Текст книги "Черная вода"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernaya-voda-176601.jpg)
Автор книги: Андреас Фёр
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Этот мужчина был словно из фильма Лени Рифеншталь: белокурый, бледный, с угловатым подбородком и льдистыми глазами, в уголках которых наметились морщинки, когда этот господин лет сорока, войдя в кабинет, улыбнулся. Он сделал это с определенным обаянием, а затем сказал:
– Грегор Нольте – мое имя. Я хотел бы поговорить с господином Зиттингом.
– По какому вопросу?
– У меня проблема юридического свойства.
Сильвия сделала озадаченное лицо, как будто господин Нольте поставил ее в неудобное положение своим желанием аудиенции.
– Мне нужно посмотреть, найдется ли время, – сказала она и набрала что-то на компьютере. Календарь посещений лежал возле нее. Но она не хотела в него заглядывать, так как он был совершенно пуст. От коллег она слышала, что некоторые бюро назначают встречи по электронной почте. Это, безусловно, впечатлит господина Нольте больше, чем несчастный календарь. Побарабанив с минуту по клавишам, она взялась за телефон. – Вероятно, мы сможем что-нибудь сделать.
Пятью минутами позже – такого времени ожидания требовало самоуважение Зиттинга – господин Нольте сидел в кабинете адвоката, который разложил на столе три старых, давно закрытых дела, чтобы создать иллюзию бурной деятельности.
– Кофе? – спросил Зиттинг после того, как они с визитером обменялись рукопожатиями.
– Нет, спасибо. Ваша секретарша мне уже предложила. Очень мило.
– Что я могу для вас сделать?
Нольте огляделся:
– Вы работаете в одиночку?
– В настоящий момент да. Но предполагаю нанять со временем еще двоих-троих адвокатов. – Зиттинг приложил усилия к тому, чтобы не раскраснеться от этого смелого вранья. – Но рынок практически пуст. Столь многие отправились в новые земли…
– Да, я тоже слышал. Раньше там вообще не было юристов.
– По крайней мере, тех, кто знаком с западногерманским законодательством. – Зиттинг приподнял руки. – У вас проблемы с полицией?
– У меня было ДТП. И, к сожалению, с жертвой. Я под следствием за непредумышленное убийство.
Зиттинг кивнул. Речь Нольте была певучей, и Зиттинг не мог приписать это никакому диалекту. Вдобавок он выговаривал «т» относительно мягко, как в Баварии или Австрии. Он хотел бы спросить Нольте о его происхождении, но в тот момент счел неуместным.
Зиттинг попросил Нольте объяснить, что произошло, сделал заметки и заявил, что прежде всего запросит выписку из акта. Нольте не стоит слишком беспокоиться, при авариях со смертельным исходом прокуроры почти всегда проверяют, не является ли убийство непредумышленным. Если, как говорит Нольте, жертва внезапно выбежала на дорогу перед машиной, то никакое дело не будет заведено.
Нольте, похоже, был удовлетворен информацией, его беспокойство по поводу грозящего ему наказания уменьшилось. Зиттинг же испытал иное чувство.
– Еще одна мелочь, – сказал Зиттинг, когда Нольте уже собрался уходить.
– О, конечно! – Нольте сунул руку во внутренний карман пиджака. – Ваш гонорар. – Он достал стандартный белый конверт и положил его на стол.
– Я не это имел в виду.
– Я думал, что адвокаты работают только при условии уплаты аванса.
– Да – с клиентами, которые находятся в тюрьме и не производят впечатления, что своевременно оплачивают счета, это правда. В вашем случае это нечто другое.
– Иногда законы обманчивы. – Нольте рассмеялся и указал на конверт. – Вы должны это пересчитать и выдать расписку.
Зиттинг подумал секунду, должен ли он отказаться от денег. Нет, это было бы глупо. Он взял конверт и стал вынимать банкноты. Судя по размеру стопки, их должно было быть двадцать или тридцать. Зиттинг часто получал наличные деньги от своих клиентов и умел на ощупь определить сумму. Это тысяча, может быть, две тысячи марок.
