Читать книгу "Под крылом Гамаюна. Книга первая. Гамаюнов, Вас тут не стояло!"

Но… Давление росло. Старшая сестра вовсе молчала, порой жестоко укоряя младшую за отказ выйти замуж за её мужа, а вот баронесса Удодова… Эта то ли сама, то ли с подачи мужа додумалась предложить помолвку Ларисы со своим старшим сыном, который, заметим, старше Ларисы на двадцать три года! Обосновала просто: зная о помолвке, претенденты на материальную составляющую рода приутихнут. Так, собственно, и получилось. Вот только не учла слабо разбирающаяся в договорной системе Гамаюнова, что барон Удодов умудрился вставить пункт о приданом! Какое приданое при помолвке? А вот такое, в виде одного из рудников на границе земель – Удодовы и Гамаюновы были соседями. Их земли входили в состав территории графства Коростелёва.

Близкие люди посоветовали Наталье Ивановне обратиться в графский суд. Обратилась, а что толку? Судья – тот же граф, решение которого основывалось на простом умозаключении: подписали договор – исполняйте.

Род Удодовых, в соответствии с даром покровителя, склонен к земледелию и животноводству. На их землях урожаи чего угодно были лучшими в округе, стада коров, овец, коз, свиней и прочей птичьей мелочи радовали глаз. Но не успевали порадовать кошелёк: сам барон, как и его два сына, слыли заядлыми и неудачливыми игроками, пьяницами и дебоширами. Медленно, но уверенно они вели семью и род к разорению, тут и подвернулся случай с помолвкой. Правда, огромной радости захваченный рудник не принёс: семьи Прогамаюновых отказались там работать, а свои что? Добывали какое-то количество макров, так без обработки их продавали подешёвке, а вырученные хоть какие-то деньги, как и прежде, уходили в прорву. За эти годы Анастасия Удодова дважды обращалась к младшей сестре за крупными ссудами – каждая в полмиллиона рублей! И младшая «по сестринскому долгу» не отказала, даже когда, не расплатившись за первый долг, Анастасия убедила сестру продлить срок уплаты, а вместо той уплаты заняла ещё. Да, уж, сто и тыщу раз прав Конев!

А нынче приближалось время ещё одного события. День рождения Ларисы – не просто очередная дата, а пятнадцатилетие, когда подростки получают некоторые права. Есть в законодательстве о супружестве и семье оговорка, о которой известно всем. Первая помолвка может случиться и до рождения ребёнка – это дело родителей. А вот при достижении пятнадцати лет она требует подтверждения, в том числе, и со стороны помолвленных. Даже это главное – от помолвленных. И не на словах, а в соответствующем договоре. В присутствии магов-свидетелей, чтобы не случилось нажима с чьей-либо стороны. Это действо и ждало Ларису.

Не стал Глеб ни в чём укорять Наталью Ивановну – это ещё неизвестно, как бы он сам вёл себя в те непростые для рода времена. Уточнил, как она относится к выдаче Ларисы замуж за Удодова.

– Да плохо я отношусь! – в сердцах воскликнула баронесса и чуть не заплакала. – Будто не представляю, в какой семье придётся ей жить…

– А сама Лариса?

– Вот давай и спросим у неё.

Позвали, спросили. Та немедленно разревелась. Ясно всё.

– Значит, и договорились, что никаких подтверждений не будет. Чего реветь?

– Так они… они… – даже растерялась Наталья Ивановна. – Таких случаев и не помню. Они же… В суд там, ещё чего придумают.

– А и пусть! Посмотрим на их придумки. В том числе и через мобилеты.

Сказал это Глеб и на два полных дня зарылся в семейных архивах рода Гамаюновых. Но до того успел составить и подписать вместе с баронессой требование к Удодовым вернуть все долги, срок которых истёк полтора месяца назад. Отправили одного из слуг. Никакого ответа тот не привёз.

