Текст книги "Старший оборотень по особо важным делам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/starshiy-oboroten-po-osobo-vazhnym-delam-160884.jpg)
Автор книги: Андрей Романов
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Максим Есаулов, Андрей Романов
Старший оборотень по особо важным делам
* * *
© Есаулов М., Романов А., при участии Майорова С., 2018
© ООО «Издательство «Вече», 2018
© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2018
Глава 1
Шилов не любил убийц. Эта холодная ненависть ослепила его еще в детстве, когда пацаны позвали посмотреть на повешенную одним из них кошку. Шилов посмотрел, развернулся и ударил ухмылявшегося убийцу. Тот был старше и сильнее, но отступил под бешеным напором. Шилов бил его каждый день. Парень боялся пожаловаться родителям, прятался, но Шилов терпеливо ждал. Семья парня в конце концов вынуждена была переехать. Кошек во дворе больше никто не обижал.
Много позже Шилов где-то вычитал, что лицейский «дядька» Пушкина в свободное время промышлял разбоем на дорогах и загубил немало душ. Когда за ним пришли жандармы, он повалился в ноги лицеистам, просил пожалеть. «Как же тебя жалеть? – спросил юный Кюхельбекер. – Ты людей убивал…»
Шилов не любил убийц. А в городе убивали. И самое гнусное, убивали умело. Будто кто-то невидимый поставил дело на поток.
* * *
– Ты это читал? – Начальник Главного управления внутренних дел поднял стопку лежавших перед ним газет, взвесил их на руке так, словно весом определялась их главная ценность, и бросил на длинный стол для совещаний, сбоку от которого стоял начальник УУР[1]1
Управление уголовного розыска.
[Закрыть].
Газеты скользнули по полировке и легли веером. Громов методично подровнял их, выхватывая глазами заголовки и обрывки текста. Потом ответил с незаметной усмешкой:
– Некогда. Работаю.
– Некогда? А у меня каждое утро начинается со звонка из министерства. Двенадцать резонансных убийств за полгода! И все на контроле в Москве!
Генерал раздраженно бросил очки и поднялся. Сунул руки в карманы форменных брюк с широкими лампасами, прошелся по кабинету. Громов, не сходя с места и продолжая выравнивать пачку газет, следил за ним взглядом. Три шага вправо, три шага влево. Три шага вправо, три шага влево. Три шага вправо… Генерал остановился и, глядя на Громова так, будто видел его чуть ли не в первый раз, почти спокойно спросил:
– Когда раскрывать начнешь?
– Работаем…
– Работай, Юрий Сергеич, работай. Пока нас с тобой не послали. – Генерал на секунду задумался, подбирая, видимо, место, куда их с Громовым могут послать, и закончил довольно-таки неожиданно: – Машины мыть!
Глава 2
Мощная струя воды окатила капот ярко-красной «альфа-ромео».
Девушка лет шестнадцати, в бейсболке, синем комбинезоне и резиновых сапогах ловко управлялась с тяжелым упругим шлангом.
Стоя с чашечкой кофе в руках, Роман Шилов наблюдал за ее работой через большое окно конторки.
Шилов обернулся к хозяину мойки:
– Что, Жора, детей начал эксплуатировать?
Хозяин тоже пил кофе, только не у окна, а за высокой стойкой с кассовым аппаратом, и его расплывшаяся фигура занимала там почти все свободное место.
– У этого ребенка уже своих двое. Если бы не я, они бы орали от голода.
– Благодетель, значит.
– Чего не помочь, если просят?
Опустив шланг, девушка оценила результаты своей работы, заметила непорядок и, подойдя ближе, окатила водой большую треугольную эмблему на «морде» машины. Выключила воду, повесила шланг. Взяла тряпку и Т-образный скребок и стала протирать лобовое стекло. Потом обратила внимание на висящий внутри салона на зеркале талисман, замедлила движения и улыбнулась. Добродушный толстенький Будда в обнимку с автоматным патроном раскачивался на блестящих золотых ниточках и, казалось, подмигивал ей в ответ.
Шилов отошел от окна:
– А мне по старой дружбе поможешь?
Жора мгновенно отозвался:
– Для тебя все, что хочешь.
За спиной Жоры были застекленные полки с мелкими запчастями и автохимией. Глядя в свое отражение, Шилов поправил галстук и, ставя пустую чашку на стойку, сказал:
– Патроны для «беретты».