Когда деньги появились на свет, Зиттинг наконец понял, что держал в руках. Сначала он заметил, что банкноты слишком большие для сотен. Затем увидел Лимбургский собор, а рядом с ним обрамленное коричневыми гильошами число: тысяча. Двадцать пять тысяч марок.
– Это слишком много, – сказал он. Столь крупная сумма вызвала у него беспокойство и чувство неловкости. – Мы никогда не придем к этой сумме.
– Возможно, с этим делом все так и обстоит. Но у меня есть достаточно работы для адвоката. Эти деньги точно будут отработаны. – Нольте приготовился уходить. – Просто пришлите мне расписку.
– Подождите… Я провожу вас. – Ни на что большее Зиттинг не был способен. Его переполняло волнение. Неужели Нольте предлагал работать для него постоянно?
Нольте остановился в дверном проеме.
– Что у вас был еще за вопрос? – Зиттинг сделал вид, что не помнит. – Вы хотели поговорить о чем-то еще, и это не гонорар.
– О, это… Да, я… я хотел спросить, не рекомендовал ли меня кто-нибудь. Я имею в виду, почему такой человек, как вы, отправляется к адвокату… – Зиттинг понял, что говорит не то, что нужно.
– Вроде вас? – закончил Нольте. – Сегодня я был в суде. Мне известно, сколько получает общественный защитник. И я никогда не видел, чтобы кто-то так хорошо выполнял такую работу за неприлично маленькие деньги.
Когда клиент покинул офис, Сильвия поспешила к окну. Водитель открывал дверь для Нольте.
– Мне он показался очень милым. – В глазах Сильвии мелькнули надежда и любопытство. – Чего он хотел?
Зиттинг положил деньги на ее стол:
– Сначала возьми причитающуюся тебе зарплату.
Глаза Сильвии расширились, когда она увидела стопку тысячных купюр. Обмахиваясь стопкой как веером, она смотрела на Зиттинга с открытым ртом.
– Такого не бывает! Чего он от тебя хочет?
Зиттинг подошел к окну, понаблюдал за машиной Нольте и скрестил руки на груди.
– Я тоже хотел бы это знать.
Глава 7
Округ Мисбах, 1 февраля 2016 года
Валльнер поговорил с Джанет, которая первой оказалась на месте происшествия. Она рассказала ему, что выяснила к настоящему моменту. Мертвеца звали Клаус Вартберг, ему было шестьдесят пять лет, в доме он жил один. Кройтнер и его спутники обнаружили тело примерно в 23 часа 15 минут. Причиной смерти явились, насколько можно было пока судить, огнестрельные ранения в грудь жертвы. Была задержана подозреваемая: Лара Эверс, девятнадцати лет. Она находилась в шоке, ею занимался дежурный врач. После того как выяснилось, что от нее не приходится ожидать показаний, ее отвезли в больницу в Агатариде, чтобы проверить, не вызвано ли ее психическое состояние употреблением алкоголя и наркотиков. Кройтнер застал ее в доме с оружием в руках и задержал. Что именно произошло, все еще не вполне ясно. Во всяком случае, Кройтнер ранен в голову. Также было непонятно, что Кройтнер и его спутники делали в доме. Пока Джанет поговорила только с Михаэлой Хундсгайгер (в то время как Кройтнеру оказывали первую помощь). Однако и эта свидетельница была одновременно как в шоке, так и под влиянием алкоголя.
Пассажирское отделение полицейского фургона было оснащено столом и скамейкой. Там сидели Браконьер и Смерть, собираясь с мыслями и готовясь к вопросам. На столе стоял термос и кофе в трех бумажных стаканчиках. Двигатель работал из-за обогрева салона. Валльнер в принципе очень правильно относился к вопросам охраны окружающей среды и каждый обгоревший кусок дерева нес в биопомойку. Однако, когда проблемы окружающей среды столкнулись с потребностью Валльнера в тепле, приоритет получала защита от холода. Валльнер сел на откидное сиденье возле стола, скрестил руки на груди и сказал:
– Я слушаю.
– Что именно? – спросил Кройтнер.
– Давай сначала. Как получилось, что вы обнаружили мертвеца?
