Текст книги "Девять граммов дури (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devyat-grammov-duri-sbornik-23798.jpg)
Автор книги: Андрей Дышев
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
"ЛОШАДКА"
Едва Андрей Хлыстун вышел из дверей общежития, как услышал протяжный автомобильный сигнал. Обернулся, но не увидел ничего, кроме роскошного матового «Мерседеса». Полагая, что столь крупная планета просто физически не может обратить внимание на космическую пылинку, Андрей пошел дальше, но через минуту «Мерседес» бесшумно поравнялся с ним. Опустилось боковое стекло. Андрей с трудом рассмотрел в глубине затемненного салона Князя.
– Садись! – приветливо сказал Мамедов. – В ногах правды нет.
В салоне было прохладно. Андрей рассматривал навороченную панель. Князь поглаживал эбонитовый руль толстыми пальцами с перстнями.
– Как жизнь, Андрюша? Почему Гюндузу не звонишь, он обижается.
– Извините, – искренне покаялся Андрей. – Я готовлюсь к научно-практической конференции. Времени совсем нет.
– Что за жизнь у студентов! – покачал тяжелой головой Князь. – Ни времени, ни денег!
– Это точно! – через силу усмехнулся Андрей.
Князь развернул машину и плавно надавил на педаль. Мощный двигатель принялся бесшумно наматывать шоссе на колеса. Строй деревьев вдоль дороги слился в сплошной забор. Сергея вдавило в спинку сиденья, будто он находился в кабине истребителя. Стрелка спидометра легко дотянулась до цифры "200" и пошла дальше по кругу. Эта бешеная гонка продолжалась всего несколько секунд, но Андрей успел вспотеть так, что на футболке проступило темное пятно.
– Вот так, – многозначительно сказал Князь, остановившись на обочине, и улыбнулся.
Потом он стал пристально рассматривать лицо Андрея, и Андрей почувствовал, как против своей воли начинает смотреть на Князя жестоко и с ненавистью.
– Та штука, которую ты сделал, – медленно произнес Князь, не сводя глаз с парня, – оказалась не совсем качественной. От нее лишь пьянеешь, как от водки. А так быть не должно.
Андрей невпопад кивал, смотрел в окно, испытывая неудержимое желание как можно быстрее выйти из машины. Никогда Князь еще не разговаривал с ним столь странным тоном, и оттого Андрей чувствовал себя гадко.
Князь выдержал паузу, затем опустил руку во внутренний карман пиджака, вынул оттуда две ампулы и протянул их Андрею.
– Что это? – спросил Андрей, рассматривая ампулы без надписей, с темной жидкостью.
– Это "лошадка", – ответил Князь и, когда Андрей поднял на него недоуменный взгляд, пояснил: – Иначе это называется метадоном. Тебе знаком этот термин?.. Нет? Тем лучше. Значит, начнем экзамен с нуля. Если сумеешь изготовить такой же раствор, значит, ты настоящий профессионал и будешь богатым. Не сможешь – грош тебе цена как химику.
– Но я не уверен… – попытался сразу дать задний ход Андрей, но Князь тотчас его перебил:
– Я хочу тебе напомнить, что за тобой долг. Та ерунда, которую ты приготовил, не окупила денег, которые я тебе заплатил.
Видя, что парень совсем сник, Князь доброжелательно улыбнулся и обнял его одной рукой – тем же широким и щедрым жестом, как обнимал его в Геленджике.
– Не грусти. Ничего страшного я от тебя не требую. Не заставляю воровать или убивать. Ты будешь заниматься только своим делом, а мои условия заставят тебя мобилизовать свою волю и знания. Поверь, эта работа пойдет тебе только на пользу. Через несколько лет, когда ты станешь великим ученым, вспомнишь добрым словом старика Князя. И, может быть, в знак благодарности пришлешь мне пару теплых носков и коробку конфет. Договорились?
Андрей улыбнулся, кивнул. Князь похлопал его по плечу.
