Текст книги "Разрешенная фантастика – 3."
![](/books_files/covers/thumbs_240/razreshennaya-fantastika-3-113045.jpg)
Автор книги: Андрей Мансуров
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Корвин только кивнул. Они оба знали, понимали, да и все остальные знакомые и соседи давно считали, что старого Мойеса пора заменить. Уж больно сдал старик за последние годы. Наверное, всё ещё считает верной тупую поговорку, что «худой мир лучше доброй войны».
Ну так Собрание докажет выжившему из ума маразматику, что отступать-то уже – некуда. А прятаться – позор! Недостойно это древнего и гордого народа.
Пора и зубы показать.
Иначе – исчезнут они во мгле преданий, как уже исчез народ Эутуросов…
Во временном Лагере скопилось не меньше двухсот человек – беженцы.
И не только из Раздола, как Корвин и Варес, но и из Приречья, Тёплых Холмов, Березняков, Ключевого Распадка…
Многие, как сразу становилось понятно, обосновались здесь, под носом у суверена, давно: на опушке стояли капитально сработанные шалаши, между деревьями виднелись навесы. Да и тропинок в округе оказалось протоптано много: люди явно обустроились надолго. Может, надеялись, что если они будут постоянно мозолить глаза повелителю, он решится, наконец, начать действовать?..
Горели костры, в котлах над ними булькало варево, на скорую руку сварганенное из того, что принесли с собой, или из продуктов, выданных королевским интендантом – Вахидом.
Сам интендант, мальчишкой потерявший родителей, и поэтому бежавший из Дубравы, (Корвин не застал тех времён, когда Дубрава ещё была под властью людей.) сновал между кострами, вокруг которых ютились, кутаясь в спасённые одежды и шкуры, беженцы. И выяснял у мужчин – глав семейств, что ещё может понадобиться для более-менее сносного проживания прямо тут, на открытой всем звёздам и ветрам, обширной поляне у Королевского Дворца. Пара слуг уже что-то кому-то подносила…
Дворец из-за деревьев и навесов отсюда оказалось почти не видно. Но Корвин буквально нутром чуял, что вся многочисленная челядь, эта банда угодливых прихвостней и наглых дармоедов, сейчас пялится в окна, негодуя, и справедливо опасаясь за свои тёпленькие места: понимает, что если Мойеса переизберут, в первую очередь в три шеи погонят именно их – бездельников и тунеядцев. На содержание которых и уходит львиная доля налогов, собираемых с народа.
– Ты – как? Сам где-нибудь расположишься, или… – Корвин понимал, что с одной стороны Варес хочет, чтобы он присоединился к ним – тогда и Рода постесняется пилить и шпенять мужа всё время, и… Всё-таки хоть кто-то знакомый будет рядом.
С другой стороны присутствие чужака, пусть и соседа, будет смущать семейство.
– Нет. – Корвин повернул лицо к собрату по несчастью, – Я остановлюсь вон там, на опушке. Прямо у Дуба Полнолуния. Костёр мне разводить не нужно, поскольку варить и жарить мне нечего. Мясо – только вяленное.
– Ну… ладно, как знаешь. Заходи, если что. – по облегчению в голосе Корвин понял, что почуял всё правильно. Да оно и понятно: в такую минуту, когда горе отрыва от мест, где провёл всю жизнь сам, да и отцы с дедами обустраивали вотчину, как могли, ещё свежо, и ощущается, подобно лавине, обрушившейся на голову, лучше побыть с семьёй.
Корвин кивнул, буркнул «Угу», а ноги словно сами понесли его к Дереву.
Здесь, у феноменально древнего, посаженного ещё Рэндольфом Рыжим, легендарного Дуба, уже собралась масса одиночек – тех, кто как и он, пока не обзавёлся семьёй, но уже достиг того возраста, когда старики-старейшины уже начинают ворчать и пенять: «Пора, мол, раз молодой, да здоровый, позаботиться и о продолжении славного Рода…».
Корвина эти ворчуны нисколько не смущали. Он – самостоятельный и взрослый наследник. Старший сын. И уж как-нибудь сам в состоянии определить, когда ему «продолжать Род». Да и с кандидатурами сейчас негусто: вокруг сплошь племянницы да четвероюродные сёстры… К тому же – несимпатичные. И глуповатые.
