Текст книги "Малолетка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/maloletka-87194.jpg)
Автор книги: Андрей Бадин
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
Репутатский отдыхал после сексуальных игрищ, лежа на своей кровати, а обнаженная Людмила выплясывала перед ним замысловатые па. Танцевать она совсем не умела, но, чтобы ублажить любимого мужчину, старалась как могла. Она не знала, что часом ранее две великолепные стриптизерши-профессионалки ублажали взор ее любимого. Теперь Альфред сравнивал их танцы и незаметно посмеивался над своей подругой.
Репутатский вспоминал грациозные, прекрасные движения шансонеток, красоту их форм, великолепные костюмы и музыку. Людмила же неумело имитировала Пугачеву, громко подпевала под ее фонограмму.
Вдруг в дверь позвонили. Людмила поспешила одеться, а Альфред повернул к себе монитор, стоявший на тумбочке возле кровати, и нажал на кнопку. Когда экран зажегся, он увидел суровые, искаженные дверным глазком лица бандитов. В дверь звонили «крутые кулаки». Впереди всех стоял их босс Герман Розовощеков по кличке Тыча.
Альфред вскочил с кровати, схватил красивый, в драконах, китайский шелковый халат и побежал в прихожую. На ходу он кое-как облачился и крикнул Людмиле:
– Быстрее одевайся, дура, и приготовь шампанское и кофе, «крыша» пожаловала!
Дело в том, что Репутатский каждый месяц платил Тыче по сто тысяч долларов – дань за безопасность. И вот – задержал выплату на один день, так как ночью напился в казино, днем спал, а потом встречался с танцовщицами и Людмилой. Вот он и забыл про уплату.
«Теперь предстоят разборки, – с ужасом думал он, – «поставят на измену», накинут пятьдесят тысяч долларов штрафа и потребуют выплату дани еще за месяц вперед. В общем, за несколько часов опоздания я влетел на двести пятьдесят кусков. А куда денешься, придется платить. Тыча опозданий не терпит».
Репутатский открыл толстенную бронированную дверь, и бандиты ввалились в квартиру.
…Как только Фома, Дуб, Газила и Клещ умчались с места драки на милицейском «Форде», они сразу направились к боссу. Оставив машину в квартале от дома, где тот проживал, они прошли пешком и, убедившись, что слежки нет, вошли в подъезд.
Фома долго звонил в дверь, но Тыча им не открывал. Они знали, что босс наблюдает за ними в монитор видеофона и не спешит впускать. Ведь они примчались без звонка, так как их мобильный телефон остался в «Навигаторе».
Наконец многочисленные замки один за другим щелкнули и металлическая дверь плавно отворилась. На пороге стоял личный телохранитель босса по кличке Шаман. Он был два метра ростом, амбалистого телосложения, с огромными ладонями, толстыми, сардельковидными пальцами и лицом, напоминающим ужасное лицо Франкенштейна. Он выглядел страшнее, чем Гриня Дуболомов. Шаманом его прозвали за то, что он нашептывал боссу на ухо всяческую информацию. Он из каждого пустяка делал строжайший секрет и возводил его в ранг чуть ли не государственной тайны. Когда-то он занимался волейболом, но потом бросил тренировки, потолстел, погрузнел, стал похож на двухстворчатый шкаф, но свой коронный нападающий удар теперь направлял сверху вниз, по головам провинившихся. Шамана боялись даже Дуб и Газила.
– Что без звонка? – спросил он первым делом.
– Случилось ЧП, – начал Фома, – нам можно войти?
– Прежде чем войти в дом, подумай, как из него выйти, – лукаво произнес охранник и отошел в сторону, освободив проход.
Братки знали, что Шаман мудрый и хитрый, и не зря его Герман выбрал в свои охранники. Он был ему предан как собака и готов был положить за хозяина голову.
– Что стряслось? – вновь спросил Шаман, когда дверь за бандитами захлопнулась.
– Двое террористов в масках захватили в заложницы дочку Репутатского, – тихо произнес Фома.
– Ну и дела, – покачал головой Шаман, – а ты куда смотрел? – Он перевел свой тяжелый взгляд на Гришу Дуболомова.