– Вот и хорошо. Ампулы храни как зеницу ока. Не хочу тебя пугать, но, если милиция найдет их у тебя, могут быть неприятности.
– Я понял, Князь Байрам-оглы.
– Да ладно тебе! – усмехнулся Князь. – Называй меня просто Князем. А хочешь – отцом. Я слышал, что у тебя нет отца. И ты теперь для меня как сын…
Глава 10
КАК ПОЛЯКА ВОЙЧЕХА НА МЯКИНЕ ПРОВЕЛИ
И снова материалы оперативной разработки из Управления экономической контрразведки ФСБ: преступной группой налажена контрабандная поставка в Россию широко распространенных в Европе и США синтетических наркотиков ЛСД и МДМА.
В 1994—1995 годах именно эти наркотики получили наибольшее распространение в ночных клубах Москвы. ЛСД (диэтиламид лизергиновой кислоты) и МДМА (метилендиоксид) обладают высокой токсичностью и фармакологическим действием. Даже малые дозы вызывают стойкое опьянение на шесть-восемь часов. МДМА изготавливается в США и в Европе в виде таблеток. Наркотиком ЛСД пропитываются листы перфорированной бумаги, что делает его удобным для транспортировки. В среде наркоманов и наркодельцов ЛСД называют "марками", а МДМА – "экстази".
В момент сбыта наркотиков в метро "Щукинская" были задержаны несколько студентов МГИМО. В наручниках их препроводили в служебное помещение, где в присутствии понятых произвели личный досмотр. Уже немолодой, многое повидавший за время службы полковник Игорь Ермаков, обыскивая задержанных, с тоской думал о будущем этих парней. Совсем мальчишки, кое-кто из них бритвой еще не пользовался, а жизнь свою уже начали ломать.
Он рассматривал студенческий билет и качал головой.
– Будущий дипломат, значит?
Ермаков вздохнул, поднял тяжелый взгляд на юношу с румянцем на нежных щеках и мысленно выругался. Сосунки! Элитная молодежь, так их разэтак! "Упакованы" по первому классу, в карманах небрежно смяты крупные купюры из родительских кошельков, на холеных лицах – хорошо застоявшееся выражение высокомерия. Как же, такой престижный вуз! Впереди маячит блестящая перспектива, работа за границей, высокие оклады, общение с дипломатами, сотрудниками посольств и правительств… Впрочем, все это можно уже пересказать в прошедшем времени.
– Учебу, видимо, придется оставить, – пробормотал Игорь Александрович. – Нам дипломаты-наркоманы не нужны.
– Я не наркоман, – стремительно бледнея, произнес студент.
– А кто же ты? – без надежды получить ответ, задает Ермаков вопрос. – Отправим сейчас тебя на экспертизу… Думаешь, все это шуточки?
Вот теперь во взгляде студента уже нет высокомерия, а только детский испуг. Он молчит, глядя на крепкие, жилистые руки сыщика, и знать не знает, что Ермаков – сыщик от бога, способный просчитывать ситуацию на десяток ходов вперед, что он человека словно насквозь видит. И при этом всегда сдержан, спокоен, на удивление доброжелателен к задержанным.
Ермаков листал брошюру "Холодная война". Как, однако, символично! Холодной войной в равной мере можно назвать и минувшее противостояние СССР и США, и сегодняшнее засилье наркотиков в России…
Стоп! Брошюра раскрыта, между страниц лежат небольшие квадратики перфорированной бумаги с детским рисунком велосипедиста, мчащегося по склону горы к звездам. "Марки", ЛСД собственной персоной! Да уж, "детская" забава.