Как бы не «выродиться».
– Привет, Корвин. – с земли поднялся Фандор, почти ровесник Корвина, обитавший в Густой Дубраве, и, насколько Корвин знал, тоже, как и он сам, рано потерявший родителей, – Сам ушёл, или… Напали?
– Сам ушёл. Напасть собираются сегодня ночью. Чего мне их ждать-то?
– Верно, верно: ждать – только голову под топор подставлять. А кто это с тобой пришёл? Уж не Варес ли? – Фандор знал в лицо почти всех оставшихся в земле Шотлурд людей. Ещё подростком обладал поистине феноменальной памятью, и во время ежегодных сборов на обряд Равноденствия старался запомнить и имена, и родословную, и…
Сейчас-то Корвин понимал: амбициозный наследник Графа Людвига уже тогда метил в новые Кандидаты. Потому что не понимать напряжённости ситуации и необходимости в переменах не мог. Корвин иногда и сам…
Но останавливал страх перед ответственностью: ведь и правда – нужно будет внимать и пытаться выполнить чаяния и надежды каждого! Подданного.
Ну его на фиг. Лишняя головная боль, да осознание того, что какое бы решение, пусть даже достойное легендарного Соломона, ты не принял, всё равно на всех не угодишь: мещане со своими болтливыми жёнушками так и так будут судачить по углам, да критиковать… Как вон – Мойеса.
Однако если уж случится оказия, голосовать можно и за графа Фандора: он ничем не хуже остальных потенциальных кандидатов, и всегда готов выслушать. И – вникнуть. А не просто согласно покивать головой да посочувствовать на словах. А по части практичных советов – на основе исторических прецедентов! – ему и вообще нет равных! Да и за вооружённый отпор тварям он всегда высказывался, пожалуй, даже чересчур категорично.
Так что в качестве кандидата на должность Короля Фандор, Корвина, в-принципе, устраивал. Молод вот только.
Но, как показывает практика, со временем этот недостаток исчезает.
Не пропала бы только с этим самым временем и решимость… Дать достойный отпор наглым захватчикам. Подобно саранче вытеснивших людей с земель предков.
И отомстить за десятки уже убитых в неравном бою.
И детей – замученных теми, кто показывал (Иногда за деньги!) отловленных малышей: словно это они – страшные и злобные монстры!..
– Да, это Варес с семейством. На них успели напасть.
– Ну, и?..
– Да. Он убил троих, остальные смогли сбежать. Так что всё ясно.
– Да уж. Яснее, действительно, некуда. Вот и ещё одна фамильная вотчина потеряна навсегда. Ну, если только наш мудрый Король Мойес не надумает, наконец… – сверстник сделал паузу, но Корвин тон, которым было сказано «мудрый» выделил однозначно.
– Присоединяйся к нам, – Фандор повёл рукой, указывая на кучи скарба и расстеленные прямо на траве одеяла, – Здесь у нас что-то вроде холостяцкого общежития.
– Да, вижу. – Корвин и правда видел, как ему машут даже не захотевшие встать с одеял Ромул и Боммер, и жестами зовёт Уткур. Помахал в ответ и сам, – Присоединюсь, конечно. И вот ещё что… – он помялся, но всё же выдавил из себя:
– Мойеса-то – смещать будем?
– Хо-хо, братишка! Ты пришёл как раз куда надо!
Как раз об этом мы и толкуем тут с самого утра!
Вечер прошёл приятно.
Фандор раздобыл у дворцового Ключаря подвалов бурдюк с неплохим рейнским, и они неторопливо потягивали из него, передавая по кругу. А когда бурдюк опустел, выяснилось, что Фандор озаботился припасти и второй.
– …нет, женой она была отличной. Жаль только, что неплодной. Ну, мы и к бабке Шучихе ходили за травяными настоями, и Курт Рочен над Лони чего-то читал-бормотал… Но пока она была жива, детишек нам Бог так и не дал. – голова Уткура поникла, в углу глаза что-то предательски блеснуло. Его хозяин закусил губу: явно не хотел, чтобы кто-то это видел. Похоже, слишком сильна была любовь к жене, и не утихла ещё горечь утраты.
