Читать книгу "Бракованная. Ты меня не сломаешь"

Анна Бигси
Бракованная. Ты меня не сломаешь

Глава 1. Аделия

Мелкий дождик монотонно барабанит по карнизу, успокаивая мысли и притупляя волнение. Прижимаюсь щекой к прохладному стеклу и прикрываю глаза, растворяясь в иллюзорном ощущении безмятежности. Сейчас бы выйти в сад, подставить лицо и руки мягким каплям и кружиться пока не упаду в траву, но грудь стягивает тугой корсет, напоминая, что я себе не принадлежу.

– Аделия, ты почему еще не одета? – голос мачехи звучит совсем рядом и мелкой рябью расходится по коже. – Давай я тебе помогу.

Отстраняюсь от окна и послушно поворачиваюсь спиной, чтобы она застегнула многочисленные пуговицы на платье. Сама я с ними справиться не могу.

– Ты бледная, – замечает Лейла. – Совсем не спала?

– Не спала, – вздыхаю обреченно. – Да и как уснуть?

– Детка, не изводи себя, – голос мачехи теплеет.

Она заменила мне мать, которую я совсем не помню. Всегда была доброй и ласковой, вопреки всему. Лейла единственный человек в этом мире, кто искренне любит меня и расставаться с ней невыносимо.

– А Муслим… какой он? – спрашиваю тихо, чтобы не думать о плохом.

Мы встречались лишь один раз, когда он приходил в дом отца, чтобы заключить сделку. Меня показали ему, как товар на рынке и отправили в комнату. Уже потом я узнала, что стала невестой влиятельного человека.

– Твой жених уважаемый человек, – слова Лейлы звучат словно сквозь толщу воды. – Он молодой и привлекательный, будет о тебе заботиться…

Разве это самое главное для невесты? Хотя в моей ситуации выбирать не приходится. Возможно, этот вариант вообще единственный, чтобы выйти из клетки, в которую меня заточил отец, поэтому я даже не пытаюсь спорить. Да и нет у меня права голоса.

– Я смогу учиться?

– Как решит муж…

Сейчас отец. Потом муж. А я решать за себя не смогу никогда. Давлю тяжелый вздох, ни к чему роптать на судьбу. Все будет так, как задумано свыше.

– Ты очень красивая, Ада. У тебя белоснежные волосы и глаза цвета весеннего неба. – Восторженно выдыхает мачеха, а я пытаюсь представить все это, но свое лицо помню очень смутно. – Жених сразу поймет какое сокровище ему досталось и сделает тебя счастливой.

– Пусть так и будет, – улыбаюсь я и в груди загорается крохотный огонек надежды. Может и правда мне повезет и Муслим окажется принцем из сказки, что читала мне Лейла.

Моя ладонь медленно скользит по атласной ткани, расшитой множеством жемчужин и стразов. Подушечки пальцев касаются каждой словно рисуют свой, особенный узор. Должно быть красивый, Лейла сказала, что у меня самое лучше свадебное платье, о котором можно только мечтать.

Но я мечтаю совсем не о платье. Мне хочется получить свободу, вырваться из заточения, шагнуть за пределы этих стен. Если для этого нужно стать женой Муслима, я сделаю это с гордо поднятой головой.

– Жених подъезжает, – раздается строгий голос отца и грубый стук в дверь. – Поторопитесь. Нельзя заставлять его ждать.

Волна мурашек прокатывает по коже, заставляя зябко передернуть плечами.

– Идем, – отвечает за нас мачеха и обнимает меня. – Детка, ты готова?

Нет! Паника на мгновение сковывает все внутренности и сдавливает легкие, мешая сделать вдох. Или это корсет слишком туго затянут? Справиться с эмоциями получается не сразу, но несколько глубоких вдохов приводят в чувство.

– Да, – покорно склоняю голову и на лицо падает фата, скрывая меня от посторонних глаз.

Впрочем, не привыкать. Я давно невидимка в доме отца, иногда мне кажется, что о моем существовании вообще мало кому известно. Я бракованная дочь, позор семьи, отец стыдится меня, но сегодня сделал исключение и устроил шикарный праздник в честь моей свадьбы. Но не для меня, конечно.

– Ну все, пойдем… Я буду рядом.

Киваю. Лейла берет меня под руку и ведет к двери, туфли утопают в пушистом ковре, а я привычно считаю шаги. Один, два, три, четыре… Мне это нужно, чтобы не теряться в пространстве. Дверь открывается на себя.

