Читать книгу "Война в 16. Из кадетов в «диверсанты»"

Бородачи Боцман и Кирпич

Как раз в дни задержания нескольких подразделений 25-й аэромобильной бригады к нам в ополчение записались два молодых парня из Запорожья. Одному около 25, другому 30. Узнав, что в Славянске идут настоящие бои со стрелковым оружием, они собрались и приехали к нам. Всем они хорошо запомнились, потому что оба ходили с длинными бородами. У одного – рыжая, у второго – чёрная, как смола. Звали их Боцман и Кирпич. Точнее, они себе такие позывные сами придумали. А вначале Прапор их окрестил Пончиком и Блинчиком, так как они были оба полные. Но Пончик с Блинчиком им не понравились, и они стали себя называть брутальней – Боцман и Кирпич.

Подразделение Ромашки делилось на несколько групп: штурмовую, огневую и группу тылового обеспечения. Группой ТО командовал Клык – опытный боец, участник нескольких военных конфликтов, инструктор рукопашного боя, до войны работал телохранителем в Киеве. Он разбивал нас на боевые тройки, и в случае боестолкновения каждая тройка знала свою непосредственную задачу и сектор ведения боя. Одной из троек Клык поставил командовать меня. В неё как раз вошли Боцман и Кирпич.

Клыку, как и другим нашим опытным бойцам, не хотелось возиться с обучением новеньких. И так как я уже участвовал в прямых боестолкновениях и проходил тренировки, командир ТО попросил меня показать азы работы с оружием и тактику новоприбывшим бородачам. Буквально вечера хватило, чтобы ребята усвоили правильное положение «стоя», «сидя» и «лежа» с автоматом, а также другие полезные навыки на войне.

Когда мы занимались, они сказали мне, что раньше увлекались страйкболом. Конечно, страйкбол иногда вредно сказывается на боевых качествах солдата на войне, потому что, бегая с игрушечным автоматом и привыкнув к попаданиям исключительно пластиковых шариков, сложно оценить в настоящем боестолкновении угрозу огня противника. Но ребятам прежнее увлечение никак не помешало. Они многое уже знали, а то, чему их учили, схватывали на лету.

Выполнять боевые задачи наша группа часто ездила на военном тентованном КамАЗе. И все смеялись, когда Боцман, сидя у выхода из кузова, целился по окнам многоэтажных жилых домов в сотнях метров, ожидая, что оттуда появится враг.

Боцмана и Кирпича часто оставляли «на хозяйстве» в горисполкоме, то есть не брали на боевые. Они из-за этого очень грустили, но упорно учили матчасть РПГ-7 и даже производили холодную пристрелку (она предоставляет стрелку возможность отрегулировать прицел без необходимости выстрела, за счёт лазерного целеуказателя) через ПГО-7В (прицел гранатометный оптический). В дальнейшем Боцман стал в подразделении гранатомётчиком, а Кирпичу по душе пришёлся пулемёт.

Несправедливое отношение командиров страйкболисты из Запорожья долго терпели. Молча подметали казарму и чистили чужие автоматы. Но однажды стало известно, что новоиспечённый командир Моторола набирает в своё подразделение бойцов. Тогда неразлучные Боцман и Кирпич сразу перешли к нему.

Слева Боцман, справа Кирпич

Моторолу назначили командовать отделением в начале мая. И он сразу сколотил свою команду из подвижных ребят. Взял в личные водители молодого местного паренька Вову Жогу с позывным Воха и не промахнулся. Как оказалось, Воха, несмотря на то, что ему был всего 21 год, оказался водителем-лихачом – от Бога. А Боцман и Кирпич вырезали в мотороловском автомобиле на крыше люк, чтобы во время езды можно было оттуда вести огонь. И в дальнейшем рыжая борода Кирпича с пулемётом развевалась на скорости, с которой разъезжал по окрестностям Славянска Моторола со своей группой. Так бородачи и нашли себе применение.

