Читать книгу "Лапшевня бабули Хо – I: Пробудившийся"

И я открыл глаза.

Глава 2. Бей правой, порхай как стрекоза

Я открыл глаза, медленно и тяжело, словно крышку чугунного люка откинул. Надо мной был потолок госпитальной палаты. Лампы и профили подвесного потолка.

Зрение пришло в норму, но я чувствовал себя странно. Как будто большое не по моему размеру тело надето на меня, как неудобная мешковатая одежда. Как будто между нервами и мышцами промежуток в сантиметр.

И я не мог понять, я теперь Чан Гун или кто? Или мне кажется, что я Чан Гун? Или даже снится? Было непонятно. Это напрягало.

Со страшным усилием я поднял руки перед лицом. Это были худые, едва не до прозрачности, ладони. Не мои. Цвет кожи – не мой.

Но самое главное – я помнил многое из того, чего не должен был помнить.

С пальца сорвалась прищепка пульсометра, и где-то запищал тревожный сигнал.

Стрекоза Сян прискакала в палату быстрее всех.

– Пришел в себя! – заорала она. – Он пришел в себя! Пациент вышел из комы! Прекрасный принц очнулся!

Я попытался разглядеть её. Небольшого роста, спортивного телосложения, большие глаза, плавные черты лица, и вообще – лицо вполне приятное, хоть и скуластое. Ого, похоже, тут все такие. Только сейчас дошло: язык сменился, но я воспринимал его, как родной. Нет, моя личность осталась, но вот память стала чужой – по крайней мере, частично.

“А? Что? Какой ещё прекрасный? Девка, ты с ума сошла, какой я тебе принц…”

Только вместо логично ожидаемой толпы в белых халатах в палату заглянул один мордатый мужик в ярко-синем костюме и, не прекращая жевать жвачку, хрипло процедил сквозь зубы:

– Чего орешь?

– Пациент из комы вышел!

– Так? – нахмурился мужик, и стало понятно, что на лбу у него татуировка, квадрат из четырех точек.

– Шесть лет прошло! – выкрикнула Сян. – Или семь…

– Понятно, – буркнул мужик. – Тут сиди, я пока боссу позвоню.

Так, понятно. Позвонит. А кому? Боссу? Так! Стоп! Шесть лет? Чего?

Но сказать ничего из-за трубок в горле не смог, закашлялся до удушья.

– Сейчас! – Сян кинулась ко мне. – Сейчас помогу!

Она вытащила трубки: ох и мерзко мне было, но после я смог, сглотнув, прохрипеть:

– Шесть лет?

– Так в твоей медкарте написано.

– Какой сейчас год? – логично спросил я.

Ну, а чего ещё спрашивать?

Голос я свой узнал с трудом: знакомый и незнакомый одновременно. Сян без лишнего трёпа сдернула со стены подвесной календарь и показала мне обложку с зодиакальным животным этого года. Дракон. Ага. А был год Крысы. Или еще Кабана? Я хорошо помню, что у деда в комнате над алтарем, самодельная акварель висела, в честь животного года, но какого? Блин. Похоже, действительно, шесть лет прошло, да. Ну, охренеть. Не думал не гадал. А вот лежу теперь в белой пижаме под одеялом и шевелюсь еле-еле.

Исцеление несколько затянулось…

– А где дед? – вдруг вспомнил я.

– Дед? – осторожно переспросила Сян. – Что за дед?

– Ну… мой дед.

Прозвучало неуверенно – я до сих пор не мог до конца понять, кто я такой, и точно ли со мной во сне разговаривал мой родственник.

– Слушай, просто, чтобы ты знал, – подумав, произнесла Сян. – В твоей карте ни имени ни фамилии, ни контактов опекуна нет. Значит, родственники твои, даже если они еще живут в Эпицентре, ничего о тебе не знают. Мы их найдем, ты не беспокойся. Просто на это нужно время. Тут у нас столько всего случилось в городе, пока ты в коме лежал, но теперь все в порядке. Мы твоих родных найдем! Тебя как зовут?

– Меня? – я на мгновение задумался – а как? Ах да… – Чан Гун.

На языке вертелось ещё одно имя, другое – но я понял, что уже не уверен, да и выговорить его не смогу. Мой родной язык, а вместе с ним и речевые центры – поменялись, и тот, на котором я говорил ранее – теперь был чем-то вроде иностранного.

– А я Сян Гинчен!