Проходим по длинному коридору в тринадцать шагов, потом лестница в двадцать ступеней. Держусь за перила, а ладони от волнения становятся влажными. Платье длинное, мягкими волнами спадает от талии и прикрывает ступни, лишая походку уверенности. Лишь бы не оступиться и не скатиться кубарем по лестнице, а то получится эпично. Свернуть шею на собственной свадьбе.

– Муслим уже здесь, – шепчет мне на ухо мачеха, пока мы неспешно спускаемся, вымеряя каждый шаг.

– Ты видишь его? – сердце колотится быстрее, а во рту пересыхает.

– Да, смотрит на тебя. Улыбайся, порадуй жениха.

Выдавливаю из себя подобие улыбки, хотя вряд ли он разглядит мое лицо. Но взгляд на себе ощущаю отчетливо. Он тяжелый и тягучий, даже скорее липкий, скользит по мне, оставляя разводы. Мне не нравится и хочется отряхнуться.

– Это точно Муслим? – спрашиваю на всякий случай.

– Ошибки быть не может, – Лейла накрывает мою ладонь своей и ободряюще похлопывает. – Все хорошо. Не переживай.

Мы спускаемся на первый этаж. Я слышу голоса и звуки музыки, доносящиеся из гостиной. Гости наверняка уже собрались, все ждут только меня и начала церемонии.

– Пойдем, – мачеха ведет меня за собой, а я крепко держу ее локоть, чтобы не споткнуться и не упасть.

Мы входим в зал и становится тише. На меня смотрят сотни глаз, рассматривают, изучают словно под микроскопом. Это неприятно, но я не подаю вида, продолжая улыбаться.

– Моя невеста, – раздается голос совсем рядом. Это Муслим. – Ты великолепна.

– Спасибо, – смущенно отвечаю я.

– Но кое-чего не хватает, – задумчиво тянет жених, а у меня внутри все сжимается.

– Чего? – теряюсь на мгновение.

– Моего подарка.

Фата беспардонно приподнимается и холодная тяжесть ложится на грудь. Лейла ахает, а в зале слышится шепот. Трогаю ладонью камни. Это колье или ожерелье, судя по всему, дорогое. Даже как-то неудобно.

– Так то лучше, – хмыкает Муслим, а Лейла толкает мне локтем в бок.

– Спасибо, – спохватываюсь я. – Это очень красиво.

Говорю первое, что приходит в голову.

– Формальности соблюдены, – голос жениха становится жестким. – Осталось закончить ритуал, как можно быстрее.

Муслим крепко сжимает мою ладонь и тянет за собой, а я едва поспеваю и пытаюсь не споткнуться. Проходим сквозь толпу. Слышу со всех сторон смешки и перешептывания и чувствую, как щеки заливает жаром стыда и негодования.

– Начинай, – сухо бросает жених и останавливается.

Я едва не врезаюсь в него, но вовремя нахожу точку опоры и ловлю равновесие. Мне страшно и неприятно, но я не могу выдавить из себя ни звука. Боюсь пошевелиться, стою словно парализованная и заставляю себя дышать.

– Если никто не возражает… – раздается голос ведущего, а я стискиваю кулак так, что становится больно. Еще несколько секунд и все закончится. Назад дороги не будет, да ее и сейчас нет. Только в дом Муслима.

– Начинай, – зло цедит жених.

– Возражает, – мужской голос эхом разносится на залу, звучит надменно и властно.

Замираю и по инерции поворачиваю лицо в сторону звука.

Кто это? Что происходит?

Муслим резко выпускает мою руку и оборачивается, грубо задевая меня плечом. Сердце трусливо сжимается и ищет угол в грудной клетке. Голова кружится, а дышать становится все тяжелее.

Пространство сжимается вокруг меня и становится так тихо, что слышно каждый шорох. Особенно шаги, тяжелые и уверенные. Они неотвратимо приближаются и останавливаются прямо за моей спиной. Чужое дыхание слышится над головой и все тот же тембр:

– Я против…

Глава 2. Аделия

Вокруг меня так тихо, что я слышу собственное дыхание под фатой. Неровное и тяжелое, словно пробежала марафон. Пальцы леденеют от ужаса, а пульс слишком разгоняется.

