Читать книгу "Китобой 3. Капитан"

– Виктор! – я протянул мичману руку – можно просто капитан, можно по фамилии, хотя меня все за глаза и в глаза Гарпунёром, командиром или кэпом кличут.

– Да я знаю, спасибо. А я Фёдор – мичман пожал мне руку – Гарпунёр? Хм, понятно. Это от того, что у вас должность такая была?

– И это тоже, капитан-гарпунёр моя должность звучит, а погоняло «Гарпунёр» ко мне в следственном изоляторе прилипло, вот такое прозвище мне в тюрьме дали – смеюсь я, смотря как отреагирует вояка. Он, как я и думал, поперхнулся.

– В тюрьме?! Вы сидели?! За что?!

– А пусть не лезут! Ну да, сидел, и что? Шили убийство и покушение на убийство двух человек, доказать не смогли, волки позорные! – я втянул слюну как «Доцент» из фильма «Джентльмены удачи», и хохотнув продолжил – а так я мирный, муху не обижу, если дотянуться не смогу!

– Неожиданно… – протянул мичман, видимо не зная, как реагировать.

– Было и было, чего уж теперь, у нас пол команды такие. А со мной довольно быстро разобрались, как сказал мне следователь: «в ваших действиях Жохов, состава преступления не обнаружено!», не виноватый я. Ладно, проехали, ты что-то хотел спросить Федя?

– Да просто интересно. За что вы орден Ленина получили?

– Давай на «Ты»? Ну вот и отлично. Орден я получил как первый советский гарпунёр, добывший сто китов за один сезон. Ну там, наверное, не только это, многое конечно срослось, что бы я орден этот получил. Еще в спасении летчиков участвовал, потом с японцами был инцидент. Помнишь Федя в газетах писали, что флотилию «Алеут» задержали японские военные? Ну вот тогда только один китобоец смог уйти, и начальство известить. Когда из-под обстрела уходили, страшно было просто жуть! Снаряды вокруг рвутся, осколки по бортам стучат, водой от близких разрывов чуть с палубы не сносит, думали не уйдём!

– Как же, помню! – оживился мичман – громкая история была! Теперь всё понятно, а я-то думал… героический экипаж!

– А я вот не понял, чего «всё понятно»? – удивился я.

– Ну как же! Первый экипаж гражданского буксира, вместе со своим судном переоборудованным под тральщик, добровольцами ушёл в военный флот! Статья в «Боевой вахте» про вас вчера только вышла! Не читали ещё? А, ну да, это же наша флотская газета, вы могли её и не достать, у меня где-то есть номер, я вам подарю. Я просто думал у вас тут сборный экипаж из добровольцев, а вы уже опыт какой никакой имеете!

– Эээ… Добровольцами на флот?! – сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать! Нифига себе заявочки! А «добровольцев» кто-то спросил?! Или как обычно – списки добровольцев уже утверждены и скоро будут доведены до сведения самих добровольцев?!

– Ну да – как ни в чем не бывало продолжает мичман, не замечая моего вытянувшегося и побледневшего лица, и открытого рта рулевого – вы конечно большие молодцы. Подучитесь, аттестуют вас, и вольётесь в славные ряды Тихоокеанского флота! Может и вместе ещё послужим, пока война не закончилась.

– Слушай, Федя, можешь на десять минут вахту подменить? Срочная авральная работа в машине! – после напряженного молчания обратился я с просьбой – постой на руле, а мы быстро.

– Чего-то серьёзное? – обеспокоенно спросил мичман.

– Да нет, так, мелочи, просто там одну хрень нужно двинуть, тяжёлая зараза, просто жуть – ничего себе мелочь! Мне сейчас предстоит «двинуть» своему экипажу речь, и известить их что мы оказывается «добровольцы»!

– Да не вопрос, порулю – мичман стал к штурвалу, а рулевой прочитал всё по моим глазам и звонко ударил в рынду.

– Всей команде спуститься в машинное отделение!

