Текст книги "Дом на берегу океана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-na-beregu-okeana-55331.jpg)
Автор книги: Андрей Величко
Жанр: Попаданцы, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
Параллельно с изготовлением новой винтовки я занимался испытаниями своего крейсера «Аврора», то есть катамарана. Честно скажу, перед первым выходом под парусами меня пробирал небольшой мандраж – мало ли?.. И от экипажа толку немного: тетки видели парусный корабль впервые в жизни. Разумеется, они не раз тренировались сначала на берегу, а потом на пляже при минимальном ветре, но сейчас-то мы собираемся в океан! Скорость ветра доходила до десяти метров в секунду или, если по-морскому, то до пяти баллов. Не дай бог перевернемся, и унесет нас к чертям, да и акулы тут иногда встречаются. Я даже заранее завел генератор, оставив его вертеться на холостом ходу, чтобы в случае чего не тратить времени. Что, как вскоре выяснилось, было очень правильным решением.
Мы вышли в океан от западного края пляжа. Ветер как раз и дул с запада, так что в случае потери управляемости катамаран вынесло бы на северо-восточный мыс, где были пещеры островитян.
Поначалу «Аврора» вела себя вполне прилично. Идя боковым галсом, она почти не кренилась, нормально слушалась рулей и вскоре разогналась почти до двадцати километров в час.
Мы шли поперек волн, в высоту немного превышающих два метра, но пологих: от одной до другой было метров тридцать – сорок. Когда расстояние до берега превысило полкилометра, я скомандовал теткам поворот оверштаг. На берегу они уже выполняли подобные действия, но ведь то на берегу!
Тонга стояла на гроте, а вторая морячка, Маи-Уни, или Манюня, на стакселе. И они все сделали правильно, как только я начал поворачивать штурвал. Однако корабль повел себя безобразно. Повернувшись носом к ветру и, соответственно, к волнам, он, скатившись с одной, буквально поднырнул под следующую! То есть капитально зарылся носом. Правда, инерция еще оставалась, «Аврора» слушалась рулей и продолжала поворачивать. Но это привело к тому, что в следующую волну зарылся только правый поплавок. Катамаран потянуло вправо, и он вновь развернулся носом к волнам.
Мысль «ох, и ни хрена же себе!» не помешала мне рвануть на себя рукоятки подключения ходовых движков и перекинуть тумблеры обмоток возбуждения в положение «самый полный». Генератор сзади натужно закряхтел, послышалось слабое подвывание электромоторов, и «Аврора» вновь начала слушаться руля.
Кое-как, зарывшись носами еще в три волны, катамаран завершил поворот и на всех парусах, которым теперь помогали двигатели, устремился к пляжу. Ух, хорошо, а то тонуть как-то не очень хотелось.
– Отпускай! – скомандовал я, когда до берега оставалось метров тридцать.
Тетки до предела вытравили тросы, грот со стакселем развернулись по ветру и заполоскались. Я отключил движки, и катамаран по инерции выполз носом на песок. К нему уже бежала причальная команда во главе с Мариком, тащившим крюк от лебедки. За рычагами сидел Поль.
Вскоре «Аврора» была вытащена к краю пляжа, подальше от кромки прибоя. Тетки остались убирать паруса, а я отправился домой – следовало в спокойной обстановке обдумать поведение своего детища. Ведь сцентровано оно было совершенно нормально! И ветер при повороте оверштаг создает… да как же это будет по-морскому… ладно, обойдемся авиационной терминологией. Так вот, ветер создает не пикирующий, а кабрирующий момент! Почему же катамаран столь резко устремился к центру Земли?
После примерно получаса размышлений с карандашом в руках я начал понимать, в чем тут дело. Грубо говоря, катамаран был спроектирован так, что выравнивающая составляющая выталкивающей силы линейно зависела от угла наклона. То есть когда по каким-то внешним причинам нос увеличивал свой наклон в два раза, выталкивающая сила возрастала в те же самые разы. А этого, как только что показала практика, оказалось явно мало. Значит, что? Правильно, стабилизирующий момент следует увеличить, причем как статически, так и динамически.