У другого студента в портмоне вместе с деньгами была обнаружена таблетка "экстази". У третьего – гашиш… Острых ощущений захотелось ребятишкам. Все есть – беспредельная родительская любовь, престижный вуз, деньги, девушки, ночные бары. Не хватало только наркотиков, чтобы уже в полной мере соответствовать имиджу раскрепощенной западной молодежи. Что ж, здесь, за решеткой изолятора, они завершили создание этого имиджа. Чего хотели, того и добились…
Оперативно-розыскные мероприятия, проведенные под руководством Ермакова и Новоселова, позволили установить еще четырех соучастников. Один из них, по фамилии Фирсов, после ареста согласился помочь следствию.
– "Марки" я получал по каналам международной экспресс-почты фирмы "ЕМС Гарант-пост", которые приходили на Международный почтамт Москвы, – признался он на допросе.
– От кого? – спросил Новоселов.
– От поляка… Его фамилия Войчех.
– Как вы оговаривали с ним объем и сроки очередной поставки?
– По телефону. Он звонил мне прямо домой.
– Когда он будет звонить опять?
– Пятого марта, – не без труда и после паузы выговорил Фирсов.
Сергей Анатольевич курил одну сигарету за другой. От дыма слезились глаза. Он уже не видел перед собой затравленного лица Фирсова. Он уже строил конструкцию, которая в начертанном виде выглядела бы как паук с множеством лапок… Началась охота. Именно этим точным словом водитель Феликс Карцев охарактеризовал работу Новоселова в самые ответственные и напряженные мгновения следствия. Охота…
– Как вы познакомились с Войчехом?
– Весной прошлого года он приехал в Москву как турист. Мы случайно встретились, познакомились… У него есть возможность ездить в Голландию и приобретать там крупные партии…
Польша – это серьезно. Выудить из-за границы человека, который не исключает за собой слежки, очень и очень трудно. А взять его с поличным еще труднее. Пятого марта он будет звонить домой Фирсову, который в это время будет находиться в Лефортове. Допустим, трубку возьмет кто-нибудь из родственников Фирсова. Допустим, объяснит, что Фирсов уехал в отпуск или в командировку. И что дальше? Войчех наверняка заподозрит что-то неладное – ведь разговор с Фирсовым был оговорен заранее. И поляк надолго и основательно "ляжет на дно". Хоть в камеру Фирсову параллельный аппарат устанавливай! Задача практически невыполнима. Практически невыполнима…
Новоселов стал смахивать со стола почти невидимые частички пепла… А если разговор Войчеха и Фирсова состоится? Если дать возможность Фирсову оговорить с поляком поставку очередной партии? Фирсов должен постараться говорить спокойным и уверенным голосом, это в его интересах. Суд благосклонно относится к обвиняемым, которые активно помогали следствию.
В назначенный день сотрудники оперативного подразделения доставили Фирсова к нему домой. Звонка ждали несколько часов. Наконец Войчех позвонил.
– Послушай, я снял квартиру, чтобы со своей девчонкой жить отдельно от предков. Так что у меня теперь другой адрес и телефон. Записывай… – говорил Фирсов в трубку, кидая взгляды то на оперативников, которые слушали разговор по параллельному телефону, то на лист бумаги, на котором были записаны тезисы разговора.
Он продиктовал поляку номер телефона, установленного в кабинете следователя. Войчех уточнил, правильно ли он понял Фирсова, что по прежнему номеру теперь звонить бесполезно. Затем пообещал в ближайшие дни сообщить об очередной партии "товара" и на том закончил разговор.
Конечно, кабинет следователя – не камера, Фирсов не мог круглосуточно находиться рядом с аппаратом, и все-таки доставлять его к следователю было проще, чем в его квартиру. А чтобы гарантированно избежать дешифровки, к телефонному аппарату подсоединили автоответчик, на котором голосом Фирсова было оставлено сообщение для Войчеха: в какой день и час Фирсов будет ждать его звонка.
Кажется, продумали все. Звонка из Польши не пришлось долго ждать. Войчех, выслушав сообщение от автоответчика, сказал:
– Я перезвоню тебе завтра вечером.