Затянувшееся молчание прервал Фандор:
– Прости, Уткур. Нам всем очень жаль. Мы знаем – Лони была отличной хозяйкой, и… Настоящей красавицей. Но – только не гневайся! – ты-то, ты-то! Ещё молод, силён, как мало кто, и сможешь жениться ещё раз!
– Да? Жениться-то я, конечно, смогу. Только куда прикажешь вести новую жену? Где нам жить? На пепелище дома деда Хамида? Или уж сразу – сюда, на «гостеприимную» поляну у подножия трона нашего «любимого» повелителя?!
– Это ты верно сказал… – Корвин видел, конечно, несмотря на лёгкое головокружение и эйфорию от алкоголя, что Фандор неспроста завёл беседу именно в это русло. Видать, готовился. Ну и молодец: чувствуется расчётливый политик, не стесняющийся, если надо, сыграть и на чувствах будущих подданных, – Мы здесь – скулящие и жалкие просители. Безземельные и согнанные с насиженных мест навсегда. Рабы. Затюканные и обездоленные. Бесправные, разобщённые подданные. Которые не смеют даже огрызаться, и сплачиваться в отряды – чтоб дать тварям достойный отпор.
Потому что это запрещает его наимудрейшее Величество.
А вот я сейчас спрошу вас: почему, как вы думаете, он это запрещает?!
Молчание нарушил Корвин – видел, что остальные не могут уже чётко сформулировать мысли, возникающие под давлением столь мощных чувств, что желваки на скулах пятерых так и ходят, а двое – так и вообще – злобно рычат:
– Не знаю, как другие, я считаю всему виной его возраст. На старости лет Мойес хочет только покоя. Да сытой жизни для своих многочисленных отпрысков. Как законных, так и бастардов. Мы же все не слепые: видели – в молодости он не стеснялся брать и наложниц. А сейчас совесть не позволяет ему отослать, как положено, младших детей устраиваться в жизни самостоятельно – как отослали наши отцы наших младших братьев.
Так вот: если начать серьёзную войну, по нашим Законам нужно возглавлять армию. И быть всегда в первых рядах, доказывая ежечасно, что самый сильный и смелый.
И – никогда не отступать и не сдаваться.
Мойес уже этого не сможет. И он это понимает. Не удивлюсь, если завтра он сам объявит о своём решении уйти.
– Согласен с Корвином. – Фандор, на взгляд Корвина слишком уж поторопился воспользоваться возникшей паузой, – Но! Если он уйдёт добровольно, просто передав власть по наследству – это будет означать, что все привилегии и земли, закреплённые за ним, останутся его старшему сыну, Эрику.
А если Собрание не возразит, и не предложит другой кандидатуры, Эрик получит и корону, и всё остальное. А если даже и предложит – не факт, что этот новый Король захочет биться с низложенным Эриком.
Тогда тот останется при вотчине – то есть, со дворцом и землями…
И новому королю придётся начинать без вотчины и даже без дворца. Поэтому, как ни подло это выглядит, я сам собираюсь предложить на Собрании обычный путь – Поединок. Новый Король должен доказать не только свою силу, но и решимость. И беспощадность. И, разумеется, получить то, что ему причитается как Королю – и земли, и замок, и неограниченную власть.
– То есть, ты хочешь, чтоб Собрание проголосовало за новую кандидатуру, а после этого – чтоб Избранный, как обычно, сразился со стариком?! – Уткур не скрывал презрения. Да и Корвин, и все остальные понимали, что победить старика – ничего не стоит, но нужно ли начинать новое правление и смену династии с такого… Бесчестного поступка?!
– Вот уж нет! – Фандор, думавший над всем этим хитросплетением Законов и Обычаев куда дольше их всех, знал разумный выход из отвратительной ситуации, разумеется, заранее, – Никто не собирается драться со стариком! Ведь у него же есть законный Наследник! Старший сын. Вот если Мойес объявит, что передаёт Корону как положено, по наследству, я и оспорю передачу её Эрику. А с Эриком я хотел бы предложить сразиться избранному Собранием кандидату. Если, конечно, повторяю ещё раз – тот захочет отстаивать свои Права на Трон и Титул…
Собрание началось с заходом солнца, вечером следующего дня.