С пулемётом Кирпич, с РПГ Боцман

В беседе со мной Воха вспомнил, как познакомился с Моторолой:

«Познакомились с Моторолой мы перед Кровавой Пасхой[70]70
  Имеется в виду нападение боевиков «Правого сектора» на блокпост ополчения в Пасхальную ночь близ Славянска. Тогда погибли 3 ополченца.


[Закрыть] на “Комбикормовом” посту. Всё было случайно. Мы стояли на охране города и всех проверяли. И один раз на усиление к нам приехал Мотор со своей группой. Может, и ты был с ним, я не помню. Было это вечером. Спрашивал нас: какие планы? какие взгляды на жизнь? Ну, мы поговорили все вместе, кто был. Он нас ещё обучал там. Дали нам по автомату, стали показывать, как патроны набиваются в магазин, как заряжать, как спускать крючок, ну, чтобы было хоть какое-то понимание. Говорил: “Ну, не дай Бог, придётся, но чтобы хотя бы вы могли взять в руки оружие и защищать себя и окружающую среду”. Ну, вот так мы увиделись. Он помогал нам блокпост построить, как всё правильно сделать, на что акцент, на что упор сделать. Ну, и после того ещё пару раз с ним виделись. Мотор тогда парень известный был, все его знали, интересовались. Мы потом с другом Федей (Антишоком), который сейчас у нас служит, тоже пытались узнать, как у него дела. Слухи, сплетни, разговоры – то там боевое столкновение, то там. Ну, и так вот один раз мы с ним случайно увиделись в бывшем здании СБУ. И он меня увидел и говорит: “О, привет, ребята, тудым-сюдым”. А мы по гражданке были, ну, мы колёса, песок возили по блокпостам, помогали ребятам. И он нам говорит: “Чё ещё не воюете, чё без оружия, чё ещё по гражданке?” Я говорю: “Та, Мотор, не поверишь, никто не берёт, говорят, ещё молодой, нафиг оно тебе надо, иди домой, сиди”. Ну, я это ему сказал, а я на машине был, на своём пикапе, ну, на “москвиче”. И он говорит:

– Ко мне пойдёшь?

Я говорю:

– Пойду.

– Ну, давай, иди, собирай вещи, говори близким, что ты теперь у меня воюешь, а на машину поставим пулемёт и будем ездить, кошмарить укропов.

– Хорошо, не вопрос.

Съездил домой, своим всё объяснил, и с у мая я был официально зачислен в его ряды. Ну, и тогда мы начали плотное общение. Он, я, Кирпич и Боцман. Наша четвёрка была. Как-то вот так с ним и познакомился».

После гибели Моторолы Воха командует батальоном «Спарта».

Ополченец Рысь

Во второй половине апреля меня, Кирпича и Боцмана отправили на усиление блокпоста «БЗС», что располагался возле бензозаправочной станции. Командовал блокпостом ополченец Рысь. В дальнейшем проявил себя смелым бойцом и стал героем видео, где наши спасли раненого украинского лётчика[71]71
  Видео 19 – war16.ru/v19.


[Закрыть].

Начмед Леля в интервью для книги вспоминала, как оказывала помощь этому пилоту, которого притащил на себе Рысь:

– В тот день, когда Рысь притащил лётчика, я была на СБУ. Я долго не могла понять, почему Рысь диким криком кричит: «Лёля! Лёля! Сюда!» Когда они вытащили его из машины, положили на траву прямо во дворе «избушки»[72]72
  Так ополченцы называли здание СБУ в Славянске.


[Закрыть], мы не поняли, что это украинский лётчик, в первую минуту все думали, что это свой. Со мной был врач реаниматолог. Если бы не он, мы бы ничего не сделали. А с ним мы сработали очень слаженно. У лётчика была порвана бедренная артерия, бедренная вена и сломана кость. Из-за большой кровопотери он мог только стонать, сжав зубы. Он оставался в сознании, не разговаривал с нами. Но мы старались его «вытащить». Мы спасли ему жизнь и спасли ему ногу[73]73
  Видео 14 – war16.ru/v14.


[Закрыть].