– Да, я слышал… Стрекоза.

– Похоже, действительно слышал! – она засмеялась. – Будем знакомы!

Этот её напор даже успокаивал. Чувствовалось, что у неё все под контролем, тут не забалуешь…

– Как я выгляжу? – прошептал я.

– Я принесу тебе зеркало, – пообещала Сян.

И действительно, принесла. Я увидел через прозрачную дверь, что мужик в синем не хотел ее пускать, ругался с нею, не отпуская телефона от уха, пытаясь говорить и там, и здесь. В итоге махнул рукой и Сян ворвалась в палату с круглым настольным зеркалом.

– Не пустит он меня, ха! – пробормотала Сян. – Вот, смотри!

Я вздрогнул. Вернее, вздрогнула та часть меня, которая привыкла к моему прошлому лицу. Впрочем – и прошлый Чан Гун себя узнал бы себя с трудом. Выглядел я молодо, но не школьник, и давно уже не школьник. Сколько же мне лет? Девятнадцать, получается… Уставший, бледный, как постельное белье, волосы черные до плеч – ну, понятно, отрасли…

– Меня кто-то бреет? – дотронулся пальцами кожи на лице. – Как не моя…

– Конечно, – смутилась Сян.

Ага. Она меня, получается и брила. И, вероятно, не только…

– Спасибо, – смог сказать я.

– Ой, да ладно, – отмахнулась Сян, откладывая зеркало. – Обязанности у меня здесь такие.

– А где мы?

– Центральный госпиталь. Точнее, то, что осталось, отделение экстренной помощи и медицины катастроф.

– А куда делось все остальное?

– Эвакуировали на материк. Ну… за кордон. Есть мелкие частные клиники, но в общем...

– Это у вас тут главным директор Цао?

– А я смотрю, ты много в коме слышал, – удивилась Сян.

– У меня была куча времени… А ты врач?

– Я практикант. Ци-ортопед.

– Кто-кто?

– А. Ты не знаешь?! Я покажу. Только, ты, э-э… не пугайся, что ли. Если что.

– А чего, я должен?… ой, блин!

Рука её вдруг оказалась охвачена беззвучным белым пламенем, и да – это впечатляло.

– Ага! – обрадовалась Сян. – Вот этого. Клево же?

– Охренеть…

То есть вроде бы после всего, что со мной уже произошло, впечатлятся я не должен, однако – вот. Выглядело это круто и было видно, что Сян собой горда.

– Что это? – прошептал я, приблизив руку к пламени. Сян свою руку не отдернула и я провел пальцами сквозь огонь. Не жжет. Покалывает. – Что это?

– Это ци, – произнесла Сян. – Ци, закачанная в шаодань, в энергетический узел в моей ладони. Энергия концентрированная настолько, что становится видна невооруженным взглядом. Обычное квази-черенковское свечение. Ты тоже так сможешь, если постараешься.

Фамилия неизвестного мне учёного Черенкова прозвучала как-то странно, но даже по-родному. А вот шаодань – немного чужеродно. Что-то подсказывало, что в привычном даосизме всё это называлось по-другому, вроде “точки меридиана”, но, видимо, тут возникли новые упрощения.

— Шаодань? – переспросил я.

– Сначала их называли “цзинь”, точки излучения внутренней ци практика во вне, – объяснила Сян. – Но, когда выяснилось, что эти точки еще и формируют проявление излучаемой практиком ци, содержат заложенную практиком информацию, термин “шаодань”, энергетическая бомба, постепенно вытеснил старые названия. Ну, а некоторые выпендриваются, называют “чакрами” на индуистский манер.

– И с каких пор, – проговорил я, – здесь так практикуют с ци, что её видно стало? Невооруженным взглядом?

– Да вот, где-то шесть лет назад и начали. После первого Пришествия, – ответила Сян.

– Что… во всём мире?

– Не-е! Только у нас городе. Давай я, раз уж мы начали, процедуру завершу, а ты пока спрашивай. Дай руку.

Она протянула мне свою. И я протянул ей ладонь. Он взяла её снизу, с тыльной стороны.

– Ты мне доверяешь? – спросила она вдруг. – Я просто помню, как это может напугать.

– Ну, ты меня брила, пока я спал, – слабо усмехнулся я. – Бояться уже поздно.

