Читать книгу "Солмо"

Я включил орбитальный канал.

– «Земля», это база, – сказал я. – Объявляю старт операции «Наследство СОЛМО». Первая фаза – дистанционный осмотр и отбор образцов. Баха, ты меня слышишь?

– Слышу, – немедленно откликнулся знакомый голос. – И уже жду свои вкусные кусочки чужой техномрази. У меня тут целый пакет экспериментов заготовлен, Командир. Только скажи «можно».

– «Можно» пока означает: максимально осторожно. Никаких прямых подключений к нашей сети, даже через три фильтра и святую воду. Только пассивная съёмка, спектр, топология, состав материалов. Всё, что хоть как-то напоминает активный сигнал – сразу изолировать! Помнишь ту штуку, что на маяк похожа? Вот её в герметичный контейнер, а лучше, как матрёшку стразу в несколько!

– Я не идиот, – обиделся Баха, но услышав ехидный смех Киры поправился. – Ну… почти. Я ошибся один раз, и больше таких ошибок не повторю, обещаю. Ладно, сделаю всё красиво. Спустим пару дронов с высоким разрешением – начну с картографии обломков.

– Дроны уже готовим, – вмешался Тимур. – У нас есть пара старых разведчиков, без ИИ, которым давно хотелось смертью храбрых погибнуть. Пускай отрабатывают пенсию.

– Только помните, – добавил я. – Если хоть один из этих милых кусочков попытается залезть в нашу систему, я лично сожгу весь карантинный блок вместе с оборудованием. В общем даю разрешение на спуск тяжёлой техники для постройки карантинной зоны.

– Приял, – серьёзно сказал Баха.

Я отключился, постоял ещё немного на краю скалы.

На пляже всё ещё валялись остатки хищников – часть уже утянули в глубину биотехноиды, часть растворялась в странной биомассе, которую сеть разливала по песку, перерабатывая отходы в ресурс.

Над всем этим купол базы отражал тусклый свет местного солнца. Внутри люди таскали ящики, ругались, смеялись, настраивали аппаратуру. Где-то звучала музыка – кто-то не выдержал и включил свой плейлист на весь ангар.

Федя тихо урчал, связывая всё это в одну систему: «люди + база + остров + сеть». Вдалеке, на орбите, светился знакомый профиль «Земли» – побитый, но живой линкор, наш последний аргумент в любом споре с Вселенной.

Десантные боты, доставившие нас на планету, стартовали, уходя к линкору. Вместо них с корабля вниз одним за другим стали опускаться грузовые носители. Тяжёлые ремонтно-строительные роботы и их операторы, которые должны были управлять ими дистанционно, без использования искусственного интеллекта, должны были приступить к работе немедленно. Нам нельзя терять время, у нас его нет. На возведение карантинной зоны у нас должно уйти всего несколько часов, если нам никто не помешает, и всё пойдёт по плану.

За время пока доставят технику АВАК возьмёт под контроль периметр, и нам ничего не должно помешать.

– Ну что, Мидгард, – тихо сказал я. – Мы тут надолго. Давай попробуем выжить вместе.

Сеть ответила ровным, спокойным пульсом под ногами. Сейчас нам предстояло впервые ковыряться в мёртвом железе СОЛМО. Как и вся сеть АВАК на этой планете я его чувствовал – как занозу под ногтем. И очень чётко понял: вот там у нас будут настоящие проблемы. Ведь мы собираемся вскрывать трупы местных богов.

Глава 5

Всё пока шло как по учебнику, если под «учебником» понимать методичку по самоубийству особо изобретательным способом.

Дроны ушли вниз, в расщелину где лежали обломки странного корабля СОЛМО, как положено – два «старика»-разведчика с выдранными блоками искусственного интеллекта, имеющие только упрощённые автопилоты и дистанционное управление. Баха, которому я разрешил спустится на планету с операторами этих дронов, сидел сейчас в командном модуле временного карантинного блока, облепленный интерфейсами, и его пальцы порхали над ними как щупальца осьминога. На голографе перед ним висело трёхмерное облако данных – обломки, вулканические плиты, подводные скалы, нечто похожее на «плавленый» камень, в котором застыли фрагменты конструкции корабля СОЛМО.