– Ты ошибся адресом, Джихангир, – раздается злой голос моего жениха.

«Джихангир» – это имя прокатывается по залу гулким эхом. Со всех сторон слышится шорох одежды, скрип паркета, шепот голосов. Его называют: «Джин» и «пес Тагаева». Атмосфера меняется слишком быстро, но сразу становится понятно, что этого человека знают все и боятся. Но кто он? Я никогда прежде не слышала этого имени.

– Я никогда не ошибаюсь, – мужчина спокоен и уверен, будто не он только что вмешался в чужую свадьбу.

Под фатой становится нечем дышать, а все происходящее пугает с каждой секундой все сильнее. Горячее дыхание Джихангира касается макушки, запуская волну мелких мурашек по коже. Платье внезапно становится очень липким и каким-то колючим, хочется стащить его с себя.

– Что происходит? —нервно шепчу я и кручу головой, улавливая все доступные звуки. Никто мне не отвечает, меня будто вообще не видно и не слышно.

– Что за цирк ты устраиваешь? Тебя не приглашали, – негодует Муслим.

– Я пришел забрать свое, – хмыкает мужчина за спиной.

Свое?

По позвоночнику скользит ледяная дрожь, смешиваясь с нехорошим предчувствием. Сердце в панике жмется к ребрам и стучит, как сумасшедшее.

– Здесь нет ничего твоего, – отрезает жених, хватает меня за руку и дергает на себя. – Это моя невеста.

Врезаюсь в его грудь и шумно втягиваю воздух, пропитанный потом и тяжелым, приторным парфюмом. Запах такой резкий и удушающий, что к горлу подкатывает тошнота.

– Уже нет, – слова разрезают тишину, как гром и затихают.

Пауза слишком затягивается и становится невыносимой. Отец почему-то молчит и от этого становится еще страшнее. Он же может отдать приказ охране, у него много вооруженных людей, но я не слышу шагов, значит никто не двигается. Время словно замерло в одной точке.

– Ты переходишь все границы, пес Тагаева, – выплевывает Муслим с брезгливостью.

– Границы? – раздается тихий смешок. – Это ты решил, что можешь войти в семью Илая, через его дочь. Я не позволю.

Они говорят обо мне так, словно меня здесь нет. Или я вещь, у которой нет ушей и чувств, а мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы не присутствовать при этом унижении.

– Как ты можешь помешать мне?

– Илай, – голос Джихангира, как раскат грома. – Время платить по счетам.

– Джин, ты не можешь вот так, спустя столько лет, – отец невнятно мямлит.

– Долг чести не имеет срока давности, – продолжает мужчина. – Я забираю твою дочь в уплату.

– Что? – Дергаюсь, как от пощечины и качаю головой.

Это все мне просто снится. Так не бывает. Это невозможно. Но крепкие пальцы сходятся на моем плече. Не грубо, но уверенно.

– Илай! – рявкает Муслим.

– Он в своем праве, – обреченно отвечает отец. И в этот момент я понимаю, что меня снова предали.

– Ты пойдешь со мной, – все тот же бесстрастный голос.

– Нет-нет-нет, я никуда с вами не пойду, – вырываю руку, шарахаюсь куда-то в сторону, но спотыкаюсь о длинный подол, теряю равновесие и лечу.

Зажмуриваюсь по инерции в ожидании болезненного приземления, но полет прерывается раньше, чем я касаюсь пола. Меня подхватывают и мир переворачивается. Вскрикиваю, когда Джихангир закидывает меня на плечо. Фата сползает набок, волосы рассыпаются по спине, корсет впивается под ребра, вызывая боль и мешая дышать. Как же унизительно!

– Папа! Лейла! – кричу я, голос предательски срывается, но никто не приходит на помощь, не пытается меня защитить и остановить этого монстра. Им всем плевать на меня и что со мной будет.

– Отпустите, – голос срывается, колочу кулаками по массивной спине. – Пожалуйста! Я не хочу!

– Аделия! – рявкает отец, а я вздрагиваю всем телом от его голоса. – Не позорь семью…

Глаза начинает жечь. Сдерживаться слезы больше не получается. Они текут по щекам и, наверное, капают на пол.

– Лейла, – шепчу беспомощно. – Пожалуйста…

– Прости меня, Ада… – отвечает она и последняя надежда рушится.