– Они напали внезапно, открыли огонь из автоматов с глушителями, а потом увезли Катьку. Я за ними гнался, но не догнал – они уехали на проржавевших «Жигулях».
– Тебя зачем к ней приставили? – начал заводиться Шаман, ты должен был ее…
– Ладно, хватит нравоучений, – вмешался Фома. – Ты бы видел, кто ее в заложницы захватил.
– Кто?
– Он шире тебя вдвое, а главное – тренированный профессионал. Он один, без оружия нас троих уделал, и я в него даже выстрелить не успел. Он действует хладнокровно, быстро и расчетливо.
– Я никогда не поверю, чтобы один человек мог завалить троих «крутых кулаков», – заартачился телохранитель.
– В следующий раз поедешь с нами и увидишь. Он тебя переломит на две части, как тростинку, – теперь начал заводиться Фома. Голова у него сильно болела от удара и в животе крутило. – Зови босса, я ему все расскажу.
– И что ты мне хочешь рассказать, – из соседней комнаты послышался недовольный голос Германа. – Что вас четверых отколбасил один супермен. – Он таился за дверью и подслушал их беседу. Босс вышел в прихожую и окинул злым взглядом своих бойцов.
– И это еще не все. Они нам накостыляли и смылись на нашем новом джипе «Навигатор».
– Как же вы допустили такое?
– Я уже сказал, – продолжил Фома, – один из них очень крутой профессионал – нам не чета.
– Надо было его пристрелить.
– Я даже прицелиться не успел – он меня вырубил.
– Ладно, джип найдем по пеленгу, а вот что с девчонкой делать? Вы уже сообщили Репе о захвате?
– Нет. Мы сначала к тебе – за советом.
– Это хорошо, что сначала ко мне. Он мне уже как три часа дань задолжал, так что будет повод к нему наведаться. Поехали.
Братки уселись в два «Мерседеса SL600» и помчались на Сретенку. По дороге Фома рассказал, как им пришлось вырубить двух гаишников, на что Герман только покачал головой:
– Надеюсь, вы их не замочили, а то уголовка начнет розыск, и придется опять вас от ментов отмазывать, а это большие деньги.
Тыча оставил Газилу, Дуба и Клеща в машине, а сам в сопровождении Шамана и Фомы поднялся в квартиру Репы.
Герман стоял перед Альфредом как матадор перед быком. Он, для того чтобы смягчить реакцию Репы на известие о захвате дочери, решил сначала начать разговор о долге.
– Ну что? – с порога начал Тыча, – я ждать не люблю, ты знаешь.
– Извини, деньги есть и сегодня я их тебе отдам. Я вчера задержался на работе, сильно устал и поэтому спал больше обычного, – начал оправдываться Репутатский. – Сейчас я возьму ключ от депозитной ячейки, мы поедем в банк, я отдам тебе деньги. Мне еще надо до завтра кое-что в Америку отправить, а то тесть новую партию джипов не пришлет. Я ему обещал деньги за машины еще на прошлой неделе перевезти, но не получилось. Дашь мне несколько охранников, чтобы в аэропорт доставить? Ну в общем, как обычно.
– Вернешь долг, договор остается в силе, – Герман щелкнул пальцами, что означало – гони монету. – Охрану я тебе обеспечу. Как обычно.
– В течение часа деньги будут у тебя. – Альфред подошел к письменному столу, достал оттуда шкатулку и извлек из нее ключ от сейфа. Он вышел из гостиной, прошел в спальню, а оттуда в кладовую. Там он отодвинул шкафчик и с улыбкой взглянул на свой большой, бронированный сейф. В нем хранились ценные бумаги, деньги, пистолет, банковские пластиковые карточки и ключи от депозитных сейфов в банке.
Репутатский поднес ключ к замку и хотел его вставить в замочную скважину, но тот почему-то не входил. Репа внимательно осмотрел ключ с множеством бороздок по краям, а затем снова попробовал всунуть его в паз.
«Что за черт, опять, что ли, Катька перепутала ключ от входной двери с ключом от сейфа».