К указанному времени Фирсов был доставлен в кабинет к старшему следователю по особо важным делам Станиславу Криворучнину. Обвиняемый сел рядом с телефоном. Похоже, ему самому эта игра уже доставляла удовольствие, тем более что следователь обещал ходатайствовать перед судом о смягчении меры наказания.
Знал бы Войчех, в какую "квартиру" он позвонил и сколько было свидетелей (да еще каких свидетелей!) его разговора с Фирсовым, – кондрашка хватила бы! Но поляк и на этот раз ничего не заподозрил. Он едва ли не открытым текстом сказал, что в ближайшие дни вышлет Фирсову пятьсот доз ЛСД.
Следствие немедленно получило санкцию на арест почтового отправления. Посылка с "марками" прямиком попала в руки оперативников. Все шло как по маслу, и все же Войчех был далеко и по-прежнему недосягаем.
Во время следующего разговора с Фирсовым Войчех стал требовать деньги за отправленный наркотик. Фирсов, как было заранее оговорено, объяснил, что в России ужесточены правила вывоза денег за пределы и пригласил Войчеха в Москву.
Вот тут-то поляк интуитивно почувствовал опасность.
– Нет, я в Москву не поеду, – ответил он после недолгих раздумий.
– По-моему, ты чего-то боишься…
– Я не совсем уверен, – медленно произнес поляк, – что в Москве я буду в безопасности… Нет, это исключено. В Москву я не поеду. Лучше ты приезжай в Варшаву.
Позже выяснилось, что Войчех уже знал об аресте одного из подельников Фирсова. Естественно, это известие его сильно напугало. Ситуация стала складываться не в пользу следствия. Войчех срывался с "крючка"!
Фирсов вопросительно взглянул на Криворучнина, мол, что делать? Следователь придвинул ему листок. Там было написано всего одно слово: "Подумаю".
Они взяли тайм-аут. Надо было обсудить изменившуюся ситуацию. Войчех держался крепко и рисковать даже ради крупной суммы денег не хотел. Или он почувствовал, что Фирсов говорит с ним не так, как раньше?
"Войчех в большей степени заинтересован во встрече с Фирсовым, – думал Новоселов. – Он хочет получить деньги за отправленный ЛСД. Значит, надо предложить ему вариант, который в большей степени устраивал бы нас, а не его".
И родилась идея: предложить Войчеху встречу на нейтральной территории, скажем, в Белоруссии. Органы безопасности братской республики охотно помогут задержать поляка, в этом можно было не сомневаться.
– Послушай! – сказал Фирсов Войчеху, когда поляк снова вышел на связь. – Ты не хочешь лететь в Москву, а я боюсь соваться с баксами на шереметьевскую таможню. Тогда давай встретимся на нейтральной территории. Например, в Минске. Тебя это устроит?
Это предложение поляка устроило. Он уже начинал опасаться, что Фирсов намеревается его "кинуть", и мечтал о том, чтобы быстрее получить деньги.
– Хорошо, – произнес он. – Давай встретимся в Минске. Когда я оформлю вылет, я тебе позвоню.
Фирсов опустил трубку, и только тогда все с облегчением вздохнули. Похоже, на этот раз удача улыбнулась следствию.
Спустя несколько дней Войчех продиктовал на автоответчик, что прилетает в Минск десятого декабря рейсом польской авиакомпании "ЛОТ" и будет ждать у справочного бюро аэропорта.
Это сообщение стало отправной точкой для экстренных оперативных действий. Новоселов вынес постановление о привлечении Войчеха к уголовной ответственности и избрании в отношении его меры пресечения – заключение под стражу. Это постановление в тот же день было санкционировано заместителем Генерального прокурора России. Он же, согласно Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран СНГ, обратился к прокурору Республики Беларусь с просьбой об оказании помощи в задержании Войчеха (российские оперативники не имели права работать на территории другого государства).