О поединке

Ещё во времена знакомства с магом Стратимовым… Нет, даже раньше, прекрасно осознавая, что его магический уровень крайне убогий, Глеб серьёзно занимался артефакторикой и рунной магией. Преподаватели, не верили особо в какие-то успехи почти не одарённого воспитанника, тем не менее их привлекала его настойчивость и даже упёртость: он не только не пропустил ни одного занятия, но ещё и дополнительных требовал. Успехи имелись, и сам Глеб это видел, только некая звериная осторожность не давала ему показывать окружающим всё то, чему научился и что умеет. А уж когда со стариком познакомился, тот вообще привёл его занятия, особенно практические в систему, выходящую за рамки школьной программы. Теперь Глеб уже мог сравнительно легко видеть, например, рунные связки на артефактах и сам их повторить пытался, и свои выдумать, но Стратимов предостерёг от такого фанатизма: можно ведь не только самому жизни лишиться, но город разрушить или монстров с изнанки вызвать, мало ли… Знать надо больше сначала, а это лишь с опытом приходит и помогает. Потому после смерти мага он не только тренировался в своих «призрачных» способностях, но внимательно изучал амулет-подарок. Испортить не боялся: руками руны не царапал и никаких, даже очень слабых, магических сигналов не подавал, просто хотел понять, что к чему. Понял, что изображение самих рун несколько отличается от привычных – в другом конце света изделие создано. Но и ничего необычного в принципе. Защитную функцию, поисковую, иллюзорную и некоторые другие определил, сделал для каждой свой отдельный артефакт, благо кристаллов в избытке. Так до конца и не разобрался со способностью медальона самостоятельно подпитываться энергией. Но есть кристаллы-накопители – пусть не столь удобно, так ведь все ими и пользуются. Пришла как-то мысль – а, может, приснилась – что рунная вязь, отвечающая за ту же защиту, может быть нанесена прямо на тело – на руку, например, в виде тату. Попробовал, проверил – получилось ведь! И главное, что подпитка идёт прямо от него, пусть он и слаб, но усиливать себя теми же кристаллами тоже не проблема. А скрыть от постороннего взгляда рисунок – запросто. На второй же день по прибытии в поместье ушёл в парк и, проверив близкую округу на наличие нечаянных наблюдателей, тренировался в перемещениях – их даже и портальными-то называть не хотелось, хотя принцип один и тот же. Глеб просто не успевал заметить появление и исчезновение «окна». Это когда переместится хотел, а чтобы понаблюдать, что там, на другой стороне, так окошко любого размера легко стабилизировалось. В сведениях, полученных ранее, ничего не имелось о том, что порталы могут позволить предварительно увидеть место выхода – шагай, не глядя. А тут – нате вам! О подобных свойствах призраков Стратимов не говорил, да и откуда ему знать такие мелочи, как говорится, при наличии отсутствия этих знаний вообще? А, значит, этих мелочей может быть немало.

Нынче он часов до четырёх, то есть почти до выезда, рассчитывая поспать в дороге, потратил на построение различных вариантов встречи с полицейским, продумывая способы противодействия его магии так, чтобы не раскрыть своих способностей. Последнему условию должны поспособствовать артефакты, изготовленные ещё в интернате, и родовое оружие – меч и кинжал, которые Наталья Ивановна передала ему ещё в первый день во время общей встречи.

Так и не узнал никто о настоящей цели поездки Глеба. Наталья Ивановна при проводах лишь попросила сразу сообщить о результатах – о каких именно, знали только они. Даже Евсей, сидящий нынче за рулём, был уверен, что барон направляется к жандармам по поводу вчерашних событий. За полчаса до подъезда к Пскову Глеб поинтересовался, знает ли что-нибудь Евсей об официальных дуэлях. Тот ответил, что несколько раз присутствовал в качестве зрителя на этих зрелищах, да ради любопытства знакомился с правилами.

– Значит должен знать, что при необходимости секундантами могут быть и простолюдины?

– Разумеется, но почему вы об этом спрашиваете, барон? – слегка напрягся водитель.

– Расслабься. Просто тебе и придётся сегодня быть моим секундантом. Условия просты: магия и сталь, до первой крови. Ещё раз обговорите эти условия с секундантом противника и вместе с судьёй проверите нас. Да в ходе поединка станете наблюдать за соблюдением правил. Хотя в них нынче ничего особого и нет.

