Текст книги "Слепой против маньяка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slepoy-protiv-manyaka-34026.jpg)
Автор книги: Андрей Воронин
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Умело изобразив недоумение, Ирина пожала плечами.
– Я вас слушаю.
– Не бойтесь, с ним ничего не случилось. Все в полном порядке, и он хочет с вами встретиться.
– А почему он не позвонил мне?
– Понимаете, не стоит задавать лишних вопросов. Служба есть служба. Он вам сам обо всем расскажет.
Ирина на этот раз улыбнулась от предвкушения встречи с Федором.
– Скажите, Андрей, с ним действительно ничего не случилось?
– С ним все в полном порядке.
– Тогда хорошо.
Аня с радостью забралась в автобус. Они уселись на заднем сиденье.
Стекла были настолько темными, что даже не было видно, что происходит на улице.
Из потолочного люка струился дневной свет. Андрей закрыл дверь и, постучав в перегородку из такого же темного стекла, бросил водителю:
– Серега, поехали.
– Слушаюсь, товарищ майор.
– А куда мы поедем? – спросила девочка.
– А как тебя зовут? – вместо ответа поинтересовался мужчина.
– Не скажу, – произнесла девочка и прижалась к матери.
– А я знаю, тебя зовут Аня.
– Ну и дурак, – прошептала маленькая Аня.
– Как тебе не стыдно! – принялась урезонивать дочь Ирина.
– Да ничего страшного, – заулыбался Андрей, показывая крепкие белые зубы, – слышал я в свой адрес и похуже. У меня, кстати, такая же и иногда после школы такое залепит, что волосы на голове начинают шевелиться.
– Аня хорошая, – сказала Ирина, погладив дочь по голове.
Та заулыбалась.
– Извините, я не хотела.
– Ну, вот это другой разговор.
Автобус быстро мчался по улицам, явно не собираясь нигде останавливаться. Только сейчас Ирина догадалась, что наверху горит синяя мигалка, и темно-синий микроавтобус не останавливается даже на перекрестках, а остальные автомобили уступают ему дорогу.
– Так куда мы едем? – минут через двадцать поинтересовалась Ирина.
– Не далеко, – не очень определенно сказал Андрей.
– Мне это не нравится, – призналась Ирина.
– Ничего-ничего. Успокойтесь, не волнуйтесь. Я думаю, эта встреча доставит вам удовольствие.
– А я вот так не думаю, – сказала маленькая Аня. – Я ничего не вижу. Я хочу мороженого, хочу конфет. Мужчина немного виновато заулыбался.
– Если бы я знал, Аня, что ты такая сладкоежка, купил бы тебе шоколадку. Но извини, я не знал.
Ирина открыла свою сумку и вытащила оттуда шоколадку.
– На, только не капризничай.
Девочка схватила плитку и, шелестя фольгой, принялась ее разворачивать, потеряв всякий интерес к происходящему вокруг. Затем Аня отломила часть плитки и протянула матери. Та взяла, поблагодарила дочь и выразительно посмотрела ей в глаза. Девочка отломила еще кусок, но на этот раз значительно меньший, и протянула его Андрею. Тот замялся, явно растерявшись.
Обманывать взрослых – это одно дело, а вот обмануть ребенка куда сложнее, тем более, если у тебя самого такой же. Но Андрей выполнял приказ. Ему всего лишь надо было доставить Ирину Быстрицкую с дочкой на одну из загородных дач, которая принадлежала ФСБ.
Автомобиль мчался по Ярославскому шоссе, а Ирина даже не знала, что проезжает сейчас невдалеке от своего дома. Разговор был обычным – о погоде, о ценах, о газетных статьях, о фильмах. Аня весело рассказывала о том, какие события произошли у них в школе, о том, что один мальчик разбил себе нос, а девочка порвала платье.
Эти нехитрые рассказы развеселили и Андрея, и Ирину. Сейчас все трое находились в прекрасном расположении духа. Они смеялись, перебрасывались шутками. Андрей время от времени не без интереса поглядывал на Ирину. Эта женщина была в его вкусе, ему нравились вот такие – раскованные, уверенные в себе, умные, умеющие разговаривать с мужчинами без кокетства. И к тому же Ирина Быстрицкая была очень хороша собой.