После того как он более-менее зажил, его отправили к родственникам на Украину. Но, к сожалению, человеческая неблагодарность не знает границ…

На следующий день, после того как он попал в Изюм к родственникам, он тут же дал интервью о том, как мы его пытали и мучили. Хотя на самом деле его бросили на поле свои же, забрав у него при этом пистолет. Когда выяснилось, что это украинский лётчик, нашим парням из госпиталя пришлось оборонять его от гражданских, которые готовы были его просто разорвать. Но я считаю, что если он ранен – он уже не враг, он уже пациент в первую очередь. Поэтому не делала различий между ранеными ни в Славянске, ни позже в Донецке. В основном, в 99 % случаев, солдат ВСУ бросали свои же, пожалев для них даже пулю. Никогда мы не издевались, мы оказывали всяческую помощь. Плюс к ним приставляли охрану, чтобы народный гнев их не нашёл.

На блокпосту всё протекало в обычном режиме. Местные ополченцы проводили досмотр транспорта, сидели в секретах. А нас прислали на усиление, так как разведка доложила в штаб о том, что готовится атака нацгвардии на этот объект.

Блокпост «БЗС» представлял собой, помимо заправки, пост ГАИ. Недалёко от него тянулся мост, через который и должна была идти бронетехника укров. Я с Боцманом и Кирпичом выдвинулся к мосту, захватив несколько коктейлей Молотова. РПГ у нас тогда вроде ещё не было. Выбрав место для засады, мы ждали противника, но ни танки, ни КамАЗы с пехотой в этот день так и не приехали. Чуть позже информация не подтвердилась и нас отозвали по рации обратно на «БЗС». Так как штурма больше не планировалось, нас решили до вечера оставить досматривать машины вместе с местными бойцами.

На «БЗС» кроме нас с автоматом бегал только командир. У остальных были пистолеты, и то не у всех. Рысь очень активно досматривал машины, громко отдавал команды, постоянно бегал с позиции на позицию – проверял боеготовность, особенно когда ожидали штурма. Мне он чем-то напомнил Моторолу.

Ополченец Рысь

Ближе к вечеру приехал штабной из Славянска с «наездом» на Рысь. Видимо, кто-то на него пожаловался из подчинённых. Комендач не стал разбираться и уже хотел смещать его с должности командира, но тут увидел нас, отличавшихся от других формой и оружием. Когда он понял, что мы из группы Ромашки, сразу проникся уважением. Чуть отведя меня в сторонку, он спросил:

– Что этот Рысь? Бойцы на него жалуются, будто он командир плохой. Может, пусть кого-то из ваших пришлют на эту должность.

Почему Рысь плохой, штабной так и не удосужился ответить. Но я считал по-другому. Мне тогда этот размахивающий автоматом и постоянно бегающий с позиции на позицию дядька понравился и даже внушил уверенность за наши вооружённые силы. Если бы все так активно, с энтузиазмом обороняли город, то враг даже близко не смог бы подступить к нашим позициям. Поэтому я сказал штабному, что за целый день нашего здесь пребывания ничего крамольного от Рыси замечено не было. А наоборот, он вёл себя как грамотный боевой командир.

Мои слова на штабного оказали серьёзное влияние, так как в нас он видел если не «вежливых людей», как в Крыму, то хотя бы опытных бойцов. Опять-таки мы были в масках, поэтому он не смог определить, что мне всего 16 лет.

Так в итоге Рысь и остался командовать небольшим подразделением на блокпосту «БЗС», которое потом выросло до нескольких десятков ополченцев.

Пленные наблюдатели ОБСЕ в Славянске

В пятиэтажном здании горисполкома имелся хороший подвал, из которого мы сделали настоящий тир длинной в 100 метров. Так как многие новобранцы ни разу в жизни не стреляли из боевого оружия, то практическая стрельба была просто необходима.

