Текст книги "Шёпот"

Глава 3

День экзамена.

Сегодня всё решится. Либо я отправлюсь с остальными уже через неделю на поверхность, либо останусь здесь, в Возрождении, ещё на неопределенный срок.

У меня так и не получилось уложить Акселя, и моя ненависть к нему… я просто не могу её даже описать. Каждый раз, когда он видит меня, то ухмыляется. Ему прекрасно известно, что у меня почти нет шансов. Даже с учетом того, что я начала тренироваться дополнительно, а именно с Майки, который согласился на это, то у меня всё равно ничего не получается. Вернее, я могу уложить на лопатки даже друга, но не Акселя. Этот придурок вкладывает все силы ради меня.

Именно из-за собственных мыслей я плохо спала сегодня ночью и с трудом встала, едва разлепив глаза.

Я могу ещё бесконечно жаловаться и выражать недовольство, но это никак мне не поможет. Просто у меня такое ощущение, что если я не выйду наружу, то… задохнусь здесь. Как я и говорила ранее, с каждым днем здесь становится только сложнее находиться.

Многие уже ушли, в том числе и Женева. Осталась только я и Лара, но она не входит ни в одну из групп, просто работает в медицинском отсеке.

Я тоже встала и надела обычные штаны, чтобы после отправиться в общие душевые. Здесь есть вода, но только холодная, к которой за два года уже просто привыкаешь.

Приняла быстрый душ, помыв и волосы, мысленно отсчитав секунды. Так всегда легче.

После вернулась в общую комнату и подошла к шкафчикам, наподобие тех, что были у нас в школе, только шире в два раза, и открыла свой. Это всё, что мы можем себе позволить. Вся наша одежда, вещи и просто предметы хранятся именно здесь. Всё, что было у меня в рюкзаке, я разместила, использовав максимально возможно всё имеющееся пространство. Также здесь висит и моя форма, несколько её видов. Две обычные, сменные, другая – парадная, та самая, которую предстоит надеть сегодня и тогда, когда отправимся на поверхность. Отказываюсь думать, что не пройду.

Достала её из шкафа и провела рукой по светло-серой одежде, а именно брюкам, которые, словно вторая кожа, и кофте, что также плотно прилегает. Они сделаны из какой-то специальной ткани. Она обладает влагозащитой, то есть не промокает, даже если искупаться в ней. Также сохраняет тепло и прохладу, зависит от того, в каких погодных условиях мы можем оказаться. А ещё в ней очень удобно. Было бы странно, если бы это было не так. На плечах кофты есть нашивки, по которым можно определить, кто перед тобой. Две нашивки – просто обычные бойцы, как я или Майк. Четыре нашивки – руководитель группы. Шесть будет уже и у Джеймса, так как он будет самым главным.

Помимо этого, к форме прилагаются накладки на руки и ноги. Они сделаны из мягкого металла, крепятся на кисть и достигают до изгиба локтя, на ногах примерно та же длина. Служат своего рода защитой от случайных царапин или укусов в самые распространённые места. Обувь обычная – легкие ботинки на шнуровке.

Переоделась, а влажные волосы высушила феном, после чего заплела косу. Я уже перепробовала и хвост, и пучок, и даже оставляла их распущенными, но поняла, что лучше косы так ничего и нет.

Встала и подошла к общему зеркалу, где взглянула на собственное отражение.

– Ты справишься, – раздалось откуда-то сбоку, словно мои мысли прочитали. Через отражение увидела Лару, что улыбнулась и подняла палец вверх. – Я буду болеть за тебя. Надери зад Акселю. Он этого заслужил.

– Постараюсь, – с улыбкой отозвалась я, зная их историю. Они встречались некоторое время, после чего разошлись и Аксель практически сразу же нашел себе новую пассию. Предпочитаю всё знать о тех, кого записываю в потенциальные враги.

Я попрощалась с Ларой и покинула комнату, чтобы направиться по коридору в тренировочную, которую уже должны были подготовить специально для проведения всех испытаний в одном месте.

Лица людей по пути стали сменяться одно за другим, а я же отметила то, о чем думала и ранее.

