Текст книги "Сиу в космосе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/siu-v-kosmose-230927.jpg)
Автор книги: Андрэ Нортон
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава третья
Кейд поднялся на пригорок и некоторое время стоял под порывами ветра, несущего прохладное дыханье горных снегов. Впереди мелкими быстрыми шагами двигалась цепочка охотников-иккинни, их головы были опущены, плечи сгорблены, сзади, перемещаясь на этот раз на собственных ногах, следовал Лик. Они поднимались по долине, которая сужалась, превращаясь в ущелье, как будто земли равнин своим языком пытались лизнуть границу горной страны. Еще несколько земных миль, и, может быть, к середине дня, они закончат путь по уже известной им территории и вступят в дикую местность, еще не исследованную охотниками за масти.
Даже в этих местах трава поднималась почти до колен. В середине сезона она могла доходить и до бедер. Трава эта была весьма схожа с той, что покрывала большинство равнин на Земле. Почему это было так важно для Стила? Кейд не имел возможности просмотреть остальные записи перед тем, как они покинули форт. Но был один хорошо известный ему факт: Стил был в точно такой же экспедиции, как эта, когда его нашли пронзенным копьем неизвестного иккинни. Как раз прошлой ночью Лик упомянул об этом происшествии и посоветовал, чтобы никто из землян не повторил подобной глупости и не пытался покидать охотничий лагерь или бродить в стороне от всей группы во время перехода.
– Это животные, – сказал надчеловек, отогнув большой палец и указывая им на своих подопечных. – Мы вполне можем заставить их плясать под нашу дудку. – И похлопал по панели управления на своем поясе. – Но не тех, скрытных существ, что прячутся в горах и нападают из засады. Если только у кого-то нет соника, он будет для них верной добычей, не увидит и не услышит собственную смерть, пока она сама не проглотит его.
– Я думал, что все команды охотников снабжены сониками, – заметил Кейд.
– Это так. Но это собственность надчеловека. Попробуй кто-нибудь отойти слишком далеко… – тут Лик сделал жест, похожий на то, как земляне пожимают плечами, снимая с себя ответственность за подобную глупость.
– Я предупрежден. – Кейд подтолкнул свою скатку с постелью влево, подальше от соседства с Ликом. Как только он разложил ее, то услышал легкий шорох в траве и скорее догадался, чем увидел, что Докител устраивался на ночлег, так же как и он, избегая соседства надчеловека. К счастью, поскольку этот иккинни был из форта, Кейд имел основание считать, что Лик не мог быть причиной беспокойства молодого аборигена, если только тот не слышал что-нибудь о нем или не сталкивался с ним раньше. Ошейник, который носил Докител, управлялся Баком и не мог управляться от панели Лика.
И вот теперь, на следующее утро, абориген поднялся вместе с Кейдом. В отличие от своих собратьев-рабов, он держал голову прямо, а взгляд его застыл на горных пиках, поблескивавших снежной белизной на фоне чистого неба. Кейд тоже рассматривал эти пики. Их было три, вытянутых почти в ровную линию, или, по крайней мере, так казалось с того места, где стояли наблюдатели. И землянин заметил, что очертания снежных вершин напоминают фигуры: людей, окутанных облаками, или имеющих крылья? Он почти был готов поверить, что все они находятся под чьим-то наблюдением именно из этого района, и отнюдь не с дружеской целью.
– У них есть имя? – Он кивнул в сторону трех подпирающих небо гигантов.
– Есть имена, – согласился с ним Докител. – Юма – Наблюдатель, который следит за всем в округе. Симс – Сетелов, который бросает сеть. Хомс – Копьеносец, который бьет копьем. – Он вскинул на плечи связку со снаряжением Кейда. – Они ждут.
– Нас? – импульсивно задал вопрос Кейд.
– Ждут то, что будет. – Голова иккинни склонилась в позе тупой покорности, как у его собратьев. Но Кейда насторожило это недосказанное обещание. Или это была угроза?