– Хороший вопрос, – вздохнул Кройтнер и помешал кофе в своем стаканчике. – Стало быть, все началось на мельнице Мангфалль. Мы были там на карнавале. И там я попробовал позвонить господину Вартбергу.
– Откуда ты его знал?
– Вообще-то я его не знал. Я знал Лару Эверс. Ту, которая стреляла. А она знала Вартберга.
– Так почему ты позвонил Вартбергу?
– Некий Гарри Линтингер, хозяин мельницы Мангфалль, – вы его знаете, – сказал, что ему нужен еще кто-то в помощь, потому что было много народу. И тогда я предложил привезти Лару. Она часто прислуживает на мельнице Мангфалль.
– Я все еще не понимаю, какое ко всему этому имеет отношение господин Вартберг.
– Сначала я попробовал позвонить Ларе. Но попал на автоответчик. – Кройтнер тянул время, чтобы придумать историю как можно более близкую к реальности, надеясь, что они не будут проверять каждую деталь. – Если она выходит куда-нибудь, то чаще всего к Вартбергу.
Валльнер посмотрел на своего дедушку, тот пожал плечами.
– Итак, я сначала позвонил Ларе Эверс, затем Вартбергу. Обычно он всегда дома. Но не в этот раз. Поэтому-то я и подумал, не случилось ли чего. Неплохо бы проверить. Именно так и произошло.
Валльнер хмыкнул скептически:
– Ты очень заботлив.
– Я полицейский.
Валльнер посмотрел на дедушку:
– Ты тоже это слышал?
– Я просто старый дурак, – хрипло рассмеялся Манфред. – От меня никакого толку.
– Вы поехали туда, чтобы убедиться в своей правоте?
Кройтнер кивнул.
– Насколько мне известно, у тебя сейчас нет водительских прав.
– А я и не вел машину.
Валльнер слегка смутился.
– Женщина?
Кройтнер покачал головой и указал на Манфреда.
– Что?! – Валльнер растерянно уставился на дедушку.
– Да, и что такого? У меня есть водительские права.
– Разве мы не договорились, что ты больше не будешь ездить?
– Похоже, ты что-то путаешь.
– Ты сказал, что больше не ездишь за рулем. После того, как разбил последнюю машину.
– Я сказал: не волнуйся. Мне больше не хочется кататься. Вот что я сказал.
– И что изменилось?
– Сегодня я снова получил от езды удовольствие.
Валльнер повернулся к Кройтнеру:
– Знаешь ведь, что он не может переключать скорости.
– Он и не должен был этого делать.
– Как так? Вы проделали на первой передаче весь путь?
Кройтнер и Манфред переглянулись.
– Ладно, допустим. А как насчет женщины? – Эта парочка уже стала выводить Валльнера из себя.
– Это Лара Эверс.
– Нет, другая, в блестящем костюме.
– А, эта… Ее зовут Михаэла Хундсгайгер, и… она тоже с нами поехала.
Валльнер молчал в ожидании объяснения.
Кройтнер пожал плечами:
– Ну, она запала на меня. Мы очень сблизились во время костюмированного бала и в какой-то момент, скажем так, решили сменить локацию.
– Я думал, что ты покинул мельницу Мангфалль из-за Вартберга. Теперь ты говоришь, что хотел отправиться куда-нибудь с госпожой Хундсгайгер. Ты хотел пристроиться здесь?
– Конечно нет. Я направлялся… в свой дом. И подумал, что можно проехать мимо Вартберга. Так мы и сделали. И когда приехали сюда, въездные ворота были открыты. Я подумал: «Это посреди ночи? Странно!»
– Въездные ворота открыты… – пробормотал Валльнер, кивая.
– Да, так, а потом я позвонил у входной двери – и что ты думаешь? Никто не отозвался. Я осторожно толкнул дверь, и оказалось, что она была просто прикрыта. Ну, а затем оп-па – и мы нашли старика.
– И Лару Эверс с пистолетом.
– Да. Ее тоже.
– Она была в спальне у тела? – уточнил Валльнер.
– Ну, она внезапно возникла позади меня. В коридоре.
– Значит, ты не видел, как она застрелила человека в постели?
Кройтнер покачал головой.