Я, как любитель пострелять, стал завсегдатаем этого подземного места. Сначала научился пристреливать свой автомат, потом пристрелял его до такой точности, что со 100 метров, выстреливая три патрона в лист А4, между каждым попаданием имел разлёт менее сантиметра. Потом я испытывал арсенал всех пистолетов, которые появлялись в Славянске. В тир приходили с трофейными ТТ, Стечкиными, глоками, фордами и даже марголиными[74]74
  Названия пистолетов.


[Закрыть].

Так я проводил часы, когда отряд никуда не выезжал. Остальное время копался в своей аптечке, добывал новые нужные лекарства и изучал инструкции для них. Когда никакой гуманитарки в Славянск ещё не поставлялось, я ходил по аптекам и больницам и пытался купить «антишоки», так как Док в Крыму мне мало передал, а часть из них я ещё на пароме выбросил. У меня всё же оставался небольшой запас анальгетиков группы А, но он быстро иссякал, а в наличии их почти нигде не было, один раз только в отделении травматологии мне тихонько передали несколько упаковок таких препаратов. Позже Лёля через свои каналы доставляла в Славянск небольшие партии сильных «антишоков».

Применять свои медицинские навыки мне довелось не только на ополченцах. Новыми «жертвами» моего лечения стали пленные наблюдатели ОБСЕ.

25 апреля ополчение захватило автобус с восемью представителями ОБСЕ и пятью офицерами Украины. Некоторые ОБСЕшники были действующими офицерами НАТО, поэтому их сразу привезли в Славянск и арестовали до выяснения обстоятельств. Сперва несколько часов их держали в подвале горисполкома, где находился тир. Хоть к европейским военнопленным при задержании и применили минимум воздействия, напугались они здорово. Особенно когда их завели в подвал, где под ногами рассыпаны гильзы. Многие из них, наверное, уже мысленно прощались с жизнью.

Одному наблюдателю вдруг поплохело так, что он на ногах стоять не мог. Конвоиры сначала думали, что симулирует, но когда он попытался объяснить на своём английском, что у него диабет и из-за нервного стресса поднялось давление, срочно послали за мной.

Иностранцы ожидали, наверное, увидеть врача в белом халате с фонендоскопом, но никак не вооружённого автоматом, в маске и полной разгрузке, невесть чем набитой, «боевика».

Я захожу и спрашиваю конвоиров:

– Кому плохо?

Один показывает пальцем на диабетика, звали его, кстати, Ингви Томас Йохансон.

Сотрудник ОБСЕ Ингви Томас Йохансон

Не задумываясь, автоматом показываю ему на выход, параллельно в соседнем помещении ребята начинают испытывать новую «мелкашку»[75]75
  В данном случае – мелкокалиберная винтовка.


[Закрыть]. У «зашуганного» ещё до подвала Томаса сдают нервы – он начинает всхлипывать, махать руками и кричать: «No, по! Нэ надо. Не стреляйте!» Видно, он подумал, что я его поведу расстреливать. Ну а что? Обстановка располагает: полутёмный подвал, вокруг под ногами отстрелянные гильзы, «боевики» в масках и напоследок стрельба. Европейцы понимали, что конфликт разгорелся серьёзный и нянькаться с ними никто не будет. Можно только догадываться, как им было страшно.

Но я улыбнулся и попытался объяснить свою причастность к медицине. Когда он разобрал слово «медик», то недоверчиво оглянулся к своим товарищам, но всё же пошёл.

Я сказал, что сопровождения нам не надо, так как у меня есть оружие и никуда он не сбежит. Мы поднялись с ним в офис, по дороге он мне криво объяснил, что болеет диабетом. Я померил ему давление, дал несколько таблеток «Каптоприла» от гипертонии и отправил обратно. Вдогонку спросил, есть ли у него свои лекарства, которые необходимо принимать при диабете. Когда он объяснил, где они лежат, я попросил одного из ребят, кто охранял автобус, найти их и принести в подвал Томасу.

Через несколько часов ОБСЕшников-НАТОвцев перевели в более комфортабельные условия, а Томаса на следующий день отпустили домой в связи с диабетом. Лечить его у нас не было времени, да и лекарств жалко – инсулина и так не хватало в городе. А после переговоров з мая тогдашний мэр Славянска Пономарёв вообще распорядился всю делегацию вместе с автобусом отпустить домой[76]76
  В Славянске освободили военных наблюдателей ОБСЕ // ВВС. Русская служба. 3 мая 2014. URL: источник 6 – war16.ru/s6.