Здесь нет знакомых. Не считая Джеймса, миссис Солинс, я более никого не знаю. Из Норт-Лэнда здесь более никого нет.

Я помню слова Мэди о том, что она была в одной эвакуационной группе с Тэйтом, и, по всей видимости, их доставили в другое убежище.

Тех, у кого сегодня экзамен, легко отличить. По форме. Я вижу волнение в глазах некоторых, такое же, как и у меня.

Всего будет участвовать около двухсот человек, но пройдут точно не все. Было бы хорошо, если наберется хотя бы половина. Те, кто не пройдут, для них будет еще один экзамен, но позже. Когда вернется первый отряд… если вернется.

Я верю, что газ уже не так опасен и что мир частично остался прежним, а это самое важное. Стоит только это подтвердить.

Захожу в переделанную тренировочную, где вижу отдельные зоны, а ещё множество людей, в том числе и группу в форме. Иду к ним.

Когда меня замечает Майки, то друг отделяется от толпы, и я вижу, как на нем идеально смотрится форма. Он не очень худой, высокий и, как я упомянула, ловкий. Его верхняя губа приподнимается в подобие улыбки, и я тоже улыбаюсь.

– Не буду спрашивать, готова ты или нет, Шоу, ведь мы не можем к этому быть готовы на сто процентов.

– Тебе не о чем волноваться, Майки. Ты справишься.

– Ты тоже, Шоу, – он кладет руку мне на плечо и на секунду прижимает к себе в знак поддержки. – Мы справимся вместе.

Киваю, потому что только это и остается.

Напряжение только усиливается, и от него даже начинает немного мутить. Я специально не завтракала, хоть и понимаю, что силы понадобятся.

– Давай поднимемся и посмотрим на всё с высоты.

– Хорошо, – соглашаюсь я, и мы отходим в сторону, чтобы подняться на лестницу, ведущую на второй этаж, откуда до потолка всё равно не достать. Интересно, на какой глубине мы находимся? Мне это так и неизвестно.

Сверху всё выглядит… хуже. До сегодняшнего момента я не знала точную последовательность того, что нам предстоит пройти.

– Первая стрельба, – говорит Майки и указывает рукой. – Здесь уже многие провалятся. Дальше… моё самое любимое, – он закатывает глаза, – полоса препятствий. – Это полоса включает в себя и канаты, и турники, и движущиеся предметы, что создают дополнительные… проблемы. Здесь главное – не свалиться вниз, то есть любой ценой удержать равновесие. – Следующее… метание ножей. Нормально. Далее уже твое любимое, Шоу, бой.

Конечно, они поставили его почти в самом конце. Это логично. Хотят, чтобы мы выдохлись и действовали уже на пределе.

– И последнее, пустая комната.

Что там, нам отсюда не видно, но уже догадываюсь.

– Проверка на то, сможем ли мы убить, – произношу я, а Майк молчит.

Да. Это единственное, что нам неизвестно. Как они собираются проверять, способны ли мы на убийство? Будет какой-нибудь симулятор наподобие того, что будет на стрельбе?

– Уже скоро начнется, – произносит друг, – давай спустимся к остальным.

Нас будут вызывать в алфавитном порядке, а это значит, что я пойду одной из первых, в отличие от друга. Но это и хорошо, не люблю тянуть до последнего. Боюсь, тогда мои нервы точно не выдержат.

Внизу мы сели на места с края, стулья, которые для этого вынесли специально, поставив их напротив небольшой сцены, которую тоже успели соорудить за два дня. Конечно, же будет какая-нибудь речь.

Замечая несколько инструкторов, в том числе и отца, который сегодня тоже сменил форму.

Вижу и Акселя, который смеется над шуткой мистера Родриго, нашим инструктором по бою на ножах и их метанию. Словно почувствовав мой взгляд, Аксель встречается со мной глазами, и на его губах расползается наглая ухмылка. Он словно говорит, что я не справлюсь.

Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, то я бы свернула в другую сторону, лишь бы его не встречать. Хотя… не думаю, что это помогло бы. Парень нашел бы к чему придраться. Я думала, что он воспылал ко мне ненавистью из-за Джеймса, что я знаю его… Но всё больше убеждаюсь, что нет.