– Понял, – передёрнул плечами Евсей. – Неожиданно. Кто противник, если не секрет?

– Какие секреты, если через час сам увидишь. Какой-то немалый чин из полицейского управления. Некий барон Хвостов. К управлению и подъезжай.

– Нет, не слышал… – и замолчал до конца пути.

Кто ж не знает местоположения в городе основных учреждений? На стоянке управления, расположенного в северной части Пскова, оказались за полчаса до назначенного времени. Подобного статуса организации, конечно, должны бы иметь офисы в центре, но тут, как, наверное, и у жандармов, сыграла роль необходимость иметь рядом полигоны, тренировочные площадки. Да и подъезды должны обеспечивать скрытые от многочисленных глаз перемещения. Вот казармы для спецподразделений находились отдельно, на городских окраинах.

Видимо, предупреждённые дежурные, проверив перстни, провели Глеба с Евсеем сквозь первый этаж здания к полигону. Площадка для поединков и, скорей всего, особых спаррингов, устроена в самом начале. Круг диаметром метров в тридцать уже укрыт слегка мерцающим силовым куполом. Поверхность под ногами – плотный песок. Противников ещё не видно – долго ль им из здания выйти, а граф Скопин с группой помощников уже ждал.

– Вовремя, барон, ценю точность, – поздоровался он, протягивая руку, в том числе и секунданту. Это уже не как граф, а в качестве судьи.

– Евсей Прогамаюнов, – представился тот. – Начальник охраны поместья баронов Гамаюновых.

– Представлять никого из своих не буду, – предупредил Скопин, – не тот случай. Сообщаю только, что лекарем мы вас обеспечиваем. Есть ли у барона надежда на успех при столь неравных силах?

– Так без настроя на успех стоит ли вообще выходить? – удивился Глеб.

– Логично. Но вот и противная сторона.

В «противной стороне» также насчитывалось не больше десятка персонажей. Естественно, что Глеб видел, да и то однажды, барона Хвостова и начальника его графа Полевого, который вышагивал рядом.

Никаких представлений также не последовало. Главный жандарм только подошёл к одному из полицейских, о чём-то коротко переговорил с ним и вышел в центр круга. По его жесту по периметру внешней стороны расположились шесть человек как в полицейской, так и в жандармской форме – вялимо, маги, обеспечивающие безопасность.

– Дуэль между бароном Хвостовым и бароном Гамаюновым по вызову последнего. Магия и сталь, до первой крови. Противников и секундантов прошу выйти в круг.

Вышли. Встали по обе стороны от судьи к нему лицом.

– По правилам обязан спросить, не будет ли примирения и отказа от поединка?

Ответ на извинения Хвостова ему известен, поэтому оба синхронно ответили «Нет».

– Противники расходятся к обозначенным на песке полосам, Секунданты остаются при мне, – продолжал указания Скопин.

Красные полосы, обозначавшие исходные барьеры, разделяло десять метров. Хвостов, естественно, вместо мундира облачён в облегающий серый костюм с глухим воротом. Серые же мягкие низкие сапоги без видимых застёжек. На поясе – меч и два кинжала. Больше ничего не видно, если и есть амулеты, то скрыты под одеждой. Глеб – в чёрных плотных брюках, заправленных в короткие сапоги. На белой рубахе с открытым воротом тёмно-зелёный застёгнутый жилет. Воротник не скрывает цепочку защитного артефакта. Меч и кинжал на поясе. Да, на правом плече жилета – герб рода, на котором уже останавливался взгляд секунданта Хвостова.

Вместе с судьёй секунданты подошли сначала к полицейскому, затем к Глебу, внимательно осмотрели обоих. Хотя, чего осматривать, если всё разрешено, кроме огнестрела, а его запросто не спрячешь, разве что магией. Которой у Глеба практические не имелось, по мнению окружающих. Видимо, по этой причине секундант противника слегка презрительно усмехнулся, обнаружив у Глеба искусственную защиту. Всем же известно, что магические артефакты у бездарей ничего не стоят.