– Ром, ты же знаешь, я от дел отошел!
– Ну, ты отошел, а люди остались.
Опустив глаза, Жора принялся задумчиво мешать ложечкой в своей чашке. Шилов наблюдал за ним с легкой усмешкой. Когда молчание затянулось, он сказал:
– Да ладно, не парься! Да – да, нет – нет.
Жора отозвался со вздохом:
– Попробую.
Доставая бумажник и отсчитывая купюры, Шилов пояснил:
– Я б тебя не грузил, да у меня канал накрылся, человечек подсел. А мне на этом рынке, сам знаешь, светиться ни к чему.
– А мне «к чему», да? – Возмущение Жоры было формальным; на самом деле он уже начал прикидывать, какими ходами воспользоваться, чтобы выполнить просьбу, и с какой ответной просьбой можно будет потом обратиться.
Шилов выложил на стойку несколько пятидесяти– и стодолларовых купюр:
– Десять пачек.
– Сколько?!
– Руку надо держать в тонусе.
– Красиво живешь. – Жора убрал деньги в нагрудный карман потертой спецовки.
– Стараюсь.
– Сейчас небось на свиданку покатишь?
– С чего ты решил?
Жора усмехнулся. По его мнению, светлый костюм и черная рубашка с элегантно приспущенным галстуком однозначно свидетельствовали о том, что человек настроился отдохнуть, а не заняться работой. Как отдыхает Шилов, ему было давно известно.
– Завидуешь? – Роман с улыбкой потянулся за сотовым телефоном, пропевшим сигнал приема SMS-сообщения.
– Радуюсь, за хорошего человека.
Шилов нажал кнопочки, вывел на экран текст сообщения: «Извини, все отменяется. Мой вернулся».
Прочитав, тут же стер текст и раздосадованно посмотрел на Жору:
– Сглазил, черт бородатый!
– Что, обломала? Это бывает…
Не отвечая, Шилов одной рукой запрятал мобильник в карман, а другой потянулся к обычному аппарату, стоящему на стойке рядом с кассой. Жора подтолкнул телефон в его сторону, вздохнул и, тяжело неся впереди себя огромный колыхающийся живот, покинул конторку, чтобы посмотреть, как его работница справилась с «альфа-ромео».
Шилов позвонил Сереге Соловьеву. Как всегда, тот сорвал трубку на первом гудке и энергично ответил:
– Внимательно!
– Серый, у меня тут свиданка сорвалась. Шары покатаем?
– Извини, Рома, халтура. АЗС на Блюхера. Если что, приезжай, я заправлю.
– Девчонки там симпатичные?
– Еще не видел, я там первый раз. Посмотрю – отзвонюсь.
– Договорились.
Соловьев что-то ответил, но его заглушил какой-то громкий треск и истошное кошачье мяуканье. Роман усмехнулся, подумав, что опять Серегин Рыжий проказничает, мешая хозяину готовиться к ночному дежурству. Шилов ненадолго задумался, перебирая в уме, кому бы еще позвонить. Набрал номер Стаса Скрябина:
– Это я. Как насчет локального загула?
– Спасибо, я уже по уши в загуле. Мать со Светкой снова сцепились.
– А если тихо слинять?
Стас, видимо, развернул свою трубку, и Шилов услышал женские голоса, доносившиеся очень отчетливо, несмотря на то что – Шилов это знал – телефонный аппарат висит на стене коридора квартиры, а все разборки между женской частью скрябинской семьи происходят в дальней комнате матери, где она уже больше года лежит полупарализованная.
Реплики напоминали обмен ударами, которыми обе стороны обменивались по инерции и никак не могли остановиться.
– Потерпи, потерпи, недолго осталось. Помру – отдохнете!
– Господи, да ничего я вам такого не говорила! Имейте же вы совесть!
– Ты мою совесть не трожь! Я в жизни никому зла не сделала!
М-да, лучше бы не звонил…
– Алло, ты меня слышишь? – спросил Стас. – Так что миротворческие войска выводить из зоны конфликта нельзя, иначе будет полный звездец. Извини!
– Ну, тогда удачи!
Шилов отодвинул от себя телефон, побарабанил пальцами по стойке. Скрипнула открывающаяся дверь и в конторку вошел Жора:
– Готова твоя зверюга.