Сопротивляться нет никакого смысла, Джихангир сильнее меня и справится с любыми попытками к бегству. Затихаю и безвольно повисаю на плече мужчины, который бесцеремонно уносит меня со своей собственной свадьбы. Как вещь, которую только что купил. Даже не купил, а забрал бесплатно. И никто его не остановил, не сказал и слова поперек…

Меня опускают на сидение машины, сразу же пытаюсь вырваться наружу, но дверь с глухим щелчком закрывается перед носом, отрезая меня от остального мира.

Джихангир опускается рядом, слишком близко, словно заполняя собой все доступное пространство. Вжимаюсь максимально в дверь, судорожно хватая ртом воздух. Обхватываю плечи ладонями, меня трясет, как в лихорадке, а зубы отбивают ритмичную дробь.

Несколько секунд гнетущей тишины, чувствую на себе опасный взгляд и отворачиваюсь к окну. А потом все тот же голос строго приказывает:

– Трогай, – и машина резко срывается с места.

Глава 3. Аделия

Машину заносит на повороте, врезаюсь плечом в дверь и шиплю от боли. Дыхание сбивается окончательно, а страх курсирует по венам. Нужно что-то предпринять, как-то выбраться, пока не стало слишком поздно.

Под пальцами ощущается прохлада кожаного сидения и атлас платья. Вокруг все та же тишина, которая сводит с ума. Я до конца не понимаю, что происходит.

Все произошло слишком быстро и без единого выстрела. Еще десять минут назад я собиралась выйти замуж за Муслима, а теперь лечу неизвестно куда с незнакомым мужчиной, которого боится даже сам отец.

Паника новой волной подкатывает к горлу, сжимает его и не отпускает, а в голове бьется только одна шальная мысль – я должна вырваться из этого плена. Уж лучше сразу смерть, чем стать игрушкой для чудовища.

Поддавшись порыву, дергаюсь к двери и нащупываю ручку.

– Не стоит, – рядом раздается знакомый голос, но я игнорирую его и пробую еще раз и еще. Ручка не поддается, заблокировали

– Остановите машину, – требую я. – Немедленно остановите. Вы не имеете права! – голос срывается на крик.

– Борзая, – хмыкает мужчина спереди.

– Не то слово, – отзывается Джихангир, а мне совсем не до шуток.

– Куда вы меня везете?

Становится тихо, а на лице я ощущаю тяжелый взгляд.

– Домой, – сухо сообщает похититель.

– Мой дом в другом месте!

– Уже нет.

Воздух застревает в легких, с трудом удается сделать выдох.

– Да кто вы такой?.. – цежу сквозь зубы.

– Джихангир Джалалов, – спокойно поясняет он.

– Я слышала имя, но мне оно ни о чем не говорит.

– Тогда не задавай глупых вопросов, – раздражается похититель.

Я отворачиваюсь к окну, хоть ничего и не вижу, но психологически становится проще.

Кондиционер в салоне работает слишком сильно. Мне холодно, но я не собираюсь показывать слабость, лишь зябко веду плечами и рефлекторно обхватываю их руками, пытаясь согреться. Не помогает. Зубы все равно мелко стучат, отбивая дробь.

– Фара, убавь кондей, – раздается рядом насмешливый голос. – Наша гостья замерзла.

– Гостья? – возмущенно фыркаю.

– Будь хорошей девочкой, – устало продолжает Джихангир. – И никто не пострадает.

Не успеваю ответить, как на плечи опускается ткань. Похоже на пиджак или что-то подобное. Он согрет чужим теплом и пропитан терпким мужским парфюмом. Так и хочется закутаться, спрятаться от всего этого безумия, что творится вокруг, но я еще не растеряла остатки гордости.

– Не надо, – небрежно сбрасываю пиджак с плеч.

– Как хочешь.

Обнимаю себя сильнее.

– Муслим вас убьет, – говорю я, хотя большой уверенности в том, что меня хоть кто-то будет искать нет.

– Пусть попробует, – смеется Джихангир.

Звучит, как обычная бравада, но от его слов становится не по себе. Вряд ли он хвастается или угрожает. Скорее констатирует факт, потому что знает, что сильнее моего жениха и отца вместе взятых. Только мне что с этого?

Дальше едем молча. Меня мутит от голода или напряжения, сама не понимаю, а может от запаха парфюма, который витает в воздухе. В любом случает хочется побыстрее оказаться на улице, подальше от замкнутого пространства и Джихангира.

