Читать книгу "Восемнадцать"

Коська увидел как последних добивают. И тут же началась третья стычка. Но на этот раз соотношение и совсем уж было не в пользу ордынцев, их всего человек пятнадцать было и мчались они не лавой, а чуть ли не вытянувшись в шеренгу по одному.

Парень перевёл взгляд на других поганых. Отряд всадников в тридцать стоял на том берегу Оки и ничего не предпринимал. Ещё один примерно равный по размерам, на этом берегу пытался повернуть уже переправленных аргамаков назад на правый берег.

– Врешь, не уйдёшь!!! – Жадность вновь уровень адреналина у Касьяна в крови довела до нужной отметки, и он схватился за пищаль. Ёршик в ствол и прочистить, теперь патрон…

– Блин блинский! – фитиль погас за это время, пришлось ещё несколько секунд потратить парню на работу с огнивом.

Бабах. Стрелял Коська не в ту степь, он выцелил явно сотника или десятника, который стоял на небольшом отдалении от своего отрядика и команды им кричал или поторапливал, Аллаха всуе упоминая. За что тут же и поплатился, получив трёхсантиметровый свинцовый шарик в спину. Картинно всплеснув руками, богохульник слетел на землю. Его подчинённые оторвались на мгновение от своего такого нужного занятия, как спасание табуна от неверных, и смогли оценить обстановку. Бой практически закончился и сейчас в двадцати – тридцати метрах от них находилась пусть и не полная, но сотня урусов. И не каких-то там лапотников, они только что разбили полторы сотни их соотечественников понеся очень небольшие потери. Нужно было убираться подобру-поздорову … А как же табун аргамаков?!

Оказалось, что без окриков командира своя рубашка ближе к телу прилегает, и сначала один, потом второй ордынец, бросив упрямых «ослов», не желающих спасаться от загребущих лап неверных, помчались к воде. И минуты не прошло, как все степняки на этой стороне Оки кончились. Теперь они оказались в Оке.

И тут Коська порадовался. Его люди вспомнили про луки. Хотелось бы попенять, мол, а где раньше были, спали? Но не до них было. Тот отряд, что стоял на правом берегу Оки стал с криками въезжать в реку, чтобы остановить трусов. И парень решил, что пару ядрышек свинцовых для разрешения спора, чья сейчас Ока? не повредит. Тем более, фитиль запален.

Ершик, патрон, шомпол. Выстрел.

Бабах. Чехарда в воде усилилась, а тут в них и первые стрелы полетели. И стрел с каждой секундой становилось больше и стрелки становились ближе к цели. Не только степняки умеют стрелять с лошади. Эту замечательную науку и русские уже освоили.

Бабах. Второй выстрел прогремел уже вслед редким выжившим и сумевшим добраться до того берега.

– Фух. Программа минимум выполнена. Лошади добыты. Теперь нужно людей подлечить.

Коська выбрался из своего куста.

– Фома! Давай раненых сюда.

Глава 3

Событие седьмое

– Идиоты! Дебилоиды! Мизерабли! Выпороть бы вас! – Коська был зол как сто тысяч чертей.

Раненых несли и несли. Парень огляделся. Народ, не слезая с коней, пытался ловить аргамаков и преуспел только в одном, весь табун за совсем уж редким исключением разбежался в разные стороны и теперь даже чтобы его собрать час потребуется.

– Фома! – заорал Коська срывая горло, – Наведи порядок! Десять лучших стрельцов спешить и поставить вдоль брода. Стрелять во всё, что шевелится. Остальных раздели. Помладше спешить тоже и верёвками, если есть, снабдить. Пусть сделают лассо… а как это? аркан… Аркан пусть сделают… Петлю. Остальные пусть с запада обойдут табун и сюда медленно, не пугая лошадей, гонят его… в нашу сторону гонят, а не куда получится. Четверых оставь, пусть раненых рассортируют… А?! На всех у меня огня не хватит! Самых тяжёлых вот сюда положите. Идиоты!