* * *
Андрей Миронов, майор ФСБ, совершенно не знал для чего ему велели доставить Быстрицкую на дачу. Но он был уверен, что с ней по идее ничего не должно случиться. Да и не была она похожа на обычную клиентуру майора ФСБ.
Но ведь случается всякое, разные бывают люди. И он понимал, что может ошибаться. Несколько раз и он ловил на себе заинтересованный взгляд женщины.
Она смотрела на него странно: не оценивающе, а так, словно пыталась проникнуть ему в душу.
И неожиданно спросила:
– А вы давно знаете Федора?
Миронов, который никогда в глаза не видел Федора Молчанова и о его существовании узнал только сегодня утром от генерала Кречетова, пожал плечами:
– Это смотря что считать долго. В нашей службе можно знать человека двадцать лет, а видеть его всего два раза.
Ирина понимающе кивнула.
«Везет же этому Молчанову! – подумал майор Миронов. – Такая женщина у него красивая. Интересно, ребенок от него или нет?»
Ирина почувствовала, что машина сворачивает с шоссе. Под колесами зашуршал гравий, и несколько раз ветви деревьев коснулись стекол.
– Как бы мы не свалились куда-нибудь, – пошутила женщина.
– Не бойтесь, Серега классный водитель.
– Так куда мы все-таки едем?
– Мы уже почти приехали.
Еще дважды свернув, автомобиль выехал на какую-то твердую и гладкую дорогу и вскоре остановился. Послышался скрежет отъезжающих металлических ворот, автомобиль просигналил и мягко вкатился во двор. Ворота закрылись.
– Ну вот мы и приехали, прошу выходить, – галантно сказал Андрей, отодвигая дверь.
Яркий свет ударил в глаза, и Ирина даже зажмурилась. Двухэтажный белый дом с четырьмя квадратными колоннами у входа стоял, окруженный большими мохнатыми елями.
– Ой, – воскликнула девочка, соскакивая на землю, – как здесь красиво!
Ирина огляделась. Высокий забор окружал двор со всех сторон. В будочке возле ворот дежурил вооруженный охранник в камуфляжной форме.
Ирина обернулась к Андрею. С лица того уже исчезла улыбка, оно приняло постное служебное выражение.
– Где Федор? – упавшим голосом спросила Ирина.
– Пройдите в дом, там все и узнаете.
Ирина почувствовала дрожь в коленях и взяла Анну за руку. Она преодолела это неприятное чувство и направилась к дубовым дверям, украшенным вместо ручки деревянным кольцом. Двери прямо перед ними раскрылись.
Ирина с девочкой и Андрей оказались в гостиной, застланной большим красным ковром, в центре стоял большой бильярд с недоигранной партией. Над зеленым сукном с кием в руках склонился мужчина. Он был коротко стрижен, волосы поблескивали сединой.
Андрей, увидев мужчину, тут же подобрался. Мужчина аккуратно положил кий, взял салфетку, вытер испачканные мелом пальцы и, улыбаясь, направился к Ирине.
– Мне сказали, что меня здесь ждет Федор Молчанов.
– Это не совсем так, – глуховатым голосом сказал мужчина и представился:
– Виталий Константинович Кречетов, генерал.
Ирина не подала руку. Аня смотрела на мужчину, стоящего перед ними, с интересом и безо всякого страха.
Чрез полчаса Ирина Быстрицкая уже все знала. Генерал Кречетов объяснил, что Ирине Быстрицкой и ее дочери угрожает опасность, а посему они какое-то время должны будут пожить здесь, на этой даче, которая хорошо охраняется. Они не должны будут пытаться с кем-нибудь связываться или самостоятельно выбираться отсюда. Ирину не совсем устроило подобное объяснение, но ей ничего не оставалось делать.
Им были приготовлены комнаты. Постельное белье было казенное, с печатями, но в доме было тихо. Наверху был телевизор, радио, на столе лежали свежие газеты.
– Андрей не обманывал вас, когда говорил, что здесь вы встретитесь с Федором, – произнес генерал, оглядываясь по сторонам. – Но случилось так, что он не смог приехать к назначенному времени.