Шилов спрыгнул с высокого табурета, на котором устроился пока звонил, и, доставая бумажник, подошел к хозяину мойки:
– Сколько с меня?
– Ты что, с дуба рухнул?
– Ну, тогда спасибо! – Шилов пожал ему руку и вышел из конторки.
Девушка-мойщица приводила в порядок свой инвентарь и на появление клиента внимания не обратила. Шилов протянул ей купюру:
– Держи! Как твоих короедов зовут?
– Сашка и Машка. – Девушка поправила челку, выбивающуюся из-под шапочки.
– Купи им конфет. Побольше и покрасивее.
– Спасибо…
Шилов подмигнул ей, сел в машину и задним ходом выехал из моечного бокса. Эффектно развернулся и уже собирался дать по газам, но замер, вглядываясь сквозь лобовое стекло.
Дисциплинированно дожидаясь, пока над воротами мойки загорится разрешающий въезд зеленый сигнал, за рулем небольшой иномарки сидела симпатичная девушка.
Лет двадцати четырех, то есть почти на десять лет младше его самого, темные волосы до плеч, приятное и обманчиво-простое лицо. Тачка тысяч за пятнадцать «зеленых». Похоже, что на машину она сама заработала. Кто она по профессии? Экономист? Юрист? Во всяком случае, в этом плане она крепко стоит на ногах. А вот в личной жизни ей не везет, это тоже заметно.
Шилов подъехал и остановился так, чтобы водительские дверцы их машин оказались рядом. Опустил стекло и, улыбаясь, как хорошей знакомой, высунулся из окна.
Чуть подумав, девушка тоже опустила стекло.
– Добрый вечер! Как вы? – заботливо спросил Шилов.
Девушка слегка растерялась:
– Вы, наверное, обознались. Я, по-моему, вас раньше не видела.
– Как же так? Я вас каждую ночь вижу во сне. – Последнюю фразу Шилов произнес совершенно серьезно.
Девушка на мгновение замешкалась с реакцией. Потом все же улыбнулась:
– А сны, я надеюсь, у вас не кошмарные?
– О чем вы говорите!
– «Мы стоим на берегу моря, закат… И я тихонько напеваю вам…»
Шилов напел пару строк из песни Эдит Пиаф. Старания мамы, учительницы французского, не пропали даром, за что Шилов был ей искренне благодарен. Несколько фраз на французском сногсшибательно действовали практически на всех представительниц прекрасного пола.
Девушка улыбнулась, подхватила и допела куплет вместе с ним. Шилов рассмеялся.
– Это судьба. Кладу жизнь к вашим ногам.
– Спасибо. Но я замужем. – Девушка подняла правую руку и показала обручальное кольцо.
Шилову стало грустно. Девушка нравилась ему все больше. И почему-то он чувствовал, что на интрижку она не пойдет.
– Как же мне не везет сегодня!
– Наверное, не ваш день, – с сочувствием произнесла девушка и первой нажала кнопку электростеклоподъемника.
– Очень жаль, – вздохнул Шилов.
– Мне тоже. – Над воротами давно горел зеленый сигнал, и, одарив Шилова прощальной улыбкой, девушка стала медленно заезжать в моечный комплекс.
Роман смотрел на нее в зеркало, пока не закрылись ворота. Потом слегка толкнул пальцем фигурку Будды и грустно подмигнул ему, словно жалуясь: «Не везет нам сегодня. Сделал бы что-нибудь, а? Ты же можешь!»
Будда, как всегда, не ответил. Только невозмутимо раскачивался на позолоченных нитях и обнимал автоматный патрон.
* * *
В подвале оздоровительного комплекса шел допрос.
Миша Краснов был подвешен за руки на какой-то водопроводной трубе. Она была раскаленной, но боли от ожогов Миша не чувствовал: у него было отбито все тело, а в голове гудело, как в пустом котелке, и по сравнению с этой болью жгущая руки труба казалась не стоящей внимания мелочью.
Сколько продолжался допрос?
Мише казалось, что всю жизнь. Что он так и родился, подвешенным за руки. И что так и подохнет, харкая кровью после каждой серии ударов под ребра и в голову и не в силах разлепить затекшие глаза.
Так и подохнет…
Скорей бы!
Все равно выхода нет. Ясен пень, что из этого подвала у него только один выход – ногами вперед. И никто не узнает, где могилка его… Закопают в лесу или отправят на дно Невы рыбок кормить. А скорее всего, сожгут в топке – когда его тащили в этот подвал, он успел заметить в соседнем помещении кочегарку с большими котлами.