Катя однажды, впопыхах, перед уходом на прогулку их поменяла. Альфред целый час не мог оформить одну важную сделку, так как ключа от сейфа у него не было. Он ждал, пока она вернется, а потом сгоряча надавал ей оплеух и затрещин. Катя плакала, клялась, что это произошло случайно, но Альфред все равно ее наказал. Она обиделась на отца, долго с ним не разговаривала, и в душе у нее оборвалась какая-то нить. Теперь она точно знала, что его не любит.
Репа, помня ее оплошность, ключ от сейфа теперь прятал в шкатулку и запирал в стол. Но наутро он приехал из казино пьяный и, вывалив все содержимое карманов на стол, пошел спать. Похожие по форме, цвету и размеру ключи оказались рядом, и Катя, вполне возможно, их перепутала. Теперь очень важный, очень ценный для Репы ключ от невскрываемого сейфа болтался на шее его дочери.
«Второго ключа от сейфа у меня нет, так что придется ждать, когда она придет с гулянки, – с горечью подумал он. – Вернется, устрою ей крутую взбучку. Она у меня вообще на улицу ходить не будет. Будет дома сидеть и день и ночь», – так решил он.
Репутатский вошел в гостиную мрачнее тучи.
– Скоро поедем в банк за деньгами, – вяло пробубнил он и приготовился к самому худшему.
– Черт с ними, с деньгами, позже отдашь, – вдруг заявил Герман, – я хотел поговорить с тобой вот о чем, – он медленно пошел по комнате, а Репутатский замер в недоумении.
«Если Тыче не нужны деньги, то зачем он приехал?» – От этих мыслей Альфред испугался еще сильнее. Неизвестность – самая страшная вещь на свете.
– Сегодня днем двое террористов захватили твою дочь. Они напали на ее телохранителя Григория Дуболомова, и теперь он в больнице. – Герман сгустил краски для того, чтобы не уронить авторитет своего охранного агентства в глазах Репутатского. Не мог же он сказать, что один из захватчиков зверски отколошматил четверых его агентов и преспокойно уехал с клиенткой на их же автомашине.
У Альфреда челюсть отвисла.
– Что? – не поняв с первого раза, переспросил он.
– А то! – Розовощеков начал злиться. – Дочь твоя в заложницах, готовь выкуп, если хочешь увидеть ее живой и невредимой. Тебе еще не звонили, так скоро позвонят и объявят условия ее выдачи. А если ты заартачишься, то тебе пришлют ее в чемодане, по частям.
У Репутатского затряслась нижняя челюсть. Он испугался, но не за жизнь и здоровье его дочери Катеньки, а за единственный ключ от несгораемого, невскрываемого, бронированного сейфа.
Если он к завтрашнему утру не привезет два миллиона долларов в аэропорт Шереметьево и не передаст их специально прилетающему из США агенту тестя, то его бизнесу конец. Тесть прикроет фирму. Сейф он в такой короткий срок вскрыть не сможет, так как это последнее достижение германской науки и техники было просто невскрываемым. Он изготовлен из специального тугоплавкого металла с графитовым покрытием, который даже аргоновая и плазменная горелки не брали. Нужна была специальная лазерная горелка, создающая температуру в двадцать тысяч градусов, а найти ее в столь короткий срок невозможно. Роковой случай мог стать причиной банкротства Репутатского.
– Куда же вы смотрели? – вдруг вырвалось у Альфреда.
Герман удивленно вскинул брови, несколько раз моргнул и неожиданно для себя начал оправдываться.
– Ты знаешь, – начал он, – эти террористы очень крутые парни. Дуболомова они чуть не замочили. Нападение ведь было спланировано заранее и произведено внезапно, агрессивно и сокрушающе. Они твою дочь увезли в неизвестном направлении, но мы ее уже ищем. Я поднял по тревоге всех свободных от дежурства бойцов, и они рыщут по городу.
Бандит врал. Никто Катю не искал и искать не собирался. Герман решил поступить так: как только террористы потребуют выкуп и Репутатский договорится с ними о встрече, они с братвой устроят засаду и после передачи Кати расстреляют захватчиков. Герман никому не прощал оскорбления достоинства его фирмы, а значит, и его авторитета и всегда жестоко мстил. План был прост и надежен, но вот сработает ли он?