Хвостов, внешне ко всему безразличный, явно показывал своё презрение к противнику. Щита не установил, к оружию не притронулся даже по команде «Приготовиться!» Только пальцами опущенных рук зашевелил. Но это его дело – небось не первый раз в поединках участвует. Да к тому же «огневик» четвёртого уровня, как определил Глеб, чего ему беспокоиться? Глеб же по той самой команде активировал амулет защиты, взял в руки оружие, причём, меч – в левую. Левши или «обоерукие» – явление нередкое, какого-то внимания не вызывает. А просто ему так удобней завершить поединок без всякой магии, если противник столь самонадеян.

Через мгновение после команды судьи «Начали!» полицейский барон маг Хвостов с безграничным изумлением уставился на рукоять кинжала, торчащего в его левой ноге повыше колена. Рефлекторно опёрся на срочно вынутый меч, чтобы устоять. Не упал, само собой, но кровь появилась. Граф Скопин немедленно поднял руку и шагнул вперёд, чем остановил начавшееся в сторону Глеба движение левой руки Хвостова. Тот всё-таки опомнился, оправдание «на эмоциях» однажды уже использовалось.

– Поединок завершён! – провозгласил судья. – Победитель – барон Гамаюнов! У секундантов и магов есть замечания?

А когда бы те замечания успели появиться? Броски кинжалами, ножами, мечами, копьями и прочими летучими предметами никак в правилах не запрещены. А больше ничего и не использовалось. «Сталь и до первой крови» – всё по условиям вызываемого. Передав Глебу через Евсея извлечённый кинжал, полицейские с магом-лекарем сопроводили раненого в здание, а жандармы, коротко попрощавшись с Глебом и проводив того до выхода, исчезли по своим делам. Граф Скопин тоже не стал привлекать внимания к знакомству с бароном.

Ничего более в Пскове Глеба не задерживало. Сообщил баронессе, что, мол, едет Глеб-Победитель, та, задохнувшись, и не ответила. От Ларисы заказов не поступило – видать, сестра чувствовала, что у брата неотложные тревожные дела, да и некогда ей перед днём-то рождения. Евсей всю дорогу регулярно поглядывал искоса на него, но вопросов задавать не стал, типа «а если бы вдруг магия?» Вообще нормально баронесса воспитала своих ближайших соратников. Да, впрочем, и чего спрашивать о поединке, если всё своими глазами видел. Вот по улучшению охраны поместья они поговорили, в том числе и о защите с использованием нормальных кристаллов, и о вооружении, и об увеличении числа охранников, и стоит ли привлекать к этому делу наёмников… Так что обдумывание вопроса о том, будут ли какие-либо последствия от поединка, Глеб отложил на потом.

Уровень конфликтов повышается

Наступил и день рождения Ларисы. Поместье украсилось гирляндами, флажками, цветами. Все Прогамаюновы, обслуга, наёмники с утра торопились поздравить новорождённую. Приехали и Финистовы в полном составе, и Конев в полном одиночестве – так уж повернулась к нему судьба, что род был, а семьи не имелось. Да, по просьбе Натальи Ивановны жандарм прихватил собой и мага на всякий случай. На какой именно случай, не уточнила, да Конев, в силу своего рода деятельности, и не спрашивал. Девочка купалась в улыбках и подарках. Увидев свой новый мобилет, чуть Глеба не задушила. Потребовала тут же научить съёмкам. Но Глеб отправил её к Максиму или к кому ещё из водителей – им всё-таки приятно будет юную баронессу просветить.

Праздничный завтрак, праздничный обед, гулянья, игры… А перед праздничным ужином явились графиня Варвара Коростелёва и баронесса Анастасия Удодова. С натянутыми улыбками поздравили Ларису, и тут же предложили Наталье Ивановне перед основным торжеством переговорить о деле. Чтобы тут же и откланяться. И это – очень кстати, нечего другим гостям настроение портить в разгар праздника. Даже одним своим присутствием.

Устроились вчетвером в рабочем кабинете баронессы, куда слуги принесли чай, кофе, сладости. Наталья Ивановна представила наследника рода.

