Читать книгу "Заур. Я тебя украду"

Она вдруг смахивает слёзы и смеётся, хватая пачку денег. И вмиг с его глаз спадает пелена. Такая же, как все. Обычная продажная телка. Как и все здесь. Грязная, прошедшая через сотни рук.

Обычная дрянь. Чего он стоит тут и пялится на неё, как на восьмое чудо света? Какого лешего?..

Она переводит на него взгляд, серые, насыщенные глаза расширяются, а рот приоткрывается. Трясёт подругу за плечо, чтобы та посмотрела на него, а Заур, в сердцах выругавшись, уходит.

Почти до рассвета катался по городу, как умалишённый, почему-то не в состоянии выбросить из головы ту девчонку. И вроде бы должно быть противно даже думать о ней, но что-то не давало забыть. Он не мог сказать, что именно. Взгляд её серых глаз или то тело… То красивое до умопомрачения тело, на которое он так залип в первые минуты и до сих пор помнил каждый его миллиметр. Аж во рту пересохло, как у голодного пса.

Заур ценил женскую красоту, как и любой другой мужик. Разумеется, смотрел на женщин и, да, любовался. Но так ещё его не прошибало. Так, как прошибло этой ночью. Он на какое-то время даже остолбенел.

Может, это сказывается длительное воздержание? В близости Заур нуждался часто, но хватило бы и пары раз в неделю. Только вот привычка у него такая: продажных на дух не выносит и предпочитает одну проверенную партнёршу. Она должна быть порядочной. Он, в конце концов, тоже не жениться на ней собирается, но хотя бы верной ему одному. Раньше была Карина. Здесь же Заур не решался заводить отношения. Не доверял местным девушкам.

Старался на них особо не засматриваться, всё надеясь, что Саиду надоест играть в большого босса и они уедут домой. Но не случилось. А его, Заура, вон как занесло. Едва не побежал девчонку одевать в свою куртку. И одел бы, если бы она те деньги не схватила. Нашёл бы того, кто её обидел, и в порошок бы стер. Но вся соль в том, что её никто не обижал. Она сама выбрала себе такую стезю.

И всё же в голове не укладывалось. Разве можно продавать себя, когда ты так выглядишь? Такое тело должно принадлежать только одному мужчине. Мужчине, который сделал бы ей детей и любил бы её. А раздавать свою близость направо и налево…

– Хватит! – рыкнул себе вполголоса, ударяя по рулю. И засмеялся хрипло, по-дурному. Дожили, сам с собой разговаривает. Надо женщину найти. Попроще. Без закидонов. Пусть не будет красавицей, но будет верной и чистой. А то он так с ума сойдёт.

И впервые за всё время вдруг допустил мысль, что мог бы… С той, которая в ВИП-комнате сидела. Тряхнул головой, отгоняя эту грязную мысль и, припарковавшись у дома, забежал в подъезд. Скорее одеться и на пробежку. Затолкать в уши наушники и втопить на полную. Чтобы все глупости из головы вылетели. Чтобы все мысли о ней испарились. Он просто переработал, ему нужно как следует отдохнуть, и всё пройдёт.

Следующим вечером заехал к Саиду в «Паутину» и первым же делом, проходя по коридору, мазнул взглядом по двери ВИП-комнаты. Оттуда донеслись женский вздох и мужской голос. Скривился, быстро прошёл мимо, дав себе обещание, что обязательно заставит администратора перенести эту каморку куда-нибудь в другое место, подальше от кабинета Саида. И чего тот тут обосновался, имея отличный многоэтажный офис в центре? Чем ему так нравится в этом притоне?

Приоткрыв дверь, выругался. Хаджиев сидел в своём кресле, развлекаясь с очередной девицей.

– Братишка, ты не вовремя. Но если хочешь, могу тебя отправить в ВИП, – усмехается, видимо, разглядев реакцию Заура, и тот захлопывает дверь.

Сжечь этот притон, что ли?

– Что-нибудь выпьете? – бармен склоняется через стойку, когда Омаев вскакивает на высокий стул и достаёт мобильный, намереваясь подождать Саида здесь, дабы не травмировать и без того расшатанную нервную систему. В глазах рябит от этих девиц.

– Чего? – рявкает на бармена, а тот подаётся ещё ближе.

Нервно усмехнувшись, прикрыл глаза рукой, на всякий случай отпрянув от зеркальной стойки.

