Читать книгу "Ночь гнева"

Глава 5

– А это вы их вот так? – в тон ему ответил Олег. – Или же нет?

– Нет, – с достоинством ответил оборотень. – Но тут мое слово против твоего выходит. Я доказать ничего не могу, скрывать не стану. И вроде как все против меня: тут тебе следы когтей и сердце вырванное.

Все то время, что Ровнин общался с вожаком стаи, он так и так про себя прикидывал, как лучше вести разговор с этим несомненно лютым, но, похоже, довольно прямым собеседником. Давить на него не хотелось. Не потому, что в данном случае имелась большая вероятность того, что хозяин дома ему на порог укажет, а просто не было в том смысла. Переходить в область намеков и полушутливого-полусерьезного разговора тоже показалось оперативнику неразумным. Не тем типажом являлся Герасим Переславович, с которым такое проходит, ему разные словесные хитросплетения до лампочки.

Ну и самое главное – этот оборотень разительно отличался от тех, с которыми Ровнин сталкивался раньше. В городе в основном обитали одиночки, ушедшие из своих стай доброй волей или же изгнанные из них, потерявшие все и большей частью потерявшиеся в жизни. Нет, и там встречались личности, поставившие себе на службу доставшиеся им от судьбы звериную силу и чутье, но все равно они не шли ни в какое сравнение с этим гигантом, в котором ощущалась не только нечеловеческая мощь, но память рода.

И, бесспорно, Олегу хотелось бы видеть этого исполина если не в числе своих должников, то хотя бы знакомцев. Таких, к которым при оказии можно обратиться и получить ответ на заданный вопрос, а то и более ощутимую поддержку. За последние два года он отлично понял, насколько были правы и Васек, и Францев, независимо друг от друга говорившие ему о том, что истинной ценностью для правильного опера является не умение хорошо драться и метко стрелять, а то, насколько широк круг его агентуры и должников. Да, каждый из них вкладывал в эти слова свой собственный, личный смысл, но в любом случае семена, брошенные двумя профессионалами на благодатную почву, проросли, переплетясь при этом между собой корнями и трансформировавшись в нечто третье.

А из этого следует что? Не стоит тут паутину плести и прочей ерундой заниматься, не того поля ягода этот волкодлак. Он прямой как шпала и в словах, и в поступках, что, заметим, большая редкость. В населенных местах таких особей почти что не осталось, а вот в лесу пока еще встречаются. Начнешь лунокрутить – и доверия к себе больше никогда не жди.

Тем более душой кривить и не придется, потому что с самого начала понятно – не имеет этот дядька к смертям, случившимся на поляне, никакого отношения.

– Насчет когтей все небесспорно, может, это был и нож, – немного суховато, но при этом деловито произнес Олег. – Плюс добавим сюда писюны, которые этим ребятам под корешок вырезали. Если не ошибаюсь, эта деталь людского организма сроду ваше племя не интересовала как в разрезе обрядов, так и гастрономически. Да и потом – если бы вы этих горемык оприходовали, то уж, наверное, на полянке просто так бы не оставили. Прямо демонстративно, напоказ. Не скрою, всякое про ваше племя слышал как плохое, так и хорошее, но про то, что оборотни склонны к бросающим в дрожь демонстрациям или социальным силовым акциям протеста, мне ни разу никто рассказывал.

– Ишь ты. – Во взгляде вожака стаи мелькнуло легкое удивление.

– Герасим Переславович, такой вопрос: с чего вы вообще взяли, что мы пришли сюда с целью вас обвинять? В том, в сем, да в чем угодно? – вздохнув, поинтересовался Ровнин. – А? Ну да, с учетом того, что вашего деда когда-то приговорили к смерти, любви к нам вы можете не испытывать. Это понятно и объяснимо. Но давайте честно – там было за что, и вам это не хуже моего известно. У вашего отца же, насколько мне известно, никаких сложностей с моими коллегами не возникало. Да и вам жаловаться на нашу неусыпную опеку не приходится, не так ли?

– Мягко стелет, бать, – вклинилась в разговор Милена, ставя на стол запотевший глиняный кувшин с квасом и три кружки, сделанные из того же материала.

– Тебе кто слово давал? – рыкнул на нее вожак. – Принесла питье – и к себе ступай. Куда пошла?