Подумав, я дополнил чертежи катамарана нашлепками на носах поплавков. В нормальном положении они над водой, но при клевке создадут нелинейное увеличение погруженного в воду объема. А форму их сделал такой, чтобы движение катамарана при наклоне вперед создавало еще и гидродинамическую выталкивающую силу. В общем, пририсовал «Авроре» нечто вроде атлантических носов, только очень маленьких, но зато сильно отогнутых краями в стороны. Блин, опять придется тащить к верфи сварочный агрегат! Ничего, пусть аборигены еще разок займутся физкультурой, им полезно, а то больно уж они мелкие и тощие. Разве что Марик да шаман по габаритам похожи на людей, и все.
Каркасы для нашлепок на нос я сварил из уголка за полдня – и потом за пару часов установил их на положенные места. После чего Тим с двумя помощниками начали обшивать получившиеся наросты фанерой, затем набивать пенопластом и оклеивать стеклотканью на эпоксидке. Мне же этого времени хватило для завершения работ над новой винтовкой. Она практически повторяла предыдущую, только получилась на полкило потяжелее. Ну и мощнее раза в два с половиной. Однако отдача все равно оставалась весьма умеренной, не сравнить с «сайгой».
Глядя на свое изделие, я решил, что их уже стало достаточно много для присвоения им специальных номеров. Общее наименование – «крыс» – пускай остается, люди к нему привыкли. А дальше будут цифры, означающие калибр и порядковый номер разработки. То есть Тимова однозарядная переломка будет называться «Крыс-401», Ханина барабанка – «Крыс-402», новое изделие – «Крыс-603». Пусть аборигены, кроме всего, привыкают к большим цифрам, а то для них сразу после пятидесяти уже начинается «очень много». Что, впрочем, явный прогресс, потому как до моего появления «много» начиналось после десяти или у самых образованных, то есть умевших загибать пальцы и на ногах, после двадцати.
Вопрос, кому вручить новое оружие, я решил прояснить по результатам стрельб из него. Вообще-то Ханя стреляла немного получше Тима, но мало ли, вдруг именно этот «крыс» ей чем-то не подойдет?
Так оно и получилось, но винтовка, как я понял, была тут совершенно ни при чем. Больно уж аккуратно дырки от Ханиных выстрелов легли вокруг десятки на мишени, ни разу ее не задев. Что же, если девочка решила маленько подыграть своему будущему мужу – это ее право, подумал я и торжественно вручил Тиму шестьсот третьего «крыса». Все равно ему с ним ходить не очень долго: скоро подоспеет большая винтовка под патроны МПУ.
Для полноценных испытаний модернизированного катамарана пришлось ждать волнения, но на спокойной воде и при слабом ветре он вел себя вполне пристойно, мы с тетками даже совершили путешествие вокруг острова, временами удаляясь от него километра на три. Начиналось лето, в это время хоть сколько-нибудь сильные ветра практически не дули, но все-таки однажды ненадолго подул свежий юго-западный ветер. Он разогнал почти такие же, как и в прошлый раз, волны, но теперь катамарану на них было почти плевать. Мой корабль, разогнавшись на спуске с очередной водяной горки, бодро задирал нос и в фонтанах брызг лез на следующую, не теряя управления. Старший помощник Тонга и матрос Манюня освоили обращение как с двигателями, так и с парусами – теперь им можно было спокойно доверять управление катамараном. Правда, в отличие от своих далеких предков никакого понятия о навигации тетки не имели, но на это есть я. В общем, островитянам пора было решать, куда совершать первый дальний рейс – на остров Питкэрн или сразу на Мангареву. А точнее, просто согласиться с моим решением плыть на Питкэрн. Ибо двигать к архипелагу, на котором наверняка идет вооруженная грызня, я считал необходимым, но в данный момент преждевременным. Во всем должна соблюдаться последовательность. Сначала нужно вооружить всю команду и еще пару стрелков, потом добиться, чтобы они научились стрелять хотя бы по птицам. Когда этот пункт будет выполнен, потребуется экспедиция на Мангареву. Потому как пальба по голубям – это одно, а по людям – как я сильно подозревал, совсем другое. И только после того как обитатели Хендерсона научатся общаться с себе подобными на языке винтовок, можно будет отправляться в далекое путешествие.
