Читать книгу "Трагическое искажение"

– Я поеду с вами, – с готовностью встала Тася.

– В этом нет необходимости, – решительно остановил ее фельдшер. – Я оставлю адрес больницы, и завтра утром можете привезти вещи первой необходимости, а также буду признателен, если сами свяжетесь с ее родными и сообщите, что произошло.

– Хорошо, – выдохнула Тася, совершенно не представляя, что скажет родителям Вики и как объяснит, что случилось с их дочерью, если сама не имеет ни малейшего представления о том, что произошло.

Врач протянул Вике руку, и та послушно встала. Тася еще раз обняла подругу и внезапно почувствовала, как та с силой схватила ее за запястье. Тася слегка отстранилась и увидела, как в глаза Вики зажегся огонек.

– Все повторится! – голос подруги больше напоминал рычание. – Ты должна это остановить! Ищи в прошлом!

Тася почувствовала, как рука подруги снова ослабела и безвольно повисла вдоль тела. Огонек в глазах погас, сменившись ледяной пустотой.

– Вика! – Тася потрясла подругу за плечо в надежде, что та снова вернется. – Ты слышишь меня? Вика!

Кто-то деликатно коснулся ее плеча и отвел в сторону.

Фельдшер снова раскрыл чемоданчик, достал фонарик и посветил Вике в глаза. Не дождавшись никакой реакции, он со вздохом убрал фонарик обратно.

– Надеюсь, через пару дней она придет в норму, – он ободряюще похлопал Тасю по плечу и, попрощавшись, вывел совершенно не сопротивляющуюся Вику на улицу, где их уже ожидала машина скорой помощи.

Глава 5

– Вы пока позвоните родным Виктории, а я принесу что-нибудь поесть, – Петр вышел из гостиной, прежде чем Тася успела что-нибудь ответить.

Она достала из кармана телефон и целую вечность смотрела на экран, не в силах заставить себя набрать номер Викиной матери. Но чем дольше она откладывала неизбежное, тем сложнее становилось подобрать подходящие слова, поэтому набрав в легкие побольше воздуха, Тася нажала на кнопку вызова.

Тамару Степановну Тася знала с самого своего детства. Когда-то много лет назад родители, загоревшись идеей проводить лето на свежем воздухе, купили дачу в ближайшем Подмосковье. Они представляли, как будут выращивать на участке цветы и ягоды, а по вечерам пить чай на уютной веранде и слушать стрекот цикад. Но идиллическая картина разбилась вдребезги в первый же их приезд на новую дачу. Оказалось, что дом, который внешне смотрелся достаточно крепким, внутри весь прогнил и требовал серьезного ремонта. Пока родители пытались привести старую хибару в более приличный вид, Тася, которой в ту пору было пять лет, бесцельно слонялась по заросшему травой участку. Тогда-то ее и заприметила соседская девочка Вика.

Она рассказала Тасе, что на еще недавно заброшенной даче обитают монстры, и ей, как новой хозяйке дома необходима помощь в их изгнании. Пока они длинными палками сражались с легионом засохших сорняков, наступило время обеда. Мать Вики, не обнаружив дочери на участке, отправилась ее искать и обнаружила ее как раз в разгар генерального сражения с самым главным дачным монстром. Она вытащила раскрасневшихся растрепанных детей из зарослей сухой травы, заставила сдать оружие и тоном, не терпящим возражений, отправила мыть руки. Сама же, заглянула в дом, чтобы познакомиться с новыми соседями.

В то лето, пока родители приводили в порядок старую дачу, Тася почти все время проводила у соседей. Дружба с Викой крепла день ото дня, и даже вернувшись в Москву, продолжали проводить вместе все выходные и праздники.

За все эти годы они стали одной большой семьей, и сейчас, Тася не могла заставить себя обрушить на родителей Вики такие страшные новости.