– Хорошо, – серьезно произнесла Сян. Поднесла свою пылающую руку к моей ладони и перелила пламя со своей на мою. Пламя уходило в кожу, не оставляя следов и слегка меняя цвет на светло-голубой. В ладони стало горячо, словно кровь прилила.

– Отлично, – произнесла Сян. – Хорошо пошло.

– И чего ты делаешь?

– Мы сейчас прокачиваем твои шаодани и соединяющие их меридианы. Это обычное дело, если человек способен усваивать ци, но никогда этого не делал, прокачка шаоданей и всей меридиональной системы сильно этому помогает.

– Зачем?

– Тогда ты сможешь лечить себя сам.

– Ого, – пробормотал я. – Круто…

Мужик за стеклянной дверью безучастно наблюдал за нами, не отрываясь от телефонного разговора. Очевидно, он уже и не такое повидал.

– Ну-ка, дай взгляну, – глаза Сян внезапно стали голубыми, как пламя ци. – Ого, а ты молодец! Так, ну-ка, давай, подай энергию из ладони в локтевой шаодань. Чувствуешь горячую область у себя в ладони? Перемести всю ци в неё.

Я закрыл глаза. Да вот горячая область в середине ладони. “Ну, давай, перетекай в локоть…”

Самое забавное, что это тут же случилось. Если, конечно, это не было увлеченным самовнушением.

– Да, вот так, отлично, – Сян следила огненным взглядом за моей рукой. – Да у тебя талант! Так, давай теперь обратно!

– Ух ты…

– Ты чего прекратил?

– У меня ладонь засветились.

– Все нормально, так и должно быть. Это свет концентрируемой ци. Так, давай, не спеши, распредели эту ци в руке по всей длине до плеча, ага, вот так. Вот, все и погасло!

– Так ты что-то видишь? А как? – спросил я.

– Техника энергетического прозрения, я тебе позже покажу.

– Вот теперь ты действительно меня пугаешь.

– Все будет хорошо, я обещаю.

– Верю.

Мужик за дверью похоже, закончил разговор, сунул мобильник в карман пиджака, стряхнул с рукавов невидимую мне пыль. Весь как-то встряхнулся, словно боксер перед дракой, подошел к двери и открыл ее.

– Эй, сестрица, на пару слов, – неприятным таким тоном бросил он.

В палату не вошел.

– Я уже врач! – недовольно отозвалась Сян.

– На пару слов выйдем, врач?

Сян поднялась, синее пламя в её взгляде угасло.

– Я вернусь и продолжим, – заверила меня Сян.

– Конечно, – негромко отозвался я.

Мужик в синем костюме на меня не смотрел, как не смотрят на выбранную жертву гопники, чтобы не взбудоражить ее раньше времени…

Он пропустил Сян в дверь и закрыл ее за собой.

Я не слышал о чем они говорили, зато видел отлично.

Он, что то ей настойчиво втолковывал, практически пальцуя у нее перед лицом, а Сян, возражала, сначала спокойно, а потом уже и возмущенно.

Надо сказать, в наш коридор, в конце которого была палата, за все это время никто так и не заглянул, хотя вдалеке мелькали белые халаты.

Интересно-то как… Что-то подсказывало, и услышанные во время комы разговоры не в последнюю очередь, что больница была особенной. И пациент я был особенный – в этом сомнений не было. А когда ты – особенный пациент в особенной больнице, да ещё и с бугаём на входе в палату, да ещё и в мире появились светящиеся лечащие ладони и взрывающиеся змеи… В общем, всё говорило о том, что из такой больницы следует валить.

А потом мужик этот мордатый просто не пустил Сян ко мне. Когда она попыталась его обойти, загородил путь в палату рукой. Вот тут я реально напрягся. Учитывая, что я едва шевелюсь – неизбежная от длительной неподвижности атрофия мышц – перевес тут на его стороне. Я даже огляделся в поисках чего потяжелее для самообороны, но понял, что я ничего тяжелее ложки и не подниму пока.

Наконец Сян удалось пройти в палату, о чем-то они договорились.

– Да он охренел просто! – тихо воскликнула Сян, закрывая за собой стеклянную дверь. Мужик мрачно сверлил ей спину взглядом.

– Чего он хочет?

– Да уж ничего, что тебе понравится

Мгновение она молчала и добавила:

– Чан, я пойму, если ты не скажешь, это не мое дело точно, но какое отношение ты имеешь к Циановым Кулакам?

– К кому? – удивился я. – Это еще кто?