Ну, а пока следовало посетить остров Питкэрн. При том числе переселенцев, что там когда-то остались без связи с Мангаревой, выжить они могли только при полном отказе от агрессии. То есть коли на острове кто-то живет, то это наверняка очень мирные люди. Потому как если они были не мирными, то живых там давно нет.
Как уже говорилось, команда моего корабля разбиралась в навигации если и лучше, чем свинья в апельсинах, то очень ненамного. Ради интереса я спросил у Тонги, где, по ее мнению, находится Мангарева. Она сказала, что ответить сможет только ночью, когда появятся звезды. И действительно указала направление, но с ошибкой градусов в двадцать пять. И добавила, что ее учил понимать звезды дед, но он слишком рано помер. Более того, и его обучение, судя по паре обмолвок, было примерно таким же.
Моя квалификация как штурмана отличалась ровно на величину умения смотреть на компас и наличие карт, то есть тоже была весьма далека от безграничности. Поэтому теткам был подарен компас вместе с заданием – научиться ходить по нему хотя бы на острове. Я же сел паять радиомаяк.
Потому как определять координаты с точностью лучше чем в пару градусов у меня все равно вряд ли скоро получится, да и не продаются морские секстанты в туристических магазинах. А пройти в градусе от острова, не заметив его, ничего не стоит. Если это окажется какой-нибудь Питкэрн или Мангарева, то будет хоть и не самое приятное, но все же и не трагичное событие. Не получилось в этот раз – потом сплаваем, делов-то. А вот когда при возвращении мы промахнемся мимо Хендерсона, станет совсем нехорошо.
Именно из этих соображений я сел паять автоматический передатчик и приемник-радиокомпас к нему. Впрочем, задача сильно упрощалась полным отсутствием в этом мире любых передатчиков. Но зато усложнялась тем, что я поставил себе задачу сделать устройство, по которому можно будет определять не только направление, но и расстояние. По крайней мере, в пределах двухсот километров. В силу чего передатчика пришлось паять два – на мегагерц и на сто, и плюс два высокочастотных тракта у приемника. Ну и с антенным хозяйством на мачте повозиться, не без этого. В качестве резервного радиокомпаса предполагалось использовать китайский многофункциональный фонарь с питанием от вращающейся рукоятки. В числе прочего он содержал в себе и СВ-приемник с ферритовой антенной. Грубая, конечно, вещь, но даже с такой риск промахнуться мимо своего острова сильно уменьшается.
Наконец экипаж для первого плавания на соседний остров был сформирован. Впрочем, тут никаких неожиданностей не случилось – Тонга с Манюней просто влюбились в новый корабль и готовы были плыть на нем куда угодно, а Ханя с Тимом, даже не дослушав до конца моего предложения, тоже мгновенно согласились. Больше же никого и не требовалось. В маленьком ящике на решетчатой палубе катамарана, громко именуемом каютой, было всего три сидячих места. Еще двое могли там стоять или сидеть на полу. Впрочем, погода стояла отличная, а до Питкэрна всего сто девяносто три километра.
Вскоре была назначена дата отплытия – перед самым рассветом десятого января. С годом, как я уже упоминал, пока была полная неясность, но привязаться к его временам мне удалось с точностью примерно до суток.
Все эти дни дул совсем слабый северный ветер, разгоняющий катамаран до пяти километров в час. Если же я включал двигатели в экономическом режиме, скорость увеличивалась до тринадцати. Что означало – шестнадцать часов в пути. Выйдя в три утра, к семи вечера мы будем около Питкэрна.