Аккумулятор за время проведённое в Москве и потом в Ростове, постоянно занимаясь лечением, Коська прилично раскачал. Если после первого использования заёмного зелёного огня сил у него хватало на четверых больных по три минуты, то есть на двенадцать минут работы, то сейчас мог уже восьмерых лечить. Получается – двадцать четыре минуты. В два раза ёмкость аккумулятора внутреннего увеличилась.

Казалось огромная цифра. А тут сразу восемнадцать раненых. И при этом трое совсем тяжёлые. Не то что не хватит, а вообще кердык. А они в десятке, а то и больше километров от крепостцы с тремя пацанами – хельгами.

Сотник поскакал наводить порядок и организовывать оборону, а Коська бросился к самым тяжёлым, троих уже ратники отдельно положили. Ну, с одним уже ничего полезного не сделать. Как и ещё с пятерыми, совсем уж отдельно лежавшими.

– Отмучались, царствие им небесное, – пояснил один из ратников.

– Царствие небесное, – Коська перекрестился вслед за дружинником, а потом тряхнул головой, от вредных мыслей её освобождая, и ткнул пальцев в первого тяжёлого. – Снимите с него кольчугу… Нет. Перетяните рану ремнём!

У дружинника была отрублена левая рука. Отрублена по локоть почти. Видимо выставил её, прикрываясь от удара сабли. Силён был татарин. Коська не стал ждать, пока товарищи перетянут руку и стал вливать в раненого зелёное пламя, отсчитывая секунды. На ста двадцати кровь перестала течь, и лекарь разорвал контакт. Новую руку не вырастить. Не в сказку попал. Следующим был явно не жилец. Не все, видимо, ордынцы были с саблями, нашлись и с копьями. И это вражье копьё пропороло кольчугу на ратнике и вошло глубоко в живот. Явно там все кишки перерезаны. Ничего не сделать. Зелёное пламя от разрыва кишок не поможет, да даже если они и срастутся, то содержимое кишечника, что попало в брюшную полость, вызовет перитонит, и раненый всё равно помрёт, только дольше мучаться будет.

– Ничего не могу, – Коська вздохнул и перешёл к третьему раненому.

Ц. Блин. Ужас ужасный. Сабельный удар пришёлся по лицу. И если бы он был рубящий, то козырёк ерихонки и стрелка на носу защитили бы. Вот только ордынец ткнул концом сабли в лицо ратнику и пропорол щеку до подбородка и дальше задел шею. Но видимо там только царапина, раз раненый жив до сих пор.

– Сведите ему кожу на щеке, – подсказал Касьян санитарам вынужденным и стал вливать в голову дружинника зелёный огонь.

Остановился, досчитав до ста восьмидесяти. Потом посмотрел на раненого и ещё до шестидесяти досчитал. Вроде бы, кровь остановилась, и края раны под коркой крови не расползались больше. Ничего толком не видно, промыть бы, да времени нет. Вон, целая шеренга на траве лежит или сидит.

– Перемотайте ему голову бинтом аккуратно, чтобы зараза всякая в рану не попадала.

Дальше пошли менее серьёзные раны. Всё же ерихонки и бахтерцы – это на данный момент самая лучшая защита, она и не такая тяжёлая, как у рыцарей на западе, и в то же время от стрел и сабель вполне прикрывает бренную тушку. Ранения были в руки или гораздо менее защищённые ноги. Коська просто до шестидесяти считал. Кровь останавливалась и ладно. Заодно зелёное пламя явно рану обеззараживало, так как после такого лечения Касьян не замечал появления Антонова огня.

В последнего ратника все остатки энергии вылил парень и, чувствуя сумасшедшую просто усталость, свалился рядом с ним, глядя, как Андрей Болконский, в небо. Ну, облака. Ничего в этом такого уж красивого нет. Просто роман тяжёл для школьников, вот хрень всякую и выбрали из него для заучивания. Не про открытые мясистые плечи Элен же заставлять детей учить наизусть. Бегут себе облака с запада на восток и бегут. Хотя вон то похоже на задницу, как её схематично рисуют.

– Княже?

Вот ведь, и на задницу полюбоваться не дадут! Хорошо было Болконскому, никто ему не мешал. Кому он дебил нужен?!

– Что ещё плохого?

– Уходить надо. Татаровья сейчас за этими лошадьми всех, кого найдут, пошлют.