– Как долго ты уже знаешь эту женщину?
Кройтнер снова пожал плечами:
– Она приехала сюда два года назад и работает у Гарри Линтингера. До этого она жила в Регенсбурге, во всяком случае, так сказала.
– Шартауэр говорит, что у нее есть судимость. Среди прочего, за нанесение телесного повреждения.
– Я не удивлен. Она та еще ведьма! Особенно если с кем-нибудь заестся.
– Ты думаешь, это она застрелила Вартберга?
Кройтнер возвел очи горе:
– Откуда мне знать? Я не психолог.
– А как насчет жертвы? Клауса Вартберга?
– Имени я не знаю. Его всегда называли просто Вартберг. Мне известно о нем только потому, что Лара Эверс часто его упоминала.
Это было не совсем верно. Гарри Линтингер разнюхал, что кажущийся странным Вартберг, очевидно, был человеком состоятельным, и поделился с Кройтнером. Вероятно, Линтингер знал о Вартберге намного больше, но не хотел обременять этим знанием своего полицейского друга.
– Денежки у него водились. Откуда, никто не знает. Также неизвестно, из каких краев он приехал и как долго здесь жил… Но он не местный, это точно.
– И какое отношение имела эта девушка к убитому?
– Они были друзьями.
Валльнер недоверчиво посмотрел на него.
– Подробностей я не знаю, что там была за дружба?… – поспешил заметить Кройтнер.
– Мы узнаем. – Валльнер налил себе кофе из термоса. – И как ты сумел ее обезвредить?
Кройтнер рассказал, что Лара Эверс запаниковала, увидев загримированного под Смерть Манфреда, и выстрелила, но вместо этого попала в него, Кройтнера, слегка задев голову. Отдача оружия, которой девушка, по-видимому, не ожидала, выбросила пистолет из ее руки, и тот упал на пол, где его подхватил Кройтнер. Михаэла Хундсгайгер, чьи нервы уже были на пределе, по-видимому, приняла кровь на голове Кройтнера за полноценное попадание и пережила шок.
– Она стреляла в тебя? – Валльнер внимательно посмотрел на деда, словно искал пулевые отверстия.
– Она просто подумала, что я Смерть. Разве можно обвинить бедную девушку за это.
– О боже! – Валльнер закрыл лицо руками. – Я отсутствовал в доме в течение всего нескольких часов! – Внезапно он выпрямился, как будто что-то вспомнил. – Кстати, о доме… Давайте вернемся к причине вашего присутствия здесь. – Валльнер взглянул на Кройтнера. – Джанет уже поговорила с госпожой Хундсгайгер. Она думает, что это твой дом.
– Мой дом? – Кройтнер рассмеялся. – Нет-нет. Возможно, она не поняла, что я хочу остановиться где-то еще по пути домой. Потому и решила, что это и есть мой дом.
– Видимо, ты сделал вид, что это твой дом, и открыл дверь ключом. А потом решил смешать коктейль для госпожи Хундсгайгер.
– Это она так сказала? – Кройтнер выглядел ошеломленным.
– Да, она так сказала.
– Между нами… – Кройтнер понизил голос, – она проглотила что-то на мельнице Мангфалль. Не знаю, что это было. Не удивляйся, если эта женщина говорит странные вещи.
Валльнер повернулся к Манфреду:
– А ты что можешь сказать?
– Я должен был сосредоточиться на вождении. И не слышал, о чем говорят молодые люди.
– Ну конечно… – Валльнер решил разобраться с дедушкой позже. Он не хотел, чтобы его дурачили.
В дверь постучали.
– В чем дело? – крикнул Валльнер наружу, не открывая, потому что в машине наконец стало более или менее тепло.
– Ты идешь? – раздался голос Джанет. – Я хотела бы показать тебе кое-что.
Глава 8
Галогеновая лампа подсвечивала заднюю часть дома. Джанет кивнула на снег перед окнами, за которыми располагалась гостиная. Снежная поверхность была не гладкой, как в остальной части сада, а зернистой и неровной, как будто с крыши низверглась лавина.
– Видишь этот снег? – Джанет указала на место.
Валльнер отступил на несколько шагов от дома и поднял глаза.