– Это такая организация. Общественная, – ухмыльнувшись, произнесла Сян. – И это рыло здоровенное – их человек.

– В первый раз его вижу, – осторожно ответил я.

– Ага, – пробормотала Сян. – Хорошо.

Тут она явно глубоко задумалась.

– Послушай, – произнесла она наконец. – Этот жлоб здесь уже больше года. По крайней мере, когда я пришла сюда три месяца назад, он уже тут был, изображал мебель в кресле, судоку решал. И думаю, он здесь с согласия директора Цао. Только что он приказал мне убираться. Точнее так – сделать тебе инъекцию пропофола и убираться.

Ну, начинается.

– А пропофол этот, что такое? – спросил я, хоть уже и сам догадался.

– Снотворное.

Ну офигеть теперь. Вот что ему от меня надо? Чего он ко мне пристал?

– Ты мой пациент, – твердо заявила Сян. – И я тебя в обиду не дам. Я не сделаю ничего, что пойдет тебе во вред. Но хотелось бы понимать, что происходит.

– Слушай, я сам тут впервые, веришь? Я простой школьник. Ну, был раньше. Понятия не имею, что ему от меня надо. Никогда его раньше не видел.

Вот правда, понятия не имею, кто он, и узнавать пока не хотелось, честно говоря. Мне как-то и так уже хватило последних впечатлений. Вот куда меня это привело: шесть лет пропали, лежу на кровати как кукла, а против меня уже снова что-то замышляют.

Делать-то я, что буду? А? Что делать? Хотя тут понятно, тут все как обычно – сопротивляться я буду. Два удара и отход… как дедушка завещал. Опять. И не надейтесь, что я безвольной тушкой тут лежать буду. Хрен я вам достанусь.

Оставаться в беспамятстве во власти неизвестно кого я больше не стану, решил я. Хватит. Пора с этим завязывать.

– Мне потребуется твоя помощь, – произнес я.

– Сохраняй спокойствие, – Сян взяла меня за руку. – Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда.

– Ну, бегать в истерике, как напуганная курица, я и не смогу, – негромко отозвался я и улыбнулся – больше для мужика в коридоре, чем для Сян.

Ох не нравится мне все это, ох не нравится…

Сян тоже улыбнулась. Но не улыбнулась глазами. Тревожится. Фигово дела-то у меня…

Снаружи заглянул мужик, посмотрел мимо меня, буркнул гулко:

– Сестрица, ты не тяни.

– Я сейчас, – отмахнулась Сян.

Недовольный мужик закрыл дверь за собой.

– У него пистолет? – спросил я на всякий случай.

– Нет, пистолета у него точно нет. От пистолета здесь ему толку никакого.

Последней странной фразе я тогда значения не придал.

– А чего тогда мы его боимся? – поинтересовался я.

– Ты мне поверь, – отозвалась Сян. – Он сам по себе гораздо страшнее пистолета… Но у меня есть план.

О да, план у нее был. Так себе, скажу прямо, план. Но я решил – попробуем.

Сначала Сян демонстративно делает мне укол воды для инъекций из вот этой вот ампулы – да, с надписью «Вода для инъекций». Затем я притворяюсь, что снотворное действует, и делаю вид, что заснул. Сян тем временем прикатит из коридора коляску, в которую я переберусь с ее помощью, когда мужика вызовут к стойке информации, якобы по запросу директора Цао. И мы свалим через пожарный выход за углом. Просто, быстро, надежно, как песочные часы. И что могло пойти не так?

Короче, мужика вся эта возня Сян с мединструментом так достала, что он едва не пинком распахнув дверь вломился в палату:

– Так, подруга, давай уже – на выход. Или я тебя так отшлепаю, неделю будешь на полусогнутых ходить.

– Слышь, мужик! – я как-то внезапно даже для себя завелся, когда он ухватив в огромный кулак кисть Сян потащил ее к выходу. – Руки-то придержи!

– А то что? – резко отозвался он, бросая Сян и вдруг нависая над моею кроватью как ночное чудовище из шкафа. – А то что, убогий? Лежи, пациент. Не дергайся. Не вякай. До тебя мы еще дойдем.

Он, продолжая стоять рядом с кроватью, попытался вновь схватить Сян за руку, но не получилось. И второй раз не получилось. В третий раз даже ему стало ясно, что это не случайность, и Сян ловко уклоняется от захвата, а мужик-здоровяк просто банально медленный!