Остальное, как говорится, было делом техники. Войчех был задержан сотрудниками КГБ Белоруссии, передан российским спецслужбам и перевезен в следственный изолятор "Лефортово". При обыске и в ходе следствия были изъяты платежные квитанции о переводе Фирсовым 8720 долларов США в иностранные банки на имя Войчеха, упаковочные пакеты экспресс-почты.
Несколько позже в филиале банка "Российский кредит", который осуществлял перевод валютных средств в иностранные банки через фирму "Вестерн Юнион", были изъяты документы, свидетельствующие о переводе на территорию Польши и Голландии 29 118 долларов США на имя Войчеха.
Это был "гонорар" за доставку в Москву нескольких тысяч доз ЛСД.
Глава 11
СОВЕТСКИЙ ЖУРНАЛ
– Нет, я умываю руки, – сказал Ковальский. – Не надо испытывать судьбу.
Андрей смотрел на друга и грыз ногти. Кофе в чашке, стоящей перед ним, давно остыл. Занавеска от сквозняка колыхалась над письменным столом, как фата невесты. Миша делал вид, что отыскивает какую-то книгу на стеллаже, его взгляд бегал по разноцветным корешкам, но думал он не о книге, а о том, как образумить друга.
– В последний раз, – глухо произнес Андрей. – Я ведь не так часто обращаюсь к тебе с просьбами.
Миша круто повернулся, поправил тяжелые очки, которые все время съезжали на переносицу.
– Ты знаешь, что такое метадон? – тихо спросил он. – Ты в курсе, что он на учете в Комитете по контролю за наркотиками? Загляни в Уголовный кодекс! За изготовление метадона нам светит от трех до семи с конфискацией!
Он говорил о серьезных вещах, и Андрей в самом деле испугался.
– А это что? – попытался защититься он и хлопнул ладонью по журналу "Медицинская промышленность в СССР". – Советский журнал! Пятьдесят седьмой год! Расцвет коммунизма! И то дали методику изготовления метадона! Может, это и не наркотик вовсе.
– А что же тогда? – спросил Ковальский, скрестив на груди руки. – Средство против тараканов?
– Может быть, – упрямо стоял на своем Андрей. – Ты слишком все драматизируешь. А надо прикинуться дурачками: взяли в государственной библиотеке государственный журнал, вычитали в нем про какой-то метадон и решили его изготовить. Это все равно что взять журнал "Юный техник" и смастерить по чертежам голубятню. Никакого криминала!
– А своему Князю ты метадон бесплатно отдавать будешь? – глухо спросил Ковальский.
– Да, – ответил Андрей и пристально взглянул в глаза Мише. – Именно так. Потому что мы остались ему должны за эторфин.
– Так, – произнес Ковальский и посмотрел на книжную полку. – Значит, так, – добавил он и подошел к столу. Выдвинул ящик, вынул пластиковый контейнер для картриджа, открыл его и выудил скрученную в трубочку стодолларовую купюру. – Вот его баксы. Можешь вернуть. А в качестве компенсации отдай методику метадона. И мы с ним в расчете. И пусть ищет каких-нибудь юных техников. Понял?
Андрей понял другое: или они сейчас крепко поругаются, или же Андрей его уломает.
– Оставь себе, – сказал он, кивая на купюру. – Князю деньги не нужны. Ему нужен метадон. И ради него он ни перед чем не остановится.
Андрей поднялся с кресла.
– Спасибо тебе за все, – произнес он. – Ты прав, это очень опасное занятие. Тюрьма, конфискация… Зачем тебе рисковать? Я все сделаю сам. Извини, если я был в чем-то не прав. И на всякий случай прощай!
Андрей протянул Мише руку. Пьер Безухов молча страдал от своего самого сильного чувства – совести. Он не подал Андрею руки и сквозь зубы процедил:
– Ладно, сядь!
Минуту он ходил по комнате, бесцельно перекладывая вещи с места на место. Потом застыл у окна, глядя на двух мальчишек, которые выталкивали друг друга с качелей.
– Сделай мне список реактивов, я отдам его Женьке Нечипоруку. Ему в Москве проще будет достать все необходимое.