– Это не свалилось с крыши. Наверху все на месте.
– Снег кто-то перекопал.
Валльнер обнаружил лопату, которая была прислонена к стене дома немного в отдалении.
– Интересно почему?
– Хотел скрыть что-то, – сказала Джанет.
– И что же? – Валльнер опустился на колени, чтобы взглянуть на снег поближе.
– Кто-то подошел здесь к окну. – Джанет смотрела на место. – Потом уничтожил свои следы. Зачем?
Валльнер пожал плечами:
– Потому что не хотел быть узнанным?
– Похоже на правду.
И снова пили кофе. Валльнер уже достиг своего оптимума, но прочим троим нужно было больше кофеина, чтобы не уснуть. Валльнер, Джанет, а также Оливер и Тина из департамента судебной экспертизы провели импровизированное совещание в хорошо прогретом полицейском фургоне. Валльнер сообщил, что сказал ему Кройтнер. Теперь вопрос состоял в том, как действовать. Валльнер назначил председательствующей Джанет, ведь она оказалась на месте преступления первой и могла лучше оценить ситуацию.
– Лара Эверс, девушка с пистолетом, конечно, наш главный подозреваемый. Кстати, у нее есть судимость за нанесение опасных телесных повреждений. Два года назад она ударила кого-то ножом. Тогда ей было семнадцать. Вы ее осмотрели?
– Да. На следы крови и пороха. Мы взяли несколько образцов с кожи. И заставили отдать нам одежду. Я отправил сотрудника с ней в больницу. – Оливер налил себе еще кофе из термоса. – Но все это, вероятно, мало что даст.
– Почему?
– Потому что она выстрелила из пистолета в Кройтнера. И порох мы найдем в любом случае. Однако это не значит, что она застрелила старика. Вот если мы найдем на ней кровь жертвы, это будет лучше. Но она, или из осторожности скажем пока – преступник выстрелил через одеяло. Я не думаю, что кровь разбрызгана по комнате. Во всяком случае, мы не нашли ее вне кровати.
– Может быть, криминалисты обнаружат какие-то частицы на одеяле, – вмешалась Тина. – Из-за выстрелов много чего поднялось в воздух. Перья, клещи, текстильные волокна. Может быть, что-то осело на девушке.
– Но даже если они ничего не найдут, – сказал Валльнер, – это не значит, что Лара Эверс невиновна. Пистолет, из которого она выстрелила, был орудием убийства?
– В магазине не хватает пяти патронов, – уточнила Тина. – Четыре – в груди Вартберга, один – в стене в коридоре. Я думаю, что баллистическая экспертиза подтвердит, что это орудие убийства.
– Если Лара Эверс не убивала, то она взяла пистолет позже, после того как кто-то другой выстрелил, – предположила Джанет. – В таком случае преступник оставил оружие на месте происшествия. Такое бывает редко, но не исключено. Тогда возникает вопрос: кем был неизвестный? Тот, со снежными следами.
– Внучка, которая хотела приготовить сюрприз для дедушки? – подсказал Валльнер.
– Если только у внучки сорок шестой размер обуви…
– Вы можете сказать, как давно оставлены снежные следы?
Тина посмотрела в свой планшетный компьютер.
– Снегопад начался сегодня днем около семнадцати часов. То есть следы были оставлены позже. В противном случае над ними был бы новый слой снега.
Валльнер взглянул на Тину:
– Медик сказал что-нибудь о времени смерти?
– Он говорит, что это случилось не так давно. Не более трех часов назад. Так что между девятью и одиннадцатью. Помимо судебного медика, кстати, прибыл государственный прокурор из Мюнхена. Некто специально приглашенный. Йобст Тишлер, который, как и положено государственному прокурору, завтра проведет предварительное расследование.
– Хорошо. Завтра мы узнаем больше, – сказал Валльнер. – Кто будет вскрывать?
Тина назвала себя. В этот момент зазвонил мобильный Валльнера. Разговор был краток, и Валльнер повторил указания, которые, по-видимому, дал ему звонящий.
– Шартауэр находится в полукилометре отсюда и говорит, что у него есть свидетель, которого мы должны выслушать. Может быть связано с таинственными снежными следами.