Глава 5

– Вот такие дела парни. Это конечно ещё не точно, никто нам официально ещё не объявлял, но мичман говорит именно так, а я за что купил, за то и продал! – сквозь шум машины, я заканчиваю доводить до экипажа полученную информацию – да вон Ванька всё слышал.

– Звездец… – резюмировал старпом.

– Так это же здоров! – у моего марсового Коли горят глаза – скоро война закончиться, а мы хоть повоевать успеем!

– Ты дурак? – стармех смотрит на него как на умалишённого – ты хоть знаешь, чем тральщики занимаются?!

– Мины тралят конечно, чего это сразу дурак? – обиделся Коля.

– А значит ходят по минным заграждениям! Прежде чем протащить трал, тральщик впереди него по минам проходит! Подорваться как два пальца обоссать! У меня отец в первую мировую на Балтике служил, он рассказывал, как тральщики тонули один за другим! Да если даже мина на трале взорвётся, нам всем мало не покажется! Повоевать он решил… тральщик – это не крейсер, и даже не эсминец, это смертники! У нас конечно осадка всего три метра, но кроме якорных мин есть и магнитные, и акустические, минные защитники есть, да до хрена чего есть!

– Да ладно, Японцы пока минных заграждений не ставят, да и вообще в войну не вступили! Дадут наши скоро немцам просраться, а у нас вообще ничего скорее всего не будет! – горячиться Коля.

– Думается мне, даже если у нас ничего и не будет, то тралить нам всё же придётся, хотя бы те мины снимать, что наши уже разбросать успели – задумчиво протянул Ромашка. Он всегда в самый корень зрит! Тральщики, единственные боевые корабли и катера, которые занимались боевой работой ещё как бы не десятилетие после окончания войны! – ты что командир скажешь?

– А чего тут скажешь? – с досадой протянул я – связаться со Владиком и начальством мы сейчас не можем, у нас режим радиомолчания, будем разбираться по приходу в порт! Но сразу вам парни скажу, настраивайтесь на то, что нас забреют прямо на пирсе! Вот же волки позорные! Мостик побольше он мне найдёт…

Подстава от начальства выбила меня из колеи. Эта гнида же мне в глаза смотрела, когда врала! Это получается уже тогда всё решено было, когда я у него в кабинете стоял и про нашу дальнейшую судьбу спрашивал! Неужели нельзя было правду сказать? Он что думал, мы в бега подадимся? Куда бежать-то?! На мостик я вернулся злым и задумчивым. Это парни думают, что война быстро закончиться, а вот нифига! И пусть на Тихом океане не будет таких уж интенсивных боевых действий, но и тут потери будут большими. Мне вспомнился памятник морякам торгового флота, погибшим в годы войны установленный во Владивостоке. Четыре года войны Дальневосточный торговый флот выполнял сложную задачу по доставке в СССР военных грузов, получаемых от союзников по ленд-лизу. Во время рейсов торговые суда не раз подвергались нападениям кораблей, подводных лодок и самолетов противника, двадцать пять из них были потоплены, погибло триста моряков-дальневосточников. И это только торговый флот!

– Двинули? – услышал я за своей спиной голос.

– А? Чего? – очнулся я от своих мыслей и оглянулся. Мичман так и стоял за штурвалом, тревожно смотря на меня.

– Ну хреновину, что хотели, двинули?

– Тфу! Да, двинули… – я подошёл к мичману и перехватил штурвал – иди, своими делами занимайся, если они у тебя есть. Спасибо что подменил Федя.

– Да дел-то у меня и нету, я тут побуду, пулемёт поохраняю – хмыкнул мичман – какие-то вы все встревоженные вернулись, случилось чего?

– Да так, можно сказать что ничего серьёзного – соврал я.

– Ну-ну… – протянул мичман и замолчал. Я тоже не спешил продолжать разговор.

