Текст книги "Бледный всадник, Черный Валет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blednyy-vsadnik-chernyy-valet-23348.jpg)
Автор книги: Андрей Дашков
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
21. РОТ НА ЦЕРКОВНОЙ СТЕНЕ
Для священника урок не прошел даром. В ту пору он был еще юн и весьма впечатлителен. Он крепко усвоил две вещи. Первое: голая правда нужна только самоубийцам, чтобы совершить с нею последний сладостный половой акт – и умереть. Второе: обыватель любит все выходящее за рамки обыденности, но не слишком далеко – в самый раз, чтобы успеть вернуться, когда отпустит тоска. И еще поп начал догадываться, что изменения обычно происходят к худшему, а истинные новости бывают только плохими. Шуты и тронутые всегда в большом почете и в большой цене, пока не забывают свое место…
Надо же – тогда священнику казалось, что он никогда не повторит чужой ошибки. Доказательства ошибки были налицо, то есть на лице у бродяги. Но вот внутри что-то треснуло, порвалось, разбилось вдребезги, не выдержав напряжения; предохранитель сгорел; ограничитель сломался; ангел-хранитель ушел в декретный отпуск (еще один повод крикнуть: «Измена!») – и священника понесло под уклон. Чем дальше, тем труднее было остановиться. Он возомнил, что не все еще сказано до него.
Впервые за много месяцев он повысил голос. Он почти кричал о черных неотмытых грехах, извечном человеческом паскудстве и близкой смерти. Его проповедь сплеталась со звуками перестрелки. Он вспомянул Хобота, Ряхлиса, Гнуса и шлюх, умерщвленных зверским образом. Похоть, жадность, прелюбодеяние, гордыня… И так далее. Полный перечень. Затем список пыток и наказаний по Иезекиилю. Кое-что священник добавил от себя. Получилось неплохо. Он и сам не знал, что в нем есть ЭТО: изощренная, яростная и мстительная фантазия, подвергающая всем перечисленным карам живую плоть…
Старухи, украдкой щелкавшие семечки, замерли с шелухой на губах.
На рожах «добропорядочных» горожан застыли гримасы отвращения, будто поп вывернулся наизнанку и предоставил им рассматривать свои разлагающиеся внутренности. Какая непристойность! Какая вопиющая бестактность – напоминать людям об их слабостях, шалостях, пороках! Похоже, праведник все же свихнулся от длительного воздержания…
Ферзь и ведьма стояли в тени за колонной, и их лиц не было видно.
Когда священник закончил, помещик выдвинулся в проход, расставил ноги, утвердился, как бык среди овец, и захлопал в ладоши. Священник сразу почувствовал себя жалким шутом в дурацком балагане и к тому же выступившим не вовремя.
Толпа прихожан с облегчением повалила из церкви – тихо грешить дальше, коптить небо, плевать в чужие колодцы, гадить друг другу на голову, пачкать постели и землю. При этом все аккуратно протискивались мимо Ферзя, чтобы, не дай бог, его не задеть. Тот не обращал на них внимания.
Под гулкими сводами остались трое. Священник ощущал себя побитой собакой. Воля вытекала из него, как дерьмо при поносе. Ферзь сверлил его ироничным взглядом, принуждая плестись по проходу себе навстречу.
– Покажи! – потребовал помещик тоном, не допускающим возражений. Тем не менее священник бросил вопросительный взгляд в сторону Полины. Та кивнула:
– Покажи.
Он достал татуированный кусок кожи, срезанный с человеческой головы. Самое неприятное заключалось в том, что с тех пор, как священник подобрал его, на нем появились короткие черные волоски. И ПРОДОЛЖАЛИ РАСТИ.
При свете лампад и заупокойных свечей Ферзь разглядывал изображение скарабея. Все это пока казалось ему полной чепухой. Должен же был наступить неизбежный момент, когда ведьму наконец поразит маразм! Кажется, такой момент настал. По его мнению, старуха подняла переполох из-за пустяка, который не стоил выеденного яйца. И все же, все же… Он доверял ее чутью. А прежде всего – своему собственному.
– Я возьму это, – буркнул Ферзь.
Он не спрашивал, а ставил в известность. Мог бы и не ставить.
Священнику показалось, что он выпустил из рук и потерял нечто важное, возможно, единственную улику, хоть это и была реликвия враждебного, уродливого культа. «Господи, где же правда? И хочу ли я знать правду? Не слишком ли я труслив для этого?» – пытал он себя, но тускнеющий рассудок метался в лабиринте лжи.