– Говорю, выпьете чего-нибудь?

– Воды дай, – отвечает, отсмеявшись, и тут же лицо каменеет, когда взгляд падает на огромный плакат за спиной бармена. Там несколько фотографий танцовщиц во весь рост, но он цепляется именно за неё.

– Кто такая? – кивает на плакат. Он ловит себя на мысли, что безумно хочется услышать какое-нибудь оправдание для неё. Может, она модель и здесь была только для рекламы? Конечно, фотографироваться в таком виде тоже не дело, но хотя бы не одна из них…

Но нет.

– А это Иланка. Наша самая высокооплачиваемая девочка. Очень красивая, да? – бармен смотрит на плакат как-то по-доброму. Словно о сестре своей говорит. Только вряд ли он так радовался бы, будь она и правда его сестрой.

Заур вообще такую сестру собственными руками удавил бы.

– Какая разница, какая она? Если она продажная? – резким тоном обрывает бармена, и тот выпучивает на него глаза.

Потом, так и не дождавшись Саида, долго бродит в поисках администратора, как назло куда-то запропастившегося. Находит её у гримёрки, где девицы наводят марафет, и загораживает собой и так приглушённый свет.

– ВИП-комнату убрать в другое место. Куда – мне плевать. Но чтобы рядом с кабинетом начальства её не было. Ясно?

Девица сглатывает, подняв на него ошалелый взгляд, медленно кивает.

– А-а-а… Ладно. Но куда её перенести?

– Я же сказал, мне всё равно. Чтобы на пути к хозяйскому кабинету никто не занимался непотребствами.

– Хорошо, как скажете, – пищит та и быстро испаряется. Отчего-то Заура все здесь боятся. Как только видят, убегают. Ему, в принципе, так даже лучше. Друзей он здесь точно заводить не собирается. И дело даже не в статусе правой руки Хаджиева, а в том, что мерзко от этих людей.

Дверь гримёрки так и осталась открытой, и он поневоле окидывает тесное помещение взглядом. Там полуголые девицы сидят: одна брови малюет, вторая закинула ноги на трюмо и, выпятив перекачанные губы, стучит по экрану смартфона.

– А Иланка где? – спрашивает та, что с бровями, другую. А его будто по темени пробивает. Только от имени этого. – Пятница же сегодня.

– А она вчера прилично заработала, взяла три дня выходных, – беспечно хихикает вторая, а Заура передёргивает от этого «прилично заработала». Это у них так называется? Прилично заработала?

Сжал кулаки и шагнул в гримёрку, а девицы, все как одна, повернули к нему головы.

– Ой… Здрасьте, – хищно оскалилась та, что сидела ближе к двери. – Э-э-э… Заур же, да? Как дела? – захлопала длинными ресницами, так и не убрав ноги с трюмо.

Прошипев сквозь зубы слово «грязь», он толкнул дверь и вывалился оттуда, как из преисподней. Что он вообще забыл в этом месте?

– Жуткий он какой-то, – услышал вдогонку.

«Вы даже не представляете, насколько», – промелькнуло в голове.

ГЛАВА 4

В тёмный, мрачноватый кабинет вхожу с опаской. Я здесь бывала и раньше. Но тогда как-то повеселее было. Бывший владелец заходил в клуб не так часто, как новый, однако всегда заказывал свежие цветы – видать, очень уж нравился ему их запах. Да и света было побольше.

Сейчас пахнет кожей и мужским парфюмом. Дерзким таким, вызывающим и пугающим одновременно. Так пахнут опасные мужчины. Я их уже встречала. Опасных… Мне они не вредили, ибо серьёзный человек не станет повышать самооценку за счёт женщины, кем бы она ни была в его глазах. Но навидалась здесь за годы работы всякого. «Паутина» не всегда была заведением, где в тишине и комфорте отдыхают богачи да олигархи. В первый год моей работы этот клуб был пристанищем разнокалиберных бандитов. Они и сейчас здесь бывают, но без поножовщин и перестрелок, как случалось раньше. Поговаривают, братья Хаджиевы из той же касты.

Всё меняется со временем, эволюционирует. Вот и «Паутина» эволюционировала. Теперь передо мной в кресле сидит не гопник из девяностых, а красивый, уверенный в себе бизнесмен. Крутой. Так говорят не о беспредельщиках из подворотни, в косухах да с банкой дешёвого пивка, а о таких вот… Хозяевах жизни.