Ладно. Хотя бы он оставил ту затею с проверкой на наличие вируса. А его скверный характер я как-нибудь переживу.

Взглядом прошлась по остальным людям, таким, как я, кто захотел добровольно отправиться на поверхность. Желающих было не так много, и из них большинство отпало из-за возраста. Не знаю, с чем это связано, но тому, кому больше пятидесяти, их кандидатуры сразу же отклонили. В основном здесь всем до тридцати, лишь немногим около сорока.

Скрещиваю руки в замок и большим пальцем трогаю шрам на ладони. Это уже вошло в привычку.

Я не знаю, как обстоят дела с городами на поверхности, про которые рассказывал мистер Смарт, как и не знаю, есть ли там что-то похожее, имею в виду, обучают ли там людей? Как нас. Чтобы те после вышли за пределы городов. Могу только гадать.

– Схожу за водой, – произношу я, вставая с места.

– Успеешь?

– Да.

Встаю и покидаю это место, чтобы быстрым шагом дойти до столовой и взять одну бутылку с водой.

Если меня спросят, нравится ли нынешняя жизнь, не считая того, что происходит в мире, конечно, а самого процесса подготовки, то я отвечу, что да. В большей степени да, чем нет. Но всё чаще я скучаю по прежним временам. По разговорам с Мэди, по тому, как она иногда подвозила меня до школы, по… Нику. Я скучаю по всему этому. Тогда было спокойно и по-старому. А сейчас… хренова неизвестность.

Делаю глубокий вдох и выпиваю сразу полбутылки воды, потому что нервы уже на пределе. Плохая идея пить перед началом экзамена, однако не могу ничего поделать. Это раздражает. Я даже собственные чувства взять под контроль не могу.

Выхожу из столовой и иду обратно, захватив с собой уже частично выпитую воду.

Я отвлекаюсь на что-то под ногами, кажется, что шнурки развязались, именно поэтому не замечаю, как рядом открывается дверь и оттуда выходит человек. Врезаюсь и извиняюсь, когда понимаю, что шнурки и правда развязались.

Присаживаюсь, думая, что человек, в кого я врезалась, уже ушел, поэтому ставлю бутылку на пол и завязываю их по новой.

– Лучше на двойной узел, – слышу знакомый голос и поднимаю взгляд, встречаясь с серо-голубыми глазами Джеймса. – Так они постоянно будут у тебя развязываться. Это может стать проблемой не только на экзамене, но и на поверхности.

Слушаюсь его совета и после встаю, беря и бутылку.

– Так говоришь, будто я туда отправлюсь.

– Отправишься в любом случае, даже если не пройдешь сегодня. Просто не сразу. Не думаешь же, что ты застрянешь здесь навечно, Шоу?

– Именно так и думаю, Джеймс.

Он легко улыбается и рукой указывает в ту сторону, куда я шла.

– Пойдем. Я направляюсь туда же.

Конечно, он будет сегодня присутствовать.

Сначала между нами повисает неловкая и слишком длинная пауза, которая, возможно, только мне кажется таковой. Затем Джеймс первым нарушает тишину.

– Нервничаешь? – спрашивает он, не глядя прямо, будто невзначай. Тон спокойный, но с каким-то скрытым вниманием.

Я моргнула, чуть крепче сжав бутылку в руке.

– А ты нет? – как только задаю вопрос, то понимаю, что это глупо. С чего бы ему нервничать, если он не участвует в этом?

Джеймс улыбается краешком губ, всё ещё не поворачивая головы.

– Уже нет. Знаешь, сколько я таких экзаменов видел? – делает вид, что считает. – Около восьми раз. Это если не брать те, где меня ставили в пару против особо заносчивых новичков.

– Не знала, что раньше такое практиковалось здесь.

– Не здесь. Ещё когда я был в школе. Отец всегда брал меня с собой на летние каникулы в военные лагеря и там было… что-то похожее.

– А я, по-твоему, заносчивая?

– Нет, – Джеймс наконец поворачивает ко мне лицо. – Ты просто не веришь в себя. Это другая крайность.