Каждый раз, когда машина поворачивает или тормозит, внутри все замирает от детского страха. Мне сложно удерживать себя в пространстве, когда все вокруг движется. Да и не ездила я никуда уже несколько лет.

Дверь открыть я больше не пытаюсь. Все равно это бессмысленно. Никто меня не выпустит, да и прыгнуть на ходу не хватит смелости. Даже не представляю, как на такое можно решиться.

Машина сбавляет скорость, а звук дороги меняется, словно мы едем уже не по асфальту. Колеса будто шуршат, возможно по гравию. Мы приехали «домой»?

Раздается металлический лязг, наверное, ворота. Высокие и тяжелые, как и в доме отца. Снаружи слышатся мужские голоса и лай собак. Волнение захлестывает с новой силой. Куда меня привезли? Зачем? Для чего я им нужна?

Машина останавливается, мужчины выходя на улицу, оставляя меня одну. Тишина становится полной, а я даже вздохнуть боюсь.

Неожиданно дверь рядом открывается и в салон врывается холодный влажный воздух.

– Выходи, – спокойно произносит Джихангир.

А я вжимаюсь в сидение и качаю головой. Потому что понимаю, как только выйду, назад дороги не будет. Отец не примет меня.

– Пожалуйста, – прошу я. – Отпустите меня домой…

Мой похититель молчит. Слышно только, как дождь барабанит по крыше.

– Аделия, выходи. – раздраженно вздыхает Джихангир. – Не заставляй применять силу.

Мои пальцы дрожат очень сильно, я едва могу двигаться, но все же осторожно выбираюсь из машины, придерживая подол платья. Холодный дождь сразу же падает на кожу, оставляя неприятные капли, а ветер путается в волосах.

Каблуки скользят по мокрому камню, я едва держу равновесие, но сильная рука Джихангира поддерживает меня.

Чертово платье. Чертовы каблуки. Чертов день. Решили доконать меня? Не выйдет. Я не такая слабая, какой кажусь.

Джихангир ведет меня вперед, крепко удерживая за руку. Я слышу вокруг чужие шаги и голоса, но мы проходим мимо. Входим в дом и шум стихает, словно кто-то поставил на паузу.

Воцаряется тяжелая тишина и по коже бегут мурашки, а потом раздается незнакомый мужской голос.

– Джин, ты нахрена это сделал?

Глава 4. Джихангир

Камал встречает почти у порога. В строгом сером костюме и суровым лицом. Видимо, я должен испугаться и кинуться оправдываться? Не в этот раз.

– Это вместо приветствия, брат? – ухмыляюсь я и качаю головой, предупреждая, чтобы не переходил границы. Ни к чему разговаривать со мной в таком тоне при посторонних. Я и ответить могу.

– Поговорим в кабинете, – кивает он, разворачивается и уходит.

В том, что Камал уже все знает сомневаться не приходится, иначе не встречал бы меня с таким фейсом. Все же новости в наше время разлетаются слишком быстро, не успел даже кашлянуть в одном месте, как в другом уже доложили.

– Фара, отведи девушку наверх, – передаю Аделию Фараху из рук в руки.

– В твою комнату? – скабрезно усмехается он, а я раздраженно закатываю глаза. Все же минусы у него тоже имеются.

– В гостевую и башкой за нее отвечаешь.

– Понял.

Аделия не смотрит на меня и никак не комментирует мои действия. Это лучше, чем очередная истерика. Не люблю я всего этого бабского. Слезы, сопли, нытье – не трогает совершенно, скорее наоборот вызывает острую волну раздражения. В общем, не моя тема.

Фара берет девушку за плечо и уводит к лестнице. Аделия идет спокойно и не сопротивляется. Провожаю их взглядом, и ухожу в след за Камалом.

Дверь в кабинет открыта, сам он стоит у окна, спиной ко мне. Поза агрессивная, а спина напряжена. От него волнами расходится темная энергия, едва не сбивающая с ног. Кам бывает жестким, как и все мы.

Мы братья, хоть и не родные. Он и его семья – моя семья, другой у меня нет и уже не будет. Люблю и уважаю каждого ее члена, но в данной ситуации пойду до конца, даже против них.

– Не знал, что у Фаттахова есть дочь. – Камал не оборачивается.