Вдруг раздался телефонный звонок.
– Сними трубку, – рявкнул Герман, – это они.
Альфред дрожащей рукой вынул сотовый телефон и, запинаясь, произнес:
– Да.
– Вас беспокоят люди, взявшие в плен вашу дочь, – послышался в трубке суровый бас Коновалова. Он специально бубнил в ладонь, чтобы его голос потом не опознали. Он надеялся, что Репутатский не обратится в милицию, а просто отдаст деньги и на этом эпопея закончится. Но не тут-то было.
– Мы требуем за нее выкуп в размере ста тысяч долларов. Если деньги не будут переданы нам к сегодняшнему вечеру, то завтра мы пришлем вам в конверте ее ухо, послезавтра нос, потом глаз и остальные части тела.
– Сто тысяч долларов! – вдруг взвился Репутатский, – да у меня таких денег и в помине нет. Сначала верните дочь, потом я вам пришлю деньги.
Услышав слова Репы, стоящий рядом Герман схватился руками за голову и чуть не заорал от негодования. Он подскочил к Альфреду, выхватил у него из рук трубку, зажал ее какой-то висевшей на стуле тряпкой, похожей на трусы Людмилы, и зловеще прошептал:
– Ты чего, идиот? Соглашайся на все условия, тяни время и торгуйся. Если они взяли в заложницы именно твою дочь, значит, они располагают о тебе некоторой информацией.
– Какой? – удивился Альфред.
– А такой! Они знают, что у тебя есть сто тысяч долларов в наличке, что они не последние, и ты их можешь им отдать. Они же не стали захватывать дочь какого-нибудь вонючего палаточника, у которого больше пяти штук в сейфе нет.
– А откуда у них эта инф… – начал базар Репа, но Герман его сильно ткнул трубкой в ребра, отчего тот крякнул и затих.
– Торгуйся с ними, пообещай найти деньги и договорись о звонке через час. Мы за это время приготовимся. – Он отдал телефон и облегченно выдохнул.
– Вы знаете, – начал торг Альфред, – у меня таких денег нет. Может быть, мы сойдемся на меньшей сумме. Я готов выплатить двадцать тысяч долларов. – Говоря эти слова, Репа покосился на главаря, а тот одобрительно кивнул.
Германа Розовощекова не трогала личная драма Репутатского и его Катенька. Он надеялся после разборок раскрутить Альфреда на кругленькую сумму. Если его братва угрохает террористов и доставит дочь отцу живой и невредимой, то выкуп автоматически перейдет к Герману. Также поднимется авторитет «Крутых кулаков» и лично Германа Тычи среди бандитской братвы Москвы. Кстати, Тычей его прозвали за то, что он всем говорил одну фразу: – Ты чего? Кличка накрепко прилепилась к Герману, и он сначала обижался, но вскоре свыкся с ней.
– Мы согласимся на сумму не меньее шестидесяти тысяч долларов, – вновь пробубнил Коновалов.
Он, Витек и Катя договорились запросить для начала сто тысяч, а потом в процессе торга снизиться до необходимых сорока. Этот ход придумала Катя. Зная жадность отца, его прижимистость и торгашество, она предложила поиграть с ним в аукцион.
– Ты резко не снижай, – тихо произнес Демин, стоящий рядом с телефонной будкой, откуда друзья производили звонок. Эта будка располагалась возле их дома.
– Шестьдесят – это много. Может, двадцать пять? – скривил физиономию Репутатский.
– Нет, пока остановимся на пятидесяти. И точка, – закончил Алексей. – Ищи деньги! – в довершение рявкнул он и повесил трубку.
– Правильно я сказал? – спросил он у друзей.
– Нормально, – кивнула девочка и взглянула на Коновалова. Он ей нравился все больше и больше. Вдруг она захотела, чтобы он, а не Альфред Репутатский был ее отцом.
– Может, надо было с него сто тысяч взять? – вдруг высказался Демин. Могли бы мне квартиру купить, а то после операции где нам со Светланкой жить-то.
