Читать книгу "Личное такси офицера Азарова"

Глава 5. Евгения

Дети спят, а я с кружкой горячего кофе стою у окна. Медленно пью и настраиваюсь на новый день. Еще чуть-чуть, несколько минут тишины и начнется привычная суета.

Режим белки в колесе не выключается в моей жизни никогда. Двадцать четыре на семь я бегу вперед, чтобы заработать денег и обеспечить своих детей самым необходимым. Днем работаю в клининговой компании, а вечером выхожу в такси. Так получается выгоднее по деньгам. На большее, увы, рассчитывать не приходится. Высшее образование так и не закончила.

Звонит будильник, выключаю его и залпом допиваю кофе. Пора.

Сначала бужу Никиту, присаживаюсь к нему на кресло и глажу по спине.

– Ник, в школу пора.

– Ну ма-ам, – тянет он недовольно. – Я спать хочу.

– Бегом чистить зубы, – взъерошиваю волосы. – А я заправлю твою кровать.

– Ладно, – садится сын на постели и широко зевает.

Целую его в макушку и пересаживаюсь к дочке на диван.

– Сладкая моя Малинка, – глажу ручки и плечи.

– Мамочка, – девочка улыбается и тянет ко мне руки.

Подтягиваю ее к себе и усаживаю сверху. Алина заходится кашлем. Прижимаю чуть сильнее, качаю и успокаиваю.

– Все хорошо, малыш, – шепчу на ушко. – Сейчас лекарство выпьем.

– Никитушка, иди за стол, – доносится с кухни голос свекрови.

– Мам, а почему бабушка зовет только Никиту? – шепотом спрашивает дочь.

Как объяснить ребенку, что бабушке нужен только внук, а внучку она не признает и считает не родной? У меня язык не поворачивается. При Антоне она себе такого не позволяла, а сейчас все очень изменилось.

– Потому что ты завтракаешь в садике, – смотрю на Алинку и улыбаюсь. – Поэтому бегом чистить зубки и собираться.

Дочка довольно сползает с моих колен и устремляется в ванную. Я быстро привожу комнату в порядок, заправляю постели и достаю одежду для обоих.

Никита появляется с кухни сытый и довольный. Алинка прибегает из ванной. Пока одеваемся, снова закашливается. Даю лекарство, последнее…

– Ну и куда ты ее такую болезную тащишь? – на пороге появляется свекровь и недовольно качает головой.

– В детский сад, Анфиса Федоровна, – говорю ровно и надеваю на дочь кроссовки.

– Лучше бы в детский дом сдала, – фыркает свекровь. – Проблем было бы меньше.

– Вы с ума сошли?

– Я не хочу в детский дом, – всхлипывает дочь и смотрит на меня огромными глазищами, огромные капли начинают стекать по щекам.

– Ну что ты, родная, – прижимаю Алину к себе. – Я тебя никому ни за что не отдам. Бабушка шутит.

– Дурацкие у тебя шутки, бабушка, – со знанием дела заявляет Никита и поворачивается ко мне. – Да, мам?

– Вот чему ты внука учишь? – обрушивается на меня свекровь. – Я так и знала, что против меня настраиваешь.

– Так, все, достаточно, – обрываю ее на полуслове. – Нам пора.

Поправляю Никите рюкзак, даю в руки кепку. Алине застегиваю ветровку и надеваю панаму. Все же еще не лето, а болеть никак нельзя. На выходе летит в спину:

– Я тебя выселю. И выродку твою тоже.

Стискиваю зубы и закрываю дверь. Обида клокочет в груди, но я гашу ее. Не нужно, не сейчас. Она все равно не может нас выселить. От того и бесится. Терпеть эти нападки уже нет никаких сил, но других вариантов тоже пока нет. Все деньги уходят на бензин, детей и лекарства для Алины. Снимать квартиру мы просто не потянем… Ладно справлюсь, не впервой.