– Я тоже не знал, пока Муслим не собрался на ней жениться, – бросаю равнодушно и опускаюсь в кресло. Откидываюсь на спинку и вытягиваю ноги. Хочется расслабиться и хоть на пару минут отключиться от всего.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – Кам разворачивается и впивается в меня острым взглядом.

Его голос вибрирует от едва сдерживаемой ярости, но мне все равно. Я не боюсь ни его, ни кого бы то ни было. Хватит, отбоялся уже.

– Естественно – спокойно отзываюсь. – Я забрал то, что принадлежит мне по праву. Никто не возразил.

– Принадлежит? – Камал едва не огнем пышет. – Своими действиями ты подставил всех нас. А если начнется война?

– Значит будет война, – уверенно припечатываю я. – Или ты реально думаешь, что я позволю этой мрази породниться с семьей Фаттаховых? Ты за кого меня принимаешь? Скажи спасибо, что я не грохнул его прямо у алтаря.

– Спасибо, млять, – выдыхает он и падает в кресло напротив. – Ты реально не понимаешь, что творишь?

Несколько секунд длится дуэль взглядами. Кам не выдерживает первым и отводит глаза.

– Все я понимаю и решение принял взвешенное, – поясняю все так же ровно. – А ты слишком размяк, брат.

– Размяк? У меня теперь жена и дети. Я не имею права ими рисковать, а Зейн и Баха? О них ты подумал?

– А должен был? – мой голос звучит резче, чем хотелось. – Я Тагаевых в свои разборки не втягиваю. Моя фамилия Джалалов, хочу тебе напомнить.

– Ты мой человек и этим все сказано. За все, что ты делаешь, я несу ответственность.

Вот сейчас было очень неприятно, но упрекнуть Камала не в чем.

– Ты неправ, Кам, – смотрю на него с вызовом. – Я никому не должен и сам принимаю решения, отвечать за которые тоже буду тоже сам.

– Да охренеть, как ты крут, Джин! – эмоционально всплескивает руками Камал.

– Сарказм? – вопросительно дергаю бровью. – Я не оценил.

Наше общее раздражение нарастает, превращаясь в огромный ком. Желваки на лице Камала проступают все отчетливее

– Верни девчонку, брат, – требует он.

– И не подумаю, – качаю головой. Этот вопрос решен и обжалованию не подлежит.

– Давай порешаем цивилизованно, пока еще не поздно?

– Как ты заговорил, когда это не касается тебя лично, – криво усмехаюсь я. Куда делся тот человек, который не моргнув глазом ввязывался во всякий треш, не заботясь о последствиях?

– Дело не в этом! – Кам сжимает переносицу пальцами.

– И в этом тоже, Камал, – спокойно отвечаю я. – Я понимаю тебя и не прошу вписываться. Это мои проблемы, я решу их сам. Как посчитаю нужным.

– Если из-за тебя зацепят мою семью, я впишусь, – чеканит он. – И сам тебя остановлю.

– Договорились, – улыбаюсь я и протягиваю руку.

– С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, – пожимает мою ладонь и поднимается. – Я поеду.

– Жене привет, – хмыкаю я.

– Подумай еще раз, Джин, – просит Камал, смягчившись. – Мы не вывезем сейчас этот конфликт. Оно того не стоит.

– Я подумал, Кам, – строго смотрю в глаза. – Я эту мразь закопаю.

Друг хлопает меня по плечу и уходит. Остаюсь один в тишине кабинета. Подхожу к бару и наливаю себе вискаря. Падаю обратно в кресло, залпом осушаю бокал и на пару мгновений задерживаю дыхание, позволяя жидкому огню медленно проскользить по пищеводу и приятно опалить желудок.

Выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, достаю из кармана небольшой кулон и кручу в руках, рассматривая. Провожу пальцем по холодному металлу и жду хоть какой-то отклик, но тщетно, внутри ледяная пустота.

Адреналин выгорел и наступил откат в эмоциях. Но сожаления так и не наступило, потому что я знал на что иду и для чего. Муслим не получит власть пока я жив. Если потребуется, я пойду по головам…

Не успеваю додумать эту мысль и посмаковать в своей голове, как слышится громкий звук, словно что-то бьется, а потом женский визг.

– Что еще за херня? – спрашиваю в пустоту и на пару мгновений замираю, чтобы накидать себе вариантов. Ни один из них мне не нравится, и я срываюсь с места.