Большой, угрожающе огромный мужик. Смотрит на меня с интересом, оценивает. И, полагаю, не только внешние данные. Он словно насквозь меня видит.

– Добрый вечер, – здороваюсь, задумываясь, стоит ли мне представиться или лучше помолчать, пока не спросили.

– Голодна? – спрашивает хрипловатым голосом. Наш новый хозяин явно не любитель официоза и расшаркиваний. Так даже лучше. Сделаю своё дело и уйду.

Хотя внутри поднимается волна противоречия. Мне отчего-то до паники не хочется близости с новым боссом. Боюсь я таких. И если в случае со слишком буйным клиентом я могу позвать охрану, то тут меня точно никто не защитит. Кто ж пойдёт против такого?

– Нет.

– Иди сядь. – Он не смущается. Ест стейк, ловко разделывая вилкой и ножом кусок сочного мяса, а я приближаюсь к столику. Сажусь пока напротив. Других указаний ещё не было.

По меркам «Паутины» я довольно прилично одета. На мне платье, хоть и короткое, но закрывающее всё необходимое. Только вот жалею, что не надела еще что-нибудь сверху. Кажется, глаза Хаджиева останавливаются на моей груди. И мне некомфортно, неприятно. Хочу уйти, да кто ж позволит.

– Как зовут?

– Илана.

– Выпей, Илана. Расслабься.

Официант, которого замечаю только сейчас, наливает мне вина, а я ошалело смотрю на него и беру бокал тремя пальцами. С ума сойти… Этот мужчина так заполнил собой пространство, что я даже не заметила тихого, маленького Петю.

Саид отрывает взгляд от тарелки, смотрит на меня. На губы. Как делаю глоток вина и поднимаю на него глаза.

– Говорят, ты лучшая танцовщица в «Паутине»?

– Лучшая. – Почему-то вздрагивает рука, и несколько капель вина стекают по подбородку, исчезая в ложбинке между грудей.

Взгляд Хаджиева загорается, губы искривляются в подобии улыбки.

– Да. Вижу. Ну, рассказывай. Я хочу знать всё, что здесь происходит. От мелочи, вроде суммы, которую прикарманивает в конце смены администратор, до того, кто толкает левый алкоголь.

Я незаметно выдыхаю, потому что напряжение уже дошло до пика. Я до ужаса боялась, что он позвал меня для другого, и этого другого отчаянно не хотелось.

– Бармен Кирилл продаёт своё вино. Дорогое толкает тем, кто может отличить от подделки, а потом в эти же бутылки наливает дешёвое пойло и продаёт тем, кто уже не в состоянии разобрать вкус. Анька-администратор забирает у девочек чаевые. Тех, кто не хочет делиться, увольняет, – без всякой жалости, как на духу сдаю двоих паскудников, которые не дают жизни девочкам.

Это и унижение, и оскорбления, и тычки от Кирилла. Они с Анькой любят зажимать нас по одной и отбирать «чай». Кем бы мы ни были, никто не имеет права вытирать о нас ноги, если мы того не хотим и не позволяем за деньги.

Покачав головой, зацокал языком. Но как-то наигранно, не по-настоящему. Неинтересно ему это.

– А посерьёзнее есть что?

– Нуууу… вообще, да, – устраиваюсь поудобнее, закинув ногу на ногу, и тут же жалею об этом, потому что его взгляд устремляется вниз. – Есть и посерьёзнее, – чувствую себя неловко. Словно я сейчас не в заведении, где работаю, перед его хозяином, а перед бывшим ректором сижу полуголая. Неуютно. – Только вы меня защитите, если что? – Он кивает, а я продолжаю: – Директор наш… Владимир Маркович. Тварь редкая. Я про все его делишки знаю. Всё вам расскажу. Вы только защитите, а то он и пришибить может, – и это чистая правда.

Я помню случай, когда одна девушка после того, как он ее избил, попыталась написать на него заявление. После исчезла, будто никогда её и не было. Разумеется, все знали, что ни к каким родителям в деревню она не вернулась, как было объявлено нам Анькой… Знали, потому что не было у той девочки ни деревни, ни родителей – детдомовская она…

– Даже так? А что, обижает?