Несколько дней плавания прошли мучительно. Нервозность охватила всех «добровольцев». Обычно весёлые и неконфликтные, они срывались по любому поводу, конфликты возникали почти на ровном месте. То кок макароны пересолил, то кто-то споткнулся о неубранный торс, ругань и маты звучали за эти дни на палубе «Шторма» чаще, чем за весь прошлый год! Я тоже никак не мог взять себя в руки, в голове постоянно крутились мрачные мысли одна страшнее другой.

При входе в бухту Провидения нас впервые за всё время встретил лоцманский катер. Сейчас в бухту, ведущую на одну из стоянок Тихоокеанского флота просто так не войти, везде уже установлены мины! Сложным маршрутам, петляя и идя «змейкой» мы почти час потратили на то, чтобы попасть в гавань. Перед входом в бухту я объявил по судну «большую приборку». Народ зашевелился, приободрился. За время плавания, всё равно что-то да придёт в разлад, испачкаться и надо навести «лоск» перед входом в порт. Да и осознание того, что вдруг в порту начальство нагрянет (а оно нагрянет!) не давало мне расслабиться – нельзя «марку» терять и сразу зарабатывать себе плохую репутацию. Мичман, стоя на мостике одобрительно кивнул и казалось с удовольствием и смотрел на действия экипажа. Всё же, что в армии, что на флоте, порядку придаётся чуть ли не первостепенное значение. Когда экипаж занят делом, то и мыслей у него посторонних в голове нет, да и начальству глаза не мозолит своим праздным шатанием.

Бухта Провидения, вытянувшаяся почти на пятьдесят километров с нашего последнего в ней пребывания ничуть не изменилась – просторная, глубоководная, защищена от злых северных ветров, в зеркальной глади водной поверхности отражение хмурого величия окрестных гор. Эти горы почти от самого уреза воды устремляются круто вверх, отливают чернотой скального грунта, их скаты полностью пустынны, там негде зацепиться никакой растительности, даже скромной приполярной.

«Припарковались» мы на рейде. У причалов недостроенного порта было не протолкнуться от судов. Сторожевики и портовые буксиры, оснащённые так же, как и мой тральщик зенитными пулемётами, сновали тут и там, в порту царило нездоровое оживление, и кажущийся бардак, и неразбериха. Но это только на первый взгляд, я уже опытный, что к чему немного понимаю, и за всем этим «броуновским движением» я разглядел главное – в порту спешными темпами формировался конвой.

Лоцманский катер забрал меня и мичмана для представления новому начальству. Усталый экипаж катера к разговорам был не расположен. Хмурые и уставшие лица моряков говорили о том, что они работают уже долгое время без сна и отдыха. Что-то неразборчиво буркнув на наше приветствие, пожилой капитан катера указал на место где мы должны были стоять и «не путаться под ногами», а затем полным ходом направился в порт.

На берегу нас уже встречали. Битая жизнью полуторка, в которую мы без промедления загрузились, привезла нас к невзрачному одноэтажному дому, где и располагался штаб того отряда, которому мы должны были передать наш тральщик. Часовой на входе на удивление нас даже не остановил, а только вытянулся по стойке смирно, вцепившись в свою винтовку и пожирая глазами моего попутчика. Да уж, дисциплинка на уровне, ходи кто и где хочет! Чего это за воинская часть такая? Или это просто обычное флотское разгильдяйство?

– Привет Федя! Как добрался? – в прокуренном помещении хоть топор вешай, из клубов сизого дыма вынырнул капитан второго ранга с нездоровым, отёкшим лицом.

– Здорова Андрюха! – панибратски поздоровался с морским «подполковником» мичман и крепко пожал ему руку – а ничего так, с ветерком прокатили меня китобои.

– Это чего за маскарад? – капитан удивленно оглядывал «мичмана» с ног до головы – тебя, когда разжаловать успели? Это теперь получается ты мне первый честь отдавать должен? Смирно товарищ мичман!

– Хрен тебе Андрюха! – засмеялся «мичман», показывая старшему по званию фигу – начальник оперативного отдела настоял, для «введения в заблуждение возможных агентов противника и дезинформации о передвижении командного состава флота!». Сейчас перекурим, переговорим и я переоденусь! Вестовой мой тут?