Который Корвин, да и остальные холостяки, провели, почти без дела слоняясь по временному Лагерю, и передавая сплетни, воспоминания, горечь утрат, и пытаясь нащупать выход из тупика, куда загнало их бездействие и трусливые Указы «маразматика», как, не стесняясь уже, что их одёрнут отцы Семейств, обзывали Мойеса даже женщины.
Корвин, словно случайно подсаживаясь в шалаши, к кострам, и просто – тюкам со спальными мешками и скарбом беженцев, как бы невзначай заводил сочувственный разговор о том, что как жаль, что столько славных семейств так бездарно погибло, и что им всем пришлось покинуть отчий Дом, да в спешке бежать с насиженных мест…
Для затравки этого обычно оказывалось довольно.
Отец Семейства обычно начинал сдержанно (а иногда – и не очень) ругаться, сжимая кулаки и потрясая ими над головой, жена – причитать, а дети – шмыгать носами.
А Корвин ещё подливал масла в огонь, говоря, что сейчас и тем, кто ещё не согнан с земель несладко: драконы попросту уничтожают искони обитавших там зверей, которые кажутся им страшными или опасными. Или просто – необычными. На которых люди всегда охотились, худо-бедно кормясь этой добычей. Так, почти не осталось единорогов, мамонтов, зубробизонов. Когда кто в последний раз видел гигантского барсука? А саблезубую рысь?.. А зебу?
Беженцы подтверждали: «верно, лет пять назад…». Да, голодать приходится теперь чаще, чем нормально питаться. И мест, где можно охотиться, становится меньше и меньше. Не говоря уж о том, что драконы зачастую просто поджигают леса, чтоб выгорели под корень отличные кормовые угодья. И чтобы те люди, что там жили, ушли. Без боя.
Потому что нет смысла биться за дымящиеся пустоши…
Корвин понял, что общество созрело и без его «тонких» намёков и «агитации». И не нужно прилагать дополнительных усилий. Для ускорения свершения того события, к которому так старательно и кропотливо подталкивали последние три года это самое «общественное мнение» Фандор и его друзья: смены правящей Династии.
Поэтому когда Мойес вышел, наконец, в центр Круга, образованного толпой беженцев, и прибывших издалека специально для этого Глав Семейств, ещё не покинувших насиженные места, все были готовы. Подсознательно, или благодаря «работе» союзников Фандора, ожидая Отречения.
Тишина, что повисла над Поляной Дуба, прямо-таки угнетала.
И, похоже, старый Король понимал, какие чувства сейчас царят в душах его подданных: не мог не понимать. Не идиот же. А – «самый сильный, самый умный, самый справедливый». Заботливый и рачительный «благодетель народа». Во всяком случае, его отца, Соломона Решительного, именно за эти качества и выдвинули в своё время.
А Мойес на первых порах старался во всём подражать отцу.
Одну только ошибку допустил. Не понял вовремя, что уже – не «самый, самый, самый…». И что пора перестать протирать …цей Трон. И уступить место Первенцу.
– Мои возлюбленные подданные! Кхе-кхе-кхе… – старик закашлялся, заперхал. То ли от желания вызвать к себе сочувствие, то ли и правда – простудился? – Я знаю, что в последнее время на вашу долю выпало много страданий и невзгод. Проклятые драконы теснят вас, и изгоняют с земель отцов…
– А раньше он бы сказал не «вас», а – «нас!» – Фандор не удержался, чтоб не шепнуть это на ухо стоявшему рядом Корвину, – Видать, старик уже не отождествляет себя с Народом!
Корвин и сам это видел. Трясущиеся руки, подёрнутые, словно дымкой, подслеповатые глаза, что когда-то сияли ярче солнца. Старческое дребезжание в когда-то зычном голосе, который полки могли услышать хоть с двух миль…
Сдал старик.