Именно там вроде пытают его напарника Димку. Как он держится? Зарабатывает легкую смерть, честно говоря обо всем, о чем спросят, или тоже придерживается версии, заранее приготовленной на случай провала? Версия, кстати, не очень. Когда ее готовили, казалось – если что, она прокатит. Не прокатила. Наверное, из-за того, что когда ее сочиняли, то сами не верили в возможность наступления этого «если что». А оно наступило…
На чем они прокололись? Сами допустили оплошность или просто у этого чертова Моцарта охрана оказалась настолько профессиональной, что с ними изначально не стоило затевать игры?
Два удара – слева по селезенке и справа в скулу – оповестили, что короткая передышка, данная Мише для размышлений, закончилась. Удары были не слишком сильными и прицельными – видать, и допрашивающие притомились. Оно и понятно, столько времени руками махать.
Как там Димка? В их спарке он всегда был послабже. Если кто из них и расколется, то Димон будет первым…
– Эй, не спать! – Лысый бугай, который бил справа, рывком за волосы задрал Мишину голову.
Краснов с трудом разлепил один глаз. Картинка была мутной и плавающей. Но он все-таки различил, что перед ним в черном плаще и с блокнотом в руках стоит Хрипунов – начальник личной охраны Моцарта, о котором их с Димкой предупреждали на инструктаже перед заданием. Судя по выправке, жесткому выражению лица, возрасту – где-то за сорок – этот Хрипунов прошел хорошую школу в органах. Или милиция, или госбезопасность. Знает, что и как делать. И не привык марать руки – за все время допроса ни разу сам не притронулся, только давал отмашки двоим костоломам, когда бить, а когда отойти покурить, чтобы не могли слышать его вопросов.
– Все? – спросил Хрипунов, глядя в окровавленное лицо Миши.
– Все…
– Не слышу.
– Все! – выдохнул Миша, насколько мог четко.
– Ну что же, проверим. – Дав костоломам какой-то знак, Хрипунов ушел.
Через десять минут, по дороге заглянув в другую часть подвала, где допрашивали напарника Миши Краснова, Хрипунов поднялся на первый этаж, в небольшой зал с тренажерами.
Там был только Моцарт. Одетый в майку и спортивные трусы, он бежал по механической «дорожке», внимательно наблюдая за показаниями электронных приборов, контролирующих нагрузку.
– Не раскалываются, – доложил Хрипунов. – Говорят, подошел какой-то мужик, дал денег, просил проследить. В общем, хреновина какая-то. Ломать их как следует?
– Сколько им лет?
– По двадцать два.
Моцарт выключил тренажер и взял с поручня полотенце. Как и многие бывшие спортсмены, в годы боевой молодости носившие слишком короткие стрижки, Моцарт, став легальным бизнесменом, отрастил длинные волосы. Промакивая их полотенцем, он подумал, что здоровье совсем стало ни к черту, что тело человека – очень хрупкая штука и что жизнь потерять легче, чем думают многие. И неважно, будет ли это больная печень или пуля в затылок. Разрушить легко, а вот вернуть… Иногда Моцарт жалел о том далеком дне, когда его скрипка хрустнула под ногами дворовой шпаны, а он сам, размазывая кровавые сопли, поклялся отомстить. «Как много в жизни может определить всего один день», – подумал он.
Моцарт пожаловался Хрипунову:
– Печень совсем ни к черту стала. – И тут же, без перехода, отдал приказ: – Найди мне Шилова сейчас же.
– Кого?
Моцарт бросил полотенце и впервые за весь разговор посмотрел Хрипунову в глаза. Пятнадцать лет назад такой взгляд заставлял противников Моцарта психологически проигрывать поединок еще до начала схватки на ринге.
– Шилова. Ты его прекрасно знаешь. И не тяни. – Моцарт включил тренажер.
– Хорошо…
Под звук разгоняющейся «дорожки» Хрипунов покинул зал. Лицо его выражало недоумение.
* * *
Шилов ехал в бильярдную на Васильевском острове, когда раздался звонок сотового телефона:
– Рома, это Джексон. Димку-Маузера завалили.
– Где?
– Во дворе возле дома. Я уже здесь.
– Еду!