Я поджала губы и слегка приподняла подол платья. На бедре ещё не сошла тёмная, отвратительная гематома. Обычно Маркович меня не трогал, но в тот вечер я как-то случайно попалась ему под руку.

– Ну что ж ты, милая, бегаешь от меня, а? Думаешь, если докладываешь новому хозяину, я тебя не проучу? – от него несло перегаром, отчего желудок скрутило в узел. – Ой, а чё это мы кривим рожу? Не нравится, да? Ты с богачами привыкла время проводить, да? – больно хватает за руку, а второй рукой за бедро, сжимая так сильно, что на глаза наворачиваются слёзы.

Его тон доводит меня до истерического смешка, а Маркович свирепеет.

– Ты что это, дрянь, смеешься, а? – замахивается, но я перехватываю его жирную ручонку за запястье и, поглаживая большим пальцем, опускаю её вниз.

– Над жёнушкой твоей смеюсь. Это же какой овцой надо быть, чтобы такого мужика отпускать по вечерам в клуб. Вот возьму и уведу тебя, что тогда она делать будет?

Маркович вдруг отпускает меня, поправляет волосы. Тупой алкаш.

– А чё, нравлюсь?

– Нравишься и давно уже, – вру так нагло и беспощадно, что сама почти верю. Хорошо, что у Марковича провалы в памяти и после перепоя он ничего не вспомнит.

– Да? Ну дык… А чё молчала? И ты это… Жену не трогай, а то плохо тебе будет. Поняла? – добавляет уже более грозно, хотя я вижу, как ему нравится моя лесть. Была однажды свидетельницей, как его женушка унижала своего никчёмного мужика. А я, проработав столько лет здесь, уже могу переквалифицироваться в семейного психотерапевта.

– Ну прости. Не злись, – кокетливо натягиваю его галстук и тянусь к уху. – Жди меня в своём кабинете. Я сейчас носик припудрю и приду, – воркую так, что он даже мысли не допустит, что я вру.

А потом быстро вызываю такси и сваливаю домой, а Маркович в томном ожидании вырубается в кабинете.

И вот сейчас у меня появляется такая замечательная возможность сдать этого человека со всеми его мерзкими делами. И я, конечно же, это делаю.

– Это он? – Хаджиев кивает на гематому.

– Ага.

– За что?

– Да ни за что, – усмехнулась и опустошила бокал, уже немного расслабившись. – Просто так. Как он говорит: потому что может и хочет. Он всех девочек запугивает и мучает. Говорит, любит, когда пожёстче, но это больше на садизм походит. Моя подруга уже две недели в больнице… Добрался до нее. Подонок.

Хаджиев морщится, и я понимаю, что мы с девочками спасены.

– Я тебя понял. Рассказывай.

Улыбаюсь, но слова вдруг застревают в горле, потому что в кабинет входит он...

ГЛАВА 5

Илана. Здесь. В кабинете Саида. И тот сидит напротив, оценивающе на неё глядя. Мысленно, скорее всего, уже представляет её в своей постели.

Она застывает с открытым ртом, будто хотела что-то сказать, но внезапно вошедший Заур помешал. Взгляд становится растерянным и, кажется, испуганным. Лицо нечитаемым. Пришла обслужить шефа, а ей помешали? Недовольна? А Саиду нужно было выбрать именно её?

Что-то внутри обрывается от её взгляда, и у Заура возникает желание стащить эту девицу с кресла и просто выставить за дверь. Чтобы духу её тут не было. Чтобы даже не смела переступить порог. Как только посмела сюда зайти?!

– Проходи, Заур, в чём дело? – Саид отчего-то злится, зыркает на него исподлобья. Желваки ходят ходуном, будто Заур ему помешал. Ну, конечно. Помешал. Тут же самая дорогая обитательница притона пришла.

– Дело есть, – прохрипел он, превозмогая сухость в горле. Хотя дела на самом деле не было. Так, какая-то чепуха. Он уже и не вспомнит, зачем зашёл. – Нужно решить насчёт…

– Да неважно, иди сюда, присядь. Тут Илана кое-что рассказать нам хочет.

Прошёл. Сел. Уставился на неё в упор.

Она начала говорить, а его унесло от одного только голоса, мгновенно просочившегося в сознание и пустившего там корни. Он уставился на её губы и застыл. Они шевелятся, что-то произносят, а у него всё внутри горит от небывалого напряжения, какого он не испытывал годами.