– Ну вот! В кое то веки думал, что я тебя в звании и должности обскакал! – притворно расстроился собеседник «мичмана», доставая очередную папиросу из портсигара, ничуть не рассердившись на то, что только что какой-то мичман ему в нос дулю сунул! – а это кто?

– Знакомься. Виктор Жохов, капитан переданного нам на усиление тральщика – «мичман» кивнул в мою сторону, а я только и мог, что растеряно оглядываться по сторонам. Чего за херня тут происходит?!

– Это тот морской буксир, который мы запрашивали?! «Шторм» кажется? – оживился капитан.

– Ага, он самый – кивнул «мичман», набивая свою трубку – это оказывается бывший китобоец был, его и привёл. Вместе с экипажем!

– Ну это же зае… здорово это! Чего ты молчал ирод! Сразу с этого надо было начинать! Как он? – кап два аж начал подпрыгивать от радости.

– После капремонта, в полном порядке буксир, хоть на парад! – «мичман» по-хозяйски развалился на стуле – двигатель от «Щуки», тоже после капиталки, вооружение поставили, слабенькое конечно, но что есть… Главное тралить может, и для нашей задачи идеально подходит!

– Везучий ты Федя! Не даром ты командир, а я дурак! Кого на него поставишь? Сидоренко? – оба собеседника не обращают на меня никакого внимания, как будто меня тут и нет!

– А чего Сидоренко? Он во льдах ходил?! Опыт буксировки судов в караване имеет?! Не справиться… – поморщился Федя.

– Тогда кого?! – удивился капитан.

– А вот его оставлю! – «мичман» махнул трубкой в мою сторону и усмехнулся – ты не смотри, что он как сопливый юнга выглядит, команду железной рукой держит, даже меня по стойке «смирно» поставил засранец! Боцман, аж на него молиться готов! Опытный китобой, по СМП уже ходил дублёром капитана сухогруза, орденоносец! А за красивые глаза орден Ленина не дают! Еле выпросил его у треста! Уперлись и ни в какую! Лучший говорят – не отдадим! А нам как раз такой и нужен! Пока адмирала не подключил, не отдавали! Но у «бати» не забалуешь, сам знаешь!

– Этот? – удивлённо ткнул в меня папиросой капитан.

– «Этот» вообще то тоже тут! – не выдержал я наконец. Совсем охамели военные, разговаривают как будто меня тут нет! – Федя, какого хрена происходит?! Мне кто ни будь объяснит?!

– Спокойно Витя! – «мичман» встал и рассмеявшись сказал – давай заново знакомиться. Капитан первого ранга Дружинин Фёдор Иванович, начальник дивизиона вспомогательных судов ТОФ, а сейчас начальник ЭСН-15 и твой непосредственный командир.

– ЭСН-15 это то что я думаю? – обреченно проговорил я.

– Ага, «экспедиция особого назначения», в такой ты уже участвовал капитан-дублёром – подтвердил мои опасения Федя.

– Морской буксир понадобился, а мы под руку подвернулись? – продолжил я озвучивать свои догадки.

– Тоже верно – Федя повернулся к капитану – Я же говорю Андрюха, сообразительный парень! Даже ухом не повёл, когда я ему сообщил, что он теперь «доброволец»! Всё так Витя, ты прав. Нам кровь из носу нужен морской буксир с опытным экипажем и капитаном, имеющим опыт хождения во льдах!

– Встал кто-то на трассе без машины? Или чего там, льдом затёрло, рули, винты поломало? А чего «Красин»? Он вполне может буксировать суда! – я уже всё понял, и сейчас просто выпытывал подробности.

– Если бы один встал! Встали три судна! Как бы «Красин» не старался, сразу три ему не потянуть!

– Вот же сука! – обречённо махнул я рукой и без спроса упал на соседний с Федей стул, доставая из кармана папиросы – а тут мы как раз подвернулись, такие все опытные, красивые, на морском буксире и после ремонта?! Ну и мудак же ты… Федя!