Фома говорил то, о чём Коська и думал сейчас помимо разглядывания облачной попки князя Болконского. Пришлось вставать. Нет. Всссттааввааать. Пришлось оглядываться. Нет, ничего в лучшую сторону особо не улучшилось. Эти Ахалтекинцы не хотели сбиваться в табун и не хотели ловиться. Поймать ратникам удалось едва два десятка. Их упирающихся волокли к лесу, те жалобно ржали и ещё больше пугали родичей рыжих. Или этот цвет не рыжий? Как там такая масть называется – буланая, соловая? В общем, светло-рыже-коричневая? Бежевая? Ну, красивая, одним словом. Словно не настоящая кожа, а рисунок на шедевруме из будущего.

Правда, совсем бесполезными усилия дружинников тоже назвать нельзя. Табун оттеснили от воды и почти загнали в кусты на опушке леса, лишь нескольким особо ретивым индивидуумам удалось сбежать, и они улепётывали вдоль реки на юго-восток.

– Сотник, давай тех бросим, время только потеряем…

– Так рублей десять, а то и все двадцать каждая стоит! – вскинулся Фома.

– Дороже. Но жизнь ещё дороже. Гоните в кусты оставшихся и ловите там. Правильно говоришь, отбивать такой табун все пять тысяч ордынцев прибудут. Нужно срочно за засеку убираться. Бросить бы их. Чую много непокоя принесут они с собою, – вспомнил Ершова Константин Иванович.

– На это я пойтить никак не могу, – послышалось, – Всех отправлю ловить, княже, как же иначе, и раненых, княже, нельзя бросать. Такие лошади, княже! – заело пластинку.

– Быстрее только. Чую беду неминучую.

Событие восьмое

Почти успели. Удалось загнать две трети табуна в кусты у леса, и там их ратники, перецарапавшись и отведавши лошадиных зубов, повязали. Аргамаки и не думали успокаиваться, и рвались, даже будучи с арканом на шее, но прицепленные к седлу своих собратьев хоть чуть присмирели. Ключевое слово – чуть. Теперь на два десятка оставшихся на свободе лошадей было почти семь десятков ратник и ещё десяток рыжих бестий удалось загнать в кусты и заарканить. В это время и появились ордынцы на той стороне Оки.

К счастью, хоть один здравомыслящий из всей сотни остался. Коська отдышался, и пока народ гонялся за аргамаками, сначала зарядил пищаль, потом арбалет. Дальше заряжать было нечего и Коська стал командовать. Из общего гвалта он выцепил двадцать лучников и установил их за кустами частично, а пятерых демонстративно поставил у воды. Ну и раненых потом с частью аргамаков уже успокоившихся отправил к их крепостце, неспешным ходом.

Ордынцы числом в пару сотен высыпали на берег Оки и чуть не сразу бросились переправляться. Пятеро показательных лучников встретили их стрелами. Метров сто между берегами и только навесом стрелы долетали и степняки бы проигнорировали эти жалкие попытки их остановить, но тут и Коська вышел на берег и пальнул из пищали. Пуля долетела, и в кого-то там попала. Да и сложно не попасть, когда там две сотни всадников столпилось.

Степняки отпрянули от воды, но потом часть спешилась и вернулась. Эти тоже лучниками оказались. И вот это уже на град стрел походило.

– Назад! – рявкнул Касьян на пятёрку увлёкшихся стрельбой ратников.

Вовремя, едва они покинули свои позиции, как в те места стали втыкаться стрелы.

Закрывшись кустами, ратники ещё попробовали обстреливать тот берег, но стрелы уж совсем на излёте добирались до ордынцев, не причиняя им вреда. А вот второй выстрел Коська опять кого-то свалил с лошади. Там завизжали, и вся сотня лучников перенесла огонь по его кусту. Пришлось тоже ретироваться поближе к лесу за очередной куст.

Все эти метания по берегу принесли дружинникам ещё с десяток минут, и они успели поймать оставшихся аргамаков и затащить их в лес.

– Уходим на опушку, – крикнул лучникам Касьян и неторопливо, демонстрируя фунт презрения, сам пошагал к деревьям. Метров сто семьдесят уже, не должны стрелы долететь.