– Ему угрожает опасность? – встревожилась Ирина и попыталась перехватить вечно ускользающий взгляд генерала.
– Думаю, пока не угрожает. И если я чего-то вам не говорю, Ирина, то это лишь потому, что меня об этом просил Федор. Он сам приедет и все расскажет.
– Но неужели я не могу поговорить с ним хотя бы по телефону?
– Думаю, сможете, – сказал генерал, – но не сегодня. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь к Андрею. Майор Миронов будет с вами все время.
Ирина пожала плечами.
Генерал покинул дом.
Вскоре заскрежетали ворота, и черная сверкающая «волга» медленно выкатилась из подземного гаража, взвизгнув тормозами, развернулась во дворе и вместе с генералом Кречетовым выехала с территории.
Глава 3
Прошла неделя с того вечера, когда Катя Фролова исчезла из дому.
Конечно же, родители бросились ее искать. Одноклассница Кати, Зойка, рыдая и растирая губную помаду по лицу, выложила следователю всю правду, вернее, то, что она знала, в обмен на обещание ничего не рассказывать родителям.
Следователь, конечно же, пообещал и, конечно же, рассказал родителям Кати о том, чем занималась их дочь.
Все поиски были безуспешными. Никто не видел Кати Фроловой после того, как она позвонила своей подруге и сообщила ей, что идет в ресторан «Валдай».
Зато сама Зойка в душе была счастлива. Она хоть и потеряла подругу, но была довольна, что накануне подхватила насморк и не смогла пойти с Катей. И еще она была довольна тем, что ей не придется возвращать подруге пятьдесят долларов, а это, как-никак, для нее не меньше двух вечеров работы. И вообще Зойка сказала себе: больше заниматься проституцией не буду.
Но, конечно же, свое обещание нарушила и уже на следующий день после разговора со следователем, захлебываясь, делала минет какому-то грузину прямо в машине, на заднем сиденье. Грузин оказался не таким щедрым, как обещал. Вместо двадцати пяти долларов, он вышвырнул Зойку из машины, расплатившись пинком под зад. Но в тот вечер ей все же повезло. То ли индус, то ли пакистанец снял ее, когда она уже собиралась уходить домой. Привел ее в комнату общежития недалеко от станции метро «Сокол». За все она получила двадцать баксов. Но, тем не менее, она смогла стащить часы иностранного студента и пару компакт-дисков.
Правда, диски пришлось выбросить, на поверку они оказались записями народных песен – блямкающих, заунывных и грустных. А вот часы были классные. И у Зойки их на следующий же день купил учитель физкультуры за тридцать баксов, хотя цена их была больше сотни. Об этом Зойке сообщила еще одна из ее подруг, промышлявшая тем же самым ремеслом.
* * *
Григорий Синеглазов скупал все газеты в киосках, смотрел по телевизору все московские программы в надежде, что сможет увидеть фотографию своей жертвы.
Но и пресса, и телевидение молчали. В прихожей Синеглазова собралась огромная кипа газет. Зато отпечатанные фотографии лежали в коричневой папке. На каждой из них стояли дата и подпись «Зоя».
Только на седьмой день в одной из вечерних программ, в криминальной хронике, появился портрет девочки-подростка, а диктор спокойно сообщил, что Катя Фролова неделю назад ушла из дома и не вернулась. Из сообщения Григорий Синеглазов узнал настоящие имя и фамилию девочки. Особенно развеселила Синеглазова просьба диктора ко всем, знающим о местонахождении девочки, сообщить в милицию.
Он потер руки и злорадно сказал в экран:
– А вы поищите по свалкам в разных концах города. А еще можете поднять канализационный люк. Правда, голова Кати, может быть, уже сгнила, и ее обгрызли крысы. Ищите, ищите и обрящете.
Синеглазов получил сатисфакцию и почувствовал нарастающее возбуждение.