Это всё инстинкты. Горячая кровь. Иначе как объяснить такой приход? Причём именно от этой девчонки. На других смотрит с равнодушием, даже с брезгливостью, а эта… Что с ней не так?

Может, дело в этом запахе? Да. Точно. Что-то есть в её парфюме. Какие-то афродизиаки? Хитрая девица использует это, чтобы привлекать клиентов. Манипулирует…

– Что думаешь? – спустя какое-то время к нему обращается Саид, а Заур, вскинув на друга растерянный взгляд, зависает. Потому что ничего не понял. Он и не слушал толком. Смотрел на её платье, такое вызывающее, что в глазах резало. Смотрел на её губы, блестящие в полумраке, и думал, что они безупречны. У неё всё идеальное. Как так может быть, чтобы такая, как она, была настолько красивой?

А ещё заметил, что у неё глаза цвет меняют. Линзы, наверное. Или освещение такое. Не суть. Глаза тоже красивые. И ноги. Длинные, стройные, ровные. Даже Карина заметно уступает ей. Что довольно странно. Заур всегда ценил в женщине порядочность и свежесть. Тут же об этом и речи быть не должно.

– Насчёт чего? – наконец оторвал от неё взгляд, взглянул на Саида, а тот вздёрнул брови в удивлении.

– Ты не в себе, что ли?

А она вдруг к нему поворачивается и впивается в его лицо всё тем же непонятным взглядом.

– Нет. У меня дела. Срочные, – сорвался с места, буквально вскочил. – Надо закончить. Потом вернусь.

Одно хорошо… Саид пригласил её не для близости. Но даже если и так, ему, Омаеву, вообще всё равно. Не его это дело, и девка его никаким боком не задевает. Это что-то с духами у неё. Или у него с головой.

– Ладно, иди. Я сам навещу нашего дорогого директора. А ты займись своими делами, – Хаджиев щурится, явно не понимая, что происходит. Заур и сам ничего не понимает. Только она перед глазами, эта странная женщина.

На выходе из кабинета едва не сшибает с ног какую-то официантку, и та вместе с подносом отлетает к стене.

Нет. Нужно что-то решать. Нельзя так дальше. Он так с ума сойдёт.

***

Мурашки по коже от одного присутствия этого человека. Я его узнала. Это он смотрел на меня тогда в ВИП-комнате. Таким же чёрным, непроницаемым взглядом. Страшным до одури.

Мне знаком этот взор. Так мужчины смотрят, когда хотят женщину. Но обычно это сопровождается какими-то действиями, из чего следует развитие событий. В случае с замом нового шефа всё как-то пугающе… Он смотрит так, будто удавить меня готов. Но при этом скользит тяжелым взглядом по моему телу, будто хочет сначала подчинить, а потом уничтожить. И необязательно в таком порядке…

Мне везло, и до сих пор я не сталкивалась с по-настоящему опасными людьми. Но, кажется, время пришло. Уж больно он похож на человека, не владеющего собой. Правду девчонки говорили: жуткий.

Как только Хаджиев меня отпускает, убегаю в гримёрку и закрываюсь там на ключ. Девочек уже нет, сегодня понедельник, все разъехались по домам. Клиент, которого ждала, судя по всему, уже не приедет. Разве что можно заработать на танцах, но мне не хочется. Мне некомфортно, и ужасно хочется домой, к дочке.

Вызываю такси и уже через сорок минут раздеваюсь в своей прихожей. Меня встречает тётя Нина – замечательная женщина. Она никогда не задаёт вопросов, хотя, конечно же, догадывается, что работаю я не в магазине. Это можно понять даже по суммам, которые я трачу на лечение дочери. Кассиру столько не заработать. Однако разговоров о личном мы избегаем.

– Сегодня как-то быстро она уснула, ещё и температурка была вечером. Боюсь, как бы не грипп. Ты завтра её к врачу свозила бы… Там, где обычный ребёнок чихнёт и забудет, Марианка может воспаление подхватить.

Я закрываю глаза, прислоняюсь к стене. Только не это опять…

– Какая температура?

– Тридцать семь и пять почти. Ты всё равно проследи.

– Да, обязательно… Спасибо, тёть Нин. Я завтра дома побуду.