– Красота… – протянул он. – Командир, ты оценишь: это не просто обломки. Они… как будто внутри себя ещё раз разрушены. Взрыв внутри взрыва.

– Главное, чтобы это не был «сюрприз внутри сюрприза», – буркнул Заг, стоя у дверей в своем штурмовом комплексе, как живой амбал-фильтр. – Типа тех твоих «безопасных» экспериментов на нашей прошлой базе.

– Один раз, – зашипел Баха. – Один раз всё пошло не по плану – и вы мне это будете вспоминать до пенсии, да?

– Если доживём до пенсии, – философски заметила Кира, – я лично тебе памятник поставлю. В виде взорванного лабораторного купола.

Я стоял чуть в стороне, держась одной рукой за поручень, второй – упираясь в ребро стола. На визоре биоскафандра – картинка с дрона: узкий коридор между плитами, внизу пляшут отметки остаточной сигнатуры СОЛМО. Не активность – фон. Но фона было слишком много.

– Что по спектру? – спросил я.

– Если честно – мне это не нравится, – Баха перестал шутить. – Материал неоднородный. Металл, керамика, что-то композитное, плюс то, что я вообще не могу классифицировать. Похоже на… замороженный поток. Как будто в момент, когда по нему шло дико мощное поле, всё это взяли и вырубили. Жёстко. Мгновенно.

– Типа короткого замыкания в мозгах, – уточнила Кира. – Когда человек сгорает за долю секунды.

– Примерно, – кивнул головой Баха. – Только тут мозги размером со слона были, если не больше.

Симбиот недовольно шевельнулся под кожей – ему вся эта аналогия тоже не понравилась. Я мягко его удержал, послав в сеть спокойный, ровный импульс: «Контроль. Карантин. Мы знаем, что делаем». Сеть ответила мне недоверчивым, но всё же ровным гулом.

– Первый сектор, – объявил оператор разведчика. – Дроны на позициях. Начинаю панорамную съёмку.

Картинка изменилась: разведчики разошлись в стороны, глядя на один и тот же участок морского дня с разных точек. И тут же последовала первая находка, очередной обломок, которого мы не видели при отступлении от разбитого десантного бота, потому что он лежал немного в стороне. Перед нами на галографе повисла проекция сложной конструкции – что-то вроде сильно помятого «венца» вокруг невидимого центра. Колец было несколько, и каждое в своё время постарался кто-то с очень сильным желанием к чёртовой матери разломать.

– Это… – начал было я.

– …контур, – подхватил Баха. – Похоже на зону, где раньше стояло что-то основное. Сердцевина. Я думаю, что это генератор сигналов, а проще говоря орудие против биотехноидов. А теперь – только «обод». И то в труху. Хотя может быть и что-то другое тут было…

– Это хорошие новости? – спросил я.

– Пока не лезет, не шипит и не пытается нас сожрать – хорошие, – пожал плечами инженер. – Значит, как минимум не включено.

– Командир, – подал голос старший карантинной группы. – Мы готовы к построению внешнего контура. Техника на позициях. Прошу подтверждения. Сорок метров по периметру, пассивная бронекерамика.

Я посмотрел вниз – к подножию скалы уже сползали тяжёлые строительные роботы, утопая в мокром песке.

– Подтверждаю. Работайте, – сказал я. – Начинайте с внешней стенки, потом перекрытие. Нам нужен мешок, который не пробьёт даже бог в плохом настроении.

– Ага. У нас как раз такой пациент, – проворчала Кира.

Когда стенка начала расти, стало каким-то странно тихим всё вокруг. Гул строительной техники, треск сварки, размеренный рокот волн – всё это ушло на задний план. Для меня пространство сузилось до нескольких слоёв: наверху силовой энергокупол, под ним – суетящаяся база людей, ещё ниже, под водами океана – стройка карантинного блока… И на самом дне, под скалой, – тот самый «обод» СОЛМО, который когда-то хранил в себе то, что меня реально пугало.

– Командир, – донёсся голос Тимура. – Пошла первая серия сканов. Передаю на твой канал.