– Ну а херли сделаешь? – развёл руками в сторону и заржал мой новый командир – это жизнь Витя! Добро пожаловать на флот!

***

Новая форма мне к лицу, а впрочем, подлецу всё к лицу! На рукаве два серебристых галуна и звёздочка, на фуражке «краб», на груди орден. Ну вылитый «херой»! От широты своей души, флотские расщедрились и присвоили мне звание аж самого старшего лейтенанта, хотя остальной начальствующий состав буксира стал кто младшим лейтенантом, а кто и вообще – мичманом! На удивление форма на мне сидит как влитая, сказывается опыт ношения кителя капитана торгового флота и несколько лет проведённых в статусе кадета, ещё в той, далёкой жизни. Но вот про весь остальной экипаж такого не скажешь. Бравыми моряками выглядят только боцман и на удивление штурман Ромашов, который получил звание младшего лейтенанта, а на остальных форма как на корове седло. Мы стоим в отдельном строю перед принятием присяги. Все пятеро, те кто так и не удосужился в своё время послужить родине, остальной экипаж бывшего китобойца в своё время успел все «долги» раздать. Наш экипаж теперь кстати на десять человек больше стал. Добавился заместитель командира по политической работе – молодой парень в звании младшего лейтенанта или как там у политруков звания? Теперь у нас есть артиллеристы, минёр, начальник БЧ, он же теперь и старпом, и зенитчики. Все молодые, можно сказать «зелёные». Где они только все жить будут, мой «Шторм» же не резиновый?! Изменения коснулись не только состава экипажа, наш бывший китобоец тоже был доработан. Тральщик получил радиопередатчики «Бриз» и «Бухта», а также радиопеленгатор «Градус-К», добавился ещё один зенитный пулемёт, который установили прямо возле передней части надстройки, три запасных трала (две «змеи» и один трал Шульца) легли в бывший амортизационный отсек.

Мне было грустно, впереди несколько лет военной службы, в моей памяти вставали все самые неприятные моменты пережитые в «Нахимовском» училище. Немного грело душу то, что наша бывшее начальство всё же билось за своих китобойцев, и не хотело отдавать наши тушки на растерзание, но сейчас война и не в их власти было отстоять буксир и экипаж, когда он так нужный военным.

– Старший лейтенант Жохов! Для принятия присяги ко мне! – командир дивизиона и экспедиции стоит возле школьной парты, на которой лежит лист, отпечатанный на машинке, а на листе, торжественная клятва. Я строевым шагом выхожу из строя, мне первым из бывших китобоев произносить присягу, да это и понятно, я ведь капитан. Капитан первого ранга Дружинин одобрительно кивает, оценив мою строевую подготовку, и незаметно подмигивает мне. В друзья что ли набивается засранец? Именно благодаря этому козлу все мы тут!

– Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров, комиссаров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей Советской Родине и Рабоче-Крестьянскому Правительству. Я всегда готов по приказу Рабоче-Крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся.

Вот и всё! Теперь старший лейтенант Витька Жохов полноправный капитан тральщика за номером Т-66! Капитан без опыта и знаний особенностей военной службы, и учиться мне (впрочем, как и остальной команде) придётся прямо в походе! Мы выходим в море завтра, времени почти не осталось, навигация на Северном морском пути короткая, а мы и так уже опаздываем, в этом году зима обещает быть ранняя и суровая, если конвой не успеет пройти, зимовать нам во льдах. В конвое не считая нас, семь судов, и ещё три сейчас пытается вызволить из ледового плена «Красин», где-то там, где их почти затёрли льды. Три танкера с авиационным бензином и сухогрузы со станочным оборудованием и ещё целой кучей разнообразных и так нужных воюющей стране товаров. Два из советских сухогрузов имеют вооружение и будут совмещать свою основную работу с функцией охраны конвоя. Ну и мы, мобилизованный тральщик со смешной артиллерией так же в охранении, хотя почти весь путь пройдём именно как буксир, если пройдём конечно…

Глава 6

– Надо бы с людьми политинформацию провести, подбодрить – стуча зубами от холода и кутаясь в тонкий флотский бушлат ко мне обратился Изя, мой заместитель по политической части. Замполит пытает активничать, однако время он выбрал совсем не подходящее. Буксир едва идёт сквозь буран, таща за собой заледенелый сухогруз и расталкивая своим корпусом толстые льдины, которые наломал ледокол. Все люди устали до предела.