Усаживаю детей в машину и плавно трогаюсь с места. В салоне тишина, дочь смотрит в окно, сын в телефон, подаренный бабушкой на день рождения. Смотрю на дорогу и сильнее сжимаю руль. Бесит эта беспомощность и безнаказанность.

Останавливаюсь у школы. Никита выбирается сам и убегает к друзьям, даже не попрощавшись. Потом приезжаю в детский сад. Провожаю Алину до группы. Она обнимает меня за шею и не отпускает, словно боится, что я исчезну. Обещаю забрать пораньше, соглашается и бежит в группу к ребятам.

Остаюсь одна. Возвращаюсь в машину, завожу двигатель и откидываюсь на спинку, чтобы перевести дух и подумать, как все распланировать, чтобы успеть.

На телефон приходит уведомление из приложения такси. Кто-то хочет, чтобы я отвезла его. И маршрут не сложный. Но нет, днем я не работаю. Отменяю заказ и убираю телефон в карман.

На сегодня у меня два заказа. Первый – небольшой офис, надо помыть окна и полы, успеть до обеда, пока не вернулись сотрудники. Второй квартира в новостройке, генеральная уборка, возможно и чаевые хорошие дадут.

Снова уведомление. Все тот же адрес и тот же пассажир. Кто же такой непонятливый? Захожу в профиль и меня едва не сносит волной раздражения. Вчерашний гад, которого я высадила, а он еще и рейтинг мне испортил. Первая мысль встретиться и высказать все, что я думаю в лицо, но я быстро гашу ее. Не нужны мне это разборки, работать надо. Поэтому просто добавляю пассажира в черный список и выхожу из приложения.

«Выезжаю» – пишу напарнице.

«Я уже на месте» – приходит ответ.

Отлично. Включаю передачу и трогаюсь с места.

***

Окна в офисе открыты, ветер носится туда-сюда, шевелит документы, оставленные на столах. Мы с Мариной, надев резиновые перчатки, работаем в четыре руки. Нужно закончить побыстрее, чтобы не подводить людей, на перерывы нет времени.

Стою на подоконнике и тру стекло. Вода уже серая, холодит пальцы даже сквозь перчатки. Кожа от моющих средств потрескалась и загрубела, никакой крем не помогает. Но я не жалуюсь, это лучше, чем ничего.

– Ой, Жень, – вздыхает Марина, намыливая свое окно. – Вот смотрю я на тебя и не понимаю.

– Чего?

– Ты же модель. Зачем тебе это? Окна мыть, полы тереть. Нашла бы папика и жила бы в свое удовольствие.

Я усмехаюсь и закрываю створку.

– Марин, скажешь тоже. Не модель я больше. Закончилась сказка.

– Ну почему закончилась? Ты красивая, лицо, фигура…

– Да кому я нужна с двумя детьми, – отмахиваюсь с улыбкой. – Мне же не восемнадцать.

Она заканчивает полировку створки.

– Ну кому-то может и нужна, – бормочет между делом, любуясь своей работой.

– Хватит с меня, – спрыгиваю с подоконника, поправляю ведро ногой. – Не хочу больше ждать подачки и зависеть от кого-то. Сама заработаю.

Марина качает головой, но с уважением.

– Ну ты даешь.

Снимаю перчатки и смотрю на свои покрасневшие, с заусенцами руки. Антон бы сказал, что я опустилась. Но его нет, он исчез и разрушил мою жизнь до основания. Теперь я вынуждена мыть полы и окна, потому что надо кормить детей, платить за коммуналку и лекарство Алине, а свекровь не дает ни копейки.

Дальше работаем молча, но быстро и слаженно. За сорок минут успеваем все закончить.

– Ладно, – говорит Марина, оглядывая результаты. – Вроде чисто. Давай собираться, у нас еще один объект.

– Сколько времени?

– Половина второго. Должны успеть.