– А без него тут никак нельзя? – фыркнула старшая. – Разговор хоть и деловой, но касается лишь нас, сестёр. Да и не вызывает этот юнец никакого доверия.

Глеб никак не отреагировал, а Наталью Ивановну задело.

– А в твоём доверии тут не нуждаются, поняла? И ситуация наоборот: хоть разговор и между сёстрами, но деловой. И без наследника я никаких решений не принимаю, зарубите себе это на носу.

– Да что ты кипятишься? – упрекнула Удодова. – Наследник так наследник. Дела не секретные. Вот договор на утверждение помолвки, Мстиславом подписан, где Лариса, пусть ставит подпись, больше от неё ничего не требуется.

– Да? – Наталья Ивановна кипятиться не перестала. – А, может, там ещё приданое прописано? В виде уже двух рудников. Дайте-ка почитать. Чего отстраняешь? Так я сообщаю, что подтверждения помолвки не последует, следовательно, старая расторгается сама собой.

– То есть как не будет подтверждения? – растерялась Удодова. – Ты не имеешь права!

– А где сама Лариса? – вмешалась Анастасия. – Вы что, прячете её? Она сама должна решать, подписывать ей документ или нет. Пусть явится.

– Да пожалуйста! – баронесса взяла мобилет. – Лариса зайди.

– Минутку, – остановил бабушку Глеб. – По закону речь о подтверждении такого договора должна происходить в присутствии независимых магов. Вас, графиня и баронесса, устроят маги из луковского жандармского управления, в том числе и сам начальник?

Попробовали бы женщины усомниться в компетентности или непредвзятости магов такого статуса! Глеб срочно вызвал жандармов, которых, естественно, о такой возможности предупредил заранее. Они и вошли следом за именинницей.

Лариса появилась в праздничном наряде, но сильно нервничая, хоть Глеб с ней до этого долго разговаривал, предусматривая разные вопросы. Но вопросов не последовало, Варвара вскочила, схватила текст договора, бросилась к девочке.

– Подписывай немедленно! – прошипела она.

Лариса отшатнулась, закрыла лицо ладонью, но опомнилась.

– Я отказываюсь подписывать этот дурацкий договор!

– Тебя опоили или пригрозили, по глазам вижу. Подписывай! – не унималась Коростелёва.

– Нет, я всё решила сама! – на пределе срыва почти прошептала Лариса. – Богиня подтвердит!

На пальце Ларисы вспыхнул зелёный свет перстня. Теперь отшатнулась Анастасия.

– И вообще это не твоё дело, старая дура! – крикнула на прощание Лариса и выскочила из кабинета.

– Ты как посмела перепугать мою внучку, корова, причём влезая в чужие дела? – теперь уже зашипела вскочившая в бешенстве баронесса, вновь окутываясь дымкой, которая прямо-таки швырнула Коростелёву в кресло. – Попробуй теперь хоть слово сказать!

– Мы под присягой своим богам подтверждаем свободный выбор Ларисы Гамаюновой и готовы подтвердить это в любом суде, – торжественно провозгласил барон Иннокентий Ильич Конев, и на его пальце, как и у его спутника, вспыхнули перстни.

Сёстры долго молчали, сверля друг дружку ненавидящими взглядами. Потом ожила Удодова.

– Сестра, тебе не стыдно присылать мне напоминание о долге, а? Ты же знаешь, что я всё верну, просто сейчас нету таких средств. Это ведь наверняка твой наследник вмешивается в наши дела. А теперь вон сидит, как истукан, не понимая, о чём мы говорим.