В полдень они разбили лагерь недалеко от горной речки, которая местами расширялась до размеров пруда. Жилистый иккинни, который был в отличной форме и все утро шел впереди, должно быть это и был Искаг, человек с гор, о котором говорил Эбу, вытащил из воды рыбу. У этой твари абсолютно отсутствовала чешуя. Своей голой покрытой бородавчатыми наростами внешней оболочкой она напоминала земную лягушку, хотя и была ярко красного цвета, а ее узкая вытянутая морда заканчивалась синеватыми, сильно заостренными челюстями. Поджаренная на огне, она издавала запах, куда более приятный, нежели ее вид, и Кейд, абсолютно уверенный, благодаря соответствующим прививкам, в собственном иммунитете, съел предложенную ему порцию, удостоверившись, тем не менее, что на вкус ее розоватое мясо еще привлекательнее.
Землянин постоянно был настороже. Он был готов немедленно отреагировать на любое проявление окружавшей их живой природы, будь то животное или птица, и записывал их появление компактной видеокамерой, закрепленной на его запястье. Он уже зафиксировал попавшиеся им утром две разновидности пасущихся на траве животных: одно с рогом в носовой части, другое без всяких видимых средств защиты, кроме, пожалуй, чрезмерной резвости. В траве было множество грызунов и бескрылых с красивым оперением птиц, таких же быстрых, как и те пасущиеся животные, но только раза в два меньшего размера, соревноваться с которыми у него не было ни малейшего желания. Шпоры на их массивных лапах предупреждали о воинственной натуре, и когда они открывали клюв, чтобы пронзительно прокричать что-то в сторону пришельцев, он был почти уверен, что разглядел зазубренную поверхность, протянувшуюся вдоль челюстей, служащую зубами.
У него осталось впечатление, что перед ними богатая дичью, малозаселенная и мало посещаемая земля. Жители Стира охотились лишь для спорта, невидимые обитатели лесов – для добывания пищи, и никто из них не совершал массовых набегов на местную дичь. Насколько это было справедливо, Кейд выяснил часа через два, когда они начали свой путь к вершинам.
Они задержались для короткой передышки на горном склоне, а впереди них виднелся медленно поднимавшийся туман… нет, скорее, это была клубящаяся пыль. Лик развернулся, и два иккинни быстро посторонились, чтобы освободить ему дорогу.
– Мы останавливаемся.
– Что там?
– Большое стадо квиту делает весенний переход.
Квиту были те самые похожие на носорогов животные. Но такое облако пыли может подняться только в случае, если их соберутся многие, многие сотни, если не тысячи. Лик уселся на удобно расположенный выступ.
– Они перебираются с юга на север с наступлением сезона. Иногда на это уходит два дня, пока большое стадо пройдет через ущелье. – Он, прищурив глаза, наблюдал за облаком пыли. – Сейчас они направляются на Слит. – Его пальцы потянулись к панели управления. Искаг, находившийся на другом конце цепочки аборигенов, конвульсивно дернулся, поднял руки к стянутому ошейником горлу, но не произнес ни звука в ответ на столь излишнее жестокое напоминание.
Рука Кейда сжалась в кулак, пока он наблюдал искру тайного наслаждения в желтых, словно змеиных глазах Лика. Будь осторожен! Вполне возможно, что Лик привел в действие ошейник лишь ради удовольствия лишний раз убедить землянина в тщетности попыток негодования. Кейд расслабил пальцы и провел рукой по кожаным походным бриджам, будто стряхивая с них горную пыль.
– Здесь есть проход в горы. – Лик даже не намеревался задать подобный вопрос старшему охотнику, он просто-напросто констатировал факт. Ответ Искага скорее подтверждал этот факт, чем был просто следствием боли.
– Этот поднимается высоко. – Голос аборигена звучал хрипло.
– Тогда и мы поднимаемся высоко. – Лик передразнивал иккинни. – И немедленно. – Он добавил какое-то ругательство, но не стал делать очередной встряски своему проводнику.