Перед глазами возникла картинка – не визуальная, спектральная. Цветные слои, изломанные линии поля, островки и провалы. Я, мягко говоря, был не специалист по такой красоте, но даже мне было понятно: это не просто груда железа. Это до сих пор – структура, хоть и сломанная, но узнаваемая.

– Баха? – спросил я.

– Ага, – он сглотнул, особо внимательно осматривая данные сканирования первого обнаруженного нами обломка. – Вот это мне совсем не нравится. Смещённые узлы, как в наших искинах, помнишь? Только здесь их миллиарды, и многие просто сгорели. Но часть… смотри, видишь вот эти точки? Они не «живые», но сохраняют структуру. Как замороженные нейросети.

– Вывод? – напомнил я.

– Вывод простой: это не просто «труп», – мрачно сказал Баха. – Это труп, в котором кое-где ещё сохраняется мозговая карта, нервные окончания. Если кто-то подаст туда правильный импульс – оно, конечно, не оживёт, но… может дёрнуться.

– И укусить, – добавила Кира. – Или чихнуть нам в лицо чем-нибудь очень заразным и очень смертельным.

Федя снова дёрнулся. На этот раз – резче. Я почувствовал в сети всплеск чистой, нечеловеческой тревоги. АВАК очень плохо относился к тому, что мы вообще смотрим в сторону СОЛМО. На уровне инстинкта.

– Тихо, – сказал я вслух, хотя обращался к симбиоту. – Мы аккуратно. Мы для этого всё и строим.

– Командир, – послышался голос от строителей. – Внешняя стенка готова. Верхние сегменты встанут через двадцать минут. Потом установим шлюз и можно будет запускать манипуляторы внутрь.

– Хорошо. – Я выдохнул. – До завершения контура внутрь обломков никто не лезет. Повторяю, никто. Занимайтесь по плану.

Пока база на планете и карантинный блок росли, «Земля» на орбите не скучала.

На общий канал то и дело выходил Денис, докладывая о прогрессе: создан ещё один сегмент щитов, разработанный на основе генератора сигналов, придуманного Бахой – наша защита от АВАК, если это потребуется. Изменили вторичную энергосистему, перевели часть орудий в автономный режим. По обоим бортам установили дополнительные орудийные башни, в которых свое место заняли всё те же генераторы нашего главного инженера, только в увеличенных масштабах. Линкор медленно, но уверенно переставал быть беззащитным беглецом и снова превращался в аргумент потяжелее любой дипломатии.

– Главное, – сказал он в одном из включений, – чтобы вы там, внизу, не устроили нам очередной сюрприз с внезапно ожившим СОЛМО. Я очень не хочу испытать гипотетический вариант «враждебный искин галактического уровня залез нам в начинку через карантинный блок».

– Спокойно, – ответил я. – Если что-то пойдёт не так, мы тут первые сгорим. У вас будет шанс научиться на наших ошибках.

– Не вдохновляет, – мрачно заметил Денис. – Давай лучше без этого.

– Командир, – вплёлся в разговор Баха, который не отрываясь смотрел на голограф, передающий картинку с камер разведчиков. – Я тут посмотрел ещё. Видишь вот эти следы? – Баха ткнул куда-то в голограмму – Это что-то типа активаторов гиперпространственного поля, как у нас стоят на линкоре, только… они куда как сложнее. Не просто гиперканалы, это… хрен знает, что это, но это точно в разы сложнее нашего оборудования. Они явно могут, как и мы перемещаться в гипере.

– Кто бы сомневался – Хмыкнула Кира – Совсем не удивил.

Карантинный «мешок» окончательно встал спустя четыре часа.

Снаружи он выглядел как неказистый, но очень прочный бункер, вросший в скалу. Секция пассивной брони, слой гашения поля, дальше – биоконтур из АВАК: плотный, матовый, почти чёрный, как подгоревший хлеб. Та самая биомасса, что липла к композиту роботов и дронов, во время наших первых разведывательных выходов на планету, и которую наш искин предлагал удалять только механическим способом. Теперь я точно знал, что её функция как раз изолировать чужеродный материал от внешней среды. Скоро он затвердеет, и станет однородным и крепким как камень, создавая дополнительный защитный контур. Сеть сформировала его по моему приказу, как рубец вокруг раны, и сейчас оттуда тянуло мощный, тяжёлым ощущением «не лезть».