На той стороне завизжали, заулюлюкали и бросились переправляться. В воде по брюхо лошадь особо не разгонится и весь арьергард князь сумел распределить под деревья пошире, охватывая вход на лесную дорогу полукругом, а сам Касьян спокойно после этого стал заряжать пищаль и арбалет. Жаль, что это предпоследний патрон. Нет, порох и картечь ещё есть, и можно стрелять и дальше, но перезарядка без готового патрона гораздо больше времени занимает.

Басурмане предсказуемо себя повели, они так стремились первыми оказаться поближе к неверным, покусившимся на святое, что забыли об осторожности, все рвались вперёд и получилась вытянувшаяся капля такая. У кого лошадь мощней и кто первым в воду её завёл, тот и был впереди. Они и получили двадцать стрел из лука и одну из арбалета, а в довершении и свинцовую огромную пулю. Коська перед тем как занять позицию долго и вдумчиво кричал стрельцам, чтобы били не по всадникам, а в лошадей. Всадники явно элитные и все в железе, а вот лошади было видно, что почти все без попон, обшитых пластинами железными, таких всего несколько штук имелось. Сам парень именно в такого всего железом обшитого и выпалил. Попал куда-то, так как ордынец свалился с коня.

Затор получился знатный, сразу полтора десятка лошадей повалилось на землю, получив стрелу в грудь или морду с двух десятков метров. Если и не убились наездники в тяжёлой броне, то покалечились точно. Законы Ньютона никто не отменил, как и закон всемирного тяготения. Там масса где-то в уравнении.

– Эх, сколько железа пропадает, – вздохнул Касьян и побежал к привязанному чуть глубже в лесу Орлику.

Следом тяжело топали ратники. Еще минут пять они без сомнения выиграли. А может и больше, явно среди этих первых были сотники и десятники. Раз кони быстрее и мощнее, то точно не рядовые пастухи на них сидят. Пока разберутся с покалеченными, пока завал расчистят. Да и должны же чему-то научиться, на этот раз с гиканьем не бросятся преследовать кусучую добычу. На это и расчёт. Не дураки враги.

Через десять примерно минут арьергард во главе с Касьяном догнал основной отряд.

– Уходите. Ещё одну засаду организуем, – отмахнулся Коська от Фомы, который предлагал ему вперёд отправляться, – Я тут покомандую, у меня и пуля ещё одна есть и девять арбалетных стрел. А вот вы не мешкайте. И вышли кого вперёд, чтобы предупредили, что мы на хвосте поганых немного приведём.

Событие девятое

А жаль. Среди ордынцев нашёлся неглупый командир, который организовал преследование по незнакомому лесу согласно какой-то военной науке. Не иначе военную академию имени Чингисхана заканчивал. Этот товарищ наладил разведку впереди отряда и две организованные Коськой засады привели только к выигрышу времени. Удалось убить или ранить максимум пятерых. После первых же выстрелов задние всадники в авангарде разворачивались и гнали к своим. И те, спешившись, пытались окружить засаду. Первый раз чуть не попались на этом манёвре ратники с Касьяном. Хорошо степняки не были спецназовцами и не умели бесшумно по лесу двигаться. Коська со своего фланга одного такого громкого «лесовика» услышал и увидел, и картечью, за неимением больше пуль, приголубил.

Татары не выдержали и, заорав, бросились вперёд, больше не скрываясь, были встречены стрелами и откатились. А двум десяткам ратников удалось добежать до лошадей, оставленных чуть дальше по дороге и удрать.

Вторая засада принесла те же результаты, но ждать нападения спешившихся бусурман не стали. Обстреляли разведку и бросились к лошадям. Теперь главное – время. Его и выиграли.

Ну, а там уже выехали на огромную… м… а как это называется? Просека? В общем, деревья на приличном расстоянии от бывшего порохового заводика вырублены. Одни пеньки торчат. Сначала на дрова вырубали, ведь селитру из земли чтобы получить нужно кипятить и кипятить воду. А потом ещё дальше отодвинули деревья, срубая ели и сосны для постройки засек у крепостцы.