Священник увидел пачку старых бумажных денег, которая будто по волшебству появилась в руке помещика.
– Почини крышу! Течет, – произнес тот двусмысленно, пока пачка как бы сама собой вползала в узкую щель между непослушных поповских рук…
И вот тогда впервые застонало дерево. Или не дерево. Во всяком случае, звук был душераздирающим и граблями царапал спину.
Священник в ужасе оглянулся. Несмотря на полумрак, он сразу увидел, как потемнел лик на одной из икон – лик Святого Лени, Основателя Государства(!). Святость и насилие в едином образе. Над подобными парадоксами священник даже не задумывался. Государство представлялось ему почти утраченным раем, оплотом справедливости, безопасности и демократии, счастливой утопией, бесследно канувшей в прошлое…
На изображении святого пузырилась позолота, пятна коросты обезобразили ясное чело, а доска… доска стонала, будто корпус древнего парусника, угодившего в жестокий океанский шторм, но не было шторма, не было никакого парусника, и на сотни километров вокруг не было даже моря.
Священник снова повернул голову. Ферзь пренебрежительно улыбался.
Лицо Полины выражало чисто медицинский интерес к происходящему. Священнику показалось, что он услышал ее шепот («Вы параноик, батюшка! Зайдите как-нибудь за травкой…»), и уж точно не показалось, что Ферзь приблизил свое лицо к его лицу, обдал горячим дыханием, запахом жареного мяса и прошептал:
– Не говори Начальнику. Очень тебя прошу.
* * *
Они ушли. Битюги уволокли «лендровер» прочь с церковного двора. После этого священник бросился к иконе.
Дерево кое-где обуглилось, но осталось холодным. Лик святого был вовсе неразличим… Священник снял икону и тут же инстинктивно ею закрылся.
В стене обнаружился приоткрытый рот. Черный провал был так глубок, что и дна не увидеть. Серые губы, субстанцией которых был камень, начали двигаться, издавая тот самый нестерпимый звук…
Священник поспешно перекрестился, схватил стоявшую поблизости свечу и швырнул ее прямо в чертов рот, распахнувшийся еще шире… Позже священник и сам не мог объяснить, зачем он это сделал, – хотел то ли разглядеть, насколько глубока каменная глотка, то ли… накормить чудовище. Во всяком случае, свеча канула в темноту, словно метеор, вспыхнувший и погасший в ночном небе. Губы раздвинулись в некоем подобии зловещей улыбки. С них посыпалась каменная крошка…
Бедный священник все же придумал сносное объяснение случившемуся – он просто сходил с ума. Обстановка в городе Ине к этому располагала… Как ни странно, это его немного успокоило. Он водрузил икону на место – «от греха подальше». Оставалось выяснить, насколько уютными или смертоносными бывают миры безумия.
* * *
Священник запер дверь и поплелся домой, пытаясь забыть о стонущей глотке и каменных губах. Ему надоело подставлять щеки и получать не только пощечины, но и пинки под зад. Он еще не догадывался, что произошло то, о чем он давно подсознательно мечтал. Зло поднималось против зла. Зло можно было ИСПОЛЬЗОВАТЬ против зла…
К тому времени стрельба стихла. Над крышами домов плыл бледный дым пожара.
Священник тащился по улице.
Шлюхи хихикали ему вслед.
22. «ПОЛОЖИ ТРУБКУ, СЫНОК!»
Начальник вспомнил, где он видел ТУ САМУЮ книгу, – во время видеосеанса в бетонном бункере своего особняка. Вспомнил совершенно неожиданно, что доказывало неисповедимость работы аморфного арифмометра, помещавшегося внутри черепушки. Фильм был зарезан почти до невозможности (даже сюжет прослеживался с трудом) – криминальная драма о неприятностях контрабандистов, спрятавших драгоценности в гипсе, наложенном на сломанную руку какого-то придурка. Заблуда искренне сочувствовал контрабандистам, а от блондинистой бабы, которую те подослали, чтобы усыпить этого самого придурка, неизменно приходил в тихий восторг. Всякий раз, когда с нее слетал лифчик, помощники Начальника начинали ржать и палить в потолок. Но – осторожно, чтобы не повредить видеодвойку. Начальник только морщился – его тошнило от вульгарности подчиненных.