– Красота, – пробормотала Кира. – Как братская могила будущих исследователей. Правда ведь на склеп похоже?

– Не каркай, – поморщился я. – Входной шлюз готов?

– Готов, – отозвался старший карантинного блока. – Манипуляторы выведены, дистанционные дроны внутри. Мы можем щупать обломки, не выходя в зону. И кстати, можно откачать оттуда воду, если надо.

– Пока не надо. Начинаем первую фазу, – сказал я. – Сбор образцов с внешних кромок. Ничего не отламывать, только срезать микрослои. Нам нужно увидеть, как оно было устроено, прежде чем разбирать.

– Я всё записываю, – подал голос Баха. – Каждую трещинку. Каждый пузырёк.

Первый манипулятор коснулся поверхности обломка.

На голографе это выглядело безобидно – тонкая серебристая «рука» аккуратно прижимается к матовой, слегка мерцающей пластине. Шёл объёмный скан, карта плотности, спектр. Данными тут же забивало все каналы.

Федя напрягся.

Сеть вокруг карантинного блока вспухла, как мышцы, когда по ним идёт разряд. Я почувствовал на границе связи тонкий, но явный шорох – как будто что-то, очень древнее и холодное, на секунду проснулось.

– Стоп, – сказал я. – Замри.

Манипулятор застыл.

– Что такое? – Баха тут же обернулся ко мне.

– Федя шипит, – я скривился. – Что-то не то. Проверь.

– По спектру… – он перелистывал данные. – Маленький всплеск в узком диапазоне. Очень аккуратный. Понятия не имею, что это.

– Он изнутри пошёл или мы сами его родили? – спросил Заг.

– Похоже, с их стороны, – тихо сказал Баха. – Как зеркальный отклик. Мы ткнули – оно… эхо дало.

Молчание повисло тяжёлое.

– Ладно, – через пару секунд сказал я. – Не паникуем. Федя, дай отметку.

Сеть тут же подсветила источник: крошечная точка глубже в толще обломка, чуть в стороне от места соприкосновения. Не сам контакт, а то, что находилось под ним.

– Там… что-то вроде узла, – пролепетал Баха. – Микрокластер, может. Остаток матрицы. Мы его задели полем сканера, вот он и… щёлкнул.

– Он жив? – спросила Кира.

– Нет, – уверенно сказал Баха. – Но… знаешь, как бывает с нервной системой? Стимулируешь мёртвую мышцу током – она дёргается. Вот мы сейчас сделали что-то похожее.

– И что, будем дальше дёргать? – уточнил Заг.

Я стиснул зубы.

С одной стороны, именно за этим мы сюда и лезем – чтобы понять, где у этой штуки были нервы. С другой – если мы продолжим тыкать, рано или поздно найдём участок, который не просто «дёрнется».

– Меняем режим, – решил я. – Снизить интенсивность поля сканера в десять раз. Только поверхностная съёмка. Без глубокого проникновения. Наша задача на сегодня – собрать внешние слои и убедиться, что ничего не лезет в ответ.

– Принято, – буркнул Баха. – Будем вести себя, как культурные археологи, а не как шахтеры с отбойными молотками.

Федя успокоился. Напряжение в сети спало до терпимого уровня. Манипуляторы медленно продолжили работу, как хирурги, снявшие верхний, обгоревший слой кожи с давно мёртвого тела.

К вечеру у нас было:

– три герметичных контейнера с образцами металла и керамики СОЛМО,

– несколько кусочков «замороженного поля» – структуры, похожей на стекло, но на самом деле являющейся… чем-то странным,

– и головная боль в виде десятка мелких всплесков «эха», каждый из которых мы пометили жирной красной меткой.

– Я всё это запихну в отдельный, изолированный модуль лаборатории, – вещал Баха, стоя над контейнерами, как шаман над священными костями. – Ни одного квантового канала, ни одного прямого проводника к основной системе. Только оптика, только хардкор.

– И если хоть одна штука начнёт вести себя как-то странно… – начал я.

– …мы сначала её сожжём, – кивнул Баха. – А потом уже будем разбираться, почему. Я понял, Командир. И я не собираюсь подсаживать на эту гадость наш искин. У меня ещё инстинкт самосохранения остался.