Глава 9
Появление многочисленных полицейских в столь поздний час привлекло внимание жителей нескольких домов в округе. И коль скоро они проснулись, их удалось опросить. Прежде всего сотрудники, отправленные Джанет, должны были выяснить, когда Лара Эверс отправилась в дом Вартберга, и были ли замечены поблизости другие люди или транспортные средства. Расследования Шартауэра дали результат.
Симона Петценбергер была довольно привлекательной дамой лет пятидесяти, с высветленными волосами и спортивной фигурой. Она работала по контракту медицинским ассистентом в Мисбахе и жила с мужем и сыном на той же улице, что и Клаус Вартберг. Их дом принадлежал родителям Петценбергера, но мать несколько лет назад умерла, и отец предпочел перебраться в дом престарелых, чтобы быть «среди людей», как процитировала его госпожа Петценбергер. Ее наблюдение было интересным, сказал Шартауэр, именно поэтому и позвал Джанет и Валльнера.
– Итак, госпожа Петценбергер, не могли бы вы повторить нам то, что сказали господину Шартауэру? – Джанет и Валльнер стояли в гостиной семейного дома Петценбергеров.
– Относительно машины? – спросила госпожа Петценбергер.
– Да, про машину.
– В половине одиннадцатого здесь проехала машина. В том направлении, где живет господин Вартберг. Мне это показалось странным, потому что из соседей, как правило, никто так поздно не ездит. Они все уже в постели.
– Вы поняли, что это за машина?
– Нет. Было темно.
Джанет подошла к окну большой гостиной. Патрульная машина Шартауэра и автомобиль, на котором приехали Джанет и Валльнер, стояли под фонарем, освещающим двор. Далее были въездные ворота, за ними – улица. Через боковое окно гостиной были видны проблесковые огни полицейских машин вдали.
– Вы видели машину через окно? – спросила Джанет.
– Да, именно так.
– Она подъехала к дому господина Вартберга? – Джанет указала на боковое окно.
– Я не знаю.
– Но вы видели машину.
– Да.
– И это показалось вам странным.
– Как я уже сказала.
– И вы не посмотрели, куда она направляется?
Симона Петценбергер беспомощно пожала плечами.
– Она ничего не видела, – произнес мужской голос.
Вольфганг Петценбергер, муж Симоны, стоял в дверях кухни. Седые волосы закрывали уши. Под красной рубашкой поло виднелся солидный живот. Госпожа Петценбергер пристально смотрела на мужа.
Он повернулся к Валльнеру:
– Вольфганг Петценбергер. Я – муж. Вы проводите расследование?
– Госпожа Боде, главный детектив, проводит расследование. – Он указал на Джанет. – А моя фамилия Валльнер.
– Очень рада познакомиться, – сказала Джанет, не подавая руку Петценбергеру. – Мы беседуем с вашей женой. И будем признательны, если вы оставите нас еще на несколько минут.
– Она ничего не видела.
– Что тебе неймется? – Симона Петценбергер сунула руки в карманы.
– Просто мне не доставляет удовольствия, что некая Петценбергер рассказывает ерунду полиции. – Петценбергер повернулся к Джанет, которую теперь почитал за власть. – Она слышала это от нашего сына. Он годами рассказывал страшные истории о господине Вартберге.
– Как будто ты когда-нибудь с ним разговаривал. – Симона Петценбергер принужденно засмеялась, но на лице ее отразилось презрение.
– Так вы видели машину или ваш сын?
Симона Петценбергер закатила глаза.
– Мой сын.
– Можем ли мы в таком случае поговорить с ним?
– Сейчас он плохо себя чувствует.
– Ах, ерунда! – отмахнулся Вольфганг Петценбергер. – Просто малыш недолюбливает полицию.
– Действительно ли он нездоров или просто не хочет общаться с полицией, – вмешался Валльнер, – ему придется ответить на несколько вопросов.
Норберт Петценбергер был метр девяносто два ростом и весил, включая нердовские очки и жирные волосы, сто четырнадцать кило. Футболка поверх массивного торса объявляла о мировом турне культовой группы Metallica вместе с Suicidal Tendencies в 1993 году. Кройтнер знал Норберта по мельнице Мангфалль. Там его называли Чуваком. Но Кройтнера тут сейчас не было. Джанет отправила его домой.