[Закрыть].

Помимо ОБСЕшников в плену у нас также находилась и бывший мэр Славянска Неля Штепа – «жiночка»[77]77
  Женщина (укр.).


[Закрыть], у которой был «ПМС головного мозга». Она никак не могла определиться: действовать в интересах своих избирателей, которые нам оказывали безоговорочную поддержку во всём, или придерживаться политики Киева, который начал т. и. АТО против жителей города. В итоге она выбрала второй вариант и быстро оказалась «в плену» у ополченцев. Они её взяли под домашний арест в её же горисполкоме. А её бывшие владения достались нам. В здании горисполкома на третьем этаже был мэрский душ, в который могли после захвата ходить только командиры, ну и иногда мы.

Содержание её было более чем комфортным – бывшая комната Штепы со всеми удобствами в горисполкоме. Но всё же иногда она устраивала бунт и объявляла голодовку. Когда Стрелков об этом узнал, то сказал, что ему всё равно: если она умрёт с голоду – всем от этого будет лучше. После этого она продолжила есть. Правда, иногда симулировала и говорила, что у неё гипертония. Тогда я приходил с тонометром, и оказывалось, что с её давлением можно было лететь в космос.

Вертолёт из ПТУРа

25 апреля на аэродроме Краматорска в результате обстрела были уничтожены вертолёт ВВС Украины Ми-8 и (неисправный) самолёт АН-12, один человек ранен. Руководитель АТО Василий Крутов заявил, что «вертолёт на аэродроме в Краматорске был обстрелян одиночным снайперским выстрелом на стоянке. Выстрел осуществлён в бак с горючим. В связи с этим произошёл взрыв».

На самом деле вертолёт уничтожили Одесса и Борода выстрелом из трофейного (захваченного у десантников 25-й аэромобильной бригады) ПТУРС «Фагот».

Игорь Стрелков описывает эту диверсию подробнее:

«Вертолёт тогда сбили с ПТУРа. Они (бойцы группы “Крым”) два дня готовились, искали точку, я их специально посыпал. Вертолёты там постоянно пролетали. И только-только он начал взлетать, они в него попали. Укры рассказывали, что один пилот остался жив, его выбросило взрывом вперёд, отделался лёгкими ранениями. Но там же не один лётчик сидел, поэтому, скорее всего, там ещё потери были. А взорвался он очень хорошо, потому что на момент, когда в него попали, он загрузился боеприпасами и должен был лететь на позиции 25-й бригады, которые встали вокруг города. Поэтому он долго рвался и горел».

29 апреля руководство т. и. АТО от министра МВД Арсена Авакова было передано главе СБУ Валентину Наливайченко, что сразу сказалось на активности украинских военных. Игорь Стрелков написал в своём дневнике: «Ждём штурма. Думаю, сегодня в ночь или завтра полезут. Готовимся».

30 апреля примерно сорок бойцов были переброшены из Славянска на усиление гарнизона Горловки. Этот вынужденный шаг заметно ослабил оборону города, так как Славянск лишился нескольких десятков стволов.

Гибель Ромашки

Михаил Лермонтов в своём известном романе «Герой нашего времени» написал про некую «печать смерти». Главный герой Григорий Печорин держал пари с одним сербом, что смерть человека происходит случайным образом, а не заранее предопределена свыше. Тогда серб Вулич приставил к виску пистолет и сказал, что если ему смерть написана на небесах в данный момент, то пистолет выстрелит. Печорин рассказывает, как увидел на его лице отпечаток неизбежной судьбы, неминуемой скорой смерти. Он предостерёг серба, что тот непременно сегодня умрёт. Пистолет всё же дал осечку, но буквально через полчаса после пари Вулича зарезал пьяный казак на улице.