Оставалась еще одна проблема – кошка. Поначалу я собирался оставить ее в московской квартире – ведь за время нашего плавания там пройдет полчаса, от силы минут сорок. Но киса совершенно не желала покидать остров. Увидев дырку в двадцать первый век, она с паническим мявом спрыгнула с моих рук и забилась под свою тахту из хендерсонской пальмы. Пожав плечами, я предупредил животное, что в таком случае ему придется побыть одному три дня. Кошка молчала, из чего я сделал вывод о ее согласии. В конце концов, сухой корм не портится, воды я ей налью с запасом, а в мой дом никто не ходит. Еще раз предупредив об этом кошку, я отправился на пляж, где стоял почти готовый к походу катамаран. Следовало посмотреть, не забыто ли чего, после чего лечь спать пораньше: ведь вставать в половине третьего.
Отплыть в три часа нам не удалось – движок завелся с трудом. Но после замены свечи прочихался и заработал нормально, так что в половине четвертого мы помахали племени руками и отчалили.
Ветер дул, как и вчера, с севера, но вроде чуть посильнее. Остров потихоньку удалялся, наш путь лежал на юго-запад-запад. Ханя с Тимом во все глаза смотрели на свою родину, уже почти скрывшуюся в предрассветной тьме, – наверное, они чувствовали себя как Гагарин, впервые увидевший Землю из космоса. Я зевал – кошка не дала выспаться, всю ночь лезла ко мне и о чем-то тревожно мяукала. Что меня удивило – Тонга передала штурвал Манюне и тоже начала напряженно вглядываться в удаляющийся остров. Над ним уже появилась полоска рассвета, когда она повернулась ко мне и заявила:
– Ник-ау, будет шторм. Я говорила об этом еще вчера, но ты послушал Камира.
Действительно, вчера вечером я поинтересовался прогнозом погоды у обоих местных метеорологов. Тонга тогда сказала – она не уверена в завтрашней погоде, а шаман заявил, что день совершенно точно будет почти безветренным.
– Сейчас начнется очень сильный шторм, таких почти никогда не бывает летом, – продолжала тем временем Тонга. – Ник-ау, надо возвращаться. Надо очень быстро возвращаться, если мы хотим успеть на остров.
– Но ведь летом не бывает сильных штормов, – неуверенно начала Ханя. Понятно: она уже настроилась на великое путешествие, а тут такой облом…
Однако я не собирался раздумывать, права Тонга или нет. Раз есть вероятность, что да, так и будем считать, никуда Питкэрн не денется. И рявкнул:
– Поворот оверштаг, ход самый полный, возвращаемся, Тонга на штурвале!
Сам же сел к движку – когда он работает на пределе, за ним лучше присматривать.
Кренясь на левый поплавок, «Аврора» развернулась.
– Маи, рифь грот! – крикнула старпомша.
Манюня отпустила фал, отчего большой треугольный парус сполз наполовину, и кинулась защелкивать карабины на тесемках вокруг реи. Я даже не успел толком удивиться – море пока было совершенно спокойно, – как налетел мощный порыв ветра. Если бы «Аврора» приняла его полным гротом, не знаю, чем бы это могло кончиться. Даже на том огрызке, что сейчас оставался от паруса, катамаран ощутимо приподнял левый поплавок и притопил правый.
– Тим, Ханя, на левый борт! – крикнул я. И подумал, что вряд ли это поможет: больно уж они легкие.
– Ник-ау, может мотор работать сильнее? – сквозь свист ветра в снастях тревожно спросила Тонга.
– Сейчас.
В качестве силовой установки у нас стоял шестикиловаттный бензогенератор. Эти моторы имеют электронное ограничение частоты вращения на три триста – три с половиной тысячи оборотов, при которых на выходе генератора получается чуть больше пятидесяти герц. Но сам движок способен крутиться до пяти тысяч, развивая при этом существенно большую мощность. Правда, в штатном коммутаторе такой режим не предусмотрен, но у меня стоял самодельный, без ограничения и с переменным углом зажигания – как раз на подобный случай. Долго, конечно, он так не проработает…
Я перекинул тумблер на коммутаторе и уперся взглядом в тахометр. Четыре тысячи, четыре с половиной, пять, пять двести…
Все, больше увеличивать обороты нельзя, начнут зависать клапана. Однако наш кораблик и так заметно прибавил скорости. Генератор уже не урчал, а тарахтел. Звука перегруженных электромоторов было не слышно за воем все усиливающегося ветра. Оставалось только надеяться, что они, как и все советские изделия, в свое время были спроектированы с хорошим запасом.