Их ждали и приготовили проём небольшой в зелёной стене, и как только последний ратник заехал внутрь ограды, мужички подхватили большую ель и перегородили проход.

– Всё! Генуг! Теперь точно в мышеловке, – прокомментировал это действие князь Ростовский, – Допрыгались.

Спрыгнув с Орлика, Касьян поспешил через малые воротца внутрь крепости и дальше к барбакану. Там руководство его бандой собралось.

– Что Демид с партизанами и лучниками вернулся? – сразу бросился он с расспросами к Яромиру.

– Нет, княже, – воевода так энергично затряс головой, что не крепись она на бычьей шее, так оторвалась.

Хорошо это или плохо? С одной стороны, за стенами и засекой двадцать человек с пищалями – это сила, да и пять десятков хороших лучников тоже сила. А с другой стороны – это же партизаны. Вот и пусть партизанят в тылу у ордынцев, что сейчас окружат эту крепость. Что пожалуют поганые можно не сомневаться, товарищ Урук-Тимур из рода Ширин, который правая рука хана Тохтамыша, лишившись своего табуна аргамаков, всех пошлёт отбивать его любимых лошадок, да и сам приедет. Нахрен ему теперь ни Серпухов, ни Коломна с Владимиром не нужны будут, ему нужны его ахалтекинцы. Он все пять тысяч татар сюда к маленькой лесной крепостце пригонит, чтобы побить урус-шайтана, позарившегося на святое. Свободу четвероногим братьям!

И вот тут действующие в его тылах Демид, Андрий и брат Касторий, он же дядька Касьян, принесут пользы гораздо больше, чем запертые за стенами. Можно нападать на обозы, можно устраивать ночные атаки. Обрезать большое войско от снабжения припасами – это практически выиграть войну. Ладно люди, предположим, им необходимо полтора кило продуктов в день, на пять тысяч ордынцев получается всего семь – восемь тонн. Ерунда. Телега везёт полтонны. Пятнадцать гружённых подвод, вот и все проблемы. Совсем другое дело лошади. Ей – лошадке нужно в десять раз больше продуктов. А это уже не пятнадцать подвод. Нет, лошадь может сено с ветками грызть и травку щипать, но так и работать будет. В бой на такой не поскачешь. А ведь у пяти тысяч татаровей у каждого в основном есть заводной конь. Это уже десять тысяч лошадей. Просто огромное количество овса и моркови всякой нужно. Придётся высылать Урук-Тимуру во все стороны фуражиров. И вот их ликвидация больше поможет крепости, чем наличие этих семидесяти человек внутри неё.

Что у них есть артиллерия Коська решил сразу татаровьям показать, не чтобы похвастаться, просто нужно товарищей держать на расстоянии, пусть пробуют осаду организовать, время точно на него работает. Дмитрий Донской и Владимир Храбрый, в отличие от прошлого раза, не разбежались в разные стороны из Москвы, а сидят там и из дальних городков рать собирают, чтобы Ивана Пронского по пояс в землю вогнать, желательно с обеих сторон. Ну, без татар у него две – две с половиной тысячи. Вполне Димитрию Ивановичу по силам и в два раз больше собрать. И это будут вои – ратники, а не ополчение на половину, как у рязанца.

– Пушка на барбакане готова? – осматривая пустынную вырубку, обратился Касьян к воеводе Яромиру.

– Даже зарядили уже.

Воевода Ростовского княжества, столкнувшись с такой серьёзной силой, как артиллерия, стал её главным фанатом. Как они легко справились с новгородцами и вологодцами. Нет потерь с нашей стороны. Непривыкшие к пушкам люди просто разбегаются или, не зная возможности орудий, погибают. Все конной стычки ждут, а тут прилетают маленькие кусочки металла, и нигде от них не скрыться, и стены не шибко помогают.

– Думаю, минут через пять появятся вон на той дороге, не сильно они от нас отстали, нужно встретить картечью.

Глава 4

Событие десятое

– Ага, учёные уже, – ну хоть малости такой можно порадоваться.