Тамара Степановна ответила после первого гудка, как будто чувствовала, что вот-вот кот-то позвонит. Отчетливо различив тревогу в ее голосе, Тася постаралась как можно мягче обрисовать ситуацию, произошедшую с Викой, как будто можно убедить не волноваться мать, чей ребенок оказался в больнице. Повторяя бессмысленные фразы о том, что все будет хорошо и состояние Вики опасений не вызывает, Тася думала о том, насколько сама во все это верит? Она не понимала, что происходит, и это пугало. Тася привыкла работать с фактами, делать выводы, анализировать, и, столкнувшись с тем, чего не может объяснить, чувствовала себя потерянной и беспомощной.

С огромным трудом ей удалось отговорить Тамару Степановну не ехать в больницу прямо сейчас, и заверив, что завтра с утра сама туда отправится и сразу же сообщит ей, в каком состоянии Вика, Тася повесила трубку.

Разговор отнял последние силы. Тася стояла у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и наблюдала за тем, как на сад опускаются сумерки.

– Я принес ужин, – Тася вздрогнула, когда Петр поставил на низкий столик серебряный поднос.

– Благодарю, но я не голодна, – она слабо улыбнулась. – Пожалуй, я поднимусь наверх и соберу вещи Вики, чтобы завтра с утра отвезти в больницу.

– Обязательно, – кивнул Петр, – но прежде вы должны хоть что-нибудь съесть. Вы пропустили обед и наверняка завтрак, а силы вам еще понадобятся.

Тася не была уверена, что сможет проглотить хоть кусочек, но забота Петра ей была приятна, и обижать его не хотелось, поэтому она послушно устроилась в кресле напротив него.

– Остальные гости собрались в столовой, – он передал Тасе тарелку с тушеным мясом и картофелем. – Ольга подготовила очередную захватывающую историю, так что вряд ли кто-то заметит ваше отсутствие.

– Вы не хотите к ней присоединиться? – Тася с запозданием подумала, что из-за нее Петр отложил все дела и весь день провел в поисках Вики, а теперь еще и вечером вызвался составить ей компанию.

– Нет, – он криво усмехнулся, – я не большой любитель подобных сборищ, но Ольга искренне верит, что совместные ужины привлекут сюда больше гостей, поэтому исправно исполняет роль радетельной хозяйки усадьбы. Я же предпочитаю держаться в тени и как можно меньше контактировать с гостями.

– Простите, – Тася виновато опустила глаза.

– Не думайте извиняться. Я рад, что ваша подруга нашлась. Уверен, скоро она поправится и расскажет нам, зачем решила прокатиться ночью на лодке.

– Не сомневаюсь, – Тася слабо улыбнулась. – Вчера она была так заинтригована рассказом Ольги, что решила вызвать дух Владимира Баргина и спросить у него лично, как он погиб.

– Спиритический сеанс? – удивился Петр.

– Что-то вроде того, – кивнула Тася. – К счастью, у нас ничего не вышло.

– Нужно предложить эту мысль Ольге, – усмехнулся Петр. – Если ее идея со зваными ужинами не принесет ожидаемых результатов, придется предлагать гостям развлечения иного рода.

– А вы знаете, как погиб Владимир Баргин?

– Нет, – Петр взъерошил темные волосы. – Историей усадьбы занимается Ольга, я же по большей части разбираюсь со строительством и счетами. История этого места меня всегда мало интересовала, я просто хотел уехать из города и заняться каким-то делом.

– Я слышала, вы раньше работали в финансовой сфере, – осторожно начала Тася.

– Работал, – Петр поморщился, как будто воспоминания вызвали боль.

– Не страшно было бросить все и вложиться в такой сложный проект?

– Нет, – Петр покачал головой. – Мне нужно было почувствовать себя живым и, как ни странно, получилось это только здесь. Раньше я семь дней в неделю работал в офисе, получал неплохие деньги, но абсолютно ничего не ощущал. А потом я вдруг осознал, что именно так пройдет вся моя жизнь: во внешнем комфорте и с абсолютной пустотой внутри.

– А сейчас вы счастливы?