Они поднимались вверх от перевала по направлению к более высокому пику, выходя, через цепь горных выступов и грубых проломов, к первому склону горы. На востоке тяжелым занавесом все еще висело облако пыли, и Кейд подумал, что вот уже несколько раз ветер доносит до них глухой звук, в котором смешался рев бегущих квиту и топот бесконечной цепи трехпалых копыт, трамбующих однообразную полоску земли.
Ближе к закату отряд охотников добрался до плоскогорья, где чахлая растительность цепко держалась, сопротивляясь порывам горных ветров, готовая предоставить приют, например, для резвого горного потока. Кейд опустился на колени у небольшой заводи, питавшейся от горного ручья, и был буквально поражен, когда поднял глаза к возвышавшейся перед ним скале. Там было вырезанное глубокими штрихами в камне и закрашенное краской древнее изображение квиту, выполненное в натуральную величину; широкая увенчанная носовым рогом голова была наклонена, в то время как углубления, изображавшие ноздри, почти касались поверхности плескавшейся воды. Неизвестный художник, и, несомненно, художник выдающийся, так расположил свое произведение, что казалось, будто квиту пьет из затерянной горной заводи.
Кейд откинулся назад, опираясь на пятки, и поднял запястье с таким расчетом, чтобы суметь поймать картину, как раз удачно освещенную заходящим солнцем, в фокус линз видеокамеры. Наверняка эта работа не имела никакого отношения к Стиру; возраст и эрозия камня, из которого она вырезана, убеждали в более давнем ее происхождении. Возможно, прошло несколько веков с момента, когда она была завершена. Но, тем не менее, кто-то же забрался на это недоступное плоскогорье, чтобы проводить здесь часы, дни, а возможно и месяцы, вырезая на естественной каменной стене абсолютно натуралистическое изображение равнинного животного на водопое?
– Интересно, кто же сделал это? – Сейчас его обычная неприязнь к Лику на мгновенье отступила. Землянин сгорал от нетерпенья и задал свой вопрос, как только надчеловек спустился к воде, чтобы облить голову и плечи.
Но тот рассматривал рисунок совершенно равнодушно.
– Как знать? Это старье не имеет ни ценности, ни смысла.
– Но ведь иккинни…
Лик помрачнел.
– Может быть, эти животные и обладают каким-то охотничьим волшебством. Но это не имеет значения. – Он сморщил губы и презрительно сплюнул. Плевок пролетел вдоль воды и шлепнулся на охвостье квиту. А Лик, глядя на Кейда, оскалился в улыбке. – Не имеет значения, – повторил он с издевкой.
Кейд пожал плечами. Было бесполезно пытаться заставить надчеловека что-то понять. Наполнив свою флягу, землянин тяжелыми шагами направился назад, к лагерю. Он наблюдал за аборигенами, и было очевидно, что никто из них не обратил внимания на покрытый резьбой камень. И в очередной раз в нем шевельнулось, делая предостережение, шестое чувство воина. Предположим, что изображение этого зверя имеет некий религиозный смысл? Память Кейда начала откапывать кусочки сведений о чем-то подобном, свойственном многим племенам Земли. Давным-давно, в забытые времена на Земле, в его собственном мире жили люди, странствовавшие по земле как свободные охотники, их племена чертили на стенах пещер, рисовали на шкурах и лепили из мягкой глины фигурки четырехногих существ, олицетворяющих пищу, и которых они хотели добывать на охоте. И тогда они создали, как им казалось, могущественнейшую магию. Они направляли на эти фигурки свои копья, стрелы, дубинки, которые позже использовали на настоящей охоте, с шумом и грохотом сокрушали эти картинки, и верили в то, что их боги и на самом деле дадут им то, чего они так усердно добивались в процессе ритуала.