К остальной речи Корвин почти не прислушивался – просто отмечал себе, что всё, что Мойес говорит – вполне ожидаемо, а сам в это время осматривал людей. Их реакцию. Видел, что и Фандор занят тем же – ждёт, когда в толпе возникнет, наконец, нужное для активных действий настроение. Происходящее из понимания, что старик ничего делать для них уже не собирается.
– …и понимая, что сам я стар, и не смогу возглавить Поход против драконов, хочу сообщить вам своё Решение.
Я – ухожу.
Отрекаюсь в пользу моего наследника – Эрика.
Я сказал.
Кто хочет возразить?
Возразить никто не захотел. Фандор, как видел Корвин, кусал губы – ещё не время!
– Тогда я передаю эту Корону, символ дарованной вами Власти, своему старшему сыну, как и положено по Закону о престолонаследии. Эрик, подойди.
Сзади, со стороны дворца, приблизился рослый юнец с капризно-избалованно изогнутыми губами сластолюбца, явно проводившего больше времени в обществе младших наложниц, чем в зале для обучения боевым искусствам.
– Если никто не оспаривает права моего сына…
– Я оспариваю! – зычный басовитый голос Фандора выгодно отличался от старческого фальцета, – Я заявляю, что ваш сын не достоин носить этот символ Власти! И я, Фандор, сын графа Людвига Сурового, предлагаю провести голосование – пусть достойного Правителя укажет Народ! А уж потом, если ваш, бывший, то есть – отрёкшийся, сир, сын – захочет, он сможет послать Избранному вызов! Так будет – по Закону!
– Да! Верно! Фандор дело говорит! Не…рена этому развратнику властвовать над нами! Да пошёл бы ваш сын – куда подальше!.. – выкрики из разных мест круга однозначно показали, что подготовленный «электорат» на стороне Фандора. Это видел и Мойес.
Однако формально запретить Собранию высказывать свои желания он уже не мог: все слышали, что он Отрёкся! То есть – он больше не их Король. А поскольку сын ещё не вступил в права наследия, то и он – не Король.
Самое время избрать достойного.
Нового.
Молодого и «самого-самого-самого…»
Вперёд выступил Уткур:
– Да чего тут думать – его зычный голос разносился легко и достигал, казалось, до самых тёмных и неприветливых глубин Черноречья, – Я предлагаю избрать Фандора. Он доказал, что самый умный. Он всегда всем сочувствовал, помогал – и делом и советом. И силушки ему не занимать. Уж он-то сможет возглавить Поход!.. Что скажете?!
Столь короткая «предвыборная» речь нисколько энтузиазма подготовленных людей не уменьшила:
– Да!!! Даёшь Фандора! Согласны! Пусть правит нами! Уж он-то не будет отсиживаться в безопасности за каменными стенами! – выкрики и гул всё не смолкали. А возражений не последовало. Уткур перекрыл своим криком всех:
– Давайте тогда голосовать! Кто – за Фандора?!
Все подняли руки.
После чего Вперёд вышел и сам Избранник. Поклонился во все четыре стороны:
– Благодарю вас, сограждане, за то высокое доверие, что вы мне оказали. Быть избранным вами – большая честь для меня.
Но для законности нашей процедуры я должен спросить: может, кто-то хочет предложить другую кандидатуру? Или найдётся человек, желающий оспорить моё Право на Трон и Корону?
Возникшую липкую тишину нарушало только дыхание, да крики сов: все понимали, что если Эрик и решится оспорить право на Трон и Корону – то только сейчас!
И Эрик не подвёл жаждущих «насладиться» боем за Корону:
– Я. Я, Эрик, сын Мойеса Смелого, внук Соломона Решительного, бросаю вызов тебе, Фандор, сын Людвига Сурового. – впрочем, понурый вид и чуть подрагивающие плечи сказали всем, что на победу в бою с натренированным и крепким Фандором он не слишком рассчитывает. Разве что в запасе у него найдётся пара подлых, запрещённых Правилами поединков, приёмчиков…
На месте Фандора, как подумал Корвин, именно этого и следовало бы опасаться в первую очередь.
Круг даже расчищать не пришлось.
Глядя, как в неверном отблеске от сотен факелов кружат в его центре, то сходясь, то отодвигаясь друг от друга, противники, Корвин злился, сжимая кулаки.