Я чуть замираю, иду в ногу, но ничего не отвечаю. Как будто парень вскрыл что-то, что я и сама старалась не трогать. Он, похоже, это чувствует, поэтому больше не добавляет.

Проходим мимо пустого отсека, за которым виднеется один из аварийных выходов, обшитый металлическими щитами. Прямо над ним – табличка с выцветшей надписью «НА ПОВЕРХНОСТЬ». Наверняка, там должна быть лестница или что-то такое. Я непроизвольно отвожу глаза.

– Ты хорошо дерешься, Шоу. Поэтому просто поверь в себя.

– Так заметно, что я нервничаю? – прикусываю изнутри губы после того, как задаю этот вопрос. На что парень кивает. – Хорошо, но недостаточно, чтобы справиться с Акселем.

При упоминании этого имени непроизвольно морщусь. Возможно, сейчас самое время поговорить с Джеймсом, попросить его о переводе. Он ещё может это сделать, до тех пор, пока я не приступила к сдаче, но… Не буду.

– Я видел тебя, Шоу, и поверь, знаю, о чем говорю.

– Ты видел мои бои?

– Конечно, – отвечает так, будто само собой разумеющееся, и мы встречаемся взглядами, когда атмосфера вмиг накаливается, становится такой, что тяжело сделать новый вдох. Он словно превращается в гигантский ком, который не проходит в легкие.

Это наш с ним самый длинный разговор за последнее время.

– Если вдруг Аксель завалит тебя, то я попрошу возможность пересдачи для тебя. Поставят с кем-нибудь другим.

Его слова отражаются где-то теплом внутри меня, такое приятное и немного позабытое чувство.

Обращаюсь к парню с лёгкой усмешкой:

– Ты собираешься защищать меня, как герой из старых фильмов, Джеймс?

– Не обязательно. Я просто знаю, что такое справедливость. А еще знаю, что у тебя достаточно силы, чтобы справиться и без меня. Но иногда поддержку всё равно нужно озвучивать.

Сердце будто вздрагивает. От неожиданности и от того, как просто он это говорит. Без давления.

Мы уже подходим к залу, и массивная дверь впереди полуоткрыта. Внутри слышны голоса.

Замираю на секунду, вцепившись в бутылку и вновь смотрю на парня перед собой, который успел измениться за прошедшие два года.

Джеймс тоже останавливается.

– Даже если Аксель попытается задавить тебя морально, не дай ему этого. Ни взглядом, ни телом. Он любит чувствовать контроль. Не давай ему эту власть.

Беззвучно киваю.

– Я постараюсь.

Он прищуривается:

– Не старайся. Просто делай.

С этими словами он первым проходит внутрь, оставляя меня в коридоре на пару мгновений с пульсирующим сердцем, тяжёлым дыханием и… странной уверенностью внутри.

Уже вслед ему говорю тихое:

– Спасибо.

Захожу следом и иду пока за Джеймсом, но на расстоянии от него. Наша появление замечает и Аксель, который тут же прищуривается. Ну, что за раздражительный человек! Я вижу осуждение в его взгляде. Что? Думает, я пожаловалась? Отчасти.

В воздухе ощущается напряжение… такое плотное, почти физическое. Оно висит между каждым взглядом, каждым движением.

Всё готово к испытанию.

Джеймс слегка кивает, оборачиваясь, и уходит в сторону к другим инструкторам, в том числе, где находится и его отец.

Иду обратно к Майки, который поднимает на меня взгляд и говорит:

– Ты долго.

– Просто взяла воды. Завязала шнурки. Врезалась в Джеймса. Всё как обычно, – отвечаю так, будто это совсем не имеет значения, и сажусь рядом.

– Ну, если врезалась в Джеймса, значит, день уже интересный, – он усмехается, но глаза у него остаются тревожными. – Не говорила с ним?

– Имеешь в виду о переводе? – друг кивает. – Нет.

Он собирается сказать что-то ещё, но не успевает, потому что мы все отвлекаемся на того, кто заходит через тот же вход, откуда пришла и я. Миссис Лу.

Женщина уверенной походкой движется к центру, а тишина в этот момент сгущается.