Мужик задушено взревел, и кулак его с гулом пронесся над головой присевшей Сян, взъерошив её волосы.

А я даже и не думал, что делаю. Не думая, что он отлично подставился, и что он со мной сделает потом, просто пробил ему в подставленную голову с правой, прямо по короткой тщательно набриолиненный стрижке, своими хрупкими костяшками по толстому черепу.

Полыхнуло голубым пламенем.

Мужика просто унесло. Натурально, как рваную куклу. Вращаясь в воздухе, он сначала выбил спиной дверь из палаты, потом дверь из тамбура, пролетел весь длинный коридор из конца в конец и, выбив стеклянные двери в конце, вылетел в обширное фойе, заполненное людьми, а там еще и по полу пару десятков метров проехал. Я так не слабо охренев, посмотрел на свой кулак, потом на мужика в пятидесяти метрах от меня. Глаза у Сян были такие же круглые, как у меня.

– Это что было?! – выкрикнул я.

– Это была ци, солнышко, – проговорила Сян. – Моя ци у тебя в кулаке. И образцовый циановый хук справа.

– Да я в жизни ничего такого не умел!

– Значит ты – гений-самородок.

Толпа народу в фойе пялилась то на мужика, то на меня, на больничной койке, в конец охреневшего от произошедшего.

– А вот теперь он нас точно грохнет, – произнесла Сян. Выскочив в коридор, она по хрусткому слою выбитого стекла закатила в палату коляску.

– Он что, еще живой? – еле выговорил я, с опаской удерживая свой кулак на отдалении от себя.

– Уж поверь мне, – бросила Сян, помогая мне пересесть в коляску. – Живее всех живых!

И точно. Мужик сначала зашевелился, а потом вдруг вскочил, зарычав так, что народ взявшийся было ему помогать, просто брызнул в стороны. Одним рывком, натурально, разодрал на себе пополам пиджак с рубашкой, сверху донизу, обнажив могучий торс, под стать минотавру, а не человеку и снова взревел! С губ его слетала пена, а с кулаков капало синее пламя.

– Так, пора валить, – выговорила Сян, и это была отличная идея, потому что мужик с чудовищным ревом бросился по коридору с явным намерением разорвать нас на куски голыми руками.

Глава 3. Выбивая двери

Терпеть не могу убегать. И дед мой, кто бы он ни был, завещал стоять до последнего. Но в моём нынешнем состоянии, увы, это был единственный разумный выход, а пожить в новом теле и в новом непонятном мире после увиденного – ой как хотелось! Мы рванули от бугая в другую сторону так, что стекло полетело из-под колес.

Коляска неслась по коридору. Где-то позади за нами гнался озверевший мужик с шаровыми молниями в каждом кулаке, а пожарный выход был еще где-то очень далеко. Чуть ли не на горизонте!

Сян с бешеной скоростью разгоняла коляску, а я смотрел это шоу из первого ряда, как водитель карьерного самосвала, летящего вниз по склону без руля. Или как карапуз, не рассчитавший опасность трассы и катящийся с ледяной горки на дверце от старого холодильника навстречу потоку из троллейбусов и маршруток.

Дверца. Холодильник. Ледяная горка. "Мар-шу-ру-та-ка..." Что за воспоминания, чёрт возьми?! Так, потом. Дверца. Дверца!

– Сян! – выкрикнул я.

– Чего?

– Дверь впереди закрыта!

– Выбьем!

– Чо?! Там замок на цепи!

– Выбьем! Ноги вперед! Ци в ступни!

– Я не умею! Я не могу!

В смысле, я же шесть лет сам ног не сгибал!

– Все ты умеешь! Давай!

Дверь надвигалась как бетонная стена, а у меня только две ломкие конечности!

– ...я-я-я-я! – завопил я с взорвавшимся откуда-то из живота жаром, поднявшим обе мои ноги в самую распоследнюю секунду и выбросившим обе створки дверей из проема как пятитонный таран.

Створки дверей врезалась в противоположную стену, по-прежнему соединенные замком на цепи.

А мы уже неслись дальше по подземной парковке, виляя между столбов и ржавых, на века припаркованных машин. Воздух выл в спицах колес.

На выходе мы подрезали дядек в костюмах в черных очках, выбравшихся из длинного синего лимузина.

– Офигели? Вы чо тут носитесь! – донеслось уже сзади. – Тут парковка ваще-то!