– К себе, – независимо ответила девушка, перекидывая косу с груди за спину, – как велено.

– Разлей прежде. Или гости сами себя обхаживать должны?

– Гости, – проворчала Милена, с легкостью поднимая кувшин, в котором на глазок литров пять жидкости находилось. – В гостях не дома – воля не своя.

– Гость не кость, за порог не выкинешь, – мигом среагировал Олег, в свое время заучивший с полсотни пословиц и поговорок из сборника Даля как раз для подобных случаев. – Или не так, хозяюшка?

– Правду говорят, что Аркадия убили? – неожиданно спросил Герасим. – Он тоже из ваших.

– Вы про Францева? – уточнил Ровнин, принимая из рук Милены кружку. – Аркадия Николаевича?

– Верно, Францев его фамилия, – кивнул волкодлак. – Так убили его? Или врут?

– Убили, – вздохнув, подтвердил Олег.

– Жаль. Хороший мужик был, – явно опечалился хозяин дома. – Лет двадцать назад гостевал он у нас пару дней. Кикимора из Семидонного болота тогда сильно расшалилась, повадилась детей малых к себе заманивать да топить, а он ей укорот дал. Вот только та его когтями цапнула под конец, он из топи на бережок выбраться выбрался, да там и сомлел. На удачу отец мой рядом оказался, к нам на подворье Аркадия принес, мать его травками полечила, яд трясинный из раны изгнала. Не сильно батюшка вашего брата любил, но человек же, как его бросишь?

– Ну вот, выходит, не совсем вы и наш отдел чужие друг другу, – заметил Ровнин. – Хотя скажу честно: историю эту мне Аркадий Николаевич не рассказывал, и нынешнему начальнику, похоже, тоже, иначе бы тот со мной поделился. Но верю сразу.

– Как он погиб-то? – уточнил Герасим. – Случаем, поди? Просто мужик он был хваткий, такого запросто не приберешь.

– Если в спину стрелять, то любого можно победить, – невесело произнес Олег. – Особенно если ты один, а стрелков трое.

– Нашли лиходеев? – требовательно спросил вожак.

– Нет пока, – не стал врать оперативник. – Думаем, что их и в живых-то уже нет. Но вот того, кто им пули в ствол зарядил, рано или поздно поймаем. Уж не сомневайтесь.

Он наконец отпил кваса и понял, отчего Ольгин в разговор не лезет, предпочитая опустошать свою кружку. Да что там – Ровнин на мгновение впал в нирвану, настолько напиток был холоден и вкусен.

– Хорошо. – Олег сделал еще пару глотков, а после вытер ладонью рот. – Сроду лучше не пивал.

– Так у Миленки хоть характер и тяжел, зато руки не из задницы растут, – с гордостью заявил Герасим. – Да рецепт родовой, по нему квас еще прапрабабка моя делала. Она свою дочь научила, та после свою. А Милену мать моя наставляла. Всему обучила, хозяйство ей передала, да и ушла навеки в Изобильные леса. Хорошо ушла, без страданий и мучений.

– Светлая память, – вроде даже как всерьез запечалился Саня. – Я еще себе налью?

– Да хоть весь пей, – разрешил хозяин дома. – А ты, хват, давай говори, зачем приехал. Чего из пустого в порожнее воду лить?

– Так все просто, – глянул на него Олег. – Что не вы убили – ясно. Но вот если скажете, что вам о случившемся ничего не известно – не поверю. Не может такого быть. Вы же догадывались, что мы приедем, а значит, в курсе произошедшего.

– Хочешь верь, хочешь нет – не знаю ничего, – пробасил здоровяк. – Что убили – да, ведаю. И тела этих парней видал, скрывать не стану. Еще до того, как их ваши забрали, видал.

– А говорите «ничего». Вы, стало быть, первым их и нашли.

– Не я, – усмехнулся волкодлак, – Акимыч, лесовик местный. Я неподалеку от поляны бродил, травку одну высматривал – не зацвела ли? Денег нынче надо много, дорого же все, вот и нашел себе подработку – для ворожей кое-какие травы собираю из тех, что им самим в руки не дадутся. Дела они ведут справно, платят честно, а мне не в труд по лесу пробежаться.