Конечно, он вряд ли бы поверил, что иккинни, обладая художественными способностями, могли создать только что виденную им картину. Но, так или иначе, что знают пришельцы из чужих миров о свободных иккинни? Их наблюдения базировались на поведении задавленных физически и сломленных духом рабов; на чрезмерно предвзятом мнении хозяев, которые считали этих рабов не более чем животными. А если допустить, что подобная практика древней охотничьей магии могла бы сохраниться вот в таком отдаленном месте, куда, вполне возможно, чужаки никогда не попадали? Разумеется, Лик просто осмеял бы подобную идею. Но очень часто случается, что не следует вторгаться в область того, что однажды уже стало предметом поклонения для других людей. Кейду приходилось слышать истории…
Землянин тихо улыбнулся. Идея, совершенно удивительная идея, родилась как раз на этом витке его творческого воображения. Ему нужно как можно больше узнать об этих надчеловеках. Лик насмехался над атрибутом древнего божества. Кейд начал прикладывать к этому факту одну идею за другой.
И именно сам Лик дал землянину первую возможность. Они закусывали, сидя около костра, а иккинни были отогнаны на приличествующее расстояние. Надчеловек рыгал, сунув в рот палец, и старался вытащить кусок пищи, не поддающийся зубам. Покончив с этим и обретя обычную уверенность, он уставился на Кейда.
– Какое дело тебе, инопланетянин, до этих старых вещей? – требовательно и надменно спросил он.
– Я торговец, а для торговца интересна любая вещь, сделанная руками. На других планетах часто встречаются любители, которые охотно платят за подобные сведения. А кроме того… – он прервал свой ответ заранее рассчитанной паузой сомнений, – …и для самого себя такие вещи являются весьма ценным знанием.
– Как же так?
– Это все из-за Силы. – Теперь Кейд заговорил с полной серьезностью, рассчитывая подавить собеседника.
– Силы?
– Когда человек создает что-то своими руками, – Кейд протянул свои руки к огню, слегка сгибая пальцы, так что пламя отразилось от колец, облегавших верхнюю часть каждой из них, – то какая-то частица его переносится в этот предмет. Он должен формировать его усилиями собственной плоти, а не с помощью машины. – Короткий, как вспышка взгляд, подсказал ему, что он полностью завладел вниманием Лика. Надчеловек попал сюда с Таддера, а Таддер был одним из полностью колонизированных миров, давным-давно попавшим под влияние Стира. Однако пережитки местных верований все еще могли оставаться среди полукровок, а именно это Таддер Кейд знал очень хорошо.
– И поскольку этот предмет был сделан его собственными руками, а сама идея его создания впервые возникла у него в голове, то он и является его частью. И если этот творец есть человек облеченный Силой и благодаря ей выполняет свою работу, то отсюда должно следовать, что существует частица Силы, которую он стремился вложить в свою работу, по крайней мере, в свой творческий замысел.
– Ты говоришь это о тех царапинах на скале? – с недоверием спросил Лик, направляя большой палец в сумрак, который теперь окутал ручей и поднимавшуюся за ним скалу.
– Это же можно сказать и о них, если тот, кто вырезал изображение на этом камне, предполагал, что оно будет использовано так, я надеюсь, как он и задумывал. – Поскольку Кейд имел определенную долю уверенности в своем предположении, то его искренность убеждала собеседника, и постепенно саркастическая улыбка надчеловека угасла. – Пусть этот мастер охотник. Он страстно желает, чтобы добыча пала от его копья. Поэтому он и создает изображение этой добычи именно так, как может представить ее себе, размещает дичь по своему выбору рядом с озером, где много свежей воды. И вкладывает в эту картину всю силу своего разума, своего сердца и своих рук, концентрируя на этой работе все свое желание, чтобы эта дичь пришла именно туда, где он сделал эту резьбу, и пала от его оружия. Вполне возможно, что так и происходит. Может быть, те, кто мудрее нас, именно так и видели свою удачу.