Степняки не выскочили на выруб на полном скаку всем кагалом, а сначала троица разведки появилась, а потом минут через пять ещё десяток и на этом пока всё. Стояли, смотрели на непонятную крепость из-под рук, наверное, переговаривались о чём-то. До леса метров триста, может чуть меньше, а может и чуть больше, но не критично, и стрельнуть уже можно было, но чего по такой незначительной цели заряды жечь, пусть покажутся основные силы и главное – кто из начальства ордынского.

Когда крепостцу сначала достраивали, увеличивая, а потом окружали засеками, то делали это так, чтобы барбакан с двумя небольшими надвратными башенками оставался снаружи. Не перегораживать же вход внутрь засеками, как потом туда попадать? Все эти дополнительные стены и полукружья двух больших засек справа и слева от ворот городили. Потому, сейчас Коська стоял рядом с 6-ти фунтовым Единорогом на площадке над воротами и отлично видел, что там у леса творится. В каждой башенке ещё по расчёту с кулевринами обосновались, и третья кулеврина, которую с собой брали, уже стояла прямо рядом с пушкой. Единственный тюфяк был с противоположной стороны крепости в высокой смотровой башне. Ущерба особого он нанести не мог, так, скорее, это для психологического эффекта, что вот, дескать, уважаемые гости, и с этой стороны у нас пушки есть, бойтесь.

Наконец, минут ещё через десять из леса стали выезжать ордынцы. Не сказать что и много. Человек сто. Всадников сто. Да больше и не могло быть особенно. Их всего пару сотен к броду подъехало, часть видимо отправилась ловить сбежавших вдоль реки аргамаков, а часть отправили на доклад к начальству. Сколько то и в рай мусульманский отправилось. Разбрелись, одним словом.

Там, среди чёрных на фоне леса зелёного фигур, видимо, был и тот командир, что чингисхановскую военную академию посещал. Ордынцы не ломанулись и теперь к засеке или воротам в крепость. Они разъехались по периметру выруба, держась на максимально возможном расстоянии от крепости. Решили осмотреть сначала непонятное и невиданное раньше сооружение. Время засек ещё не наступило, ещё века до него. Век, так точно.

Разъехавшись по периметру, основная масса поганых скрылась из виду, и только группа из семи всадников осталась на прежнем месте. Коська в какой-то сто кавырнадцатый раз пожалел, что нет у него подзорной трубы или какой-нибудь энергии непонятного цвета, чтобы зрение усиливать. Можно было бы осмотреть басурмен и, вычленив из них главнюка, попытаться попасть в него из кулеврины. Расстояние плёвое. Конечно и точность у этого дивайса плёвая. Но если три «снайперки» одновременно бабахнут, то вероятность попасть ведь должна в три раза возрасти? Или там другой принцип? Девять беременных женщин ведь за месяц не родят. Нет, с теорией вероятности Константин Иванович был знаком шапочно и очень давно. Сейчас на улице встретит, так и не узнает.

Между тем татаровья не спешили. Они объехали по кругу неприступную цитадель и опять почти все собрались напротив ворот. Коська им даже ручкой помахал, мол, как ночевали ребята? Не ответили. Наверное, подмогу ждут? Или командира?

– Едут! – Коська на секунду отвлёкся, проверяя ногой верёвки, которые выполняли роль амортизатора у Единорога, и его тут же толкнул в бок воевода Яромир, – Едут трое, княже. Вон!

Белые флаги ещё более пятисот лет будут только в книжках неподкованных авторов, эти ехали без всяких флагов. Просто неспеша, выстроившись треугольником, приближались. В центре и впереди треугольника ехал воин в ерихонке с белым конским хвостом на кончике. По мере приближения и другие приметы проявлялись, что товарищ этот из командиров. Бахтерец был с несколькими золотыми или золочёными пластинами на груди и на рукояти сабли и ножнах камешки голубые имелись. Бирюза, надо понимать.[2]2
  Использование белого флага закреплено Конвенцией о законах и обычаях сухопутной войны, 18 октября 1907 года. (Статья 32, Глава III «О парламентерах»).


[Закрыть]

Троица преодолела расстояние и остановилась под самым барбаканам.