– Да, баронесса, – начал Глеб, потягивая кофе. – Вы правы, я не понимаю, почему должно быть стыдно Наталье Ивановне, а не вам – это ж вы, по сути, ограбили её на миллион. И не понимаю, почему вы не привезли сейчас эти деньги. Вы правы также и в том, что я вмешиваюсь в дела рода, точней, участвую в них по знаку богини. А как участвую – не ваше дело, то нам с Натальей Ивановной решать. Теперь по сути. О Ларисе забудьте, верней о её приданом, на которое вы рассчитывали. На возврат долга вам даётся неделя, где вы деньги возьмёте, не моя проблема, займите хотя бы вон у графини. Кстати, в долговых обязательствах фигурирует её имя, как вашего гаранта. Не вернёте через неделю миллион, она на следующий день заплатит полтора. А уж если дело дойдёт до суда, до княжеского, уточняю, суда, то графиня расстанется не менее, чем с двумя миллионами. В соответствии с законом. Учтите, что я вас обеих честно предупредил под запись на мобилете. Дать послушать? Нет? Тогда у меня всё, как и у обычного истукана.

Удодова вжалась в кресло, не в силах произнести ни слова. Графиня же слушала Глеба вроде как с бессмысленным выражением лица, но, видно, до неё стал доходить смысл сказанного, особенно то, что касалось денег. Она вскочила.

– Мне только не хватало, Анастасия, платить за тебя бешеные суммы! И мне без разницы, где ты отыщешь деньги, но чтобы на неделе они были тут, поняла? А вас, Гамаюновых, предупреждаю, что дело о помолвке не завершено, несмотря на ваших магов! Завтра у вас будет графский поверенный в делах. Что б вы пропали все!

И выскочила из кабинета. За ней побитой собакой побрела Удодова.

Праздник удался – и ужин, и гулянье. Главное – Лариса уже и позабыла о приезде графини с баронессой, молодость взяла своё, и она полностью отдалась танцам, играм, фейерверкам, общению с подругами…

Поверенный приехал не завтра и не послезавтра, но через два дня явился. Глеб с Натальей Ивановной в этот момент стояли у окна на втором этаже и видели, как в ворота въезжает богатый лимузин, останавливается у подъезда, и из него выходят двое мужчин в строгих костюмах – один в чёрном, второй – в светло-сером. Что-то царапнуло глаз, будто соринка, Глеб присмотрелся, и его лицо перекосило от узнавания и ненависти. Под руками хрустнул деревянный подоконник, пальцы побелели.

– Что с тобой, внук? – в испуге отшатнулась баронесса. – Что ты увидел?

– Кто. Этот. В сером, – с трудом произнёс Глеб. – Ты знаешь их?

– Вот как раз его и знаю. Второй, видать, и есть поверенный. А в сером – это сын Варвары, старший, Варлам. Но не наследник, уж не знаю, почему они там так решили. Спросила однажды давно Варвару, а та и сама не знает. Или притворяется. А он – сильный порталист, Коростелёвым в этом повезло. Правда, не понимаю, что нужно тут ему? Разве что как полномочный представитель семьи явился, чтобы поверенный не сделал что-нибудь неправильно. Но посмотрим. Ты успокоился? Идём вниз. Я Нестора ещё позавчера предупредила, что, если кто оттуда явится, пускай в гостиной ожидают. Думаю, что разговор вести лучше тебе, пусть привыкают.

Не торопились, кое о чём ещё посовещавшись по короткой дороге. В гостиной за столиком вальяжно расположились оба визитёра. Встать при появлении баронессы и не подумали. А она демонстративно не стала садиться, молча глядя на незнакомца. И что-то ему стало неуютно, он даже галстук поправил и прокашлялся.

– Мы к вам по делу, баронесса… – начал было он.

– Представьтесь, если по делу, – сухо потребовал также не присевший Глеб.

– А вы, собственно… – вскинул брови гость.

– Представьтесь! – повторил Глеб. – И встаньте в присутствии баронессы. Оба. Иначе никаких дел.

– Поверенный в делах графа Коростелёва Куликовский, – поднялся всё-таки поверенный.

Второй, сын графа, продолжал сидеть, глядя на Глеба презрительно, но внимательно. А потом вдруг ляпнул:

– Покажи-ка мне, самозванец, перстень, а то надел, понимаешь, подделку…

– Нестор Владимирович, – позвал Глеб слугу, ожидавшему за дверями. Тот заглянул. – Будьте добры, вызовите охрану и помогите хаму в сером костюме покинуть гостиную. Мы с баронессой подождём.