Тётя Нина уходит, а я, наспех приняв душ, захожу к спящей крохе. Она тихонечко сопит, а я касаюсь губами её лобика. Вроде не горячая. Пора менять витамины на более дорогие, а это значит, что выходных у меня станет меньше, а работы больше…

Залезаю в кровать. На сон у меня есть три часа. Я уже и забыла, когда отсыпалась. Но сон не идёт. Я опять вижу чёрные глаза, наблюдающие за мной с какой-то непонятной враждой. Надо бы узнать, что нужно этому человеку…

ГЛАВА 6

Смотрит, как она двигается у пилона, как обвивается вокруг него изящной змеёй, как жадно следят за ней посетители клуба, и чувствует, как внутри всё закипает. Нет, дело точно не в запахе её парфюма. Сейчас он его не ощущает и всё равно не может отвести взгляда от экрана ноутбука.

Когда в кабинет вошёл Саид, не услышал – ещё один минус навязчивых мыслей. Так кто угодно может подкрасться в самый неподходящий момент. Желающих немало, особенно теперь, когда он поднялся вместе с Саидом на вершину. Вокруг полно тех, кто мечтает свести счёты. Начиная с рядового сотрудника безопасности, метящего на его место, и заканчивая старыми врагами Хаджиевых.

«Это закон: чем выше взбирается человек, тем больше шансов у него упасть. И тогда даже слабые примутся его топтать», – так когда-то сказал ему Хаджиев-старший, и с тех пор Заур не забывал эту фразу. И боялся. Боялся потерять всё.

– Чем занят? – Хаджиев заглянул поверх его плеча, хмыкнул. – А говорил, такие девицы не в твоем вкусе. Приглянулась?

Заур хлопнул крышкой ноута и шумно выдохнул.

– Нельзя так подкрадываться. Я просто просматривал записи. Говорят, кто-то опять деньги ворует. Вот, ищу кто, – разумеется, это не его работа, и занимался он совсем другим… Просто смотрел. На неё. Зачем? Да кто его знает…

– Думаешь, она что-то в костюме спрятала? – Саид явно потешался. – Ладно, что там по черному рынку? Нарыл чего?

Если бы не ежедневная гонка за место под солнцем, он бы, наверное, свихнулся. Но тут скучать не дают. Полез в карман, выудил бумажку.

– Нашёл. Вот имя и адрес. Говорят, только у него водятся редкие вещи, – Заур бросил на друга изучающий взгляд. – А я, кажется, понял, зачем тебе этот человек. Ты хочешь больше узнать о ней. Об этой твоей женщине. Так?

О проблеме – как уже назвал эту женщину Хаджиев-старший. Ещё бы… Не каждой дано так заинтересовать самого младшего из братьев. Самого циничного, хитрого и жесткого. А ей удалось.

Пшикнула Хаджиеву в лицо из баллончика и осталась жива. Везучая, не иначе.

– О моей женщине, – тут тон Саида потерял шутливые нотки и стал твёрже. Значит, зацепила его та врачиха. Странно. Проклятье на них на всех, что ли? Два старших брата влюбились, и этот туда же?

– Как скажешь. Что-то ещё? – Заур повернулся к Саиду, присмотрелся к нему.

– Делами займись. Собери то, что нам причитается, найди вора. Найди себе женщину, наконец, а то скоро начнешь на танцовщиц засматриваться слишком серьезно. А я пока займусь своими личными делами.

Заур хмыкнул, покачал головой:

– Осторожнее, брат.

– О чём это ты? – Саид сунул в задний карман джинсов листок с контактами, схватил пальто, видимо, передумав садиться.

– Да это я так… Твои братья ведь так же попали. Сначала увлечение, потом любовь до гроба. А потом…

– Ты ерунду городишь, Заур. Я не мои братья. Я не слаб. Одно дело узнать всё о женщине, которую собираешься затащить в постель, совсем другое ради неё бросить бизнес и потратить остаток жизни на подгузники. Понимаешь разницу?

Подняв руки кверху, Заур улыбнулся.

– Как скажешь, брат. Как скажешь. Ты только не теряйся. Не погрязай. А то я тебя знаю. Твоя увлечённость может с лёгкостью превратиться в глобальную проблему. В первую очередь для тебя. Я не хочу проблем, Саид. Не хочу, чтобы ты начал крушить всё вокруг, а это случится, если что-то пойдёт не так. Я знаю тебя лучше, чем твоя семья. Я знаю тебя даже лучше, чем знаю себя. Будь осторожен.