Если раньше перерывы между убийствами длились по несколько месяцев, теперь Синеглазов уже не мог остановиться. Уж слишком легко все сходило ему с рук. И еще – после убийства Фроловой Григорий понял, что девочки-подростки и зрелые женщины перестают его интересовать. Они его больше не возбуждают. Ему нужен кто-нибудь помоложе. И он вспомнил маленьких девочек, учениц вторых-третьих классов, спешащих в школу. Вспомнил их нежные лица и словно бы ощутил под пальцами гладкую детскую кожу. Вот кого ему хотелось.
Вчера вечером ему позвонила Анжела и пригласила к себе в гости. Шеф как раз отбыл на неделю в Финляндию. Синеглазову не хотелось ехать. Он сослался на то, что у него болит спина. Но Анжела пообещала сделать массаж, и к тому же, Григорий понимал, что с Анжелой лучше не ссориться. Он приехал. Все было как всегда, только, лежа в постели с Анжелой, он испытывал какое-то отвращение. Его раздражало потное тело, волосатая промежность, раздражало белье. А в ванную идти с ним она не согласилась.
Кое-как, превозмогая отвращение, Григорий удовлетворил Анжелу, хотя несколько раз поймал на себе ее странные испытующие взгляды.
– Ты какой-то не такой, как всегда.
– Спина болит, – опять соврал Синеглазов.
– Тогда обратись к врачу, пока не поздно. А то разовьется радикулит, будешь лежать как бревно.
– Ладно, воспользуюсь твоим советом, – пообещал Григорий, затягивая брючный ремень.
А вот от прикосновения к ремню на его лице появилась улыбка, и он тут же возбудился, вспомнив, как висела в ванной Катя Фролова, и ее руки стягивал именно этот ремень.
Анжеле пришлось удивиться, когда Григорий вдруг быстро сбросил брюки, повалил женщину на ковер, грубо овладел ею, что, как ни странно, доставило и Анжеле какие-то новые ощущения и неописуемое удовольствие.
– Вот теперь я вижу, что ты такой, как прежде. А также я поняла, Григорий, что ты симулянт и ссылаешься на свою спину только потому, что не хочешь меня.
Она не догадывалась о том, что Синеглазова возбуждало не ее тело, что он приходил в восторг, сжимая в руке свой брючный ремень, упругий и длинный…
Взволнованный и покрытый испариной после просмотра криминальной хроники, Григорий заметался по квартире. Его энергия искала выхода. Он быстро оделся. На этот раз он был в светлом плаще, кроссовках, джинсах и свитере. В джинсах был все тот же ремень.
Григорий сбежал вниз, прислушиваясь к тому, как поскрипывает узкая полоска кожи, втянутая в шлевки брюк.
Смеркалось. Небо было серое, асфальт еще не высох от недавнего дождя.
Григорий, широко шагая, двигался по проспекту Мира. Он вглядывался в лица детей и был похож на отца, который безуспешно пытается отыскать дочь, потерявшуюся в толпе.
И вдруг возле рыбного магазина, где нестерпимо воняло селедкой и раскисшим от рассола деревом бочек, он увидел то, что хотел, – девочка лет восьми или девяти стояла прижавшись к стене. Ее глаза были полны страха, она вздрагивала. А люди проходили мимо, не обращая внимания.
– Что-то случилось? – опустившись на корточки, спросил Григорий.
– Да, я потеряла маму, – в глазах девочки был настоящий страх.
И Григорий почувствовал, как горячая волна возбуждения охватила его от пяток до кончиков седеющих волос.
– Так ты говоришь, потеряла маму?
– Да, маму.
– Я помогу найти ее. Как тебя зовут?
– Меня зовут Саша, фамилия Петрова.
– Так вот, Саша, сейчас мы ее найдем. Давай свою руку.
Девочка протянула ладошку. Цепкие пальцы Синеглазова сжали детскую руку.
– Пойдем, пойдем, отыщем твою маму. Что же она у тебя такая невнимательная?
– Она сказала, чтобы я ждала ее в магазине, но я вышла на улицу и теперь стояла вот здесь, – немного сбивчиво и путано объясняла Саша Петрова.
– Так говоришь, она была в магазине?
– Да, мы были в магазине, но я туда не пошла.
– А ты знаешь, Саша Петрова, свой домашний телефон?
– Да, – кивнула девочка и сказала номер.