Золочёный что-то прокричал. Потом стал тише говорить и Коське пришлось руку поднять, чтобы шёпот за спиною прекратить. Нужно же послушать, вдруг что интересное сказанёт. Но ничего нового для себя Касьян не узнал. Гыр быр фыр мыр. Никакой конкретики.

Зато толмач, которого обладатель белого хвоста догадался с собой прихватить, говорил громко, разборчиво, без всякого акцента и конкретно.

– Отдайте табун, откройте ворота и сдайтесь, и тогда мы убьём только половину!

– Вона чё? Щедро, – пробубнил себе под нос князь Ростовский и ответил толмачу, даже не перевёл взгляд на бирюзового.

– Сложите оружие и принесите голову князя Ивана Пронского… и половина может провалить, остальных мы убьём. На кол посадим.

Кони под троицей заигогокали и ногами стали активно перебирать. Наверное, обрадовались, что смогут в родные степи из этого ужаса с бабахами отправиться.

А вот хозяева радости коней не разделили.

– Кар мар бар вар базар! Тамар мутабар! – проревел белохвостый.

– Вы все умрёте!

– Последний живой перережет глотки всему табуну! – не постеснялся попугать золотистого Касьян свет Иванович.

Когда главнюк услышал перевод, он уронил голову и плеть. Потом воздел руки к Аллаху и послал того по матушке. И уехал, больше ничего не сказав.

Ну, вот, теперь Чапай думать будет.

Нет! Чапая Коська переоценил. Он послал сотню к воротам на приступ? Ну, вот, он всё своих дебилами обзывал, а с той стороны, с противной, не лучше. Примерно сотня всадников поскакала к воротам и на ходу стала срывать с плеча луки и накладывать стрелы на тетиву.

– Поднять щиты! – скомандовал князь Ростовский и шагнул за первый.

И тут стрелы затюкали в него.

– Кучно бьют. Давай, Прокоп, пальни из пушки.

Бабах. Коська еле успел рот открыть. А то оглох бы. Ну, плюс ещё войлочный подшлемник, прикрывающий в том числе и уши. Один чёрт громко.

– Дебил! А кто триста тридцать три кричать будет?!! – прохрипел он на бомбардира.

– Ась? Ещё раз?

Коська выглянул в смотровую щель на щите. Сотня удирала.

Ну, теперь Чапай точно будет думать. Пять всадников и семь коней бились в агонии перед воротами. Двое ордынцев шлепало к лесу на своих двоих – кривоватых. А то ишь!

Событие одиннадцатое

– Как думаешь, Яромир, они ночью попытаются преодолеть засеку? – вот что плохо в обороне, так это то, что всё время надо штурма ждать. Это выматывает людей, не даёт им отдохнуть. Усталость накапливается и рано или поздно человек может сломаться.

– Знамо пойдут. Не до зимы же им сидеть тут. Зимой назад по степи они сгинут все.

– Справа? Слева? – Коська оглядел фланги крепости. То полукружье, что слева чуть пожиже, чуть пониже. Поленились, или не успели, – Слева? Я бы туда отправил.

– Знамо слева. Понял, княже, всех, кто с луком и самострелами туда пошлю. Спать будут оружно и в броне.

– Поджечь попробуют?

– Знамо попробуют.

– Давай тюфяк туда перенесём. Бочки с водой подготовь и наполни. Ну, а я кулеврины дам команду тоже туда перенести и сам там с обоими пищалями буду.

Осада крепости возможна тогда, когда ресурсы её защитников ограничены. Вот один ресурс здесь точно безграничен. Если с едой может напряг возникнуть… даже не столько с едой, как с фуражом. Хоть и готовились, но семь десятков коней вдруг сверху образовалось. Так вот, с водой проблем нет и быть не может. Пороховой двор построен на берегу речушки, впадающей в Оку. Коська его и строил в надежде расширить и организовать привод мельниц от водяного колеса. Не срослось, колесо лошади вращали. Теперь оборудование всё вывезли, а речку вывезти позабыли, так и бежит, и теперь она частично внутри крепости.