Молодой Коростелёв смотрел на Глеба неверящим взглядом, вовсе замолчав. Начал что-то кричать и сопротивляться, только когда Евсей с коллегой, не церемонясь, ухватили его под руки и буквально вынесли вон.

– Наследник рода Гамаюновых Глеб Игоревич Гамаюнов. Приступайте к делу, – Глеб подвинул кресло к баронессе, приглашая ту сесть, уселся сам, глянул на бледного поверенного.

– Обязан передать вам требование графа и получить немедленный ответ, – протянул лист бумаги Куликовский.

Глеб мельком пробежал текст и передал бумагу баронессе. Та сделала вид, что рассматривает её очень тщательно, даже печать поцарапала.

– А вдруг фальшивка, – передала она бумагу опять Глебу. – Но нет, кажется. Даже кажется, что граф вполне серьёзен. Твоё мнение?

– Нормальное у меня мнение, нецензурное, какое ещё может быть при таком тексте: «В соответствии с вассальным договором, требую немедленного подтверждения помолвки Ларисы Гамаюновой с Мстиславом Удодовым с передачей барону Удодову в виде приданого рудника магических кристаллов на ваше усмотрение. В случае невыполнения…»

– Один вопрос, – обратился Глеб к Куликовскому. – Вы, судя по должности, юрист, и вы считаете это требование законным?

– Разумеется, – снисходительно молвил юрист. – Вы ведь слишком молоды, да и недавно здесь, чтобы разбираться в тонкостях родственных и вассальных отношений. Так что, подписывайте вместе с упомянутой Ларисой. Вот новый текст.

– Скажите, юрист, а кому адресовано графское требование? Вот это, что что вы нам передали? Не вижу имени адресата. Может, вы просто адресом ошиблись и это послание именно для Удодова? Дорогу к нему показать?

– Что такое? – не понял поверенный. – А, конечно, забывчивость и недосмотр канцелярии. Разумеется, требование направлено именно баронессе Гамаюновой – это мог бы подтвердить молодой граф Коростелёв…

– Ладно, хватит волынку тянуть, – Глебу всё это уже надоело. – Давайте стило. Не станем винить халатную канцелярию графа, которой неведомо, что в роду появился наследник, да и сама баронесса никуда не девалась.

Глеб черкнул на бумаге несколько слов, отдал её Наталье Ивановне, которая также подписала ответ. Отдала поверенному, у которого полезли на лоб глаза.

– Что за ересь вы тут изобразили? – злобно вопросил он. – Что значит «в выполнении незаконного требования отказано, не присылайте дурацких бумаг»?

– Поясняю для непонятливых юристов: не будет никакой помолвки и никаких приданых. Деловой разговор на этом завершён, есть что-то ещё?

– Не завершён! – вскочил юрист. – Вы явитесь по этому делу в суд и по его решению выполните, что требуется.

– Явлюсь непременно, – покладисто согласился Глеб. – Кто ж позволит себе не явиться на княжеский суд?

– При чём тут княжеский суд? – Куликовский, кажется, терял всякое самообладание. – Для Гамаюновых достаточно суда графского.

– Ничего себе юрист! – чуть не в голос рассмеялся наследник. – Вы хоть начальную школу закончили, а? Соображаете, что сейчас сказали? И да, учтите, что весь наш деловой разговор записан вот на этом мобилете. Граф Коростелёв подаёт иск в суд, в котором судья – граф Коростелёв. Я ваши слова обязательно дам прослушать на княжеском суде, пусть хоть над этим посмеются. Это если вы осмелитесь опять же сдуру туда обратиться.

Куликовский икнул и замолк, вытирая пот со лба. Очень медленно дрожащими руками собрал бумаги в папку и быстро-быстро покинул дом.