Собираю все наши вещи и отношу в машину. Марина закрывает окна и дверь, отдает ключи и спускается ко мне.

– Слушай, Жень, – говорит она, переминаясь с ноги на ногу. – А можешь меня на полчасика отпустить? Надо домой заскочить…

– Конечно, беги, – улыбаюсь ей, хоть и понимаю, что нагрузка возрастет.

– Я быстро. Честно.

Ну, конечно, как всегда. Честность закончится где-то на полпути ко мне.

– Да не волнуйся, я пока одна начну.

Марина благодарно улыбается и сбегает, а я остаюсь в машине одна. В салоне играет ненавязчивая музыка, трогаюсь с места и выруливаю на главную дорогу.

Дождь лил всю ночь, дорога после него скользкая. Еду медленно и осторожно, соблюдая все правила и держу дистанцию. У меня нет права на ошибку. На выезде из района пост ГИБДД. Обычно на меня не обращаюсь внимание. Да и вообще, по статистике женщин останавливают сильно реже, чем мужчин. Но сегодня даже статистика не в мою пользу, потому что машет инспектор жезлом именно мне.

Останавливаюсь и открываю окно.

– Старший сержант Григорьев, ваши документы, – бросает равнодушно.

– Я что-то нарушила? – протягиваю права и документы на машину.

– Разберемся, – забирает и обходит машину по кругу.

Лениво листает и все проверяет в планшете. Что он там хочет найти понятия не имею, но тупое раздражение уже начинает скапливаться внутри.

– Аптечка есть?

– Есть.

– Покажите.

Хочется послать куда подальше, но сдерживаюсь. Выхожу из машины, открываю заднюю дверь и достаю чемоданчик с лекарствами. Собранный по стандарту и даже еще не распечатанный.

– Откройте, нужно проверить содержимое, – говорит инспектор.

– Вы серьезно? – уточняю на всякий случай.

– Вполне, – кивает он.

Ладно. Стискиваю зубы и выполняю его просьбу. Распечатываю и открываю, показывая, что там внутри. Он бросает равнодушный взгляд на блистеры и бинты и кивает.

– Огнетушитель есть?

– В багажнике, – цежу сквозь зубы от раздражения.

– Доставайте.

Глубокий вдох и медленный выдох. Не отпускает ощущение, что надо мной просто издеваются. Открываю багажник, показываю. Он смотрит, не глядя, кивает. Потом лезет под капот.

– Что случилось, старший лейтенант? – пробую улыбнуться.

– Ничего, – бурчит он себе под нос. – Рейд.

– Я очень тороплюсь.

– Ничем помочь не могу.

Стою, сжимаю ключи, чувствую, как время уходит. Он сверяет там что-то под капотом, проверяет фары, дворники, даже давление в шинах. Руки чешутся нагрубить, но я молчу.

– Что-то еще не проверил, – задумчиво тянет он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в него чем-то тяжелым.

– Может я уже поеду? – с нажимом говорю ему.

– Сейчас-сейчас, – бормочет он, снова вчитываясь в мои документы.

– Сорок минут прошло, – начинает сильно подгорать. – У вас что дел нет других?

– Скорее наоборот, но…

Краем глаза замечаю, что на обочине останавливается белый седан. Такси. Из задней двери выходит мужчина в дорогом костюме, опирается ягодицами на багажник и складывает руки на груди. Смотрит прямо на меня спокойно и нагло. Хищная усмешка искажает его губы, а глаза остаются серьезными.

Пара мгновений мне требуется, чтобы узнать его и все стремительно становится на свои места. Это же вчерашний гад, которого я высадила!

– Вы! – выдыхаю, и голос срывается от охватившей меня ярости.

Глава е. Руслан

Приезжаю в госпиталь к Сурову и поднимаюсь в кабинет к реабилитологу, которого Глеб считает лучшим. Мне в принципе все равно, но мнению друга доверяю.