Олегу очень хотелось спросить у него, что это за ворожеи, поскольку он о таких ни разу ни от кого не слыхал, но сейчас для любопытства было не время и не место. Во-первых, Герасим, перейдя с одной темы на другую, к первой после мог и не вернуться, во-вторых, время убегало просто стремительно. Неровён час, Акимыч их не дождется – и тогда все, они до ночи будут к людям выбираться, а после еще до машины топать невесть сколько времени.

– Тут чую – кровянкой понесло. И не звериной, людской. Я подхватился, до полянки добежал, а там эта шишка еловая между мертвяков бродит, причитает да бороду себе треплет. Хотя оно и ясно – кому такое счастье надо? Если души тут остались, на том месте, где тела смерть приняли, то жди беды.

– Это да, – подтвердил Олег. – Что дальше?

– Так все, – огладил короткие седые волосы вожак стаи. – Глянул я, как этих парней убили, да и понял – мимо меня ваш брат не пройдет. Аркадий, когда у нас отлеживался, тайны из своей службы не делал. Да и родитель мой про судных дьяков немало знал, а после мне рассказал.

– Так уж все? – чуть подался вперед Ровнин, всем своим нутром чуявший – недоговаривает ему что-то Герасим, при себе держит. – Может, какие мелочи не упомянули?

– Запах, – помолчав, ответил-таки вожак стаи. – Ты ж смекнул уже, что я там не в людском обличье был?

– Догадался, – подтвердил Олег. – А что с запахом не так?

– Ребятишек тех бабы порезали, – насупив брови, пояснил волкодлак. – Точно тебе говорю. Но не ведьмы, этих ни с кем не спутаешь. Да и не слыхал я, чтобы они вот эдак над людьми измывались. Глотку перерезать, сердце вынуть – это да, могут, а тут-то совсем край. Причем видно – в охотку убивали, не торопясь. Для удовольствия. Вообще еще нежить на всякое сильна, но тут были люди. Верно говорю.

– Бабы, значит, – повторил за ним Ровнин, – но не ведьмы. Очень интересно.

– Странный был запах, – добавил вожак, – непривычный. Не знаю его. Да еще и кровь нос забила, понимаешь. Будь я в людском обличье – тогда ничего, а в волчьем…

– Н-да, тут есть о чем подумать.

– Так работа твоя такая. А я теперь тебе точно все рассказал. Боле нечего.

– За что очень благодарю. – Олег встал и поклонился хозяину. Не низко, не в пояс, скорее, он этот поклон просто обозначил. – Да, вопросов стало больше, но оно тоже хорошо. Рано или поздно хоть на один из них мы ответ найдем, а там, по ниточке, по ниточке клубочек и размотаем. Саня, куда ты кваса столько пьешь? Нам еще домой ехать. Приспичит в дороге – и как тогда?

– Вкусно же! – жалобно пояснил напарник, наливая себе уже третью кружку.

– Да пусть его, – хохотнул Герасим, понявший, что дело точно закончилось добром. Ясно, что он не сильно опасался двух забредших к нему гостей, но, при всей своей грозной внешности, он, несомненно, обладал миролюбивым характером, потому ненужного конфликта с властями очень не хотел. – А то на ужин оставайтесь. Тушеный заяц с томленой репой у нас нынче.

– Заманчиво, но нет, – развел руки в стороны Олег. – Мы люди приказа, собой не владеем. Сказано к ночи в городе быть – хоть расшибись, но сделай.

– Понимаю, – поднялся с лавки Герасим. – Надо – значит надо.

– Но я очень доволен, что мы у вас в гостях оказались, пусть и по невеселому поводу. – Ровнин протянул волкодлаку руку. – Про дружбу говорить не стану, это слово слишком серьезное, чтобы им вот так, на ходу разбрасываться, но что знакомству рад – это точно. И дело не только во вкусном квасе и зацепке, связанной с убийством.

– Как есть хват, – снова басовито хохотнул Герасим. – На ходу подметки режешь. Но по твоей службе иначе и нельзя. Ладно уж, будете в наших краях – добро пожаловать. Встретим, приветим, квасом напоим.

– На том и договорились. – Ровнин достал из кармана куртки свою визитку и протянул ее вожаку стаи: – А вот мой телефон. Если что – звоните, чем смогу – всегда помогу. В рамках действующего законодательства, конечно.