Я пялился на тахометр и прислушивался к движку, а в голове раз за разом прокручивалась одна и та же, какая-то отстраненная мысль: «Интересно, успеем или нет?»
Мы успели, но буквально впритык. Волны уже перехлестывали через палубу, когда кораблик промчался вплотную к мысу, ограничивающему пляж с запада, и с разгона выбросился на песок. Никаких встречающих не было, поэтому я кинулся к лебедке, а Тим побежал цеплять крюк. Вскоре «Аврора» была подтащена под самый откос. Волны сюда иногда доставали, но на излете, так что катамарану скорее всего ничего не будет, подумал я. И, пригибаясь под порывами ветра, отправился к дому, до которого было метров сто.
Глава 12
Хотя от берега до моей резиденции было всего ничего, по дороге меня пару раз почти сшибало с ног порывами ветра. И это, кстати, очень способствовало просветлению в мозгах. Ведь глянул же, идиот, перед выходом к пляжу на барометр! И что там увидел? Семьсот сорок два миллиметра! В то время как вечером было семьсот шестьдесят. А что подумал, дебил? Мол, вот всегда так – когда мне в двадцать первый век не надо, давления тут и там почти одинаковые. Зато как только соберусь, разница будет миллиметров двадцать, если не тридцать. И ведь помню, что читал в детстве книги про морские приключения, где герои с ужасом смотрели на бешено падающий барометр, ожидая шторма! И в кого только я уродился таким дауном? Уж точно не в отца. Тьфу, да и только. Мало того что сам чуть не утонул, так ведь со мной на дно пошла бы, без преувеличений, почти вся интеллектуальная элита острова Хендерсон, его единственная надежда на будущее.
Блин, даже кошка что-то чувствовала! Недаром полночи тщетно пыталась привлечь мое внимание. Интересно, она теперь всегда будет так себя вести перед штормом?
Тут я подошел к крыльцу и понял – нет. Не всегда, то есть просто больше никогда. Потому как киса лежала около крыльца, и ее поза не оставляла сомнений, что это мертвая киса. Не только потому что живые кошки так не лежат. У них еще и не торчит стрела из спины, как у моей.
Стрела… причем однозначно моего изготовления. Одна из тех пяти, что я сделал Марику. Неужели?
Нет, это вряд ли, решил я через минуту. Чтобы попасть в кошку, Марику пришлось бы приблизиться к ней метров на пять! А она его боится. Точнее, боялась – теперь о бедной кисе придется говорить в прошедшем времени. Да и место, куда попала стрела, наводит на определенные размышления. В спину, чуть левее позвоночника, сразу за лопаткой. Это что же, кошка безмятежно лежала спиной к стрелку и ждала, пока в нее как следует прицелятся? Быть такого не может.
Второй вариант – в нее стреляли сверху. Его мы отбросим за отсутствием на Хендерсоне вертолетов, воздушных шаров и ранцевых реактивных двигателей. Наконец, есть и третий – в кису этой самой стрелой просто ткнули. Вот так, подошли, погладили, чтобы успокоилась, и…
Я присмотрелся к стреле. Точно, вырез под тетиву совершенно нетронут! Как я его сделал ножом, так он и остался, ни малейших следов. Вот, значит, зачем в свое время пропала стрела у Марика…
Сволочь!