Выругавшись, Шилов развернул машину на пустой темной улице и погнал в другой конец города.
Маузер лежал ничком, слегка раскинув руки. Одежда на спине потемнела от крови. В свете фар милицейского уазика блестели мокрые волосы на затылке – видимо, тоже кровь, из раны от контрольного выстрела.
Над трупом стоял Джексон – здоровенный, бритый, в свернутой козырьком набок кепке, с бутылкой темного пива в руке. Рядом с ним незнакомый Шилову следователь прокуратуры писал протокол.
Джексон протянул для пожатия руку:
– Здорово.
– Виделись, – машинально отозвался Роман, хлопая его по ладони. – Как?..
– Ходил к ларьку за пивом, на обратном пути двое догнали. Шесть выстрелов в спину и контрольный. Говорят, он неделю пил по-черному… Ты его хорошо знал?
– Хорошо. – Шилов присел рядом с мертвым телом на корточки.
Голова Маузера была чуть повернута, так что Шилов мог видеть часть лица. Оно не было ни безразличным, как часто бывает, когда смерть наступила внезапно, ни искаженным гримасой последней боли. Казалось, покойник укоряет Романа: «Как же так, командир? Ведь ты мне обещал!»
Шилов сжал зубы. Обещал! Он-то свое обещание выполнил, а вот…
Шилов посмотрел на следователя:
– Можно я ему глаза закрою?
– Да ради бога, – отозвался тот, продолжая писать протокол.
Мысленно попрощавшись с убитым, Шилов встал.
Метрах в пятнадцати у обшарпанной стены дома был припаркован серый БМВ с открытыми дверцами. Возле него, наблюдая за работой следственной группы, стояли два немолодых крупногабаритных «братка», в хорошей одежде и с бутылкой хорошего пойла, из которой они поочередно отхлебывали. Их колоритные физиономии были Шилову смутно знакомы. Кажется, «менеджеры среднего звена» из группировки Маузера. На всякий случай Шилов уточнил у Джексона:
– Его друганы?
– Ага. Скорбят.
Шилов подошел к ним, поздоровался. Ему довольно уважительно ответили и предложили бутылку, из которой он сделал пару ритуальных глотков. Потом первый «браток», отличающийся от второго более круглым лицом и менее длинными волосами, печально сказал:
– Его все отговаривали. Даже папа сам приезжал. Ты же знаешь… – «Менеджер» кивнул на труп. – Он упертый был.
Шилов посмотрел на второго. Тот подхватил тему:
– Точно, это от «липецких» привет. Им же под нос его показания совали. По понятиям они правы.
– И что теперь? – быстро спросил Шилов.
– Не знаю. По понятиям они действительно правы. – Первый пожал плечами, а второй сопроводил его слова ухмылкой, которую можно было трактовать как угодно.
– Ладно. – Шилов вздохнул и отошел к Джексону. – Свидетели есть?
– Тетка видела одна. Но со спины, не опознает.
Во двор заехала «Волга». Разглядев ее номер, Джексон презрительно скривился и отхлебнул пива:
– Вот и УБОП[2]2
Управление по борьбе с организованной преступностью.
[Закрыть] приехал отметиться.
Из машины вылез подполковник Арнаутов, начальник одного из отделов. С Шиловым они были знакомы давно. Когда-то их отношения были ровными, потом довольно резко испортились. Инициатором этого был Арнаутов, и Шилов вполне искренне недоумевал, чего это подполковник на него взъелся. Самым простым объяснением была зависть. Зависть и к умению Шилова жить легко и свободно, и к его служебным успехам, которые многим казались тоже незаслуженно легкими.
– Здорово, Арнаутов! – поприветствовал Шилов. – Твой свидетель? Прими мои соболезнования!
Арнаутов без всякого выражения посмотрел на труп Маузера:
– Не страшно. Он уже все рассказал.
– А знаешь, почему?
– Потому что приссал.
– Нет! Потому что я его попросил.
– Кто тебя просил помогать? Это дело было мое.
– Да? А я-то думал, что у нас общее дело. Зачем ты его подставил?
– Мне надо было похитителей расколоть. Они его допрос прочитали и «поплыли».
– Да, только теперь он мертв.
– Ну и что, одним бандосом меньше.
– Без этого бандоса ты бы своих девочек похищенных живыми никогда не нашел.
– Мне плакать?
– Головой об стену биться.