Он заказал себе именные карточки еще с полгода назад, причем за собственные деньги, чем немного удивил большинство своих коллег и невероятно развеселил Баженова. Впрочем, ни первое, ни второе Ровнина совершенно не смутило, причем не только потому, что он к этому времени окончательно разучился краснеть по любому поводу и загоняться на тему «как бы кто что не то про меня не подумал». Есть работа, есть эффективные инструменты, позволяющие делать ее максимально хорошо, и визитка – один из них. Так чего ради себя лишать пусть небольшого, но преимущества? Только потому, что раньше им никто из сотрудников отдела не пользовался, предпочитая отрывать блокнотный листок и чиркать по нему ручкой?

Мало того, именно из таких мелочей у окружающих складывалось мнение о нем, Олеге Ровнине. Вон с каким интересом вожак стаи карточку рассматривает. И, возможно, думает сейчас о том, что жизнь его, похоже, столкнула не с шалопаем каким-то, а пусть и с молодым, но все же серьезным мужиком из тех, с кем дело можно иметь. То есть стала эта визитка тем финальным мазком, завершившим картину. И пусть кто-то не понимает, кто-то даже смеется, а он, Олег, желает работать именно так, тем более что правила отдела, сложившиеся за века, это никак не нарушает. Кстати, не исключено, что он, на минуточку, наоборот, старые традиции воскрешает. Наверняка до революции у сотрудников тоже визитки были. У руководства – так точно!

Герасим Переславович проводил их до калитки, вышла из дома и Милена, правда, с крыльца не спустилась, осталась на нем стоять.

– Спасибо, хозяюшка! – крикнул Олег и приложил руку к сердцу. – За угощение, за внимание. Хорошо гостям, когда хозяйка рукаста!

– Хорош гость, коли редко ходит, – фыркнула девушка, но по уголкам губ было понятно, что она не прочь улыбнуться.

– Гость недолго гостит, да много видит, – мигом отозвался Ровнин, а после неожиданно для себя самого еще Милене и подмигнул.

– Хрен редьки не слаще, – вздохнул хозяин дома. – Зацепились языками. Все, ступайте, молодцы. Вон темнеть скоро начнет, а вам по лесу пёхать.

После того как за спинами оперативников хлопнула калитка и скрежетнул засов, они спешно зашагали туда, где их ожидал лесной Хозяин. По крайней мере, они очень на это надеялись, поскольку разговор во дворе все же превысил отведенное на него время.

– А хороший дядька этот Герасим, – негромко произнес Ольгин. – Да?

– В целом да, – согласился с ним Ровнин. – Но тут, Саня, тоже все относительно. Мы хороши друг для друга ровно до той поры, пока конфликта интересов нет. Ну или пока кому-то из нас от другого такого не нужно, что делать не хочется, а придется. А когда стороны с прибылью – чего хорошими не побыть? Он из-под подозрения ушел, мы хоть какую-то крупицу информации добыли, вот все и довольны.

– Да это ясно. Но ведь мог и послать? Сам же видел, он ломом подпоясанный, да еще на своей территории.

– А смысл? Это все равно что признаться в том, что он тех четверых завалил. Раз не пустил – рыльце в пушку.

– Тоже верно, – согласился с ним Саня. – А если бы на самом деле он – тогда как? Поди его из‑за такого частокола выколупай. Тут армейская поддержка нужна, с тяжелой техникой.

– Морозов бы решал, – подумав, ответил Олег. – Он начальник, ему виднее.

– А если ты? Что бы сделал?

– Своих на него натравил. В смысле – оборотней. Как по мне – единственный разумный выход. В Подмосковье их немало обитает, так что есть кому хвоста накрутить. Крепко не получится, силенок у отдела сейчас маловато, но все равно кое-что мы еще можем. А после объяснил бы почему, за что и как следует действовать для того, чтобы нормальные отношения возобновились, те, где никто никому на горло не жмет. И поверь – на этот хутор и волкодлаки пожаловали бы, и берендеи, и арыси. Не все, само собой, но в достаточном количестве, чтобы убедить Герасима в том, что он не прав. Даже до драки, думаю, дело не дошло бы.

– Хм, – призадумался Ольгин. – Умно. Мне такое в голову не пришло.