– Он согласится? – спросил Андрей, еще не веря в удачу.
– Ему только свистни – все бросит и будет химией заниматься.
– Только к работе его привлекать не будем.
– Естественно. Без сопливых обойдемся.
Глава 12
БАРХАТНЫЙ СЕЗОН
Женька, получив от Ковальского задание закупить реактивы и привезти их в Краснодар, немедленно позвонил Леше Филину.
– Эй, Менделеев! – кричал он в трубку, потому что было плохо слышно. – Ты знаешь, что такое бархатный сезон?.. При чем тут бархатный балахон? Я говорю про море, чудила!
Они встретились у метро "Выхино", съели по чебуреку и запили пивом. Шел дождь. Площадь у станции метро пестрела зонтиками пассажиров. Неповоротливые автобусы, лавируя между людьми, подкрадывались к остановкам.
– Я нашел халтурку, – сказал Леша. – Будем с ребятами по выходным обои клеить. Чем дороже обои, тем больше заработок.
– Достойная работа для студента МГУ, – похвалил Женя. – А слабо прокатиться в Краснодар? Дорога оплачивается, плюс командировочные. Искупаемся в море, покушаем винограда.
Женя сам купил реактивы, и о том, что весь смысл поездки состоит в том, чтобы перевезти химикаты в Краснодар, он сказал Филину уже в поезде. Упоминание о химикатах заставило Лешу вспомнить об их неудачном эксперименте в бабушкином сарае.
– Значит, ты теперь работаешь у более удачливых химиков грузчиком? Или как это лучше назвать? Курьером? Лаборантом?
Женя не обиделся.
– Более удачливые химики, между прочим, шагу сделать без меня не могут, – отпарировал он. – Найти литературу – Нечипорук. Подобрать методику – Нечипорук. Даже купить необходимые реактивы сами не могут. Когда мы приедем в Краснодар, нас будут встречать с помпой.
– А они знают, что я тоже еду? – спросил Леша, глядя в окно, за которым проносились потемневшие от осенних дождей леса.
– Я представлю тебя как своего компаньона, – пообещал Женя. – А потом, могу поспорить, они пригласят нас консультировать все их опыты.
Открылась дверь купе. Заглянула проводница.
– Это не у вас ацетоном пахнет? – спросила она, быстрым взглядом осматривая столик, заваленный пакетами со снедью, и полки.
– У нас, девушка, пахнет только французским одеколоном, – ответил Женя. – Кстати, а что вы делаете сегодня вечером между Липецком и Воронежем?
Утром на перроне их встретил Ковальский. Филина он видел впервые. И почему-то нахмурился, когда Женя представил его как своего "компаньона". Холодно кивнул, пожал руку и сказал:
– Быстро все загружаем в такси и расстаемся. Окончательный расчет потом.
– Что значит расстаемся? – не понял Женя и, сделав недоуменное лицо, взглянул на Лешку. – А разве мы… не будем работать вместе?
– Нет, – отрезал Ковальский и взял сразу две картонные коробки, перевязанные скотчем. – Ты свою задачу выполнил. Спасибо… Не стойте, парни, не стойте! Схватили по коробке и пошли…
– Ни фига не понимаю, – пробормотал Женя и на этот раз уже виновато взглянул на Лешу. – Не хотят, не надо… Правда, Леха? Напрашиваться не будем. Потом сами станут нам в ноги кланяться, а мы им шиш с маслом покажем!
"Никому не нужны твои консультации, – подумал Филин, поднимая самую тяжелую коробку, в которой были упакованы банки с бензилцианитом и окисью пропилена. – Ребята здесь тихонько делают бабки, а Женя хочет сесть им на хвост, да еще меня с собой прихватил… Знал бы, что нас так встретят, ни за что бы не поехал. Лучше обои клеить".
Они даже не съездили на берег моря, в Джубгу, и в этот же вечер сели на московский поезд.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?