– Извините! – проорала Сян, выталкивая меня с коляской вверх по пандусу.

А потом на парковку вылетел осатаневший мужик, а мы безнадежно застряли в турникете на входе и услышали позади:

– Лангхо! Бычара! Ты куда помчался? А ну стоять!

– Нет! Надо догнать!

– Ты как с боссом разговариваешь, бычара?! Вернись и доложи как следует!

– Но, босс!

– Не возмущайся! Тебя за ноздрю привести нужно? Живо к ноге!

– Босс! Сбегают же! Уже сбежали!

– Кто?

– Они!

Возможно, диалог продолжался бы дольше, но мысль босса наконец-то добралась до логической цели.

– Чо? Пациент?

– Да!!!

– Так что ты мне тут сопли жуешь! Давай, держи их! Все за ним!

– Вот блин! – Сян наконец протолкнула нас через турникет наружу, и дальше я их не слышал: мы уже мчались по двору.

Мы не успели пересечь бетонную площадку перед госпиталем, а Лангхо огненным быком уже мчался за нами следом. Пригнувшись, мы проскочили шлагбаум на госпитальных воротах, выскочили на улицу и понеслись прямо посередине, через разметку.

На дороге места не было от велосипедистов, самокатчиков и моноколесников. Где-то на перекрёстке виднелась пара всадников. Огромное, частично заброшенное здание госпиталя осталось позади, а когда мы повернули на тротуар, разгоняя воплями ужаса встречных пешеходов, быстро потерялось в наступающей полутьме.

Вечерело. В окнах домов зажглись огни. Ярко светила луна, ну, или мне так показалось тогда. Некоторые дома казались разрушенными, а по всей длине улицы разом зажглась световая реклама, свет пробивался через листья пальм. Сян орала во все горло, люди шарахались во все стороны, уступая дорогу. По-моему, скорость у нас была, как у мотоцикла.

Но Лангхо мчался как взбесившийся грузовик, безжалостно сметая с пути подвернувшихся самокатчиков, и он нас догонял.

– Сворачивай! – заорал я заметив приближающийся сбоку переулок и Сян лихим виражом вписала нас прямо в него. Провернула это она так ловко, что Лангхо сначала даже мимо проскочил, и мы увеличили разрыв.

Мы мчались по переулку вдоль ряда брошенных на обочине ржавых автомобилей. А потом, сзади полыхнуло синим, и с хрустом смятого металла один из них пролетел прямо у нас над макушками и грохнулся впереди наглухо все перекрыв.

Сян остановила нас прежде, чем мы врезались в эту груду металлолома.

– Ну, что? – прогромыхал Лангхо приближаясь. – Набегались? Эй, ты, мелкая, на колени и руки за голову. А ты, больной, держи руки так, чтобы я их видел.

– Лангхо, – задумчиво произнесла Сян, не спеша повиноваться. – А ведь ты максимум четвертого уровня, так?

– И чо? – мрачно ответил Лангхо.

– Один узел ты опустошил на восстановление после удара – загнула палец Сян. – Ещё два шаоданя слил на молниеносные конечности, последний истратил на эту машину. У тебя больше нет энергии на техники, ведь так?

– И чо? – прищурился Лангхо. – Я вас голыми руками порву!

– Н-да? – удивилась Сян. – А ну-ка покажи.

А ведь она нарывается! Какого черта? Я не стал ничего ждать, взялся за колеса коляски и выкатился между Сян и Лангхо.

– Не заставляй меня бить тебя, немощь, – процедил Лангхо.

– А ты меня удиви, – не менее надменно процедил я в ответ.

И ведь он меня удивил, сволочь патентованная.

И я понял, какого черта ему дерзила Сян, когда первый удар Лангхо прошел мимо моей головы – после её короткого жеста ладонью в сторону его пудового кулака. Следующий его удар она точно так же бесконтактно смахнула в сторону.

– Что ты со мной делаешь? – задушено прорычал Лангхо. – Бе...ла...я... ча...

А Сян легким взмахом одной ладони, а потом второй, заставила колени Ланхо подогнуться. Она управляет его ци, внезапно понял я. Так же как делала это со мной, когда я лежал в коме. «Лечит», расслабляет ему мышцы. Он слишком к ней приблизился! Упал руками на подлокотники моей коляски, мы оказались лицом к лицу, я почувствовал мятный запах его жвачки, а потом Сян крикнула:

– Выбей ему дверь!