– Вот только времени на подобные телодвижения уйдет вагон. Сам видел – узнали мы немного, выходит, что овчинка выделки не стоит. Так, кажись, пришли. Евсей Акимович, вы здесь?

Тишина, только ветер предвечерне шумит в кронах деревьев.

– Неужели ушел? – расстроился Саня. – Беда!

– Не то слово, – покрутил головой по сторонам Ровнин. – Слушай, а чего Герасим говорил по поводу дороги? Там налево, тут направо. Ты запомнил?

– Конечно, – кивнул Ольгин. – Идти до развилки, там свернуть налево. Правда, боюсь, до машины мы засветло точно не доберемся.

– Ты, Санька, оптимист, – хлопнул его по плечу Олег. – Я вообще не очень представляю, где мы сейчас находимся, а он уже расчеты делает, когда куда попадет.

– Да все вы успеете, шалопуты, – раздался за спинами оперативников ворчливый голос лесовика. – Отошел на пару минут, а они и подождать не могут!

– Евсей Акимыч! – обрадовался Ольгин. – А мы уж думали: все!

– Глухарь тоже думал, да в котелок к охотникам попал. Что Герасим-то? Неужто в дом пустил?

– В дом нет, – не стал врать Ровнин, – во дворе поговорили. Но что знал – рассказал без утайки.

– Что он знать может? – недовольно насупился дед. – По поляне той тогда пошнырял, носом в землю потыкался, кровь с травы слизнул да в елки и убег.

Ровнин слушал лешего и думал о том, что из вот такой разобщенности лесных жителей, конечно, всегда можно пользу извлечь. Волкодлак, например, рассказал о том, что лесовик прямо-таки в панику впал, когда убийство случилось, о чем сам Акимыч, ясное дело, умолчал. А Хозяин леса, в свою очередь, сдал вожака стаи, который благоразумно не стал доводить до сведения оперативников то, что он кровушку людскую, оказывается, попробовал на вкус.

Понятное дело, что и то и другое не то что ненаказуемо, но даже поводом для разговора не является, но еще Францев говорил о том, что мелочей вообще не существует, всякий факт, даже незначительный, нет-нет да и может пригодиться, не сейчас, так позже.

Лесовик не подвел, довольно шустро выведя Ровнина и Ольгина к машине. Совсем засветло не получилось, но до темноты время в запасе еще было, благо майские сумерки – они долгие.

– Благодарим за помощь, Евсей Акимыч, – отвесил лешему поклон Олег, за ним то же самое сделал и Саня. – Без вас точно не управились бы.

– Лиходеев сыщите, – велел тот, – да накажите им в лес мой более не соваться! А сами приходите уж, дозволяю. Скоро земляника пойдет, коли лукошко принесете, так насыплю с верхом.

Сказал – и исчез, словно не было его. Ни одна веточка не колыхнулась, ни один куст не зашуршал.

– Придем, – пообещал Ровнин, причем ни капли не кривя душой. Такие знакомства он сразу заносил в список очень нужных и перспективных, потому времени на их укрепление никогда не жалел. – Земляника – это хорошо.

Казалось бы, вроде дело сделано, теперь только одно осталось – в город вернуться. Но вот тут все и пошло юзом. Если конкретнее – через пару километров глушитель «девятки» «чихнул» особенно громко, под капотом что-то жалобно брякнуло, и машина остановилась как вкопанная.

– Не понял, – глянул на Саню Олег.

– По ходу, все, мотор сдох, – ответил тот, открывая дверь. – А я говорил. Я предупреждал.

Второй раз о своем даре провидца Ольгин упомянул через минуту, когда Олег достал телефон и решил позвонить Морозову, дабы уведомить того, что они на пару с машиной застряли на Калужском шоссе. Ясное дело, Александр Анатольевич вряд ли прямо очень сильно за них переживал и, сидя в своем кабинете, не бормотал тревожно: «Все ли с Саней и Олегом в порядке?» Но при этом он мог отправить сюда кого-нибудь из ребят на «Волге» с тем, чтобы они взяли «девятку» на буксир.

Вот только сигнала не было. Не желал мобильный телефон работать в этой местности, он только крестик показывал, как бы говоря: «Шиш тебе, Ровнин, а не связь».