В том, что это дело рук шамана, не оставалось сомнений. Потому что из всего населения Хендерсона к кошке могли вплотную приблизиться только четыре человека. Я, Ханя, Тим и Камир. Правда, Поля она опасалась меньше других, но все-таки не позволяла себя гладить даже при мне, и уж тем более не подпустила бы близко без меня. Учитывая, откуда только что вернулись трое из четырех перечисленных, расследование можно считать законченным. А что это там за толпа собирается у катамарана? Пожалуй, надо сходить, глядишь, и шамана встречу. Если же нет, то узнаю, где его, гада, следует искать. Эх, киса, что же ты так плохо в людях-то разбиралась? Нашла кого не бояться…
Хотя, если честно, то и я не лучше. Доверял ведь ему – и чуть не отправился из-за этого доверия вслед за кошкой!
Вытащив наган из кобуры, я зашагал к островитянам.
Меня заметили не сразу, потому что все смотрели на шамана. И слушали его вопли, мне непонятные, ибо он брызгал слюной на полинезийском. А ведь знает же, скотина, что говорить в моем присутствии не по-русски есть акт глубокого неуважения. Пора, пожалуй, внести некоторое разнообразие в его унылые возгласы.
– Зачем ты убил мою кошку? – поинтересовался я, поднимая револьвер.
Шаман заверещал уже совершенно нестерпимо. И вдруг вытащил откуда-то кухонный нож, который в свое время я ему лично подарил. Схватил его двумя руками, выставил перед собой и, не прекращая орать, бросился на меня.
Надо уточнить, что у меня нет ни черного пояса, ни какого-нибудь дана, с айкидо я знаком слабо, а с фехтованием на ножах еще меньше. Я владею всего одним видом боевых искусств, но зато очень неплохо. Имеется в виду дворовая драка. Поэтому мне не составило труда сразу увидеть, что шаман не представляет ни малейшей опасности. Бить его можно хоть рукой, хоть ногой, причем с любой стороны, а ножом он разве что сам порежется, если лезвие хоть куда-то уткнется. Но у меня даже мысли не мелькнуло применять свои дворовые умения. Я выстрелил прямо от бедра. И, несмотря на тугой спуск нагана, был уверен, что попаду точно в середину груди.
Наверняка так оно и вышло бы, но за полсекунды до моего выстрела раздалось два негромких хлопка. Шаман споткнулся, и пуля, направленная ему в грудь, попала в темя. Он упал метрах в трех от меня, несколько секунд подергался и затих.
Я огляделся. Ханя стоит с совершенно квадратными глазами, винтовка у нее за спиной. Тим направил свою стволом вниз, да и звук был куда слабее выстрела из шестьсот третьего «крыса». А вот Поль держит свой «глетчер» на вытянутых руках, чуть присев на здоровую ногу и отставив назад покалеченную. Он всегда стрелял именно из такой позиции: по-другому ему было неудобно.
Шаман лежал лицом вниз, поэтому я сразу заметил у него на спине две красные точки. Одна, под левой лопаткой, слегка кровоточила. Вторая выглядела побольше и располагалась точно меж лопаток, на позвоночнике. Моя пуля была уже лишней.
Господи, да что же такое творится на моем острове? Сначала кошек убивают, потом друг друга… Ведь это для меня шаман всего лишь тварь, из каких-то шкурных соображений убившая кису! А для них он свой… или нет? И почему Ханя с Тимом стоят как столбы?
Наверное, именно так выглядит реакция после стресса, но это я понял уже потом. У меня не тряслись руки на заливаемой волнами «Авроре», я не впал в истерику при виде убитой кошки и совершенно хладнокровно стрелял в шамана. Но тут, видимо, запас самообладания кончился, и я психанул. То есть заорал, срывая голос:
– А вы чего стояли? На вашем поганом острове убили мою кошку, хотели убить меня, а вы смотрели, чем все это кончится? Вам не нужно ничего, что я здесь делаю, только одному калеке из всего племени нужно? Ну и подавитесь вы тут всем, что от меня осталось!!! Поль, держи.
С этими словами я бросил пареньку кобуру с наганом и, не оборачиваясь, быстро пошел к дому.
В двадцать первый век я прошел из оружейки, захватив с собой «сайгу». Оказавшись в гараже, без сил плюхнулся на табуретку и приступил к попыткам прийти в себя. Просто так получалось плохо, поэтому пришлось вывести из гаража скутер, запереть дверь и проехаться до продуктового магазина, где была куплена бутылка водки.