И татаровья явно это увидели и оценили, потому они не будут эту хрень, с их точки зрения, осаждать, они её будут штурмовать. При этом сколько народу внутри они не знают. Более того, они не знают, что сегодня должен из разведки вернуться Демид и с ним совсем не мирные люди будут. Не хлеборобы. Эти столько в жизни повоевали и так вооружены, и подготовлены, что каждый если не десятка простых степняков стоит, то пятерых точно. У каждого личное кладбище из десятков ворогов всех мастей и народностей. Демид не дурак, он в крепость не полезет. Он там, снаружи, чудить будет.

Коська организовал перенос кулеврин и пороха на десяток выстрелов из каждой к левой засеке, посмотрел как установили тюфяк напротив того места, где их запустили, отодвинув ель, и даже организовал тренировку по отодвиганию этого препятствия силами пришедших спасаться от войны крестьян. Нет, убирать и ставить на место не стали, просто по команде люди подбегали и хватались за ствол и ветви дерева. Нужно было добиться слаженных действий, чтобы все за одну ветвь не схватились и не мешали друг дружке.

Разбудили крики, Коська… А, князь Касьян Иванович, естественно, сказал, как начнётся, разбудить его, но не потребовалось. Разглядел кто-то подкрадывающихся к засеке ордынцев и давай вопить. Пятухи если и были, то от зависти сдохли. Вот как надо народ будить, а не их это блеенье.

Дебилы! Нет, ну хотелось бы другое слово использовать, чтобы словарный запас не скукоживался, но если они, эти степняки, дебилы, то чего сущности множить. Они «подкрадывались» с зажженными стрелами. Их в нощи видно. Щит бы придумали тащить перед лучником, чтобы огонь спрятать. Эх, наберут в поджигатели по объявлению на заборе.

Навстречу огонькам полетели стрелы с этой стороны, а потом и одна из кулеврин гавкнула. И огоньки бросились к лесу.

Дебилы! Да бросьте вы стрелы зажженные, вас же видно.

– Прокоп, давай из тюфяка, пока близко, Яромир, относите ель.

Бабах. Каменный дроб придал отступающим нехристям ускорения.

Не, ну классно повоевали. Теперь Чапаю точно думать надо. А то его утопят в Урале за тупость. И за потерю аргамаков, конечно.

Утром пошёл дождь. И плохо, и хорошо. Теперь поджечь засеку ордынцам будет не просто. Но вот стрельба из пушек и кулеврин тоже резко осложнилась. Теперь заряженными эти штуки держать нельзя. А то порох отсыреет. И бочки раскрытыми и готовыми к бою держать нельзя. Коська, конечно, брезент уже сделал, но сырость, она и под брезент залезет.

Ордынцы разбили лагерь на выходе из леса прямо на дороге. Коська раз десять за утро порывался дать команду из всего стреляющего туда шарахнуть. В принципе если под 45 градусов ствол тюфяка расположить, то и он достанет. Вот подарок будет. Но сам же себя отговаривал. Сейчас бусурмане под контролем как бы, их видно. Опять же, ну погибнет десяток человек, да даже два десятка. При пятитысячном войске – это слёзы. И совсем другое дело, если туда товарищ Урук-Тимур из рода Ширин пожалует. Вот тогда, чтобы обезглавить змею, можно и шандарахнуть и даже засветить, то что в крепости не сотня воев, а четыре сотни, можно. Атака такой массой тяжёлой конницы просто сметёт татарский лагерь.

– Подождём твою мать, как певец один пел. Игорёк? Как-то так. Ждём, товарищ Урюк.

Событие двенадцатое

Товарищ с ерихонкой красивой – белохвостой, всё же оказался умнейшим командиром. Это на следующее утро выяснилось. Правда, перед этим «умнейший» узнал одну народную мудрость – и на старуху бывает проруха. Утром при обследовании поля боя оказалось, что ордынцы обезопасили свой лагерь от неожиданной атаки из крепости. Они нарубили кольев и под углом к барбакану закопали их в землю. При этом делали это тихо и уже видимо в сумерках. Не слышно и не видно было этой подготовки.

Молодцы, чего сказать. Вот только они готовились к атаке из крепости, а она последовала совсем с другой стороны… м… с других сторон.

– Рассказывай, Демид… как там? «Ой вы, гости-господа, долго ль ездили? куда? Ладно ль за морем, иль худо? И какое в свете чудо?».