Все взгляды обращаются к подиуму, куда она поднимается. На ней старый костюм, который она надевала уже несколько раз. Каждый – на какое-нибудь важное собрание. Женщина всегда одета в строгое, приглушённое, сегодня в серо-стальной жилет и тёмные брюки. Седина аккуратно уложена в гладкий пучок, голос спокойный, но с тем стальным оттенком, который не перепутаешь ни с чем.

Она главный координатор бункера, и когда миссис Лу говорит, то слушают все.

За столько времени я успела подметить несколько важных моментов, касаемо её. Женщина не терпит неподчинения, и строго за него наказывает. Конечно, почти за два года были моменты, когда люди рвались выйти отсюда, даже были мятежи, которые пресекались достаточно быстро. За это людей сажали в клетки, которые тут уже были еще до нашего появления. Выпускали лишь, когда понимали, что больше от них угрозы не будет. Некоторые сидят в них до сих пор. На мой взгляд, это… не то, чтобы бесчеловечно, но близко к этому. Я понимаю, что следует следить за порядком, но не таким же способом… Это жестоко. Даже хуже тюрьмы, ведь я видела их однажды. Помещение меньше четырех футов. Да и вообще сам бункер мной так и не изучен до конца, настолько он огромен.

– Доброе утро, – Раздается голос миссис Лу, который звучит ровно, в нём нет лишних эмоций, но всё равно внутри у меня что-то вздрагивает. – Сегодня вы проходите испытание. Оно не только покажет, готовы ли вы выйти на поверхность, но и ответит на главный вопрос… сможете ли вы защитить себя, друг друга… и то, что мы ещё не потеряли.

Кто-то сглатывает рядом. Я слышу это.

– Вы находитесь здесь почти два года. Два года подготовки, дисциплины, сотен часов тренировок. Сегодня не просто проверка – это зеркало, которое покажет вам самих себя. – Она проводит взглядом по всем лицам, задерживается на некоторых. – Удачи каждому.

Удачи… Она бы мне сейчас пригодилась.

Никаких громких речей. Только суть, только то, что действительно важно.

Она кивает инструкторам, а затем разворачивается и спокойно спускается по боковой лестнице вниз, откуда все будут наблюдать за испытанием.

После ухода женщины стоит непродолжительная тишина, а затем всех просят сесть на места, кто до этого стоял. После проверяют громкоговоритель, и я жду, когда вызовут первого участника.

Хорошо, что я не иду первой, иначе боюсь, из-за нервов допустила бы ошибку уже в первом раунде.

– Внимание, участникам, – звучит отовсюду, – как только вы слышите свое имя и фамилию, то проходите к началу. Остальным просьба не приближаться, не пересекать красную линию и не мешать.

Отсюда мне не видно линию, но я поняла, о чем говорит мужчина.

– Первый. Джексон Адамс.

Все взгляды тут же устремляются к парню, который встаёт со скамьи рядом с нами, сжимая кулаки. Он высокий, крепкий, со стальным выражением лица, и, судя по телосложению, должен быть одним из лучших, особенно в физической подготовке. Но сейчас, даже у него видно напряжение. Это не просто тренировка. Это экзамен.

Как только парень проходит к началу, то по громкоговорителю сообщают, что он может начинать, как только будет готов.

Джексон сразу же движется к оружейному столу, где лежит всё от пистолетов до полуавтоматических винтовок. Разрешено брать любое.

Вновь долго не раздумывает, берёт стандартный пистолет Т-9, который чаще всего используется на тренировках. Проворачивает его в руке, проверяет обойму, кивает инструкторам и выходит к первой зоне.

Раньше мы использовали муляжи или стреляли из пневматического оружия, чтобы зря не расходовать пули, запасы которых не пополняются. Но в последнее время используются настоящие, по всей видимости, это связано с тем, чтобы мы привыкли к отдаче и к звуку настоящих пуль.

Смотрю за тем, как парень подходит и… ждет. Цели будут появляться с разных сторон, ему нужно будет пересечь небольшое помещение и попасть во все манекены, которые будут появляться весьма неожиданно.

Звучит короткий звуковой сигнал, означающий начало испытания.

Джексон действует быстро. Первый выстрел – в голову. Второй – в сердце. Дальше короткая серия. Всё точно. Почти без промедлений. Так как мы находимся на небольшой возвышенности, то отсюда все прекрасно видно.