Я не верю ни в какие предопределения, потому что каждому из нас Богом дана воля, свобода выбора. Но незадолго до смерти человека вокруг него происходит что-то неотвратимое. Это может проявляться в поведении, голосе, по внешнему виду, в мимике лица и даже в запахе. Такие особенности замечали многие из моего окружения на войне, в том числе я.

Перед отъездом на Донбасс Ромашка решил отправить жену из Крыма к своей маме в Луганскую область. Я в это время постоянно находился с ним, мы жили в одной квартире. И с женой его Леной я хорошо подружился.

Сергей Журиков познакомился с Леной в Киево-Печерской Лавре за несколько лет до всех событий на Украине. Лена там работала в церковной лавке. Детей у них не было, зато любили друг друга по-настоящему и даже успели повенчаться.

Ромашка повёз Лену на вокзал и взял меня с собой. Они всё время общались, потому что разлука обещала быть долгой. Сергей говорил, что мы поедем в опасное место, поэтому там не место женщинам. Вдруг он резко затормозил, дёрнул руль, и мы врезались в машину. Виновником ДТП оказался Серёжа, потому что невнимательно ехал и не держал дистанцию. Так как мы спешили посадить Лену на поезд, то Ромашка сходу заплатил второму участнику столкновения $100 и помчался дальше к вокзалу. У нас только разбилась спереди фара.

Это первый момент, который меня удивил, тогда я вспомнил теорию серба из книги Лермонтова. Ромашка водил машину большую часть жизни, перед ДТП не превышал скорость, никто резко не тормозил, а случилось такое глупое столкновение. Он как будто ушёл из реальности на мгновение, увидел такое, что никто не видит – такое выражение лица у него тогда было. Поэтому он и врезался во впередистоящий автомобиль.

Когда Лену провожали из Крыма, Ромашка прощался с ней больше часа. Сначала волна сентиментальности окатила его жену. Она долго плакала, обнимала и целовала мужа. Так прощалась, как будто уезжает навечно. В первые минуты Сергей отшучивался и улыбался на её слёзы, а потом прижал Лену к груди и долго-долго не отпускал. Даже когда приехал поезд, Лена никак не могла уйти. Она всё время возвращалась к мужу и плакала. Она просила отменить поездку, хотела, чтобы он взял её с собой, но это было невозможно. Ромашка держал её руку и утирал слёзы даже тогда, когда поезд начал трогаться. Лена уехала.

Я примерно понимал их любовные чувства, но тогда мне казалось, что прощание затянулось. Да и сам командир слишком странно «распускал сопли». В тот момент ни я, ни он, ни его жена даже представить не могли, что прощались они навсегда.

* * *

2 мая 2014 года в окрестностях Славянска предпринята попытка штурма города. Во время этого боя был убит Ромашка.

В этот день пришёл Медведь и сказал, что Ромашки больше нет. Несколько часов никто не знал, по какой причине его не стало. Я верил в то, что произошла ошибка. Это первая смерть близкого мне человека на войне – гибель командира.

До госпереворота Ромашка жил в Киеве. Очень любил путешествовать и объездил весь мир. Прошёл войну в Чечне, служил в украинской «Альфе» ещё задолго до Майдана, но всегда считал себя русским и православным человеком. Даже пономарил какое-то время в алтаре одного из храмов. В Киеве профессионально занимался фотографией, а также парашютным спортом. Сергей Журиков совершил более 1600 прыжков, в том числе фрифлай[78]78
  Свободное падение на высоких скоростях в сложных позах.


[Закрыть].

Ромашка ещё в Крыму меня полюбил. Однажды снял с себя броник скрытого ношения третьего класса и надел на меня.

– Никогда теперь его не снимай, даже, когда спишь, – сказал он мне.

Как командира его все уважали и любили, потому что личный состав он берег и бездумно не отдавал приказы.