Сегодня он наслаждался кино в обществе Жоры, Жирняги и судьи Чреватого. В соседнем помещении его рабы по очереди крутили педали старого велосипеда «Украина» без колес и руля, вращая вал дряхлого генератора, собранного механиком Родионом Железным. И генератор, и механик давно дышали на ладан. Поэтому сеансы у Начальника были редкими, а вход для посторонних стоил баснословно дорого.
Единственная исправная видеодвойка в Ине принадлежала Заблуде и представляла собой одно из главных его сокровищ. Вернее, Начальнику НРАВИЛОСЬ думать, что видеодвойка – единственная. Однако Ферзь тоже наверняка не скучал в своем поместье долгими зимними вечерами…
Гришка знал фильм наизусть. Его видеотека была крайне ограниченна: комедия «Терминатор», какой-то совсем уж допотопный «истерн» «Белое солнце пустыни», костюмно-историческая мелодрама «Солярис», триллер из жизни заговорщиков «Человек с ружьем», два боевика с несохранившимися названиями, три «порно», снятые, судя по сценам в душевой, еще в эпоху канализации и централизованного водоснабжения, и жемчужина коллекции – мультфильм о дзэнском мастере Винни-Пухе.
Злейшим врагом Заблуды была скука. За новую кассету он охотно отдал бы левую руку. Впрочем, всегда лучше взять даром. В поисках видеосокровищ его люди давно уже перевернули Ин вверх дном. Наступал черед Валета, но игрок еще не подозревал об этом.
…И вот, в тот самый момент, когда на экране должен был начаться кутеж в кабаке «Плакучая ива», какие-то новые цепи замкнулись в сером веществе Начальника. Он вспомнил то, что происходило лет двадцать пять тому назад. А происходило следующее: его, гиперсексуального юнца, папаша привел к ведьме лечиться от триппера.
* * *
В доме Активной был тяжелый, застоявшийся воздух. Запахи не то чтобы неприятные, а странные и прояснению мыслей не способствующие. Старушенция с совиными глазами, похоже, боялась Гришку меньше, чем он – последствий своей вьюношеской неразборчивости. Конкурентов у нее не было. Последний дипломированный врач спился еще до Гришкиного рождения. Ведьма чувствовала себя незаменимой, а потому – находящейся в безопасности. Она даже сострила, когда он, сгорая от стыда, вытащил для обозрения своего друга, пораженного насморком (хотя таким большим и отзывчивым другом можно было гордиться). Шутка насчет того, что «лучше бы парня сразу кастрировать», Гришке очень не понравилась, а его папаша расхохотался, правда, немного нервно. Не любил папаша своего сынка – и не зря… Потом ведьма попросила Заблуду-старшего удалиться, и они остались втроем: Полина, будущий Начальник Ина и его тогдашняя проблема.
Последовали унизительные процедуры, сопровождаемые ядовитыми ведьмиными комментариями. Боль, облегчение, снова боль… Григорий особо невзлюбил странноватую грязно-зеленую банку с горлышком на боку – вроде бы пустую, но… не пустую, в чем его друг «лично» убедился, когда побывал внутри. Вскоре парень был готов на что угодно, лишь бы все побыстрее закончилось, однако промучился до поздней ночи, не выходя из душного помещения даже по нужде.
Гришка чувствовал себя последним дураком, стоя со спущенными штанами в роскошном кабинете Активной. Это не мешало ему внимательно смотреть по сторонам. Им руководило не столько любопытство, сколько рано пробудившийся инстинкт самосохранения.
Пока друг страдал от жжения и жестокого массажа внутри непонятной банки, Гришка пялился на стол, сундуки, шкафы и полки, забитые всякой дрянью – от ампул с морфием до заячьих ушей. Два предмета из находившихся на столе заинтересовали его сильнее всего – телефон и книга в кожаном переплете с металлическими уголками.