В двадцать пять лет Норберт Петценбергер все еще жил с родителями и, предположительно, зарабатывал на жизнь, программируя приложения и другие интернет-сервисы. Валльнер припомнил, что молодой человек когда-то попадал в полицию за подобные услуги.
– Я ничего не видел.
Парень, держа одну руку на косяке, заполнил собой дверной проем в свою детскую комнату, другой рукой он тянул ко рту банку Red Bull. Его настороженный взгляд бродил между Валльнером и Джанет.
– Я знаю, что ты что-то видел, – предприняла попытку разговорить его мать. – Дорогой, ты должен рассказать об этом полиции.
– Я ни хрена никому не должен.
Норберт Петценбергер повернулся к присутствующим спиной, и вид в детскую скрыли перевернутые даты тура. Metallica смешно напечатала их, поставив с ног на голову. Сразу после этого дверь захлопнулась.
Симона Петценбергер виновато посмотрела на комиссаров:
– Он не совсем обычный.
– Я тоже, – сказал Валльнер и отправился звонить по телефону.
Кройтнер, как и предполагал Валльнер, еще бодрствовал и сразу подошел к телефону.
– Петценбергер? Конечно, я его знаю. А в чем дело?
– Кажется, он что-то видел, но не хочет нам рассказывать. – Валльнер встал возле бокового окна гостиной Петценбергеров и смотрел на проблесковые огни, которые пробивались на полкилометра сквозь ночь. – Я думал, у тебя может быть идея, вроде… ну, как мы можем его взломать.
– Что ты хочешь знать? Как шантажировать его?
– Что в твоем понимании означает шантаж… – Валльнер подыскивал слово получше.
– Шантаж означает шантаж. Выложите винты с накатанной головкой, покажите орудия пыток. Господин прокурор Тишлер называет это «принуждение».
– Я просто хочу получить некоторую информацию… найти подход к молодому человеку.
– Ты хочешь его шантажировать.
– Нет, я просто…
– Ты лицемер. Паршивый мелкий лицемер.
– Может быть, – согласился Валльнер. – Но что позволяет тебе судить других?
– Я просто хочу, чтобы ты это сказал. Скажи: «Я хочу шантажировать Петценбергера».
– Да что с тобой?
– Просто скажи это.
– Лео, ты не можешь опуститься так низко!
– Откуда тебе знать, как низко я могу опуститься!
Валльнер услышал несколько тяжелых глотков на другом конце линии, а затем что-то вроде похлопывания.
– Ты там пьешь?
– Скажи это!
Еще один большой глоток. Валльнер огляделся. На кухне, дверь в которую была открыта, тихо разговаривали Симона Петценбергер и Джанет. Вольфганг Петценбергер стоял перед домом на подъездной дорожке и курил сигарету.
– Да, боже ты мой, – пробормотал Валльнер в телефон, – я хочу его шантажировать.
– Все предложение: «Я хочу шантажировать Норберта Петценбергера…»
– Теперь поставь точку. Его мать стоит рядом со мной! – Валльнер все еще говорил шепотом.
– Ладно, тогда слушай. – Кройтнер усмехнулся на другом конце линии. – Так вот. Петценбергер – хакер. Он часто тусуется с тремя корешами на мельнице Мангфалль. И у него постоянный напряг с отцом. Тот хотел бы выгнать его из дома.
– Это соответствует моим наблюдениям.
– Пока, видимо, папаша не нашел причины. Но из надежного источника я знаю, что Норберт взломал как-то служебные материалы своего отца.
– А чем папочка занимается?
– Он отвечает в районном управлении за охрану природы. Тогда там был большой процесс, я думаю, о бумажной фабрике. Не важно. Во всяком случае, Чувак за что-то разозлился на отца и стер все. Данные просто исчезли. Потребовалось несколько недель, чтобы все вернуть на место. И старик не знает, кому он должен за это.
– Какая бумажная фабрика?
– «Луизенталь».
– Вроде слышал про такую.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?