Всё то же самое Зауру хотелось сказать и себе. Остановить этот поезд, пока он не размазал самого бессердечного человека в этом мире. Его, Заура Омаева – совершенно хладнокровную, ледяную глыбу. Не зря же они с Саидом дружат с самого детства. Похожие, словно кровные братья.

Но глядя на себя сейчас, он уже предполагал, что шансов сойти с ума у него побольше, чем у любого из Хаджиевых. Что-то не то с ним происходит, совсем не то…

***

– Мамочка, не уходи, – шею обвили тонкие ручки моей крохи, и грудь сдавило под тяжестью её слёз.

– Ну что ты, малыш? Что случилось?

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Не уходи, мамочка, – дочь заплакала, прижимаясь ко мне всем тельцем. – Не уходи… Прошу, мамочка.

– Мариаш, ну ты чего? Мы же вчера с тобой съездили в зоопарк, по магазинам. Купили всё, что ты хотела. И куколку новую, и зайку. А сегодня мне нужно ехать на работу. Ляжешь спать, а проснёшься – я уже дома. Ну, чего ты?

Дочь повисла на мне, не позволяя ни встать, ни отстраниться, и в горле отчего-то появился комок. Она ещё пока не знает, кто её мама… А когда начнёт понимать и узнает? Что тогда я ей скажу?

Поймала на себе взгляд тёти Нины, полный сочувствия.

– Может, и правда… Останешься сегодня? Ну, возьми отгул или что там…

– Не могу я, тёть Нин. Мне даже вам нечем заплатить, вчера всё на новые витамины отдала. Плюс обследования. Я не могу пропускать работу.

Нянечка понимающе закивала, а Марианна, наконец, отпустила меня.

– Мне снился плохой сон. Снилось, что с тобой случилось что-то плохое… Не уходи, мамочка, – губы малышки дрожали, а щечки покраснели от слёз.

Я резко поднялась с колен, чтобы не видеть эту боль в её глазах.

– Мариаш, это сон был просто. Со мной ничего не случится. Завтра разбужу тебя, и поедем в аквапарк, хочешь?

Понемногу дочь успокаивалась, и я, воспользовавшись тем, что по телевизору начался её любимый мультфильм, выскользнула из дома.

– Ну сколько можно ждать, девушка? За простой, между прочим, доплата полагается, – заворчал на меня немолодой таксист, а когда назвала ему адрес, гаденько так ухмыльнулся. – Оооо, прибыльное местечко.

– Изжога замучает, – прошипела я, глядя на него в зеркало заднего вида, и любвеобильный таксист сразу притих.

В клубе, как обычно к вечеру, начинался вечный праздник жизни. Я пробралась сквозь толпу, прошла к гримёрке и, захлопнув за собой дверь, выдохнула:

– Всем привет.

Обратила внимание, что девчонок сегодня больше. Взглянув на календарь в телефоне, я улыбнулась. Пятница. Сегодня придет Альберт, а значит, я точно уеду утром с хорошим заработком. Это радовало. Но и тревожило одновременно. Мужчина становился всё настойчивее, а когда влиятельный человек чего-то желает, отказать ему трудно. А если всё же откажешь, то придется за это отвечать.

Я не питала иллюзий по поводу «доброго» Банкира. Добрый он только до тех пор, пока я его не разозлила своими отказами. Дожидаться, когда его терпение лопнет, я не собиралась, а потому… придется с ним попрощаться в скором будущем.

– Ты в випку? – надо мной нависла Катя, с хитрой улыбкой глядя в зеркало.

– Угу. А что?

– Да так… Говорят, ты скоро увольняешься, новой жизнью заживёшь… Если что, передашь мне своих клиентов? Я не позволю им скучать.

Я ошалело уставилась на Катю, потом обернулась на других девчонок.

Все застыли в ожидании.

– Не поняла?

– Ну, постоянных своих передашь мне? Может, Банкира, а? Мне бы его одного хватило.

– Так, подождите, я никуда не собираюсь. Кто вам вообще сказал, что я ухожу?

– Ну так… Ты же вроде с Зауром? А такие, как он, не любят делиться вниманием своей женщины с кем-то еще. Ну, ты поняла.