Кабинет врача находится на втором этаже. Нахожу без труда. Стучу. Никто не отзывается. Стучу еще раз.

– Входите, – раздается женский голос. Взрослый, скорее даже пожилой.

Открываю дверь левой рукой и вхожу. Кабинет небольшой, но светлый. Чего тут только нет: шведская стенка, несколько тренажеров, даже стол для массажа. У окна стол, на нем ноутбук, принтер и стопка карт пациентов. Рядом со столом, уперев руки в бока стоит женщина лет шестидесяти, с короткой, мужской стрижкой и пронзительными серыми глазами. На лице нет ни штриха косметики, а халат застегнут на все пуговицы.

– Азаров Руслан Викторович? – смотрит поверх очков.

– Да.

– Меня зовут Серафима Васильевна Голубева. Раздевайтесь до пояса и присаживайтесь на кушетку, – бросает строго и отходит к раковине, чтобы помыть руки.

Я не двигаюсь и смотрю на нее исподлобья.

– Вам что-то не понятно? – ее бровь вопросительно дергается.

– Вы уже видели мою медкарту. Когда я смогу вернуться к нормальной жизни?

– Нормальной понятие растяжимое, – хмыкает она. – Все разговоры после осмотра. Раздевайтесь.

– Вы не поняли… – раздраженно втягиваю воздух.

– Это вы не поняли, – перебивает, не моргнув глазом. – Я реабилитолог, а не гадалка. Моя задача посмотреть, что наворотили хирурги и травматологи и восстановить. Если вы не хотите этим заниматься – я уговаривать не собираюсь.

Смотрю на нее и недоумеваю. Обычная женщина, а ведет себя так, будто генерал в юбке, не меньше.

– Мне нужна моя рука, – цежу сквозь зубы.

– Тогда перестаньте капризничать и делайте, что я говорю.

Резонно. Сбрасываю куртку, стягиваю рубашку. Правый рукав снимаю осторожно, бандаж-рукав пока оставляю. Серафима подходит, смотрит на рубец, трогает пальцами, нажимает сильно, профессионально.

– Больно? – надавливает на плечо.

– Немного.

– Здесь? – смещается выше.

Терплю, но давление усиливается.

– Больно, – признаюсь наконец.

– Еще бы, – хмыкает она и отходит к столу, что-то записывает. – Месяц в гипсе, мышцы атрофировались. Связки укоротились. Сустав разрабатывать надо, но без фанатизма.

– Что вы предлагаете?

– ЛФК, физио, лазер, массаж. И главное каждый день по три-четыре часа упражнений. Если будете делать все по схеме, то через три месяца вернете процентов семьдесят подвижности.

– Вы издеваетесь?

– Я работаю, – она что-то ищет в своей огромной папке, а потом пододвигает ко мне. – Вот список упражнений. Придется заучивать и выполнять. Второй раз объяснять не буду.

Обреченно читаю. Сгибания, разгибания, отведения, ротации. Эластичные бинты, гантели, мячи. Как в спорте, только для инвалидов.

– Мне некогда этим заниматься, – качаю головой. – У меня служба.

– Тогда зачем вы ко мне пришли? – смотрит на меня в упор.

– Мне сказали, что вы лучшая.

– Лучшая значит не волшебница, а требовательная. Я буду гонять вас три раза в неделю. Дома будете заниматься сами. Если пропускаете – нагрузка увеличивается. И никакого нытья.

Перспектива не самая привлекательная, но «рука» веский аргумент.

– Когда начинаем?

– Пройдемте, – довольно усмехается врач, а по моей спине бегут колючие мурашки.

Следующие полчаса превращаются в ад. Серафима, судя по всему, работала в гестапо и знает толк в пытках. Она безжалостна и беспощадна, заставляет меня сгибать руку, разгибать, поднимать. Потом тянуть, расслаблять. Я морщусь, иногда шиплю, но терплю. Она не обращает внимания, только отдает приказы: «Еще. Выше. Медленнее».