И я её ясно понял. И выпрямил ноги изо всех сил! Прямо ему в промежность. В этот раз вышло уже не так мощно, но выбил двери на все деньги. Обе створки.

Лангхо щелкнул зубами, задушено побагровел, Сян откатила меня назад, и Лангхо срубленным дубом повалился туда, где коляска только что стояла.

– Отдыхай, – бросила ему Сян, объезжая тяжело дышащее тело.

И мы рванули прочь из этого переулка.

– Я снова смог поднять ноги! – радостно сообщил я Сян.

– Верная мотивация – ключ к исцелению, – отозвалась она. – Хотя, может, и рано мы это всё начали, мышцы-то ещё не восстановились... Можно было повредить связки и суставы.

Растолкав собравшуюся у поворота в переулок толпу с телефонами направленными на нас, мы слиняли оттуда.

– Ну, у нас не было выбора, как я понимаю. А ты говорила, что он страшнее пистолета, – пропел я сквозь встречный поток воздуха.

– Ага, говорила, – радостно отозвалась Сян. – Только он все свои заряды уже потратил.

Заряды? Хм, кажется, начал улавливать связь. Энергию, накопленную в теле, можно разделить на части и тратить не все разом, а частями, на всякие удивительные трюки.

– А сколько зарядов у тебя? – спросил я.

– Девушка не должна отвечать на такие вопросы! – со смущением отозвалась Сян, и я понял, что мне страсть как хочется узнать, что еще такого она может.

Вообще, будем честны, она меня сразу заинтересовала и сразу понравилась. И как заботящийся обо мне человек, и как боевой практик, и, конечно, просто как красивая спортивная девушка.

Стройная фигура, нежные черты лица, сочетающиеся с внутренней твёрдостью, волевой характер, интригующие изгибы под медицинской формой... Но моё текущее состояние и ситуация опять напомнили: парень, остановись. Не зазнавайся и не фантазируй! Ты пока просто не в том состоянии. Ты только-только вышел из комы и ещё не встал на ноги. К тому же, наверняка у такой Стрекозы был какой-нибудь кузнечик. Или, как часто бывает, таракан, тараканище...

– Кажется, оторвались! – оглянулась Сян, немного замедляясь.

– Вроде бы да. И что дальше? – спросил я

– Поймаем такси!

Сян круто затормозила на перекрестке, огляделась и лихо свистнула, так, что у меня ухо заложило.

Тут же из переулка к нам, цокая когтями по асфальту, вышло высоченное нечто.

Сначала, я решил, что это лохматый верблюд. Но, нет, это был не верблюд. Больше всего это походило на рогатую банту с планеты Татуин, но с длинными голыми ногами. Парочка туристов остановилась рядом, чтобы сфотографировать, но быстро слиняла, когда он подошёл.

Сидевший на его спине в домике вроде слоновьего паланкина верховой в расписном халате с повязанным на голове цветастым платком, поклонился нам, прижав руку к сердцу:

– Кручу-верчу, подвезти хочу! Решай давай, куда хочешь, выбирай!

Разумеется, стишок был несколько другой – но мой разум почему-то очень резво перевёл его примерно таким образом.

– Университетский городок! – выпалила Сян.

– А платить чем будете?

– Новые эпикойны. Местные мы.

– Да я вижу. Две штуки. Садитесь, премногоуважаемые!

Банта медленно согнул колени и практически лёг на асфальт. Похоже я уставился на зверя с заметным недоверием.

– Чего? – спросила Сян.

– Это такси? – осторожно спросил я.

– Такси-такси! – радостно подтвердил оператор средства передвижения. – У меня вон, даже шашечки есть! Одиннадцать нас в городе таких. А двенадцатый заблудился! Вы же сказали, что местные?

– Местные, местные, – повторила Сян.

И шашечки действительно были, на стенке паланкина. Я с тоской оглянулся, вдруг за нами ещё гонятся и избавят меня от этого опыта, но никого не было видно.

– Ладно, – пробормотал я и с помощью Сян пересел в кресло за спиной погонщика. Внезапно, нормальное такое кресло – как в автобусе. Даже с ремнями безопасности. Сян сложила коляску, закинула её в багажник, занимавший всю крышу паланкина и уселась в кресло рядом:

– Трогай!