– С кем я? – протянула я поражённо, на что Альбина лишь закатила глаза.

– Ой, ладно тебе. Кончай эту комедию. Весь клуб уже судачит о том, как он за тобой следит и глаз не сводит. Говорят, зацепила ты его серьезно, а ты всё по привычке нос воротишь. Только этот не из твоих скромных клиентов. Этот может и украсть, и забрать силой! – Альбина схватила с трюмо заколку и выразительно махнула ею в воздухе.

Девчонки захохотали, а я, обмякнув в кресле, отвернулась к зеркалу. Значит, мне не показалось, и этот черноглазый таки наблюдает за мной.

– Да уж, пугающий он, если честно. Взгляд такой… Бррр! Аж мурашки по коже. Смотрит на тебя так, будто приговор выносит, – поддакнула моим мыслям Катька. – Уж лучше десять клиентов принять, чем с одним таким встретиться. Ты смотри, поосторожнее.

– Ну, спасибо! Успокоили! – рявкнула я на Катю, и та, наконец, сползла со спинки моего кресла.

– Да ладно тебе, тоже мне проблему нашла. Угости его вниманием разок, он и отстанет. Просто зациклился мужик, вот и зыркает ходит, – выдала своё мнение обычно молчаливая Юлька, и все закивали.

– Так не делает наша королевишна того, что другие могут, – съязвила Альбина, и снова послышались смешки. – Ты что, не знала? Она у нас особенная. В губы ни-ни!

Я наградила Альбину тяжёлым взглядом, на что та лишь ухмыльнулась.

– Завидуешь? – спросила её с улыбкой, а Альбина, подавшись вперёд, выразительно повела плечами, демонстрируя свои формы под полупрозрачным топом.

– Чему же тебе завидовать, Иланка? Тому, что фигура не такая броская? Или тому, что дочка болеет?

– Ну, например, моему заработку. Видать, не всё внешние данные решают.

Обычно я с Альбиной не связывалась, но прекрасно знала о её антипатии ко мне. Та ещё стерва. Но когда речь заходила о дочери, я не могла молчать.

– Просто не все умеют так играть роль, как ты. Вроде здесь работаешь, а вроде и вся такая недоступная. Вот и платят дураки.

– Прекращай, Альбин, – недружелюбно оборвала её Катя, а я отвернулась к зеркалу, уставилась на своё отражение. – Кто сколько зарабатывает – его дело. Мы не заглядываем в чужой карман.

Альбина фыркнула, а я, быстро переодевшись, вылетела из гримёрки, едва сдерживая ярость. Нигде мне нет места. Даже среди таких же, как сама.

ГЛАВА 7

Тяжёлым взглядом Заур проследил за мужиком, вальяжной походкой шагающим в VIP-зону. Скрипнув зубами, направился за ним и, поднявшись на порожек, так и застыл у приоткрытой двери.

Она двигалась у шеста, танцуя перед новым клиентом. Тот уселся на стул, жестом подозвал её к себе, и девушка, поправив растрепавшиеся волосы, шагнула со сцены. Прошла к нему и медленно опустилась рядом.

Захлопнув дверь, Заур рыкнул и быстрым шагом направился на улицу. На свежий воздух поскорее. Вырваться из этого места. Выкинуть из головы эти видения и продажных женщин. И нет ему никакого дела до этой девчонки. Пусть делает что хочет…

Но тут, конечно, Заур лукавил. Если он увидит её с кем-то другим, он за себя не ручается. Снесет всё на своем пути, лишь бы прекратить это. Сотрет всех в порошок, только бы она, наконец, оставила его мысли в покое.

И то вряд ли поможет. Где-то он слышал, что в древние времена много ведьм водилось. Мужчин со свету изводили. Вот так же, как его… Может, она из этих? Выбрала его для своих пыток и изводит.

Подняв лицо вверх, уставился в небо.

– Пусть это прекратится… Пусть прекратится.

Не прекратилось. Снова вернулся в клуб, ноги сами понесли. Сев у бара, кивнул слащавому бармену, и тот, широко улыбнувшись, поспешил к нему.

– Чего желаете, господин? – спросил заискивающе, а Заура передёрнуло.

– Какой я тебе господин, ты что-то попутал? – Заур смерил его ледяным взглядом.

– Ну… Я это… Чего желаете? – улыбка бармена потускнела, он заметно побледнел.