С высоты своего почти двухметрового роста Арнаутов смерил Шилова взглядом и угрожающе произнес:
– Язык попридержи, новый русский опер!
Глава 3
Сжимая в руке ключи, Юля стояла перед дверью своей квартиры и не торопилась входить.
Сознавать, что она оттягивает момент встречи с мужем, было противно.
А ведь как здорово когда-то все начиналось!
Она познакомилась с Вадимом, когда училась на последнем курсе. Он был старше ее на пять лет и имел собственный бизнес. Девчонки завидовали: красивый, обеспеченный. И как шикарно ухаживает! О чем думать, если он сам предлагает за него замуж? Надо хватать, пока мужик не передумал!
Она и схватила. На свадьбу пригласили сто человек, медовый месяц провели в Турции. Все звенело от счастья, и казалось, так будет всегда.
Через год жизнь дала трещину. У Вадима на работе начались неприятности. Он перессорился с компаньонами, разругался с налоговой и в результате вылетел из своего бизнеса. Новые проекты не задались, на погашение долгов ушли все накопления.
А у Юли, наоборот, дела пошли в гору. Она устроилась модельером в крупную фирму и быстро обрела круг постоянных клиентов из обеспеченных слоев общества. Все шло к тому, чтобы вскоре открыть свое дело.
Так и получилось, что на четвертом году супружеской жизни она полностью обеспечивала семью и вела хозяйство, а Вадим валялся на диване или уходил на «деловые встречи», с которых неизменно возвращался пьяным в стельку и раздраженным. И при этом не уставал ревновать жену к собственной тени.
…Юля взвесила на ладони ключи, вздохнула и стала открывать дверь. Как ни оттягивай этот момент, а встретиться с мужем придется. Она и так после работы задержалась на три часа, занимаясь всякими необязательными делами.
Может, он уже пьяный и спит? Это, конечно, тоже не самое приятное зрелище, но, по крайней мере, лучше, чем скандал.
Нет, он не спал. И даже не был поддатым. Вышел из комнаты, как только услышал, что Юля открыла дверь. Скрестив руки и покачиваясь от кипящей внутри него злости, встал у стены и молча смотрел, как жена кладет сумочку, а потом снимает с себя и пристраивает на вешалке куртку.
Наконец, не выдержав, спросил:
– Ну, и где ты была?
– В ателье.
– Я звонил. Наталья сказала, что ты ушла в восемь. А сейчас одиннадцать.
– Вадик, ну хватит! Тебе не надоело? Хочешь, расскажу по минутам? Заехала в Пассаж, выбрала ткани, поговорила с девчонками. Заехала на мойку. Там была очередь, решила подождать. Сначала мне почистили салон, потом мыли машину…
– Дать бы тебе в морду за это вранье!
– Вадик!
– Ну. – Он подошел ближе. – Кто сегодня поимел мою жену?
Юля, которая начала было снимать обувь, выпрямилась и посмотрела мужу в лицо:
– Остановись, ты переходишь все границы. – Сказав это, она попыталась проскользнуть мимо него в кухню.
Он крепко схватил Юлю за локоть и сказал с каким-то болезненным внутренним торжеством:
– Я перешел их тогда, когда сдуру женился на шлюхе.
Она врезала ему по лицу. Оплеуха получилась увесистой. Не ожидавший такого поворота Вадим выпустил ее локоть и отступил. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Потом Юля трясущимися руками схватила куртку, сумочку и выскочила за дверь.
Слетела по лестнице, не чувствуя ног. Была уверена, что муж кинется ее догонять, но он не только не кинулся, но даже не стал смотреть, куда она собралась идти, – Юля специально это проверила, постояв во дворе и глядя на окна.
Стоянка была рядом с домом. Огрызнувшись на добродушную шутку сторожа, Юля забрала не успевшую остыть машину.
Куда ехать? К подругам? Не хочется. Многие до сих пор считают их брак самым счастливым и жалеют Вадика за временные, как им кажется, трудности в бизнесе. Он ведь при посторонних всем улыбается и с жены пылинки сдувает, так что, несмотря на то что они давно не приглашали гостей и сами ни у кого не были, его помнят именно таким. Начнут удивляться, сочувствовать, дурацкие советы давать. Не хочется!
Какое-то время Юля бесцельно кружила по городу, приглядываясь к прохожим и к парочкам в соседних машинах. Они счастливы, у них все нормально? Почему же ей так не повезло?