Не может Эрик не понимать, что нет у него шансов!
Что же тогда заставило его бросить вызов? Стремление отстоять отцовскую честь? Амбиции? Наглость? Глупость?..
Нет – наследник Мойеса не может быть глуп.
Ему в первую очередь – и лучших учителей, и – самых новых книг. И сказителей Мойес приглашать любил. Чтобы, послушав исторических хроник, сын знал, чего делать стоит, а чего – не надо.
Хотя сам Моейс почему-то предпочёл всё же делать «как не надо»…
От почти обнажённых, и уже лоснящихся от пота тел противников, отблёскивало – словно там, в центре людского круга, плавают две огромных рыбы. Вставших почему-то на задние плавники. Кто-то из нетерпеливых зрителей-болельщиков крикнул:
– Да чего ты с ним нянькаешься, граф Фандор! Всё равно ведь придётся прикончить! Бой – до смерти! Так что бей, не жалея!
Фандор не отреагировал – знал, что отвлекаться нельзя. Слишком многое – всё! – поставлено на кон!
Зато у Эрика дёрнулась щека: он знал, что даже победи он, озлобление против него и отца, у народа столь велико, что тут же найдётся следующий кандидат оспорить его Права. Так что шансов выжить почти нет.
Вот он первым и начал активные действия: нырнул в ноги Фандору, пытаясь сделать подсечку, и опрокинуть противника на спину.
Не прошёл у него этот финт. Фандор и в неверном свете факелов разглядел самое начало броска, и чуть отодвинулся, а когда тело врага пролетало мимо, не встретив на пути ног Фандора, резким ударом в шею ошеломил Эрика.
Но тот не откатился в сторону, как можно было бы ожидать, чтоб передохнуть и переждать боль. Нет, Эрик из немыслимой позиции дотянулся до паха Фандора, и попытался оторвать то, что должно было передать кровь Фандора его наследникам!
Вопль графа не услышал бы только глухой вурдалак, всё ещё, по слухам, обитавший за сто миль к западу.
Но сила воли Фандора оказалась настолько велика, что он смог ударить врага лбом в висок, и когда хватка того на секунду ослабла от наверняка вспыхнувших перед глазами сотен звёздочек, исхитрился вырвать своё достоинство из подлой клешни…
После чего в толпе все, словно один человек, выдохнули.
Фандор не остановился на достигнутом: врезался лбом в висок ещё раз, а когда противник отодвинулся, подставив шею, запрыгнул ему на спину. И вцепился в горло изо всех сил там, где нужно: напротив адамова яблока.
После этого оставалось только довести дело до конца.
Когда Фандор слез с обделавшегося в агонии противника, тишина стояла такая, словно все в ужасе.
Наверное, это выпученные глаза Эрика и его посиневшее и распухшее лицо с казалось, навсегда застывшей ужасной гримасой так подействовали на людей. Впрочем, Фандор и сам не торжествовал: сел на землю рядом с телом поверженного врага, и, наконец, застонал, взявшись за пах.
Корвин и Уткур подошли, и помогли победителю встать на ноги.
Уткур сказал, обведя головой по кругу, и грозно посверкивая глазами:
– Есть ли ещё желающие оспорить право графа Фандора на Трон и Корону?
Гул голосов показал, что народ озабочен чем угодно, только не «бросанием вызова». Тогда продолжил Корвин:
– Король отрёкся. Да здравствует Король!
Тут уж заорали, захлопали и засвистели все.
Когда Мойес скрылся с места боя, никто так и не заметил.
Но на следующее утро, когда Фандор и его друзья явились в королевский дворец, чтобы вступить в Должность, там никого не было. Ни королевских наложниц, ни законных жён, ни их отпрысков, ни даже челяди.
– Ну и отлично. – Фандор, неплохо, несмотря на разговоры допоздна, выспавшийся у костра под охраной соратников, был, как показалось Корвину, даже рад, что не пришлось никого изгонять, сковыривая с насиженных мест, – Дворец нам не скоро понадобится.
Друзья. Прошу вас, объявите, что новое Собрание состоится сегодня же вечером.