– На сегодня достаточно, – говорит врач наконец. – Послезавтра в это же время. Опоздаете на пять минут – не приму.

– Есть, – отвечаю с иронией и натягиваю рубашку. Тело влажное и получается с большим трудом.

– И давайте без сарказма, – Серафима одаривает меня снисходительным взглядом поверх очков. – Я ваша последняя надежда. Если не получится у меня, то уже ни у кого не выйдет.

Да уж, от скоромности эта дама явно не умрет. Остается надеяться, что все не напрасно.

Выхожу в коридор. Правая рука настолько охренела, что почти не шевелится. Зато мышцы горят с непривычки.

На телефон падает сообщение. Открываю

Глеб: «Как успехи?»

Я: «Гоняла, как новобранца».

Глеб: «Терпи. Она лучшая».

А всех посмотреть было нельзя?

Телефон звонит, когда я сажусь в такси. Володин.

– Слушаю, Петр Саныч.

– Родионову твою на посту тормознули, – говорит он. – Минут на десять помурыжат, а дальше или предъявлять, или отпускать.

– Услышал, – расплываюсь в улыбке. – Я успею. Спасибо.

Называю водителю новую точку маршрута. Едем туда.

Машину Родионовой вижу издалека и губы сами собой растягиваются в улыбке. Впервые вижу Евгению вблизи и без кепки. Волосы собраны в хвост, лицо бледное, но глаза красивые. Очень даже.

Такси паркуется неподалеку, а я продолжаю наблюдать за своей «жертвой». Она что-то говорит инспектору, тот разводит руками. Родионова ругается, но аккуратно.

Не выдерживаю и выхожу из такси, поправляю пиджак. Обхожу машину и аккуратно опираюсь задницей на багажник, продолжая наблюдать за развернувшейся драмой.

Женя замечает меня не сразу, спорит с инспектором, а потом поворачивает голову и замирает, словно приведение увидела.

– Вы! – выдыхает она, а глаза округляются.

– Я, – усмехаюсь самодовольно.

Она поворачивается ко мне лицом, и я получаю возможность рассмотреть ее поближе, чем и беспринципно пользуюсь. Так вот ты какая, Родионова. При солнечном свете и без мешающей кепки. Красивая и утонченная, но взгляд волчий, агрессивный, пробирает до мурашек.

– Что вам от меня нужно? – голос звенит от плохо скрываемой злости.

– Мне? Ничего, – равнодушно пожимаю плечами. – Решил спросить, не нужна ли помощь.

Она хмурится, не верит. Пытается прочитать меня, но не получится. Я преподавал там, где она училась.

– От вас мне ничего не нужно, – фыркает недовольно и отворачивается.

– Что со мной не так? – не могу сдержать улыбку.

– Вы издеваетесь? – ее наконец-то прорывает. – Сначала вы мне отомстили, а теперь…

– Я? Вам? – вот это уже интересно. – И как же?

Женя на мгновение теряется, хмурится, но все же не сдается.

– Рейтинг в приложении разве не вы мне уронили?

Не я. Мелкие пакости не мои методы.

– Евгения, – говорю мягко, почти ласково. – Вы правда считаете, что мне делать нечего? Я о вас думать забыл, как только добрался до дома.

Лукавлю, конечно. Но ей об этом знать ни к чему. А вот найти «вредителя» в принципе можно. Даже интересно.

Женя подозрительно прищуривается, не верит ни единому слову, но это ее проблемы.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – смотрит на меня исподлобья.

Не выдерживаю и смеюсь. Такая она дерзкая и опасная, но больше похожа на нахохлившегося воробья.

– В приложении написано. Я же заказывал такси. У вас в профиле имя.

Она молчит и кусает губы, видимо решает, насколько можно верить моим словам. Но ответить ничего не успевает, у нее звонит телефон. Принимает звонок и отходит на пару метров. А я пока подхожу к инспектору и показываю ксиву.