– Ну вот и прекрасно, – обрадовался Синеглазов. – Мама, наверное, уже давно ждет тебя дома и волнуется. Мы сейчас пойдем ко мне и позвоним ей.
Хорошо?
– Да, – согласилась девочка, абсолютно не понимая, на что дала согласие.
У подъезда своего дома Синеглазов огляделся. Во дворе никого не было.
Он схватил Сашу Петрову за руку и потащил наверх. Он боялся только одного – в подъезде может столкнуться с кем-нибудь из соседей. Но было время бесконечной «Санта-Барбары», и все пенсионеры и домохозяйки сидели у экранов телевизоров, раздумывая над перипетиями сложной судьбы Си Си Кэпвелла и его многочисленных жен, а также брачных и внебрачных детей. Инспектор Круз продолжал выяснять свои отношения с Идеи, адвокат Мэйсон пил виски, заливая тоску по поводу неудавшейся жизни и отношений с принципиальным Си Си.
Щелкнул замок, вспыхнул свет.
– Проходи, Саша, садись вот в это кресло.
– А где у вас телефон?
– Погоди, не спеши, я сам позвоню. Сейчас я угощу тебя конфетами. Ты ведь любишь сладенькое?
– Люблю, – подтвердила Саша Петрова. Ее большие голубые глаза смотрели на мир спокойно, и этот взрослый дядя не вызывал у нее никакого страха.
Она даже заулыбалась, когда на журнальном столике появилась огромная коробка с цветами на крышке.
– Угощайся. Ты моя гостья.
Девочка взяла конфету и надкусила. Липкий ликер полился на пальцы. Она чуть вскрикнула.
– Дай, я тебе оближу, – сказал Синеглазов и, схватив руку девочки за тонкое запястье, поднес ладошку к своим губам и принялся жадно слизывать ликер.
Затем он засунул пальцы девочки себе в рот.
– Мы с тобой будем играть, Саша. Ты будешь вымазывать руки конфетами, а я буду слизывать. Хорошо?
Девочка отрицательно замотала головой.
– Нет-нет, я не хочу. Это плохая игра.
– Это замечательная игра, Сашенька, – сказал Синеглазов и посадил девочку себе на колени. – Ну же, бери конфеты.
– Я больше не хочу, – призналась Саша.
– Зато я хочу. Бери конфеты и клади мне в рот.
Саша чуть испуганно набрала пригоршню конфет и поднесла к раскрытому рту Синеглазова. Тот схватил ее за локоть и протолкнул липкие от ликера и размятого шоколада пальцы себе в рот.
– Как вкусно, – прорычал он, закатывая глаза и чувствуя, как напрягается его плоть. – А теперь встань.
Саша с готовностью выполнила это.
– Позвоните, скорее позвоните маме! Я не хочу быть у вас.
– Все в свое время. Твоя мама, наверное, еще не дошла до дома.
– Как не дошла? Вы же говорили, она сидит и ждет меня дома!
– Ну погоди немного, – махнул рукой Синеглазов, расстегивая молнию на джинсах. – Я тебе сейчас кое-что покажу.
– Не хочу! – крикнула Саша.
Синеглазов тут же закрыл ей рот. Затем развернул к себе лицом.
– А ну-ка смотри!
– Не хочу! – зажмурила глаза девочка и попыталась укусить его за ладонь.
Новая волна удовольствия прошла по телу Синеглазова.
– Ах, ты, маленький зверек, пушистый и наглый! – Синеглазов растрепал волосы девочки.
Его руки были липкими от ликера, волосы Саши приклеивались к ним.
– Все идет хорошо, все замечательно, – шептал Синеглазов, облизывая перепачканные ликером губы. – Смотри сюда, смотри!
Молния разъехалась окончательно, кожаный коричневый ремень выскользнул из брюк и оказался в руке мужчины.
– А если не будешь слушаться, я тебя накажу. Видишь этот ремешок? Я отшлепаю им тебя по заднице.
Девочка бросилась к двери и судорожно рванула ее на себя. Но дверь была закрыта, ключ лежал у Григория в джинсах. Мужчина схватил ребенка за шиворот и приподнял над полом. Несколько раз тряхнул.