– Ты слышал, он не спешит эти-то деньги отдавать, торгуется. Может, у него их нет? – Алексей вопросительно посмотрел на Катю.
– Есть у него деньги, есть, и мы их у него выбьем, – пообещала девочка. – А если вам еще доллары понадобятся, то возьмете меня в заложницы еще раз. Отец как раз к этому времени еще наворует. Может, вы так и мне велосипед купите, а то я давно его прошу, а он жадничает, обещает и не выполняет. А я так велосипед хочу, я ведь на нем кататься не умею и плавать тоже не умею.
– Что же тебя никто плавать не научил? – удивился Коновалов.
– Некому учить, я все одна и одна. Только книжки читаю, в балетную студию хожу и в школу. Большего мне не разрешают. А мамы нет. Она бы меня защитила.
Услышав эти слова, Алексей вдруг пожалел эту маленькую, одинокую девочку. В этом мире она была никому не нужна.
Он присел возле нее, погладил по плечу и вдруг неожиданно для себя пообещал:
– Куплю я тебе велосипед и плавать научу, даю слово.
– Правда? – с надеждой спросила Катя.
– Чистая правда.
У девочки лицо просияло, но ей до конца не верилось, что огромный, широкоплечий и совсем незнакомый дядька сдержит свое слово. Ее, Катю, в жизни очень много раз обманывали, и чаще всего ее отец.
Виктор вскинул брови и удивленно взглянул на друга. Он знал, что если Алексей что-то кому-то пообещает, то обязательно сдержит слово.
– Значит, ты сторговался с ним на пятьдесят тысяч долларов, – ухмыльнулся Герман. – Быстро они планку снизили, не похоже на профессионалов, – Тыча взглянул на Фому, а тот только пожал плечами.
– Дерется он как профессионал, а насчет денег… Может быть, они люди не богатые и таких бабок в глаза не видели – они для них целое состояние. Это нам пятьдесят штук баксов – тьфу, а им они позарез нужны, и они готовы снижать ставку и снижать.
– Возможно, – добавил Герман, – но надо с ними еще поторговаться и выяснить, сколько им на самом деле нужно. Если узнаем приблизительную сумму, то поймем их мотивацию и, может быть, додумаемся, для чего им деньги. А если это узнаем, то определим, кто они и как с ними бороться.
– Для чего же еще нужны деньги, как не пить, гулять, снимать баб, – высказался Репутатский.
– Деньги нужны не только для этого, – зло посмотрел на него Герман. – Я же ведь не пью, не гуляю и по бабам не хожу, так как женат, а вот баксы мне позарез нужны. В них власть и свобода выбора. А денег у меня не меньше, чем у тебя, а даже, я надеюсь, больше. Если бы кто-нибудь мою дочь в заложницы взял, то я бы без промедления выложил любую сумму и Лизонька была бы со мной. Потом, конечно, я этих гадов нашел бы и своими руками на куски порвал. Но тебе, видно, эти вонючие пятьдесят кусков дороже дочери, – Герман с презрением взглянул на Репу. Тот отвел глаза и промолчал. Ему было жалко денег, а о Кате он вообще не думал. Бывают же такие отцы.
Фома тоже укоризненно взглянул на Альфреда и хотел в знак презрения смачно сплюнуть на дорогой персидский ковер, но сдержался.
– Ладно, ты сиди дома, жди звонка, а мы займемся поиском твоей дочери, – сказал Герман. – Поторгуйся с ними, а разговор запиши вот на этот аппарат. – Бандит передал Репутатскому портативный магнитофон. – Прилепи присоску с микрофоном к трубке и включи запись, а мы потом послушаем. О встрече пока не договаривайся, тяни время, говори, что требуемая ими сумма есть, но нужно время, чтобы ее собрать.
Репа не сказал бандитам о том, что у Кати находится единственный ключ от его домашнего сейфа, в котором лежат два миллиона долларов и ключи от депозитной ячейки в банке. Даже если бы Альфред и захотел заплатить выкуп в пятьдесят тысяч, то не смог бы, так как все личные деньги он проиграл в казино, истратил на выпивку и стриптизерш.