Хорошо, что ребенка не завели! Сначала Вадик отговаривался, что не надо спешить, надо пожить для себя. А потом, когда отношения начали сыпаться, она и сама уже не очень хотела. Может, напрасно? Может, роди она сына или дочурку, все было бы как-то иначе, успешнее и счастливее? Нет, скорее всего, Вадим так же валялся бы на диване и жрал водку с друзьями, а она была бы вынуждена и на работе успевать, и ребенка в одиночку воспитывать.
Или нет? Вдруг рождение сына заставило бы его измениться? Все, хватит о нем!
В ее жизни его больше не существует.
Хорошо, что делить ничего не придется. Квартира принадлежит Вадиму, он ее еще до свадьбы купил, и она не станет претендовать на его квадратные метры. А ее личных вещей не так много, все поместится в багажник машины.
В бесцельном катании по городу пролетел почти час. Увидев неброскую вывеску какого-то заведения, Юля решительно остановилась. Оказалось, это небольшой бильярдный клуб. Посетителями в основном были мужчины. Под их пристальными взглядами Юля подошла к стойке, села на высокий табурет и заказала коньяк.
За одним из бильярдных столов спиной к ней стоял подтянутый темноволосый мужчина в дорогом светлом костюме. Юле показалось, что она его где-то видела, но сходу припомнить, где и когда это произошло, она не смогла и краем уха прислушалась к его разговору с пожилым маркером.
– Устало выглядишь, Роман Георгиевич, – говорил маркер, поглядывая на стол с таким видом, как будто готовил там какую-то ловушку.
– Вечер трудного дня. Помнишь, Егорыч, такая песня была?
– А как же! Папаша твой любил под битлов играть. Вдохновение находило.
– Он и сейчас под них играет.
– Где нынче?
– В Кении.
– Пишет?
– Пишет, пишет. И матушка жива-здорова. Ты, Егорыч, мне зубы не заговаривай, ты шары ставь.
– Так я ставлю. Ну что, готов? Пять шаров, четыре удара – и ни одного на поле.
Оценив выставленную комбинацию, мужчина усмехнулся:
– Ну, Егорыч, ты садист!
– А мы по маленькой. По зеленой полташечке.
Поигрывая кием, мужчина примерился. Юля все ждала, когда он обернется или станет в профиль, но он упрямо держался к ней спиной.
– Давай, Егорыч, три удара и – по стольнику.
Ответ маркера Юля не разобрала – бармен как раз подал коньяк, блюдечко с порезанным лимоном и счет. Юля сделала глоток, достала из кошелька кредитную карточку.
Бармен отрицательно покачал головой:
– Извините, кредитки не принимаем.
– И что теперь?
– Поищите хотя бы мелочь.
Юля поискала. Нужной суммы не набиралось. Она выложила на стойку веер кредиток:
– Вот, выбирайте любую. Мелочи у меня нет.
– Девушка, извините, только наличные.
Юля стянула с пальца обручальное кольцо:
– Это годится?
– Де-е-вушка, – укоризненно протянул бармен.
– Помощь нужна? – услышала Юля знакомый голос и, повернув голову, увидела игрока в светлом костюме.
Вот, оказывается, это кто! Тот самый парень из красной «альфа-ромео», который пытался завязать с ней знакомство у автомоечного комплекса. Любитель французского…
– А, сет анкор ву, – сказала Юля с легкой насмешкой и, чуть поколебавшись, добавила: – Одолжите мне немного денег. В этом идиотском баре не принимают карточки.
– Да нет проблем! – Шилов устроился рядом с Юлей на высоком табурете и сказал бармену: – Серега, запиши на мой счет.
Бармен кивнул, сделал какую-то пометку в блокноте под стойкой и выставил перед Юлей тарелку с орешками:
– Приятного аппетита.
Молча глядя перед собой, Юля отпила коньяк. Шилов придвинул к ней «обручалку», сиротливо лежащую на стойке рядом с влажным отпечатком от стакана:
– Ваше кольцо.
Юля щелкнула по нему пальцем, и оно улетело куда-то за стойку. Бармен и бровью не повел, а Шилов сочувственно отметил:
– Похоже, сегодня не ваш день тоже.
Юля покосилась не него, сделала еще глоток коньяка, взяла дольку лимона:
– Вообще-то, я не очень люблю, когда мне лезут в душу. Оставьте свой телефон, и я вам завтра отдам деньги. А сейчас… Можно я одна здесь побуду?