Петр надолго задумался, и Тася уже решила, что он не ответит ей на такой личный вопрос.

– Сейчас мне лучше, чем три года назад, – тихо сказал Петр. – Конечно, нынешние бытовые условия далеки от идеальных – в гостевом флигеле протекает крыша и нет горячей воды, но я бы ни за что на свете не захотел вернуться к прежней жизни. Это место помогает мне исцелиться.

– Здесь очень красиво, – Тася провела рукой по шероховатой обивке дивана.

– Это все благодаря Ольге, – Петр отодвинул тарелку и устало откинулся на спинку кресла. – Когда я взялся за восстановление усадьбы, у меня не было никакого четкого плана – я просто каждый день работал до изнеможения, а потом появилась Ольга и предложила превратить усадьбу в гостиницу. Пока я ломал, строил и снова ломал, она проводила дни в архивах, разыскивала чудом уцелевшие фото, описания убранства комнат и заодно раскапывала историю жившей здесь семьи. Ей хотелось максимально точно передать атмосферу дореволюционной дворянской усадьбы. Она отыскивала мебель и предметы интерьера на барахолках и блошиных рынках, что-то восстанавливала сама, что-то отправляла на реставрацию. То, как выглядит главный дом сейчас – исключительно ее заслуга.

Из столовой раздался приглушенный взрыв хохота и звук отодвигаемых стульев. Петр взглянул на часы и с удивлением заметил:

– Надо же, уже так поздно. Давайте я провожу вас до номера.

– Спасибо, – Тася с трудом заставила себя подняться. Она хотела было попросить Петра заодно вынести из ее комнаты жуткое зеркало, но, глядя на его усталое лицо, решила, что это может подождать до завтра. Сейчас ей больше всего на свете хотелось оказаться в постели и провалиться в сон, и никакие пугающие отражения не могли ей помешать сделать это.

Тася проснулась оттого, что кто-то осторожно присел на край ее кровати. Ощущение чужого присутствия было настолько явным, что Тася очень удивилась, никого не обнаружив рядом с собой.

Она провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и потянулась за телефоном, но на тумбочке его не оказалось.

Тася поймала свое отражение в зеркале и едва не вскрикнула, увидев в отражении человека, сидящего рядом с ней на кровати. Рука метнулась к выключателю, но ее нервное нажатие на кнопку не привело ни к какому результату – свет не загорелся.

Хотелось одновременно кричать, плакать и звать на помощь, но голос отказывался ей подчиняться, поэтому она только испуганно всхлипывала, пытаясь отползти как можно дальше от незнакомца, которого видела только в отражении.

Когда спина уперлась в твердое изголовье кровати, Тася испуганно замерла, переводя взгляд со своей пустой кровати на мужчину в отражении.

Тот на нее никак не реагировал, продолжая сидеть, опустив голову и глядя себе под ноги.

Внезапно осмелев, Тася протянула руку туда, где сидел незнакомец, и как только ее пальцы в отражении коснулись его плеча, мужчина дернулся, его голова откинулась назад, и Тасе почудилось, что в глазах его мелькнуло удивление, когда вдруг зеркало взорвалось кровавыми брызгами.

Тася кричала и пыталась убежать, но кто-то держал ее за ноги, не давая выбраться. Не сразу она сообразила, что ноги запутались в одеяле, и именно оно мешает ей выбраться, обвиваясь вокруг ног тяжелым жарким комком.

С трудом высвободившись из пуховой ловушки, Тася кинулась к двери, отчего-то внутренне уверенная в том, что та окажется заперта, но дверь на удивление легко отворилась, правда, далеко убежать Тася не сумела. Чьи-то сильные руки обхватили ее за плечи, удерживая на месте.

На этот раз голосовые связки не подвели, и Тася закричала, извиваясь и брыкаясь, что было сил.

– Таисия!

В темноте она не видела того, кто на нее напал, но человек был на удивление силен, потому что, несмотря на все ее ухищрения, ей никак не удавалось высвободиться.

– Тася!