Я наблюдаю за тем, как он делает шаг за шагом и всегда держит пистолет наготове, как смотрит по сторонам, быстро и моментально оценивая обстановку. Джексон точно старше меня, возможно, он уже имел военную подготовку.

Почти без промедлений, только на последнюю цель он тратит немного больше времени, прищуривается, и… Стреляет.

Звучит очередной короткий звуковой сигнал, означающий, что первый раунд подошел к концу. Он прошел.

Некоторые рядом с нами выдыхают, кто-то хлопает по бедру в знак одобрения. Я чувствую, как сердце стучит чаще. Это всего лишь первое испытание, а уже напряжение будто острием ножа разрезает воздух.

Переход ко второй части, где видны узкие металлические балки, раскачивающиеся канаты, перекладины, по которым нужно перебраться, и движущиеся препятствия, выдвигающиеся неожиданно. Площадка находится над сетчатой платформой, упадёшь, и всё, конец.

Джексон сначала выдыхает и потирает руки, чтобы ладони были полностью сухими, а после прыгает на первый элемент, двигается быстро. Он умеет держать равновесие… уже хорошо. Под ним на секунду проскальзывает балка, но он успевает схватиться за канат. Несколько человек напрягаются, но парень не падает. Продолжает.

Турники… руки соскальзывают, но он тут же перехватывается. Дальше платформы, по которым нужно пробежаться, прыгая с одной на другую.

Прикусываю губу от напряжения, мысленно болея за парня. Но он отлично справляется.

Звучит очередной сигнал. Ещё самое неприятное, что ты не можешь задержаться дольше, чем на минуту между раундами, чтобы перевести дыхание. То есть, как говорил Майк, верхушка хочет, чтобы мы действовали на пределе своих возможностей.

Аплодисментов не слышно, но по взглядам ясно, все впечатлены.

– Он молодец, – тихо произносит друг, и я не могу с ним не согласиться.

Дальше – метание.

Три ножа. Три мишени на разной высоте.

Нужно попасть во все. Хоть один промах, и выбываешь.

Джексон берёт первый нож, кидает и попадает в самое яблочко. Метит только туда, судя по всему. Второй тоже попадает почти туда, чуть левее, но это засчитывается. Главное, чтобы он не упал или не вышел за пределы цели.

Третий – последний.

Все задерживают дыхание вместе с Джексон, который замахивается… Полет… И…

Звук скользящего металла о пластик. Промах!

Джексон промахнулся!

Из груди вырывается короткий выдох и даже со своего места я замечаю, как округляются глаза у парня. Он тоже этого не ожидал. Того, что промахнется.

Звучит более длинный сигнал и дальше Джексона просят уйти, что парень и делает, возвращается на место, кому-то что-то говорит и уходит. Когда проходит мимо, то я буквально кожей чувствую его недовольство.

– Я ожидал, что это будет самым легким, – отзывается Майки. – Похоже, его подвела самоуверенность.

Я никак не комментирую слова друга, просто продолжаю ждать того, кого вызовут следующим. Возможно, он и прав. Иногда самоуверенность может сыграть злую шутку.

Одна ошибка, один промах, и ты остаёшься здесь. По крайней мере, на ближайшее время точно.

Следующее имя уже начинает звучать из громкоговорителя.

– Дилан Аркс.

Взгляд отыскивает ещё одного парня, которого я знаю из-за совместных тренировок, что иногда проходят у нас с другими группами.

Он встаёт со скамьи прямо перед нами.

Высокий, но худощавый, с жёсткими чертами лица и холодными глазами, что не видно отсюда, но я знаю их. Не тот, кто много разговаривает, скорее, тот, кто запоминает все, что слышит, и всегда делает больше, чем говорит. Я пару раз тренировалась с ним и всегда уходила с синяками.

Он без лишних слов идёт к столу с оружием.

Останавливается, смотрит на ассортимент.

Выбирает укороченную винтовку с коллиматором. Точная, быстрая, но требующая контроля.

После звукового сигнала приступает к первому раунду и проходит его за несколько минут. Также быстро, как и Джексон.