– Одной не получится. Красивая, одинокая. – Улыбаясь, Шилов посмотрел через плечо в глубину зала, на стоящих вокруг столов игроков. – Вмиг слетятся, я ж их, гадов, знаю!
– А вы, значит, не из этих гадов, да?
– Я просто побуду рядом. Если вы хотите, конечно.
– И все?
– Все.
Приподняв рюмку на уровень глаз, Юля посмотрела на Романа сквозь стекло:
– Крутой, но благородный, да?
– Ну почему сразу же «крутой»?
– Пиджак-то на заказ шили, чтоб кобура не выпирала. Что вы на меня так смотрите? Я – модельер и сотни раз такие пиджаки шила. И бандитам, и господам из Большого дома. А вы случайно не авторитет какой-нибудь?
– Не-ет, я просто на бильярде играю. А мне такой пиджак сошьете? Я еще один хочу.
– Посмотрим. Если приставать не будете.
– Я же обещал!
Маркер Егорыч крикнул от бильярдного стола:
– Георгич! Извини, конечно, но ты сдался или как?
Шилов посмотрел на Егорыча, посмотрел на Юлю:
– Слушайте, а вы мне не поможете? Удар очень сложный, вдохновение нужно. Просто постойте рядом, и все.
– Ну пойдемте. – Юля допила коньяк, взяла сумочку и вслед за Шиловым прошла к бильярдному столу.
Взяв кий, Шилов пошел вдоль стола, примериваясь.
Три шара стояли вдоль одного, ближнего к Юле, борта, один – у противоположного, и последний – примерно посередине зеленого суконного прямоугольника. Юля мысленно загадала: если он выиграет, значит, их знакомство будет иметь счастливое продолжение. Если нет – что ж, не судьба, значит… Правда, что же все-таки подразумевается под «счастливым продолжением», Юля сейчас, наверное, не смогла бы объяснить внятно.
Решив, как будет бить и подготавливая кий, Шилов подмигнул Юле:
– Ну, будем непруху ломать? Наш день, не наш – захотим, и будет наш!
Юля сдержанно улыбнулась.
Шилов выиграл. Присев на край стола, ударил почти вертикально. Потом, зайдя с другого борта, распластался над сукном и ударил из такого положения, из какого, Юля была в этом уверена, невозможно было куда-то попасть. Разве что в «молоко»… Хотя «молоко», кажется, из другой области термин.
– Вам в цирке нужно выступать, – сказала Юля, стараясь не показать радость, а Егорыч проворчал, отсчитывая из своего кошелька выигрыш:
– Про массэ разговора не было… А если бы сукно порвал?
Шилов небрежным жестом взял из его рук два зеленых полтинника:
– Лучше сделай мне игру, а то деньги кончаются.
Егорыч критически оглядел зал и, не увидев достойных противников, вздохнул, что-то припоминая: – Тут из Якутии одни приехали. Может, они тебя обуют?
Половину выигрыша Шилов предложил Юле, но она отрицательно покачала головой, скрестив руки на груди. Шилов, видимо, ждал такого ответа и, убирая деньги в бумажник, сказал таким тоном, как будто это было давно решено:
– Тогда мы их проедим.
И они их проели.
Шилов отвез ее в ресторан, в котором она никогда не была: роскошные, стильные интерьеры и прекрасная кухня. Официанты, казалось, угадывали все их желания, но при этом умудрялись обслуживать незаметно и вовремя. Юля подумала, что ее новый знакомый – здесь или постоянный и очень важный клиент, или вообще хозяин заведения. Во всяком случае, несмотря на битком заполненный зал, им предоставили лучший столик, а когда пришло время уходить, она не поняла, заплатил он по счету полностью или с какой-то сногсшибательной скидкой.
Несмотря на то что они ни минуты не сидели молча, Юля поймала себя на мысли, что так и не узнала ничего о Романе. Разве лишь то, что под мышкой у него пистолет. Ну так это она сама углядела. А вот он… Вроде бы не отмалчивался, отвечал что-то, когда она спрашивала, но в результате ничего так и не рассказал. Зато про нее выяснил все. Она и не подозревала, что способна настолько раскрыться перед малознакомым человеком. Значит, дело не во времени, прошедшем с начала знакомства?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?