Да, Репа влип в хреновую историю, но никому об этом не сказал. А кто же сознается, что он круглый дурак?
Бандиты встали возле «Мерседесов» и закурили.
– Поступим так, – начал босс, – для начала найдем свой джип и обыщем его. Может, они там оставили отпечатки пальцев или кое-какие вещи. Включай пеленг! – скомандовал он, и Фома пошел открывать багажник.
Братки разделились на две группы и поехали в разные части Москвы. Тыча, как всегда, был с телохранителем Шаманом, а Фома с Дуболомовым, Газилой и Клещом.
Связь они держали по мобильному телефону. Пеленгаторы были включены и издавали мерное попискивание. К тому же на приборах был установлен дальномер и цифры показывали примерное расстояние до объекта.
– Наш «Навигатор» где-то на востоке столицы, – передал по телефону Фома.
– Да, я тоже засек маяк. Сужаем поиск и движемся в направлении Восточного округа, – ответил Тыча.
Через час поисков «крутые кулаки» вырулили на Сиреневый бульвар, недалеко от того места, где Коновалов и Демин оставили джип. Бандитам потребовалось двадцать минут, чтобы обнаружить его в глухих дворах.
«Мерседесы» припарковали в пятидесяти метрах от «Навигатора», братки вылезли из машин и начали совещание.
– Вернутся они за ним или нет? – спросил Герман.
– Я думаю, они не вернутся, – высказался Фома, – но джип пока забирать не надо. Если они живут где-то рядом, то, увидев, что его нет, они переполошатся и переменят квартиру. Тогда мы их не найдем. А так у нас есть шанс их выследить и сцапать. Надо определить, откуда был произведен телефонный звонок Репе, и сопоставить информацию. Если они глупы, или наивны, то телефонная будка где-то рядом, во дворах.
– Кстати, вы проверили их проржавевший «Запорожец»? – спросил босс.
– «Жигуленок», – поправил его Фома. – Он остался у ментов. Ты помнишь, мы там краснухи пустили, и поэтому туда лучше не лезть, – покачал головой он и почесал подбородок. Он вспомнил сокрушительный удар амбала, искры из глаз и голубое российское небо в барашках белых кучевых облаков. Почему он вспомнил именно небо, он не знал. – Оставим одного наблюдателя в машине и подождем, может, кто-то из них появится.
– А кого оставим? – спросил Герман.
– Дуба. Он девку проворонил, пусть он и попарится в тачке. А если еще раз облажается – ты его накажешь.
– Ладно, это будет справедливо, – согласился Герман.
Бандиты отправились на обед в дорогой ресторан, а провинившегося Дуболомова высадили неподалеку от джипа «Навигатор». Его оставили на улице одного, так как лишней машины у них не было, а оставлять ему новый «Мерседес» Тыча не собирался.
– Жирно будет, – пробубнил он.
– Мы тебе пришлем пацана в подмогу, а пока потопчись полчаса, разомни копыта, – сказал Фома, сел в иномарку и умчался подобно вихрю.
Григорий сел на скамеечку и опасливо посмотрел вверх, не пристроилась ли над ним на ветке очередная ворона-проказница. Но деревьев поблизости не было, столбов и проводов тоже, и Дуболомов успокоился.
Теперь на нем была белоснежная шелковая рубаха, белые брюки и белые ботинки. Любил Гриня все белое. Кобуру он оставил дома, а «ПМ» протер тряпкой и положил в небольшую визитку.
Он посмотрел на джип и, не заметив ничего подозрительного, принялся глазеть на проходящих мимо девушек.
Герман, Шаман, Фома, Газила и Клещ приехали на обед в один из самых престижных ресторанов. По дороге Герман позвонил метрдотелю и заказал отдельный кабинет.
Фома связался с базой и приказал двоим бойцам на двух дешевых «Тойотах» выехать к Дубу и оставить ему одну из машин. Он дал адрес и справился, не было ли заказов на разборки. Убедившись, что все спокойно и происшествий нет, он доложил об этом боссу.