До этого Григорий видел телефоны только в кино, во время сеансов, проходивших в бункере у папаши. Этот аппарат был черным, без диска, зато с кнопками, против каждой из которых имелась надпись неразборчивым старушечьим почерком. Но слова «лаборатория», «президент» и «скорая» Гришка все же разобрал…
Когда ведьма отлучилась куда-то, он не удержался и снял трубку. Потом нажал кнопку вызова «лаборатории». Хриплый бесполый шепот раздался почти сразу же. На том конце провода с сынком Начальника обошлись не слишком вежливо. Там так и сказали:
– Положи трубку, сынок, мать твою…
Он послушался. Швырнул трубку. Ему стоило большого труда остаться на месте, а не броситься вон из кабинета – и черт с ним, со здоровьем друга! Но он не сбежал. Вместо этого Заблуда-младший, слегка успокоившись, открыл книгу. Перелистал тяжелые, будто пропитанные воском страницы. На некоторых стоял штамп лабораторной библиотеки. Текст на старорусском, да еще литературном, Григорий просекал с большим трудом. Ни времени, ни желания читать у него в общем-то не было.
Анатомические картинки ему понравились сразу же, а те, что были посвящены женскому полу, даже приятно взволновали. Впрочем, его энтузиазм быстро угас. Дальше пошла суровая расчлененка и некрофильские забавы – та же плоть, но преображенная самым жутким образом. Гришке даже показалось, что в кабинете запахло разлагающимся мясом. По правде говоря, он испугался бабушки, которая якобы его лечила… Тем не менее он продолжал перелистывать страницы, загипнотизированный мрачной красотой и мрачным безобразием человеческой изнанки. Словно знал или предчувствовал, что когда-нибудь это ему пригодится…
В книге было еще много чего непонятного и интересного: глаза, вынутые из глазниц и соединенные с мозгом длинными пучками световодов; миниатюрные люди размером с ладонь – судя по намалеванной рядом масштабной линейке; младенцы, сросшиеся с кремниево-германиевыми «расширителями сознания»; коды доступа к виртуальным существам; мертвецы с ранцевыми электростанциями между лопаток и синтезаторами речи вместо легких и голосовых связок; самоорганизующиеся колонии гнилостных микроорганизмов, локализованные в свежих покойниках; иллюстрации различных способов имплантации зародышей (в том числе нечеловеческих) в детородные органы законсервированных женских трупов… И, конечно, именно там Гришка впервые увидел скарабея – в разделе, целиком посвященном осужденной и запрещенной церковью практике «ривайвла», в главе «Историческая справка»…
Сейчас ему так ясно представилось синеватое и как бы волосатое пятно на бумаге, что его передернуло. Ошибки быть не могло.
Заблуда не забывал и не прощал даже эфемерных обид. Он давно мог бы разделаться с ведьмой, но все откладывал – а вдруг та понадобится? Что делать, если, например, его лучший друг снова «простудится»? Такая вероятность существовала и вовсе не приближалась к нулю, учитывая постоянное стремление Гришки к новизне. Полноценной замены старушке что-то не предвиделось. Была еще одна причина – по слухам, Полина осталась чуть ли не единственным старожилом Ина, кто знал тропу через болота к Черной Лаборатории…
Теперь Начальнику представился случай отыграться на ведьме, а он был не из тех, кто упускает редкие случаи.
* * *
Фильм заканчивался. Жирняга облизывался в предвкушении «порно», которое обычно смотрели «на десерт». По крайней мере он сполна заплатил за удовольствие. Председатель городской управы давно пришел в себя после визита Гнуса. Все оказалось не так уж страшно. Он отделался сильным испугом и стиркой нижнего белья по срочному тарифу. Зато с тех пор никакие гости его больше не беспокоили.
И у Начальника явно поднялось настроение. Наступало раннее утро.
Самое время развлечься в «Олхознике». Для начала Гришка отправил туда
Жору с командой новичков – пусть понюхают пороху. Он являлся убежденным сторонником теории естественного отбора. Теория оказалась верной для всех животных без исключения. Кто-кто, а Начальник мог судить об этом, взобравшись на вершину эволюционной лестницы…
У Заблуды было предчувствие чего-то необычного. Вполне могло произойти и что-нибудь приятное. А вдруг у этого шулера, пристрелившего Штырька, найдется кассета с фильмом?
23. «ПРИЯТЕЛЬ, ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ ДЕРЬМОВО!»
К той минуте, когда Валет добрался до гостиничного холла, он потерял уже слишком много крови. За ним тянулся пунктир липких капель, его движения замедлились, в уголках глаз сгущался нематериальный туман…
Хозяин давным-давно смылся; холл был пуст, темен и затягивался едким дымом, проникавшим сквозь щели. Ставни на окнах были закрыты; только в проем распахнутой двери падал серенький свет. На доске для ключей номер комнаты, снятой Валетом, был помечен угольно-черным крестом.