Уже вернувшись, я вспомнил, что не взял закуски, но решил плюнуть на это дело. Стаканов у меня в гараже тоже не водилось, так что пришлось присосаться прямо к горлышку. После чего срочно выскакивать наружу и бежать за гаражи, чтобы не блевать прямо на пол или рядом с дверью. То есть водка в меня решительно не шла, но вообще-то я человек упорный, особенно когда не надо. Поэтому следующую порцию принимал маленькими редкими глотками. Этот метод позволил как-то сохранить питье внутри организма, и через некоторое время мне полегчало. То есть появилась способность хоть сколько-нибудь связно мыслить, чем я и занялся.
Итак, с чего это вдруг меня понесло? Подумаешь, никто на помощь не бросился, все стояли, как истуканы. Так, во-первых, не все, а во-вторых, они же были в шоке! Причем в куда более сильном, чем я. Который, вместо того чтобы проявить понимание, сам распсиховался по самое дальше некуда. Людей зря обидел… чего же теперь, искать новый остров? В принципе конечно, может получиться, если, как в первый раз, взять два кристалла…
Тут я вскочил. Идиот, ведь два из трех кристаллов остались в оружейке на острове! Сколько я тут страдаю фигней – два часа, три, четыре? Даже время перехода и то не запомнил. А на Хендерсоне мог пройти месяц, если не больше!
На включение аппаратуры и вывод ее на режим потребовалось чуть больше минуты. Еще столько же – на ожидание, пока сравняется давление в оружейке и гараже, сейчас разница была довольно приличной. И – здравствуй, остров Хендерсон, давно не виделись.
Я подождал, пока через щели сарайчика перестанет свистеть воздух, сдвинул засов, открыл дверь и с «сайгой» наготове шагнул наружу. После чего натуральным образом охренел.
Окрестности моего домика радикально изменились. Теперь справа был очищенный от кустов и присыпанный песком квадрат примерно восемь на восемь метров. А посреди него торчала пирамида из белого известняка! Высотой метра три с половиной и почти готовая, только сверху не хватало не то двух, не то трех блоков. Похоже, что именно недостающий блок и тащили двое изможденных островитян с веревками на шеях. Увидев меня, они его выронили, и в падении каменюка задела ногу одного из тащивших, а потом раскололась. Пострадавший завопил. Откуда-то выскочил Марик со здоровенной дубинкой в руках, замахнулся ею, да так и остался стоять, открыв рот.
Чуть сбоку стояли Тим, Ханя и Поль. Поль, увидев меня, крикнул:
– Хэй!
По этому сигналу все шлепнулись на колени, причем Марик перед этим все-таки перетянул своим дубьем по хребту одного замешкавшегося. Стоять остались только Ханя и Поль.
Девочка сделала несколько неуверенных шагов ко мне, потом, видимо окончательно поверив своим глазам, заверещала: «Ник вернулся!» – и повисла у меня на шее. Однако быстро опомнилась, отошла на шаг и попыталась что-то сказать. У меня создалось впечатление – заранее выученную речь, которая вылетела у нее из головы почти полностью.
– Мы… Ник, мы очень ждали… Поль сказал, что надо выполнять заветы… мы выполняли, и ты вернулся, как хорошо! Скажи, к нам сможет прийти новый приносящий счастье зверь? Мы будем его очень сильно беречь…
Где же я вам так сразу раздобуду еще одного мейн-куна, подумалось мне. Но все-таки что это за строительство?
Тут Поль, видимо, потеряв надежду на Ханю, вышел вперед:
– Мы делать пирамида, знак почтения к умершему. Священный зверь лежать под ней.
Ну и ну, что тут еще можно сказать. Вот к чему может привести всего один старый номер журнала «Вокруг света», в числе прочего барахла как-то притащенный мной из гаража в мастерскую! Поль тогда спрашивал про пирамиды, а я объяснил, что древние египтяне выражали так свое почтение к умершим фараонам. Так что же, теперь здесь командует Поль? А куда делся Тапу?