Убедиться в благополучном уходе гостей никогда лишним не бывает. Особенно, таких гостей, которым евреи при прощании говорят: «вы уже уходите, слава богу, или остаётесь, не дай бог?» Потому Глеб пригласил баронессу к тому же окну на втором этаже, откуда они наблюдали приезд поверенного. Ничего особенного: парочка спустилась по ступеням к автомобилю, устроилась в нём, и тот покатил к въездным воротам. Ради интереса Глеб снимал эту картинку на мобилет. Охранник распахнул створки, машина слегка притормозила, из правого окна появилась рука в сером, протянула что-то охраннику. Тот, проводив визитёров, закрыл ворота. Всё. Глеб набрал номер Евсея.

– Кто из ваших сегодня на воротах?

– Глуховы. Посменно, естественно. А что случилось?

– Пока ничего, но может случиться всякое. Уточни, пожалуйста, по графику ли они дежурят, и кто именно из них стоит сейчас.

– Сразу отвечу: поменялись, завтра у них в Луках какое-то семейное торжество, так нередко бывает. На воротах… минуту. Да, Степан.

– Организуй за ними негласное наблюдение сегодня, скажем, до полуночи. Особенно, после смены, их же, кажется, в шесть меняют. Особенно интересны все контакты, даже самые мелкие с кем угодно, хоть с голубями и тараканами.

– Понял, сделаем.

– Что-то подозрительное заметил? – спросила баронесса по пути обратно в гостиную.

– После этого визита мне многое подозрительно, но уж позволь промолчать до конца мелкого расследования. Вдруг зря придумываю.

– И ты не опасаешься княжеского суда? – поинтересовалась Наталья Ивановна, когда слуга обеспечил их чаем, кофе и десертом. – Не думаешь, что у графа и в том суде есть свои люди?

– В княжеском суде? – удивился Глеб. – Не слишком ли это… чревато?

– Всяко случается, – уклонилась от прямого ответа баронесса. – Но ведь исключать такую ситуацию нельзя?

– Нельзя. Значит, подстрахуемся, тем более, что и повод есть с графом Скопиным связаться.

– Это хорошо. Но меня ещё беспокоит то, как Варлам на тебя внимательно посматривал всё короткое время, что тут был, думая, видимо, что это незаметно. Что-то ты всё же от меня скрываешь, Глеб.

– Да, скрываю, и на то есть серьёзная причина, для меня пока не совсем понятная, – признался внук. – Вот как разберусь, сразу и расскажу.

А разберётся он обязательно и в самое ближайшее время, это Глеб решил сразу, как только увидел выходящего из машины мужчину в сером костюме. Тот, кто стоял у него перед глазами с шести лет, когда на их машину совершено нападение, выглядел моложе. Моложе на одиннадцать лет, только не узнать его Глеб не мог никак, пусть бы убийца постарел даже на сто лет. Жив ли второй, что тогда был старше, о том думать не стоило – эта сволочь обязана рассказать всё. И расскажет.

– О, молодой барон! – послышался в мобилете голос графа Скопина в ответ на вызов. – Уверен, что по пустякам связываться не станете. Что-то ещё наверняка произошло.

– Пока нет, ваше сиятельство, но, возможно, и случится нечто. Только что от нас уехал молодой Варлам Коростелёв с графским поверенным в делах… – далее Глеб точно пересказал весь разговор, вплоть до последнего жеста Варлама у ворот. И опасения бабушки тоже передал – чего стесняться-то, подстраховка точно нужна. Даже забыл, что решил промолчать перед баронессой.

– Понятно, – протянул жандарм. – С этим понятно, возьму на контроль на всякий случай. А вот что мне непонятно, барон. От известного тебе полицейского Сорочинского ниточка протянулась к барону Хвостову, не забыл такого сразу после поединка? Самого Хвостова вряд ли удастся прищучить, дело не входит в разряд «государственной важности», потому необходимо согласие самого князя Мышкина, а он его не даст. Ладно. У меня чисто профессиональное любопытство разыгралось: что такого ты успел натворить, что к тебе этот Хвостов так прицепился, а? Ведь прямо с интерната начал.

– Да я его впервые в жизни на том ритуале в интернате встретил, ваше сиятельство. Как и он меня, – открестился Глеб. – Что я в интернате мог натворить? Разве вспомнить множество драк со шпаной в городе, так с полицией никаких дел не имел, можете ведь проверить.