Вопреки всем ожиданиям, эта зверюга, поднявшись на длинные ноги, быстро разогналась частой трусцой до скорости рейсового автобуса. А из-за того, как она по одной переставляла ноги, толчки не доставляли проблем.

– Так и не нашли двенадцатого? – спросила Сян.

– Так кому... – отозвался таксист. – Молодой он. В горы убежал. А может, и помер уже. Или кордонники поймали и увели. На опыты.

Я не рискнул расспрашивать Сян о том, что это за зверь, что за кордонники в присутствии погонщика – обидится ещё, запросто накинет два счетчика. Решил, что потом спрошу. Но одно я знал точно – шесть лет назад таких зверей точно не было. На всей планете не было. А раз их всего двенадцать – логично предположить, что они откуда-то в нашем мире взялись.

Вдалеке, если я правильно понял, в районе как раз Центрального парка, в небеса, в круглую дыру ночных туч озаренных алым пламенем, уходил огненный столп.

Сначала я подумал, что это что-то вроде иллюминации, прожектора, Но когда пригляделся и прикинул размеры... Метров пятьдесят, а то и сто в поперечнике! Космическое, невероятное зрелище. Я даже не сразу понял, что рот у меня уже с минуту глупо открыт. А никто вокруг не обращал на это никакого внимания.

Вот тут я уже не смог промолчать, спросил тихо:

– А это что?

Сян, оторвавшись от телефона, мельком глянула, куда я показываю.

– Это Лудонг, Основной Поток. Круто, да? Говорят, он поднимается на сотню километров. Кучу спутников с орбит скинул.

Я с трудом удержался от неуместных неконтролируемых эмоциональных выкриков, только проговорил тихо:

– Ну дела...

Вот чем закончился тот выходной, когда дед Чана сделал мне свое незабываемое предложение: появлением этого факела, натурально до неба.

И, как я понял, меня это тоже непосредственно касалось.

– Это еще фигня – бросила Сян. – Вот когда из него зверь Пришествия лезет, вот тогда наступает полный апокалипсис. А сейчас... Сейчас тихо. Красота и гармония.

– Нет, вы не местные, да? – всё-таки подслушал и обернулся ко мне радушный погонщик. – Он, по крайней мере. Завидую! Столько незабываемых впечатлений ждет!

– Да уже дождался, – пробормотала Сян, что-то набирая на телефоне.

– А хотите, я отвезу вас к Лестнице Из Черепов? – возбудился погонщик. – Самая невероятная инсталляция в городе! Великолепное зрелище, почтенный!

– Мы едем по адресу, – недовольно отозвалась Сян.

– Как скажете, почтенная!

А таксисты похоже неизменны, на чем бы не ездили. И надолго его не хватило.

– А что, как думаете, кто-то из наших бойцов из Центра в этом году в Юбилейную Дружину попадет? Рыночники, иль антиквары? Я думаю, ботаники в этот раз...

– Я за отбором не слежу, – недовольно отозвалась Сян.

– Ну, наши парни в любом случае любой твари, что бы там из Потока не вылезло, от души накостыляют!

– Простите, – не вытерпел я, наклонившись вперед, – А откуда родом ваше животное?

– Да кто его знает, на самом деле, – охотно отозвался погонщик. – Перекупщик говорит, что откуда-то из Поднебесной Империи. Чёрт знает, где это. Мы зовём его горбатый бык, или горбобык.

Я решил называть про себя «банту».

– Вот оно что, – я откинулся в кресле. – Никогда таких не видел.

– Таких выносит из потока примерно раз в полгода, вроде бы, – добавила Сян. – И еще кучу всякого зверья. О! Директор звонит!

Она поднесла телефон к уху:

– Слушаю, дядя!

Дядя? Директор? Директор Цао? А становится все интереснее и интереснее...

– Дядя? Да, это я. Всё в порядке! Точно-точно! Ни царапины! Да, разговаривает! Каким забрала, таким и останется, только лучше! Как скажете, дядя. Как скажете... Не нужно меня увольнять! Ну, ладно... Ладно, я понимаю... Дядя, вы только не расстраивайтесь так! Я заплачу за дверь! За все четыре двери, да. Ну так уж вышло, зато ушли! Куда едем? Домой. Э-э, не кричите так, дядя, я поняла. Да, поняла я. Я буду дальше думать, обещаю. Всё, уже не едем! Я всё поняла! Ага. Так. Хорошо. Сейчас дам.