– Он плохо говорить про дела Ник-ау, – пояснил Поль. – Говорить всем людям. Я стрелять, Тапу умирать.
– А эти… с веревками?
– Они плохо думать про дела Ник-ау.
Ну и дела же тут творятся! Стоило совсем ненадолго отлучиться с целью слегка отдохнуть и выпить водки, а на острове кое-кто уже получил срок за невосторженный образ мыслей! Кажется, это родственники бывшего вождя. Во всяком случае, тот, что уронил камень себе на ногу, точно его брат. Вот только не слишком ли быстро пошел прогресс?
Поль тем временем продолжил:
– Ник-ау здесь, плохие люди стать свободны. Это быть урок им.
Ага, то есть в честь моего возвращения объявляется амнистия. Ну, хоть что-то!
– Ты вернуться, я отдать вещь власти, – закончил Поль. Подошел ко мне, поклонился, что с его ногой было не так просто, и положил передо мной кобуру с наганом.
Решив, что в такой торжественный момент не помешает сказать какую-нибудь умную вещь, я ответил:
– Хорошо. Но там, откуда я к вам пришел, один неглупый человек сказал, что добрым словом и револьвером можно достичь большего, чем просто добрым словом. А другой, не менее умный, добавил, что и большего, чем просто револьвером. Запомни это.
Вообще-то автором добавки был ваш покорный слуга, но кто сказал, что я глупее впервые озвучившего первую часть?
– Понимать, – кивнул Поль. – Если не получаться сказать добрый слово до выстрел, его надо сказать после. Спасибо, Ник-ау, я запомнить.
Так, с цитатами пора завязывать, пока молодой человек не додумался еще до чего-нибудь столь же гуманистического, подумал я и объявил:
– В семь вечера начнется праздник в честь моего возвращения. Часы еще не сломали и не потеряли? Молодцы. Значит, к семи жду, а пока все свободны. Да, камни к пирамиде сегодня таскать не надо, завтра приволокете. И веревки с этих снимите, раз уж объявлена амнистия. Они и без веревок завтра притащат, на чистом энтузиазме. Я прав? Вот и замечательно, а пока наслаждайтесь вновь обретенной свободой.
В этот раз, вновь отправляясь в Москву, я не забыл захватить с собой третий камень, так что можно было не спешить. Сейчас в двадцать первом веке вечер, завтра схожу на работу, а то ведь не был там уже месяц – по своему времени, естественно, а с точки зрения начальника и коллег, я ничего не прогуливал. Пора, кстати, перед длительными уходами писать себе какие-то памятки – что было, чем закончился день, каковы планы на следующий. А то ведь сейчас-то я вспомнил, однако с трудом. Но после, скажем, трехмесячного отсутствия, да еще с приключениями, вернуться к обычной жизни будет не так просто.
Этим вечером я решил лечь пораньше, а то очень уж длинный и насыщенный получился день. Но перед отходом ко сну попробовал подвести итоги.
Да-а уж, Поль дает…
Хотя, учитывая его биографию, можно было ожидать большего. Даже если над ним и не издевались из-за его увечья, что далеко не факт, еда и вода ему все равно доставались по остаточному принципу. Так что это он еще молодец, не стал никому припоминать давних обид. И думает не о себе, а о будущем племени – ему-то в плавании придется непросто, я его уже предупреждал. Но все же хорошо, что шамана и вождя пристрелил он, а не Ханя и не Тим.
Да, я собираюсь научить их стрелять в людей, но пусть все-таки начинают с тех врагов, которые чужие. Потому что на тех, которые были своими, гораздо труднее поднять руку, и неизвестно, чем это кончится для поднявшего. Ну, а с Полем как получилось, так и получилось. Хотя мне почему-то было совершенно не страшно поворачиваться к нему спиной. Интересно, это потому, что я наконец-то научился читать в душах, или просто оттого, что доверчивый идиот? Но, увы, для положительного ответа потребуется много времени, а отрицательного мне скорее всего даже не удастся осознать: Поль стреляет отлично.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?