За это время Герман позвонил в уголовный розыск, своему другу Николаю Жабову и попросил проследить, откуда будет производиться телефонный звонок в квартиру Репутатского.
Полковник Жабов давно работал на банду Германа Тычи и зарабатывал на этом хорошие деньги.
Николай Степанович передавал боссу информацию о готовящихся арестах его клиентов, докладывал об облавах и наездах ОМОНа и всегда уводил банду от неприятностей. Он помог зарегистрировать охранное агентство и получить лицензии на хранение и ношение оружия. За все это Герман хорошо ему платил.
«Крутые кулаки» вошли в ресторан и под торжественные звуки оркестра двинулись по залу. Посетители с испугом, уважением и преклонением смотрели на них, многие кивали в знак приветствия, а некоторые даже вставали и кланялись.
Тычу здесь знали все – от метрдотеля до последней проститутки, – но не все знали, что ресторан платил дань именно ему и именно он обеспечивает его безопасность.
Бандиты вальяжно, вразвалочку прошли зал и скрылись за массивной дубовой дверью кабинета.
Стол был уже накрыт. Можно было бы сказать, что он ломится от яств, но он был дубовый, прочный, и выдержал бы еще и Фому, Дуболомова и Шамана, вместе взятых.
Парни расселись по местам согласно субординации и начали трапезу. Герман сел в центре стола, а справа и слева от него Шаман и Фома. Далее расположилась более мелкая сошка – Клещ и Газила. Дисциплина в рядах «крутых кулаков» была первостепенным делом. Когда Герман говорил, никому не разрешалось его перебивать. Для того чтобы заслужить право слова на совещании и чтобы тебя с уважением выслушали и приняли твое мнение к сведению, нужно было делом подтвердить свой авторитет. Иначе боец всю жизнь мог прослужить «в быках» (рядовых, малооплачиваемых бойцах, выполняющих «черную» работу и служащих пушечным мясом на разборках). Быков в охранном агентстве было много, и Герман таких с собой в ресторан вообще не брал. И сегодня с ним за столом пировали только авторитетные парни.
«Крутые кулаки» по ресторанам ходили редко – было много дел, но если раз в месяц Тыча собирал их на трапезу, то была она обставлена по высшему разряду.
По центру стола красовался блестящий, из позолоченного серебра поднос с зажаренным, сочным поросенком. Он был покрыт розовой, сладкой, хрустящей корочкой и сам просился на зубы. Вокруг него были разложены печеные яблоки, груши, картофель и всякая зелень. Рядом на серебряном, продолговатом блюде возлежал варено-копченый осетр длиною больше метра. Его узкая морда с дырочками ноздрей и полуоткрытым зубастым ртом говорила о том, что он на своем веку сглотнул немало мелкой рыбешки. Маленькие, пластмассовые глазки поблескивали в лучах ламп, и казалось, что он вот-вот оживет, махнет хвостом, посшибает посуду и бокалы и спрыгнет со стола.
С другой стороны, на круглом фарфоровом, расписном и позолоченном блюде растопырил свои клешни огромный тихоокеанский краб. Его красный, в зловещих шипах панцирь красовался среди свиты больших королевских креветок, в кустиках петрушки, сельдерея и укропа.
Несколько тарелок с курочками-гриль были расставлены по всему столу. Среди них возвышались розетки с красной и черной икрой, грибочками, маринованными огурчиками и помидорами. Салатов было больше двадцати. Гвоздем программы в форме остроконечной египетской пирамиды возвышался салат «Декаданс», изготовленный по оригинальному рецепту шеф-поваром ресторана Лаврентием Берией. Так маститого кулинара окрестил сам Герман. Когда первый раз он пригласил его к столу, чтобы поблагодарить за отменный, вкусный ужин, он увидел, что тот как две капли воды похож на Берию. Сначала Германа поразило удивительное сходство: тот же овал лица, тот же нос, глаза и пенсне, и он грешным делом подумал: «А не внебрачный ли сын покойного председателя НКВД перед ним». Такое могло случиться. Мало ли у Берии было женщин. Теперь весь «Метрополь» дразнит повара Лаврентием Павловичем, хотя зовут его Иммануил Исаевич Цап.