Убирает винтовку и подходит уже ко второму раунду, даже не отдыхает особо. Это может сыграть против него.

Балки проходят под ним, как будто не раскачиваются вообще. Держится только за одну руку, когда идёт по перекладинам. Словно натренирован жить на высоте. Движущиеся предметы? Он просто отклоняется вбок или пригибается в последний момент.

Через полторы минуты он уже стоит у конца полосы. Ни одного срыва.

– Наверняка, он пройдет, – отзывается Майки.

– Потому что он быстрый?

– Потому что – собранный.

Дилан берёт ножи, как будто они продолжение его пальцев. Короткий вдох. Три броска и все три… прямо в цель. Я даже среагировать не успеваю, как он уже идет дальше.

И правда. Предельно собранный.

– С ума сойти. Этот псих реально робот! – доносится рядом с нами от незнакомой девушки.

Почти киваю. Пока он идёт на четвёртый этап, у меня внутри всё будто сжимается.

Если мне предстоит с ним схлестнуться, то я уже знаю, чем всё закончится. Моей неудачей.

Инструктором Дилана является Гордон, ровесник моего отца, седой, но не потерявший форму.

Широкоплечий, с суровым взглядом. Его уважают абсолютно все. Даже Аксель, хоть иногда и болтает, что тот «устарел». Поэтому именно Гордон ступает на маты, уже готовый к спаррингу с Диланом.

Они ждут звукового сигнала, каждый становится в стойку.

Секунда, две… Начало.

Гордон атакует первым, слишком быстро, с напором.

Дилан чуть соскальзывает назад, но моментально контратакует. Пара захватов, скольжение, уклон… И вдруг… глухой удар по мату.

Дилан оказывается сверху! Гордон прижат!

– Что?! – раздается со всех сторон, а я лишь округляю глаза.

– Он поддался? – шепотом задает вопрос Майки.

– Не знаю. Всё произошло слишком быстро.

Даже если поддался, то этого никто не заметил. Они могли договориться заранее, да и не думаю, что кто-то будет разбираться в ситуации.

Сейчас важно лишь то, что Дилан прошел дальше, а Гордон ушел с матов.

Продолжаю наблюдать, как Дилан подходит к тяжёлой металлической двери, она открывается с жужжанием, пропуская его внутрь.

И закрывается. Плотно. Без звука.

– Это непохоже на симулятор, – произносит Майки. – Зачем его тогда нужно было делать закрытым?

Я лишь пожимаю плечами, а сама поглядываю на часы. Он уже там проводит больше времени, чем на каждом из раундов.

Минуты тянутся. Кто-то начинает нервно ерзать. Я ловлю себя на том, что сжала кулак так сильно, что ногти врезаются в ладонь.

И вот… семь минут.

Звучит звуковой сигнал и по громкоговорителю объявляют:

– Дилан Аркс. Экзамен пройден и сдан.

Чтобы не было в той комнате, парень справился.

Он не возвращается обратно, поэтому не может рассказать нам, что там с ним было. Видимо, на это тоже был рассвет верхушки.

Так очередь продвигается медленно, шаг за шагом. Каждый, кто поднимается и направляется к началу полосы, делает это в гробовой тишине. Остальные сидят и ждут, кто-то молчит, кто-то нервно трёт ладони или смотрит в пол, стараясь не думать о провале.

Однако это бессмысленно. Мы все об этом думаем.

Я смотрю, как следующий участник уже направляется к полигону, и в голове невольно начинаю считать.

Один – выбывший. Второй – прошёл. Этот… посмотрим.

Те, кто не проходят, сразу уходят из тренировочной, мимо всех, глядя в пол. Те, кто проходят, скрываются за дверью, куда ранее ушел и Дилан.

– Тебе повезло, Шоу. Ты уже совсем скоро.

– Ага.

На каждого уходит примерно двадцать минут, если он доходит до конца. Если нет, то чуть меньше.

Если каждый задержится, а кто-то ещё и пройдёт полностью… Это точно затянется до самого ужина, если не дольше.

– Эби Бандерс, – раздаётся по громкоговорителю.