Люди долго ждали. Надо дать им надежду. И веру в нашу решимость пойти до конца. Надеюсь, вы-то – со мной?
Поможете организовать воинов в отряды для битвы?
Атмосфера на Собрании теперь царила совсем другая: люди явно предвкушали радикальные перемены.
И Фандор, как понял Корвин, действительно всё спланировавший и рассчитавший заранее и до мелочей, не подвёл:
– Сограждане! Братья и сёстры! Отцы и матери! Я, как ваш новый Король, знаю, что горечь утрат постигла многие семьи. У кого-то убили родных. У кого-то – отняли детей. И водили их по поселениям драконов на цепи: словно они – жалкие и уродливые монстры, достойные только смеха и презрения. И очень многие лишились крова. Вотчин отцов. Которые из-за трусливых Указов даже не могли отстаивать в честном бою!
Наверняка проклятые драконы прониклись к нам за это время презрением!
Да и как же можно было не презирать наш Народ, если в ответ на наглый захват исконных земель, и издевательства, и смерть наших близких, мы отвечали только трусливым отступлением вглубь дремучих и неприспособленных для жизни, лесов и болот?!
И вот я спрашиваю вас, гордый люд Раздола, Тёплых Холмов, Чёрного леса, Карайских степей, и десятков других, нагло отобранных, даже не в бою, вотчин: согласны ли вы и дальше терпеть такое положение?!
Возмущённые выкрики, тут же слившиеся в рёв сотен глоток: «Нет!», «Позор!», «Смерть – наглым тварям!», «Веди нас, Фандор!», всё сказали бы Фандору, если б он и так не знал, что люди настроены решительно.
– Отлично. Я знал, что ещё остались смелость и решительность в ваших сердцах. Смелость пойти в бой. И решимость до последнего вздоха бить проклятых драконов – бить до тех пор, пока последняя тварь не падёт от руки человека! Я, как ваш Король, объявляю роду драконов непримиримую, тотальную войну! И закончится она только тогда, когда падёт последний дракон, будет убита последняя самка, и будет уничтожен последний драконий выродок-детёныш! Мы не станем, подобно подлым тварям, глумиться и смеяться над беспомощностью поверженного врага: мы попросту убьём их всех!
Кто за этот план – прошу голосовать!
Новый, куда более громкий и восторженный рёв сотен глоток наверняка преодолел расстояние до ближайших жилищ драконов.
Но теперь, когда они решили, это Корвина не пугало: время прятаться прошло!
– Я призываю мужчин, способных сражаться, в своё Войско. Выйдите вперёд те, кто полон решимости бороться до конца, сколько бы времени это ни заняло, за наш Род!
Вышли практически все мужчины – вышли и встали впереди. Слышно было, как женщины и дети орут:
– Давай, па! Вперёд, муженёк! Или ты у меня хуже других?! Ну-ка, старый, шевели лапками! Нет, малыш, ты ещё ростом не вышел, осади назад, к мамке!..
Фандор поднял руку – мгновенно установилась тишина:
– Благодарю, сограждане, за вашу решимость. Но – прошу меня простить за то, что скажу сейчас. Я, конечно, хотел бы взять в своё войско всех!
Но ведь вы понимаете, что это – невозможно! Во-первых – дети. Негоже тем, кто ещё не повзрослел, рисковать своей жизнью. Поэтому вот ты, ты, ты, ты… – Фандор шёл по кругу, прикасаясь рукой к плечу названных, – Прошу вас – подождите. Когда станете взрослыми, и я буду уверен в ваших силах – сам призову. А пока – прошу вернуться к семьям.
Вздохи облегчения и гомон женских голосов сказал Корвину, что этим ходом Фандор если не полностью покорил сердца, то оказал сильное влияние на матерей семейств.
– Дальше. Битвы предстоят беспощадные, и кровавые. Враг силён – с этим нужно считаться. Если у нашего народа погибнут все самые храбрые и сильные его представители, враг будет только рад! Да и стратегический резерв способных сражаться – жизненно необходим. Поэтому я прошу оставшихся… Тянуть жребий.
Каждый второй должен остаться здесь – с нашими сёстрами, братьями и детьми – охотиться, чтоб у всех было пропитание. И надёжно охранять и защищать наш Лагерь, на случай, если драконы смогут найти его и напасть!