Лик поигрывал своим поясом. Его нагловатая усмешка улетучилась без остатка. Вероятно, он обладал расчетливым умом, напоминавшим жесткий, лишенный эмоций ум правителя. Необязательно, чтобы этот громила был круглым дураком. Спровоцированное торговцем беспокойство было едва заметным, но вполне явным элементом воздействия, хотя Кейд и не старался с самого начала вкладывать в эту игру слишком много значения.
– Картина напоминает, – продолжил он, лениво позевывая и поглаживая двумя пальцами подбородок, – что существуют те, кто очень любит подобного рода находки. А я, между прочим, торговец. – Он перевел разговор на твердую почву коммерческих сделок, уверенный, что Лик будет продолжать размышления об этой резьбе, перебирая ее перспективы в самых разных областях.
Кейд настолько преуспел в своей беседе, что на следующее утро, когда он отправился к озеру, чтобы прополоскать и вновь наполнить водой свои канистры, то обнаружил стоявшего там Лика, пристально изучавшего резьбу. При более ярком дневном свете очертания квиту казались не столь впечатляющими, и было заметно, что резьба сильно пострадала от времени, но художественное мастерство было по-прежнему очевидным.
Этот неизвестный художник не оставил никаких других следов своего пребывания на этом, пережившем годы, горном плато. И хотя Кейд исследовал каждый подающий надежды каменный выступ, не было ни малейшего намека, что кто-то проходил по этому месту до них, несмотря на то, что Искаг взялся выполнять обязанности проводника с полной уверенностью человека, знающего дорогу.
На дальней стороне плато они обнаружили напоминавшую лестницу удобную зигзагообразную цепочку выступов, по которой спустились на дно каньона, откуда небо казалось узкой, подвешенной высоко-высоко, серебристо-зеленой лентой, и их сапоги заскрипели по грубому янтарному песку, который отмечал русло давным-давно высохшей реки. Казалось, что их путешествие в полумраке глубокого каньона будет бесконечным, но когда в полдень они остановились, чтобы наскоро перекусить, Искаг указал на тропу, указывающую новый подъем к вершинам. Это было самое трудное восхождение из всех, что они преодолели до сих пор, и в результате они поднялись на очередной горный кряж.
Вверх просачивались приглушенные звуки, а вместе с ними проникала, недостаточно близко, чтобы раздражать горло и глаза, плотная как туман, пыльная мгла, висевшая тяжелой темной волной в сотне футов от них. Время от времени этот занавес колыхался, и Кейд мог видеть раскачивающиеся из стороны в сторону серые от пыли спины по-прежнему тянувшихся на север квиту, заполнивших всю, от стены до стены, находившуюся внизу горную расселину, а их постоянное недовольное мычанье сливалось в мрачный рев.
Отсюда было видно, что их дорога, состоявшая из чередовавшихся кряжей и выступов, постепенно понижалась, по крайней мере до того места, где поднимавшаяся пыль скрывала ее совсем. Но Лик не спешил отвлекать расспросами Искага, уверенный, что с управляемым ошейником абориген не отважится завлечь их в опасное место.
Они считали, что идти цепочкой вполне удобно, пока не столкнулись с границей пыли. Тут Лик потребовал остановиться, заняв позицию сзади Искага и демонстративно положив пальцы на кнопки панели управления. По-прежнему выстроившись в цепь, дополнительно взявшись за руки и прикрыв рот и нос смоченной водой тканью, они двинулись вперед, медленно переставляя ноги, а вокруг стоял шум от бегущих квиту, достаточно громкий, чтобы заглушать все остальные звуки. Время от времени, на короткий миг, Кейд ловил взглядом высоко взметнувшуюся голову быка, слышал крик молодого теленка, более громкий и более пронзительный, чем жалобные крики его старших собратьев. Но большей частью эта живая лента была слишком однообразной.
Восхождение в боковую расселину началось почти перед закатом. Приглушенный тяжелый шум от движущегося стада был по-прежнему слышен, когда отряд охотников вновь начал подъем к вершинам. Кейд отлично знал, что тысячи мигрирующих квиту не остановятся из-за наступления ночи. Марш мигрирующих животных был бесконечен, и это удивило Кейда.