Саша завизжала. Синеглазов несильно ударил ее по щеке, и она смолкла.
Затем он включил музыку – все ту же Патрисию Каас. Звуки музыки из двух черных колонок заполнили комнату.
– А теперь мы пойдем мыться, – сказал мужчина. Девочка стояла у секретера нахохленная, перепуганная, похожая на маленькую озябшую птицу.
– Ну, пойдем, давай руку! – махнув ремнем, который со свистом разрезал воздух, рявкнул Синеглазов и, схватив Сашу за худенькое плечо, поволок в ванную.
Зашумела вода. Синеглазов принялся срывать с девочки одежду. Она отчаянно кричала. Он закрыл ей рот. Саша впилась зубами в его ладонь.
Синеглазов отнял руку, зверея от боли, ударил девочку головой о стену. Девочка обмякла. На кафеле остались брызги крови.
– Звереныш! Так укусила!
Мужчина подставил укушенную ладонь под струю. На ладони четко отпечатались детские зубы.
– Животное! – выругался он и занялся привычным делом.
Из ремня он быстро соорудил петлю, просунул в нее Сашины руки, а затем привязал к змеевику.
– Вот так будет лучше.
Затем сходил в комнату и принес флакон с нашатырным спиртом. Но сколько он ни тыкал под нос Саши вату, обильно политую нашатырем, девочка не приходила в себя.
– Маленькая сволочь! – наконец-то сообразив, что переусердствовал, зло пробормотал мужчина. – Ладно, сейчас мы тобой займемся основательно.
Он стащил с нее всю одежду, затем вымыл. Детское тело казалось мраморным. Волосы прилипли ко лбу, и Синеглазов, взяв расческу, принялся расчесывать девочку. Когда он это сделал, то разделся и сам. Затем, шлепая босыми ногами по холодному паркетному полу, Синеглазов пошел к своему секретеру, вытащил фотоаппарат и вернулся в ванную уже с ним. Он выглядел странно: абсолютно голый, с большим массивным фотоаппаратом на груди. Вспышки, щелчки… Маленькая девочка, висевшая на трубе отопления, навсегда осталась на пленке.
– Маленькая сволочь! Маленькая стерва! – шептал Синеглазов, нажимая на кнопку. – Зачем же ты сдохла раньше, чем надо? Я не увидел твоих глаз, полных ужаса, я не испытал того, ради чего привел тебя к себе. Ты меня обманула, стерва. Но ничего, я с тобой разберусь.
В его голове мелькнула мысль. Он знал, что ему надо сделать. Он отложил фотоаппарат на бельевой ящик и стал быстро одеваться.
Тщательно заперев дверь, он сбежал вниз, сел в свою машину и помчался к Анжеле.
«Только бы она была дома! Только бы она никуда не ушла!»
Он не стал звонить ей по телефону, а вбежав в подъезд, сразу же бросился к лифту. На седьмом этаже лифт остановился. Синеглазов расстегнул молнию на. джинсах и большим пальцем вдавил кнопку звонка.
– Кто там? – послышался голос Анжелы.
– Открывай быстрее! – выкрикнул Григорий.
– Это ты? – удивленно и чуть испуганно сказала Анжела, сбрасывая дверную цепочку.
– Я, я…
Плащ упал на пол прямо в прихожей. Ногой Григорий захлопнул дверь и, услышав щелчок сработавшего замка, бросился на Анжелу, срывая с нее шелковый халат.
– Ты что?! С ума сошел?! – кричала женщина и безуспешно пыталась вырваться. – Мне нельзя! Нельзя!
– Можно! – рявкнул Синеглазов, валя ее на пол. Он был весь перепачкан кровью. Анжела лежала безропотно, без движения. По ее щекам катились слезы – от страха и омерзения.
А Синеглазов склонился над ней и своим испачканным в крови членом водил по ее лицу.
– Ну, хватит, Григорий. Ты что, совсем спятил?
– Мне очень хорошо, – выдохнул мужчина, завалившись на бок. – А теперь – пока.
Он поднялся, застегнул брюки, схватил плащ и покинул квартиру Анжелы.