– Выйдем из этой жопы, потом и проведёшь – я повернул к замполиту свои красные от недосыпа глаза – или тебе рупор дать? Учти, никого с постов я не отпущу, тут сейчас не время булки расслаблять, того и гляди винты или руль сломаем, да и скорость снижать нельзя, а то или мы на впередиидущих навалимся или нам поджопник дадут.

– Ну так подбодрить… – начинает свою обычную песню замполит, но я его перебиваю.

– Возьми на камбузе спирт, и разнеси по стопке всем, кто на палубе, скажи я разрешил. Но только по одной! Это им сейчас больше нужно, того и гляди в сосульки превратиться – зенитчики и рулевой, которые, казалось бы, промёрзли к своим рабочим местам, оживлённо задвигались – ничем ты их сейчас больше не приободришь. А сам потом иди и погрейся, не дай бог заболеешь!

– Виктор, вы не правы! Доброе слово и правильное понимание задачи, которую на нас возложила партия, подбодрят людей лучше всякого спиртного! – упорствует мой зам.

– Ну вот под стопарик и доведёшь свои мысли до коллектива. Топай Изя, не мешай, ей богу на грубость нарываешься. Куда правишь! Лево руля! – заслушавшись нас, рулевой едва заметно изменил курс, что грозило нам встречей с толстой ледяной кромкой – Ваня, етит твою медь! Устал? Сменить?

– Всё нормально командир, зевнул слегка, извини – Ваня встряхнул головой и крепче вцепился в штурвал.

– Зевнул он… Тут блядь моргнуть нельзя, а он зевает! – бурчу я, но рулевого менять не спешу, Ванька у меня самый проверенный и надёжный, молодых я боюсь пока ставить на руль. «Ледовый» рулевой должен знать и уметь многое, и Ваньку я учил сам, несколько дней совместно с ним отрабатывая правила движения во льдах. Очень важно приучать ледовых рулевых к соблюдению некоторых элементарных правил при плавании во льду. Эти правила заключаются в следующем: не ожидая команды рулевой должен ставить руль прямо, когда даётся задний ход. Не перекладывать руль после заднего хода до тех пор, пока судно не получит движение вперёд, при неизбежности столкновения со льдом брать льдину только на форштевень и ни в коем случае не ударять в лёд скуловой частью корпуса, проходя мимо тяжёлых льдин, полей или стамух, не прижиматься к ним вплотную, остерегаясь таранов, подсовов, острых углов, учитывать, что нос судна всегда будет уклоняться в сторону более слабого льда, а поэтому при необходимости удержать судно на курсе заранее перекладывать руль в сторону более тяжёлого льда, избегать крутых поворотов в тяжёлом льду, внимательно следить за движением кормы и оберегать её от ударов о лёд, входя в стеснённые, но всё же достаточные для судна проходы между льдами, вести судно с расчётом идти посередине узкости, рулевой должен знать, что судно всегда резко отклоняться в противоположную сторону при ударе скулой о лёд, что даже можно использовать рулевым для крутого поворота, форсируя лёд или беря отдельные льдины на форштевень, следить за тем, чтобы удары форштевня наносились только под прямым углом к кромке льда, избегать излишней перекладки в сплошном или сплочённом льду, лучше давать судну самому выбирать себе направление движения по линии наименьшего сопротивления, конечно не очень отклоняясь от нужного направления. Этих премудростей великое множество. Все мои помощники попеременно составляют мне «компанию», участь вести судно во льдах, тоже делают и рулевые, обучаясь уже у Ваньки.