Бандиты повязали на свои толстые, мясистые шеи белые простынки и приготовились к поглощению яств. Вино никто из «крутых кулаков» не пил – Герман запрещал, а вот соки, пепси-колу и минеральную воду пили в изобилии.
Через час они, сытые и довольные, тяжело дышащие, выкарабкались из-за стола и поплелись к выходу. Герман Тыча оставил на столе плату за обед и на подкашивающихся ногах побрел из кабинета.
То, что увидел официант, когда пришел за деньгами, было для него потрясением. За час «крутые кулаки» съели все, что можно было съесть. В позолоченном блюде горкой валялись обглоданные поросячьи ребра. От осетра остался только спинной плавник, хребет и пара хрящей, от краба только панцирь. Курочки превратились в горки трубчатых костей, обглоданных и обсосанных. Картофель, буженина, телятина, сырокопченые колбасы разных сортов, несколько видов салатов, рыбные и мясные ассорти и заливные, свежие и соленые грибочки, трепанги, омары, устрицы, кальмары, раки, соусы, пирожные, пять тортов, мороженое с орехами, овощи, фрукты и двадцать литров соков – все это исчезло без следа.
– Ешь – потей, работай – мерзни, – довольно пробубнил Газила, садясь в «Мерседес». Он захлопнул дверцу и сильно, зычно пукнул.
– Опять ты глумишься, пердун, – выругался Фома. – Да ты своим пердежом весь кайф испортил. Годзилла! – Он быстро выскочил из машины и закрыл дверь. – Чтоб ты обосрался.
– Вставьте ему затычку в очко, – усмехнулся Тыча.
Вдруг зазвонил телефон. Герман поднял трубку и услышал голос полковника Жабова.
– Это я, – не называя себя, начал тот.
– Что у вас?
– Звонок был произведен с аппарата номер тясяча двести девяносто один. Он находится на Щелковском шоссе. Все, – закончил он и положил трубку.
– Фома, – позвал босс, – дай-ка карту уличных телефонных аппаратов.
Бригадир достал не обычную туристскую карту с названиями станций метро и маршрутов пассажирского транспорта, а карту телефонных аппаратов. Ее используют в своей работе ремонтники таксофонов.
– Вот этот номер, – ткнул в карту Фома, – это во дворах, недалеко от брошенного джипа.
– Свяжись с Дубом и прикажи ему проверить все окрестные телефоны. Пусть найдет нужный и ждет нас. Мы выезжаем. – Босс сел в машину и захлопнул дверцу.
Бандиты уселись во второй «Мерседес» и помчались на помощь Дуболомову.
Гриня посидел полчаса на скамейке, потом сходил купил мороженое и мигом его съел. Время тянулось медленно, а террористов все не было и не было.
«Может, они сюда не вернутся», – думал он.
Вдруг зазвонил телефон. Это был Фома.
– Дуб, обойди все телефонные будки в округе и посмотри, нет ли телефона с номером тысяча двести девяносто один. Если найдешь – сразу сообщи, но возле него не околачивайся. С этого аппарата звонили Репе.
– Понял тебя, – ответил Гриня.
Фома уже хотел повесить трубку, но потом решил немного поиздеваться над высокомерным Дуболомовым и продолжил: – Как там у тебя дела, проголодался?
– Да, очень сильно, – пожаловался Гриня. – Если так дальше пойдет, то я массу потеряю, похудею и не смогу на все сто процентов выполнять свою работу.
– Зевать на службе и упускать захватчиков, – съязвил Фома.
Дуболомов замолчал и только тяжело засопел.
– А мы только что с боссом в кабаке были и прекрасно покушали. Там была такая жрачка, – все объелись.
– Да, – с завистью промямлил прожорливый Гриня, – а мне ничего не захватили?
Фома решил его больше не доканывать и сообщил:
– Кое-что прихватили…
– Спасибо, брат. Я вас жду, приезжайте.
Возле супермаркета Фома остановил машину и сказал:
– Зайду, куплю что-нибудь Дубу, а то он там голодный мается.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?