Анжела осталась сидеть на полу и зарыдала. Она никак не могла прийти в себя. Подобное с ней никогда еще не случалось: чтобы вот так, грубо, без всяких слов и разговоров ее повалили в собственной квартире прямо на пол и изнасиловали! По-другому она никак не могла это назвать. Но в то же время она понимала, что никому рассказать о происшедшем не сможет. Уж слишком ужасно все это было.
Синеглазов вернулся домой вполне удовлетворенный. Взял трубку радиотелефона, не снимая плаща, зашел в ванную, сел на край ванны и набрал номер Анжелы. Та долго не подходила к телефону.
Наконец он услышал ее голос.
– Слушаю.
– Анжела, ты меня извини. Со мной что-то случилось. Помнишь, у Бунина есть рассказ «Солнечное затмение»?
Григорий говорил и водил левой рукой по тельцу привязанной к змеевику уже холодной Саши Петровой. Он просунул указательный палец ей в промежность, и его голос стал ласковым:
– Я приношу извинения, Анжела. Я постараюсь загладить свою вину, постараюсь исправиться. Ты, пожалуйста, не обижайся на меня и никому не говори.
– Ты сволочь, Синеглазов! Ты свинья и скотина! Больше у нас с тобой ничего не будет!
Одновременно разговаривая с только что изнасилованной Анжелой и поглаживая тельце мертвой Саши Петровой, Синеглазов испытывал удивительное удовольствие. Он разжал губы девочки и просунул ей в рот три пальца. Он чувствовал кончиками пальцев гладкое небо, чувствовал язык, острые твердые зубы. Ему было невыразимо хорошо.
Анжела тяжело дышала на другом конце провода и посылала в его адрес проклятия, которые каплями бальзама падали на душу Синеглазова.
– Больше мне не звони. Никогда! И будет лучше, если я тебя больше не увижу.
– Анжела, завтра мы с тобой встретимся, все обсудим, я тебе все объясню. И надеюсь, ты меня поймешь…
Анжела бросила трубку. Синеглазов с улыбкой отложил радиотелефон, поднялся, снял плащ, вытащил из гардероба чемодан с инструментами. Затем отвязал ремень. Тельце Саши Петровой скользнуло в ванну, и голова глухо ударилась об эмалированный чугун.
Процедура расчленения не заняла много времени. Дело это было привычным и приносило какое-то странное удовольствие. И Синеглазов подумал, что, наверное, из него получился бы замечательный хирург, если бы не идиоты родители. Они все ему испортили, послав учиться не туда, куда следовало бы.
Быстро стекла кровь. Тельце Саши Петровой было расфасовано по целлофановым пакетам. Бечевка была аккуратно завязана на бантики. На этот раз ему потребовалась всего одна спортивная сумка.
Синеглазов вымылся, привел в порядок ванную. Тщательно оттер уже успевшую засохнуть кровь на белых плитках кафеля. Ванная сияла так, как обычно все сияет в операционной. Здесь не хватало только бестеневого освещения.
«Надо будет этим заняться, – подумал Григорий Синеглазов, глядя в потолок на лампу, забранную в матовый колпак, – и тогда будет полный кайф. И еще надо будет достать зеленый халат и прозрачный фартук».
Затем он оделся, осмотрел квартиру. Коробку конфет аккуратно закрыл крышкой и спрятал в секретер. Он чувствовал себя на верху блаженства. Ему доставляло удовольствие сознание того, что в красной спортивной сумке лежит расчлененное тело девочки и что сейчас он поедет и разбросает по городу остатки своего сладкого пиршества, расстанется с ними навсегда. Но у него останутся фотографии, и по ним он всегда сможет вспомнить все то, что его волновало и приносило удовольствие, сможет вспомнить даже то, какой на ощупь была кожа похолодевшего трупа, какими были волосы. По черно-белым фотоснимкам он легко мог представить себе цвет крови и даже ощутить ее теплоту и вязкость.
С сумкой через плечо, насвистывая песенку Патрисии Каас, Синеглазов, тщательно причесанный и надушенный дорогой туалетной водой, спустился вниз. Во дворе не было ни души. Он подошел к своей машине и легко забросил на заднее сиденье сумку.