– Капец, – подытожил Саня, давя носком кроссовки окурок сигареты. – Остается надеяться только на людскую доброту. Может, остановится кто, нас на прицеп возьмет?

– Тогда нам проще сразу пешком в Троицк идти, – хмыкнул Олег. – С чем, с чем, а с добротой на дорогах, да еще вечером, сейчас туговато. В старые времена, когда мы с тобой еще в школу ходили, может, и по-другому дело обстояло, а сейчас водитель скорее газку прибавит, чем остановится.

– Мой бы батя тормознул, – сказал Ольгин. – Точно говорю. Он всегда мне говорил, что если сегодня ты на дороге кому-то не поможешь, то завтра мимо тебя все проезжать станут.

– Святой человек. – Ровнин тоже достал из пачки сигарету. – Ладно, будем верить в лучшее. Может, я вообще ошибаюсь?

Увы и ах, но на этот раз он оказался прав, поскольку машины не останавливаясь пролетали мимо, полностью игнорируя Саню, махавшего им рукой. Ну а с учетом того, что их вообще было не сильно много, поскольку в пятничный весенний вечер все, наоборот, из Москвы в область ехали, шансы оперативников на стороннюю помощь таяли, как снег в марте.

– Блин! – Ольгин проводил взглядом очередной «жигуль», просвистевший мимо него. – И в самом деле на газ надавил, как ты и сказал.

– Тот случай, когда я сам не рад, что прав, – признался Олег, подходя к напарнику. – Блин, и есть еще захотелось. Надо было плюнуть на все и остаться на тушеного кролика с… С чем там? Я просто забыл уже.

– Вроде с репой, – отозвался Саня, было поднял руку, но тут же ее опустил. – А, «крузак» – «сотка». Этот точно не тормознет.

И верно, серебристая иномарка было прошуршала мимо ребят, но, отъехав метров на двести, вдруг остановилась и сдала назад.

– Внезапно, – глянул сначала на напарника, а после на подъезжавшую к ним задом машину Олег. – Давай-ка, сними пистолет с предохранителя. Так, на всякий случай. Вряд ли местные дачники на таких бибиках катаются.

Хлопнула дверца, из нее выбрался крепко сбитый мужчина, высморкался на обочину, достал из кармана пачку сигарет, неторопливо подошел к оперативникам и уставился на Олега.

– И чего? – уточнил у него Ровнин, дождавшись, когда тот закурит. – Прямо вот такой я интересный человек?

– Да видел тебя где-то, – пояснил незнакомец, – а где – не помню. У меня, братух, пунктик есть: если лицо знакомое увижу, стану после башку ломать – откуда его знаю. Приятного мало, сам понимаешь. Так что легче остановиться, чем потом мозги себе неделю сушить.

– Так-то да, – согласился с ним Олег, в свою очередь понявший, что этот мужчина и ему тоже откуда-то знаком.

– Ты по жизни кто? – без особого стеснения уточнил пассажир «крузака». – Вроде молодой, на серьезного коммерца не тянешь.

– Мент я, – решив, что особо турусы на колесах перед этим товарищем разводить не стоит, пояснил Ровнин.

– Мент? Фига се! Вроде я с вашими особо дружбу никогда не водил.

– Стоп! – Олег сначала узнал чуть насмешливые интонации, а после рыжий цвет волос собеседника подсказал ему правильный ответ. – Все, вспомнил. Ты же Ржавый, верно?

– Уже нет. Не называют меня так года два уже. Я теперь законопослушный гражданин Алексей Киселев.

– Извини, не знал. Но мы и виделись куда раньше, еще когда ты на законы клал с прибором. С тобой еще тогда здоровяк был, метатель молота. Как его…

– Селезень, – заулыбался мужчина.

– Вот-вот. А ходил ты под Мотором.

– Все! – хлопнул себя по ляжкам Киселев. И я тебя вспомнил! Только ты тогда совсем еще пацан был.

– Ну, годы идут, – усмехнулся Олег. – Кстати, как Селезень? Не вернулся в спорт?

– Так его через пару дней в Коптево на разборке завалили, – без особой печали в голосе поведал бывший (с его слов) бандит. – И Мотора тоже. Да на том рынке почти вся наша бригада осталась. Лажанулся Мотор тогда, чего уж… И меня бы с ними грохнули, да случай спас.