Ее резко тряхнуло, Тася всхлипнула и обмякла, все еще удерживаемая сильными руками.

– Прости, прости, пожалуйста! Тася, вы в порядке?

Где-то на периферии сознания забрезжило узнавание, и Тася хрипло пробормотала:

– Петр?

Внизу хлопнула дверь и послышалось чье-то недовольное ворчание. Тася не разобрала ни слова, но Петр, очевидно, понял говорившего, потому что все еще прижимая ослабевшую Тасю к себе, громко сказал:

– Все в порядке. Возвращайтесь, пожалуйста, в свои номера. Генератор вышел из строя, но к утру электричество будет восстановлено.

Ворчание повторилось, но недовольства в нем слышалось уже меньше. Когда дверь этажом ниже снова закрылась, Петр повернулся к Тасе и вполголоса спросил:

– Что произошло? Я был внизу, когда услышал крик.

Тася часто задышала, вспоминая мужчину и то, как его кровь забрызгала зеркало. Петр, сообразив, что надвигается новая волна истерики, поспешил сменить тему:

– Хотите чаю? Или воды?

Не ожидавшая такого резкого перехода Тася, быстро заморгала и уставилась туда, где предположительно находилось лицо Петра, которого в кромешной темноте она разглядеть не могла.

– Света же нет.

– Это ерунда. Вы какой пьете? Черный? Зеленый? Могу поискать травяной. Ольга любит заваривать нечто по вкусу напоминающее веник.

– Черный, – прохрипела Тася, и Петр, нащупав в темноте ее руку, осторожно потянул к лестнице.

Они медленно спускались по скрипучим ступенькам. На площадке второго этажа Петр немного задержался, прислушиваясь к звукам затихшего дома, но очевидно, что гости снова легли спать несмотря на устроенный Тасей переполох.

Внизу было светлее. Лунный свет проникал сквозь большие окна, и Тася больше не опасалась в темноте оступиться, подвернуть ногу или налететь на какой-нибудь предмет. В столовой Петр прихватил со стола тяжелый подсвечник и через высокие двустворчатые двери провел Тасю в кухню.

Усадив ее на стул с высокой спинкой, он зажег свечи и переместился к плите, на которую с грохотом водрузил тяжелый чайник. Пока Тася сидела, обхватив колени руками, он гремел баночками, в полумраке отыскивая чай среди рядов специй и сушеных трав.

Тася все еще дрожала, перед глазами стояло залитое кровью зеркало и обмякшее тело незнакомого мужчины с развороченным выстрелом лицом. Она с силой надавила на глаза, пытаясь прогнать пугающую картинку, но ничего не получалось – жуткое видение не желало исчезать, отпечатавшись на сетчатке.

– Расскажете, что случилось? – Тася не заметила, как Петр поставил перед ней чай и устроился на стуле напротив.

– Я не знаю, как это объяснить, – прошептала Тася.

– Не нужно ничего объяснять, просто рассказывайте.

Тася еще некоторое время молчала, собираясь с мыслями, а потом все же решилась.

– Помните, я рассказывала, что мы с Викой решили вызвать дух Владимира Баргина? – Петр кивнул, отпивая чай. – Так вот, в тот вечер мы все-таки решили, что не стоит тревожить дух умершего, и Вика предложила погадать на жениха. – Брови Петра удивленно взлетели, и Тася поспешила продолжить: – Глупость, конечно, но Вику интересуют такие вещи: астрология, Таро, гадания, заряженные камни и заговоренные амулеты – она верит, что можно приоткрыть завесу будущего и узнать, что нас ждет. Так вот, в тот вечер она зажгла свечу и устроилась перед тем жутким зеркалом в моей комнате и три раза позвала суженого. Ожидаемо, ничего не произошло, но как только я подошла к зеркалу, то увидела в отражении мужчину. Незнакомца. Он просто стоял и смотрел на меня. Когда я сказала об этом Вике, то она не поверила, решила, что я шучу, но он правда был там. – Тася подняла на Петра глаза, и он кивнул, призывая ее продолжать. – И сегодня я снова видела его, – Тася снова задрожала и крепче обхватила кружку с горячим чаем. – Он сидел на моей кровати, но видела я его только в отражении, а потом…, – она задышала чаще, к глазам подступили слезы. Заметив, что Тася снова на грани истерики, Петр, коснулся ее руки и легонько погладил, – …его голова просто взорвалась. Это было настолько реально, что я закричала. Мне казалось, что я ощущаю брызги крови на своем лице. – Тася вытерла бегущие по щекам слезы. – Он застрелился у меня на глазах. Я до сих пор вижу, как безжизненно опустились его руки, вижу его изуродованное лицо и залитое кровью зеркало.