«Что похороним вначале? – задал он себе нехитрый вопрос, на который у него был готовый ответ. – Первым делом – голову. А вот руки, ноги и туловище – в разных местах и желательно подальше друг от друга».
Автомобиль зашуршал шинами по влажному асфальту и выехал на проспект.
На этот раз Григорию Синеглазову не повезло. Когда он заехал в разрушенный квартал и направился к канализационному люку, его удивлению и злости не было предела: прямо на люке стоял поддон с кирпичом.
«Какая скотина сгрузила кирпич именно сюда, именно на этот люк? Ну и черт с вами!» – пнув кроссовкой кирпич, сказал Синеглазов и, развернувшись, направился к машине.
По дороге ему попался еще один люк. Синеглазов постоял над ним, слушая, как журчит внизу вода, уносящая нечистоты, и передумал. Но, тем не менее, он понимал, что голову надо спрятать основательно – так, чтобы никто никогда ее не нашел. А это было задачей довольно непростой.
Подойдя к машине, Синеглазов огляделся. Он увидел торчащие подъемные краны, на которых горели лампочки.
– Вот туда, – сказал он сам себе, ныряя в дыру, проделанную строителями в заборе.
Он вышел на безлюдную стройку. Ни сторожа, никого на ней не было. Он увидел уже готовую опалубку фундамента.
– Возьму и брошу туда, – сказал сам себе Синеглазов.
Он прислушался, огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, расстегнул молнию на сумке, достал целлофановый мешок, похожий на шелестящий кочан капусты, и двумя руками, как футболист, вбрасывающий мяч на линии поля, швырнул голову в опалубку. Послышался звон арматуры, и все стихло.
– А если найдут, тоже будет интересно, – сказал мужчина и, перескакивая через строительный мусор, через брошенные носилки, покореженные корыта и ведра, выбрался на тропинку; – Все будет класс, и как ни случится – все будет хорошо.
Следующий мешок он оставил в мусорном контейнере на Беговой, неподалеку от ипподрома. Сверток с руками он тоже бросил в мусорный контейнер. А ноги Саши Петровой оказались в открытом канализационном люке, возле которого стоял жестяной знак «Земляные работы».
Синеглазов чертыхнулся.
– Лучше бы я сюда бросил и голову. Все-таки, наверное, зря я оставил ее на стройке. А может, и не зря, – утешил он себя, наконец-то почувствовав усталость и непреодолимое желание уснуть.
Он заспешил к машине, завел мотор.
Неподалеку от дома, проехав перекресток, он увидел милицейскую машину и двух гаишников в бронежилетах и с автоматами. Был поднят жезл. Синеглазов подъехал и затормозил.
Один из гаишников подошел к машине, а второй навел на ветровое стекло автомат. Сержант представился и попросил документы. Синеглазов подал, вежливо улыбаясь.
– У женщины я был, командир. А живу там, во дворе.
Гаишник придирчиво осмотрел документы, светя фонариком, затем посветил в лицо Синеглазову.
– А что, кого-то ловите?
– Да, работаем, – сказал сержант, понимая, что с Синеглазова ничего не возьмешь.
– Надеюсь, не муж моей знакомой поднял вас на ноги? Он ведь генерал милиции.
Гаишники невольно расхохотались, сержант вяло козырнул и сказал:
– Проезжай. И лучше по ночам не езди. Машина у тебя еще ничего, можешь ее лишиться.
– Да кому она нужна, эта развалина? Да и езжу я всегда один, никого с собой не беру.
– Ну вот и поезжай.
Мотор заревел, и серая «вольво» помчалась по пустынному проспекту Мира.
Поворот, еще поворот – и Синеглазов затормозил у подъезда своего дома. Он даже не стал отгонять свой автомобиль на площадку.
– Все равно завтра утром на работу, – сказал он, включая сигнализацию.
Выбрался, проверил замки, захватил с собой пустую легкую сумку, которая почему-то показалась ему похожей на шкуру, содранную с убитого животного.
Еще раз приняв душ, тщательно вымывшись и вымыв сумку, Синеглазов зашел в маленькую комнатку и растянулся на кровати. Его глаза слиплись, и он мгновенно заснул.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?