– Сомневаюсь, – пробормотала Кира. – Но ладно, будем надеяться на чудо.

Я хмыкнул.

– Нет, ребята, – сказал я. – На чудо мы надеяться не будем. Мы будем надеяться на дурную паранойю, толстой броню и то, что Федя будет визжать заранее, если что-то пойдёт не так.

Сеть одобрительно дрогнула.

– Кстати, – вспомнил Заг. – Командир, ты же понимаешь, что как только мы начнём серьёзно разбирать эту кучу, кто-то там, наверху, захочет получить доступ к результатам?

– Уже хочет, – устало ответил я. – Денис мне только что переслал запрос от научного сектора: «предоставить часть данных в общий банк для обработки». Я отправил его в пешее эротическое путешествие до окончания карантинной фазы. Пусть сначала разберутся как искины включить без последствий, а то всё вручную делать приходится.

– С этим мы вроде разобрались – напомнил мне Баха – Нужно подключить к искину твоего симбиота, он прекрасно работает как фильтр и вычищает жучки, которые нам подсадили «хранители карантина». Мы же проводили эксперимент…

– Я не хочу пока рисковать симбиотом! – резко осадил я инженера – Он наша единственная защита от местных биоформ АВАК. Если с ним что-то случится, нас тут на куски порвут, и «Земля» нам никак не поможет. Линкор только заканчивает модернизацию, которая позволит справляться с крупными биотехноидами, типа того, которого мы встретили в первой звёздной системе, а наши боты, истребители и уж тем более штурмовые комплексы десанта, вообще им на один зуб. Они плазму из наших орудий главного калибра как леденцы хавают, и даже не морщатся. Так что симбиотом мы рисковать не будем! Есть конечно ещё варианты…

– Одиннадцать капсул с симбиотами? – Понимающе кивнул головой Баха – Если что, я готов получить такой же костюм как у тебя Командир, хоть сейчас. Тогда я сам смогу заняться искинами.

– С этим тоже торопится не будем – Покачал я головой – Мой симбиот адаптировался на 69/200. Что это такое и что будет при полной адаптации, я понятия не имею. Может быть вам придётся меня ликвидировать, если Федя вдруг решить порулить моим телом и мозгами… Всё может быть, и иметь в противниках двенадцать бойцов в биоскафандрах АВАК, да ещё и умеющих командовать боевыми формами АВАК, вместо одного, вам будет совсем не сладко. Ждем полной адаптации, а потом примем решение.

– Ты снова меня пугаешь Найдёнов – Покачала головой Кира – Ты же говорил, что всё у тебя под контролем и симбиот не навредит носителю…

– У него понятие о защите носителя несколько своеобразное – Вынужден был признаться я – Так что я не пугаю тебя, а просто выжидаю время, чтобы быть уверенным на сто процентов, что я прав. Всё будет хорошо, я уверен, но всё равно не будем рисковать.

Я снова посмотрел вниз, туда, где под толщей скалы тлел остаточный фон СОЛМО. Федя тихо урчал – ему всё это не нравилось, но он понимал, зачем. Сеть вокруг базы успокаивалась, настраиваясь на новую конфигурацию: «база + карантин + обломки». АВАК принимал факт, что мы не просто поселились на его острове, но и полезли в самое мерзкое его воспоминание.

Глава 6

Мы были на планете уже пять дней. База потихоньку расширялась, обрастая новыми постройками, защитными системами и оборудованием. Тяжёлые строительные роботы и их операторы, закончив строить карантинный бункер для обломков корабля СОЛМО, сейчас вовсю трудились превращая архипилаг из островов, в маленький континент. Проливы между островами исчезали буквально на глазах, острова соединялись ровными площадками из грунта. Пока это были только узкие полосы суши, используемые как дороги, но вскоре они разойдутся в ширину, отвоевывая у океана жизненной пространство.

В это время я был занят повседневными делами базы и толком не посещал лабораторию, где шло изучение разбившегося корабля СОЛМО. Баха ежедневно скидывал мне отчёты, но пока ничего нового рассказать не мог, так что я с головой погрузился в другие неотложные вопросы, требующие срочного решения.