– Это ужасно, – Петр тяжело сглотнул. – Но вы уверены, что это был не сон?

– К сожалению, – Тася кивнула, прекрасно осознавая, что на месте Петра точно так же сомневалась бы в том, что кто-то увидел призрака в отражении. – И я сейчас думаю, что, возможно, Вика тоже увидела что-то в зеркалах, что-то настолько ужасное, что это повергло ее в шоковое состояние.

– Но это не объясняет того, как она оказалась на острове, – заметил Петр.

– Не объясняет, – подтвердила Тася. – Утром я поеду к ней в больницу, возможно, она уже пришла в себя и сможет сама рассказать, что случилось той ночью.

– Скоро рассвет, – Петр посмотрел на часы. – Вам нужно хотя бы немного поспать.

От одной мысли о том, чтобы вернуться в номер, к горлу Таси подкатила тошнота.

– Не думаю, что смогу уснуть.

– Вы можете перебраться в соседний номер, либо же я просто уберу зеркало из вашей комнаты, чтобы до утра вы чувствовали себя в безопасности.

Тася кивнула и нехотя встала из-за стола. Несмотря на страх, она понимала, что Петр прав: силы ей еще точно понадобятся.

Поднимаясь по лестнице, она неосознанно замедляла шаг, как можно дольше оттягивая необходимость возвращаться в номер. Она была уверена, что стоит ей открыть дверь, как на кровати снова увидит распростертое безжизненное тело.

Петр вошел в номер первым. Он поставил свечу на столик у окна и повернулся к зеркалу. Тася замерла на пороге, готовая в любой момент убежать, если в отражении снова появится что-либо пугающее.

– Выглядит действительно жутко, – Петр провел пальцами по выцарапанным на раме буквам. – Не помню, чтобы Ольга заказывала его.

– Но как тогда оно оказалось здесь?

– Я проверю записи и выясню, кто и когда купил его. – Петр не без труда развернул зеркало отражающей поверхностью к стене и осмотрел его заднюю стенку. – А это что?

Осторожно он вытащил из-за рамы, сложенный вчетверо пожелтевший от времени листок. Отряхнув его от клочьев свисающей пыли, Петр поднес бумагу ближе к свету свечи и медленно развернул. Поборов свой страх, Тася подошла ближе и склонилась над столом.

От времени чернила потускнели, слова читались с трудом, в местах, где лист был сложен, бумага истончилась и порвалась.

– Смерть – всего лишь отражение. Не верь всему, что видишь, – прочитала Тася. – И как это понимать?

– Ума не приложу, – Петр перевернул записку в надежде, что на обороте окажется еще что-нибудь, но лист был абсолютно чист. – Я бы сказал, что это чья-то глупая шутка, но бумага выглядит по-настоящему старой, а с учетом всего, что вы рассказали, эти слова приобретают по-настоящему зловещий смысл.

Петр положил записку на столик и взял свечу. Он снова подошел к зеркалу и подозвал Тасю.

– Видишь? – неосознанно переходя на «ты», он провел пальцем по рядам полуистертых странных символов. – Я, конечно, не специалист, но сдается мне, это не просто причудливый орнамент.

– Думаешь, это что-то вроде защитного заклинания? – с дрожью в голосе спросила Тася.