар будто вбивает страх прямо в грудь.

Аксель, сидящий слева от меня, опускает стекло и высовывается наполовину наружу, стреляя почти в упор. Грохот выстрелов бьёт по ушам.