Тех же, кому выпадет честь биться, мы разобьём на два отряда – примерно по сто человек. Ста человек вполне хватит на полное уничтожение одной деревни-логова драконов. Если же нужно будет уничтожить крупное поселение, город, мы отряды будем объединять… Впрочем, как именно мы будем действовать, я расскажу только когда мы организуемся в полки.
Организация в полки легла на плечи Уткура и Корвина.
Тыловое обеспечение и фуражирование Фандор возложил на Голема – пожилого и опытного барона, сразу пожалованного графским титулом.
Граф Уткур и граф (Фандор в спешном порядке произвёл их тоже из баронов – в графы!) Корвин должны были руководить каждый – своим полком, а Голем – обеспечивать воинов обеих отрядов продовольствием.
– Итак, господа, вот мой план, – собрание полевого штаба проходило в большом зале покинутого дворца, который Фандор даже не попытался обустроить для жизни – понимал, что сейчас проведёт месяцы, если не годы – в походах, – Это – карта. Нашей страны.
Мы добыли её у драконов, как ни странно это звучит: подонки, готовые выгодно для себя лично торговать стратегическими секретами своей родины, своего Рода, среди них (К счастью для нас!) встречаются довольно часто… Так что скажем спасибо этим безвестным и безымянным «героям» – именно благодаря им мы узнали очень много ценной, первостепенной важности, я бы сказал, информации. Я не скупился. Прошу!
Корвин, как и двое остальных свежеиспечённых графа, и шесть сержантов, возведённых в бароны из виконтов, склонились над немаленьким листом пергамента, думая, что уж по части предусмотрительности и хитрости, Фандору точно – равных нет.
– Как вы видите, крупных поселений – всего двадцать восемь. Мелких же – не менее двухсот шестидесяти пяти. Просто на карте ещё не обозначены те, что возникли за последние… э-э… два года. Но поскольку они возникли именно на тех землях, с которых за эти два года вытеснили нас, мы и так почти все их знаем.
Вот мой план… – пока Фандор чётко и уверенно докладывал, тыкая в лист, разложенный на столе ногтем, и время от времени обводя всех глазами, Корвин тоже поглядывал: на остальных военачальников.
А что – трезвый выбор. Все сержанты сравнительно молоды и у всех в семье имелись пострадавшие – у Ватана убили сестру, у Чарльза – мать, у Доменика – младших братьев… Наверняка они горят жаждой мести, и то, что эта месть будет носить, скорее, личный оттенок – только хорошо. Он и сам, потеряв родителей ещё мальчиком, прекрасно помнил гнусно-торжественное выражение лиц, вернее – рож, глумящихся, и только что не танцующих в мерзком хороводе над трупами, когда он сам чудом спасся, сидя в схроне на дубе, предусмотрительно сооружённым отцом, бароном Малькольмом Серым.
Нет, жалеть драконов, и даже их самок и отпрысков, никто из присутствующих не будет. Тем более, что если они и правда, будут следовать плану Фандора (Нет: Короля Фандора, верховного Главнокомандующего!), потери среди их войск будут минимальны.
А уничтожение врага – поголовным!
Первый уничтоженный посёлок драконов Корвин запомнил отлично.
До него было почти два часа пути – Фандор решил начать с самых отдалённых окраин страны, постепенно сжимая клещи их атак, так, чтоб у врага не оставалось надежды попросту сбежать к соседям, бросив пашни, деревни и луга.
Подлетели чётко: в обычном боевом строю, широко разойдясь от направляющего – штурмана. Когда Корвин увидел, что клин накрыл поселение, он скомандовал перестроение: клин преобразился в широкое кольцо. Корвин приказал спускаться: его зычный голос в предрассветной тишине не могли заглушить лай и злобное рычание нюхачей. К которому присоединилось мычание дойных, и дикое ржание ездунов в стойлах, и остальных животных, поколения назад сдавшихся, чтоб выжить, в плен драконов добровольно…
Опустившись, его полк оказался именно в такой позиции, которую они отработали на многочасовых тренировках: правильный круг, с деревней в центре.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?