Искаг вывел их в котловину, где росли деревья вполне приличных размеров, а трава была сочная и пышная, как и в предгорьях. Прежде чем полностью угасли остатки дня, Кейд заметил какое-то движенье в дальнем конце долины и, пытаясь получить разъяснения, повернулся назад, где следом за ним терпеливо шел Докител.
– Что там?
– Это быки квиту. Старые. Дурные. Вот здесь дурные. – Иккинни постучал о свой заросший лоб. – Больше не хотят видеть ни самок, ни собратьев. Хотят только вести бой. Совсем дурные.
То, что отбившиеся от стада быки опасны, было вполне понятно. Но должно быть Лик тоже заметил их, потому что разместил кубической формы соник в самом центре их импровизированного лагеря и теперь настраивал его указатели. Эта защитная система была разработана Стиром и подстраивалась под тех, кого должна была защищать, при этом на каждого нежданного пришельца обрушивался заряд, создававший подобие стены, защищавшей весь их отряд.
Кейд проснулся при первом слабом проблеске рассвета, проснулся, мгновенно приходя в себя. У него возникло внутреннее предупреждение. Из-под постельной скатки выхватил свой станнер. Затем, медленно поворачивая голову, попытался определить звук, который, возможно, и насторожил его.
В кустах раздался треск, сопровождаемый яростным ревом быка, который, должно быть, столкнулся с защитным полем соника. Но Кейд не был склонен считать, что именно это разбудило его. Что-то более скрытое и более близкое… Он повернулся на бок, как это делает потревоженный спящий. Затем подтянул колени и в то же мгновенье был уже на ногах, держа станнер наготове.
Последовал резкий удар из-под прикрытия кустов, и вьющийся спиралью хлыст поймал его запястье с такой силой, что оружие едва не выскочило из его руки. И не почувствуй Кейд опасность заранее, он очень легко мог бы оказаться безоружным. Рванувшись в сторону от этого захвата, он зацепил каблуком за сваленное в беспорядке содержимое вещевого мешка, и качнулся назад, избегая неожиданной и неминуемой смерти.
Что же касается рева, который он считал следствием столкновения квиту с защитным полем соника, то все оказалось совсем не так. Рогатая голова высунулась из кустов, маленькие, красные от злобы и боли глаза уставились в сторону лагеря. Рог срывал дерн, отбрасывая куски его через сгорбленные плечи, и установленная на четыре ноги тонна безумной ярости, с трудом прокладывая путь, направилась, прямо через остатки вчерашнего костра, в сторону землянина.
Кейд бросился влево, чтобы избежать неминуемого столкновения. Он запутался в сплетениях травы и лозы, задержавшись на одном месте достаточно долго, чтобы увидеть, что квиту вновь остановился, продолжая бить землю копытом и ковырять ее рогом. Иккинни нигде не было видно. А Лик… где же был этот Лик?
Холодок предчувствия породил догадку. Джон Стил погиб в такой же дикой местности. А теперь, в свою очередь, угрожали его преемнику. Случайно или по преднамеренному соглашению?
Кейд высвободил руку из лозы и сделал короткий выстрел в сторону быка. Бык повернулся для второй атаки, двигаясь с проворством, которое явно не соответствовало его массе. Невидимый силовой луч ударил его по макушке куполообразного черепа. Результатом было не бессознательное состояние, а полная потеря рассудка без утраты сил. И не прерывая смертельного бега, квиту ринулся прямо вперед. Небольшое деревце оказалось на пути этой слепой атаки, и Кейд, словно через окно, смотрел на очередной акт драмы.
Лик стоял на открытом месте, странное выражение удивления и ужаса исказило его непроницаемое лицо. Он наверняка смог разглядеть приближающегося быка, но не сделал ни одного движения, чтобы избежать безрассудной атаки обезумевшего животного.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?