После шокирующей новости о его гибели в отряде Стрелкова повисла какая-то удивлённость. Никто не мог поверить в случившееся не потому, что среди ополчения не было смертей, а, наверное, потому что Ромашка не попадал под категорию людей, способных просто так умереть. Он сильно отличался. Ромашка мыслил не так, как другие. Риск и опасность для него были смыслом жизни. Но не напрасный риск, как у многих. Риск во имя высшей справедливости. Ещё чеченская кампания в нём воспитала воина, а последующую жизнь он расценивал как поле боя.

Таких русских пассионариев, как он, не так уж много. Его гибель стала огромной утратой не только для его подчинённых и близких, но и для всей России. Потому что он защищал Русский мир.

После его гибели жена приехала в Славянск и присутствовала на отпевании. А потом увезла его, чтобы похоронить.

Начмед Славянска Лёля так вспоминает известие о гибели её боевого товарища:

«День был странным и оттого страшным. Ещё ранним утром, когда никто не знал, сколько боли принесёт этот день, кофе не лез в горло. Хотя знала, что без него в пять утра глаза просто не откроются, а надо! Потом всё началось.

В какой-то момент всё понеслось, как снежный ком, и из-за этого стало не по себе. Рысь притащил раненого пилота ВСУ, и все мы долго удивлялись и переживали, что его бросили свои.

Потом начался бой где-то под Славянском, многораненых. Уже днём, пытаясь перевести дух перед общением с командиром, увидела идущего быстрым шагом Ромашку. Я ему сказала:

– Товарищ Ромашка, мы когда поедем к стоматологу? Ты же обещал! Ты же есть не можешь!

Он повернулся и смотрел на меня долго-долго. Потом ответил:

– Лёля, вот сегодня вернусь и завтра поедем. Обещаю!

– Ну, ты хоть полоскать не забывай, – проворчала я, прикрывая глаза.

И всё, провал. А через два часа звонок от Ванда

ла:

– Лёля, у нас двухсотый. Ромашка.

Я долго пыталась понять, что он говорит. Потом села в машину и поехала в исполком. Меня не пустили в кабинет, так как Ромашку уже отпевал батюшка. А я так орала, что ничего не было слышно. Именно тогда я впервые заплакала. Горько, с причитаниями на плече у Урала, как маленькая. А вечером мы узнали о том, что случилось в Одессе. Вот именно тогда, в тот день, и началась для меня война».

Сергей Журиков (Ромашка)

Сергей Журиков (Ромашка)

Сергей Журиков (Ромашка) впереди и Медведь

После гибели Ромашки наша группа перешла под командование Медведя.

Уже в России, после Славянской эпопеи, я продолжил тесно общаться с его женой, помогать ей, а она мне. У неё сохранилось много вещей мужа, и так как тогда я вернулся с Донбасса ещё 16-летним подростком без денег и работы, некоторые вещи она передала мне. Я до сих пор ношу водолазку погибшего Ромашки, вспоминая его, несмотря на то что в народе есть суеверие по этому поводу.

В середине мая 2014 года поэт Иван Белокрылов написал о Ромашке стихотворение:

 

Баллада о Пономаре

Полстраны накрыла чёрная хмарь,
Гонит с севера пожаров волну…
Как случилось, расскажи, пономарь,
Что ты взял да и ушёл на войну?
 
 
Сколько в Сумах посходило с ума,
Чтобы пропасть между близкими рыть?
Киев пал, под Черниговом тьма,
И во тьме нельзя про тьму говорить…
 
 
Осторожно положил свой стихарь
И затеплил у иконы свечу,
И раскрыл тогда Господь свой букварь,
Показал Он, что тебе по плечу…
 
 
Мы помянем тебя не раз…
Мы сгоревшие отстроим дома…
Посмотри, Сергий, с неба на нас —
Видишь, в Славянске рассеялась тьма…
 
 
Знают все, когда ты пал, пономарь,
И уже не поднимался с земли —
Ты пошёл тропой небесной, как встарь
С Куликова поля иноки шли…
 
 
Там Ослябя ныне и Пересеет
Горних истин стерегут рубежи.
Если можешь, передай им привет,
То, что Славянск сберегли, расскажи…
 

Царствие Небесное рабу Божьему Сергию…