Я поднимаю взгляд и смотрю, как Эби встает со скамейки. Поджимаю губы, когда прослеживаю за девушкой.

Она сжимает кулаки, выдыхает и идет к стартовой точке. Ни единого признака страха на лице. Ни дрожи в походке. Внутри себя я почти завидую этой стойкости.

Она отлично справляется, берёт винтовку с оптическим прицелом и, не колеблясь, выбивает все цели, одна за другой. Стрельба, как бы мне не хотелось это признавать, одна из её сильных сторон. Потом девушка ныряет во второй этап: канаты, веревки, качающиеся платформы. Ни одного падения, всё быстро и слаженно.

Когда начинается третий этап, а именно метание ножей, то Эби на мгновение задерживает дыхание и бросает точно. Все три цели оказываются поражены, хоть и не в яблочко.

На четвертый этап выходит Аксель, когда девушка только подходит.

Всё во мне сжимается, когда я замечаю легкую улыбку на губах Эби. Да, она хорошо стреляет и так, в принципе, ловкая, но борьба это точно не её. Когда мы были в спарринге, то я неоднократно её обыгрывала. Да она худшая в этом из всей нашей группы!

Звон, и они кидаются на встречу друг другу.

Аксель слишком явно ей поддаётся. Кажется, что это видят все, а не только я. Но никаких правил на этот счет нет. Удар в замедленном темпе, а защита открытая. Он позволяет ей схватить его за предплечье и буквально сам заваливается на маты.

Сжимаю кулаки, когда вижу улыбку девушки.

С теми, кого парень считает достойными или полезными, Аксель не играет в жёсткость. Только с теми, кого не переносит. Например, так будет и со мной.

Чертов Аксель.

Передо мной проходят ещё два человека, один из которых также попадает на Акселя и не проходит.

И вот я слышу:

– Шоу Брайс.

Не сразу, но встаю с колотящимся сердцем в груди, которое мысленно пытаюсь успокоить.

Майки поворачивается ко мне и просто кивает. Его взгляд серьёзен, но в нём нет сомнений. Он верит, наверное, больше, чем я сама.

– Удачи, – шепчет друг и слабо улыбается.

– Увидимся на той стороне, – отзываюсь я и тоже посылаю короткую улыбку.

Пока иду, то чувствую на себе множество взглядов. Некоторые из них особенно прожигают дыру в спине и в груди.

Колени будто ватные, а внутри всё напряжено, как перетянутая струна.

Встречаюсь глазами сначала с папой и вижу то, как он сосредоточен и неотрывно смотрит на меня. Дальше – с Джеймсом, отчего нервно сглатываю и незаметно вздрагиваю. Его взгляд, будто касается, проходится раскаленными углями по коже.

Прохожу уже за линию, разрывая зрительный контакт, и останавливаюсь рядом с оружием.

Вдох и выдох.

Вдох.

И.

Выдох.

У меня получится.

Просто не может не получиться.

Внимательно осматриваю всё представленное оружие, но уже знаю, что выберу. Сделала этот выбор ещё неделю назад, посоветовавшись с отцом.

Подхожу к столу с оружием и не колеблюсь, беру Beretta M9 – не слишком лёгкий, не слишком тяжёлый, его вес в руке ощущается уверенно. Баланс у него точный, отдача минимальная, а главное, что он достаточно быстрый. Здесь сейчас важна именно скорость. Быстро выхватить, быстро среагировать и быстро попасть.

Иду с оружием к началу и уже знаю, что вот-вот раздастся звуковой сигнал. И правда.

Несколько секунд.

Делаю первые шаги, и в следующий момент из-за углов начинают появляться манекены, с человеческими силуэтами. Не просто мишени, а именно манекены в полный рост, в движении, с неожиданными траекториями.

Обхожу искусственно созданные стены, производя выстрелы.

Просто стреляю, действую, отказываясь думать. Всё рефлекторно.

Один в грудь, другой в сердце, третий и туда, и туда.

Мои пальцы двигаются быстрее, чем я успеваю осознать, что делаю.

Уже пятый выстрел, скользящий по груди, пули почти не слышно. Шестой… слишком близко, но я делаю шаг вбок, увожу корпус, и пуля входит в манекен точно в сердце.