«Гнида», – мельком подумал игрок про старикашку, державшего гостиницу, но без особого раздражения. Он понимал, что любой на месте хозяина поступил бы так же. Страх и жадность были главными мотивами и основной движущей силой. Почти всегда и везде. Однако сейчас это не относилось к Валету. Существовала граница, за которой все извращалось самым чудесным образом. И люди начинали вести себя странно…
Он сполз по перилам, готовый рухнуть вниз, если кто-нибудь спрятался за стойкой. Тяжесть оружия, которое он волок на себе, затягивала его в трясину обморока, но игрок скорее расстался бы с одной ногой, чем с этими погремушками. Он заплатил за них частью своей задницы и не очень дорожил всем остальным. То, что заставляло его двигаться, имело первобытную и неодолимую природу.
За стойкой Валет нашел всего лишь оторванную человеческую кисть, еще сжимавшую старый «наган». Он так и подумал – «оторванную», – потому что знал, как выглядят огрызки и обрубки… Он положил на стойку дробовик, от которого сейчас было мало толку, и вытащил пистолет. Теперь игрока мутило сильнее прежнего. Настолько сильно, что он покачнулся и на несколько мгновений потерял ориентацию в пространстве.
Дощатый пол надвинулся, грязный узор стал виден в мельчайших деталях. Потом эта внезапно выросшая стена упала, и Валет снова увидел потускневший свет. Человеческий силуэт торчал на фоне двери, окруженный ореолом, словно луна во время затмения.
Но еще раньше, чем игрок осознал это, ему в лоб уперся холодный ствол. Валет получил недвусмысленный совет остыть. И он расслабился, экономя остаток сил. Прикосновение металла оказалось приятным, будто на горящую голову наложили компресс, – в общем, это был не худший способ умереть.
Человек хрипло засмеялся.
– Так это и есть причина переполоха? По правде говоря, приятель, ты выглядишь дерьмово. Так дерьмово, что мне тебя даже жаль…
Человек шутил. На самом деле он не пожалел бы и родную маму. Он просто развлекался. И, кстати, мамы у него давно не было. Ее, бестолковую, изнасиловали и убили залетные парни. Это случилось восемнадцать лет назад. Единственный сопливый сынок, оставшийся сиротой, вдоволь нахлебался дерьма на самом дне, прежде чем с невероятным трудом выбился «в люди». Поэтому к чужакам он испытывал особую любовь.
Валет терпеливо ждал. Он нутром чуял, когда не стоит дергаться. СЕЙЧАС не стоило. То, что незнакомец не прикончил его сразу же, в данном случае не было проявлением глупости. За этим странным поступком скрывалось нечто большее…
Указательный палец незнакомца был тверд и удерживал спусковой крючок в смещенном положении. Валет знал и неоднократно отрабатывал этот фокус. При правильном исполнении для выстрела требовалось неощутимо малое время…
Словоизвержение продолжалось:
– Знаешь, я тоже игрок. Я дам тебе шанс. Начальник приказал поджечь дом и поджарить тебя заживо, но мне это кажется скучным… Сейчас ты бросишь пушку и отойдешь за стойку. Вот тебе тряпка. Перевяжи себя… Я запру дверь. Ключ положу в карман. Через пару минут дом подожгут – приказы Начальника надо выполнять. Выйдет отсюда только один из нас. Я не спрашиваю, согласен ли ты…
Валет бросил пушку – но только ту, которую держал в руке. За поясом у него торчали еще две. И одна была спрятана в голенище сапога.
Потом он попытался отступить назад. Боль была такой, что он чуть не взвыл. Незнакомец снова засмеялся.
Дверь захлопнулась. Наступила почти совершенная темнота. Только в щели между досками ставен просачивался свет…
Валету пришлось повернуться к противнику спиной. Он тяжело потащился к стойке, ожидая выстрела в затылок. Впрочем, отбросить копыта, задохнувшись в дыму, было бы гораздо менее приятно.
Тем временем Жора (это был, конечно, он) запер дверь. Огромный навесной замок был хорошо смазан и закрылся бесшумно. Помощник Начальника положил ключ в карман, как и обещал. В мелочах он не передергивал – в конце концов, он играл не столько с намеченной жертвой, сколько с самим собой. Без этого существование было бы пресным, как вода, а теперь приобрело крепость самогона.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?