– Спасибо, очень выручил, – награждаю пятитысячной купюрой. – Давай документы.

– Хорошо, – гаишник отдает мне все и уходит дальше работать.

Держу в левой руке и иду к Жене. Обрывок разговора долетает до меня.

– Да, еду уже. Скоро буду. Нет, не волнуйся.

Она поворачивается и наши глаза встречаются. Я смотрю на нее, она на меня. Доли секунды, но этого достаточно, чтобы понять – я ее не отпущу.

Евгения подходит, нервно забирает документы из моей левой руки.

– Спасибо, – бросает коротко и идет к своей машине.

Садится в салон и резво срывается с места, оставляя меня на обочине. А я стою, как идиот смотрю вслед и улыбаюсь.

– Вот же зараза, – говорю сам себе.

Глава 7. Руслан

Внутри искрит и потряхивает, будто за оголенный провод схватился. Давно не испытывал ярких эмоций после общения с женщиной. Давно все стало пресным и предсказуемым. А эта зацепила. Настолько, что захотелось продолжения.

– Молодой человек, – водитель такси подходит ко мне со пины. – Все в порядке?

– В полном, – киваю задумчиво. – Поехали.

Бросаю последний взгляд на дорогу, куда укатила Родионова и сажусь в такси. Называю адрес управления и откидываюсь на спинку. Водитель кивает и трогается с места, вливаясь в плотный автомобильный поток.

Смотрю в окно на проплывающие мимо дома и улицы, но не вижу ровным счетом ничего. Только бледное лицо Евгении Родионовой и ее золотисто-карие глаза, полные усталости и недоверия. И нет в ней ничего такого, но в груди печет от желания встретиться еще раз.

В управлении сразу прохожу к начальству. Генерал-майор Ступников уже ждет меня. Вхожу, докладываю. Он внимательно слушает, кивает и бросает внимательный взгляд поверх очков.

– Как рука, Азаров?

По инерции сжимаю пальцы в кулак и медленно разжимаю.

– В порядке, – цежу сквозь зубы. – Реабилитация началась.

– Дай бог, – кивает он одобрительно. – Присаживайся.

Сажусь на свободный стул. Генерал протягивает мне папку. Открываю левой рукой, неудобно, но приноровился.

– Дело Бакина берешь на особый контроль. Он хочет получить крупный госконтракт и пойдет на все... Сделай все чисто и тихо, как ты умеешь. Думаю, препятствий со стороны прокуратуры не будет.

– Понял, – киваю без особого энтузиазма. Это лучше, чем ничего.

– И береги себя. Ты мне нужен живой.

Забираю папку и ухожу к себе. По дороге встречает Артем и провожает до кабинета.

– Доброе утро, Руслан Викторович, – тараторит он, протягивая очередную папку. – Я все нашел по Родионовой, как вы и просили. И на почту тоже отправил.

– Хорошо, – киваю небрежно. – Еще кое-что. Нужно найти человека, который испортил Родионовой рейтинг в приложении такси.

Артем округляет глаза.

– А… как я это должен сделать?

– Прояви креативность, – равнодушно пожимаю плечами. – Через час данные должны быть у меня.

– Но… – мнется он.

– Ты хочешь здесь работать? – спрашиваю резко, с нажимом.

– Конечно, кто ж не хочет.

– Исполнять.

– Есть, – выдыхает парень и проходит дальше по коридору, я сворачиваю к себе в кабинет.

Здесь тихо и прохладно, из приоткрытого окна веет свежестью. Опускаюсь в кресло и откидываюсь на спинку, обдумывая, как лучше подобраться к Бакину. Без санкции прокурора шансов нет, но, что, если для начала пообщаться не официально?

Нахожу в списке контактов Маслова и нажимаю дозвон.

– Маслов, слушаю, – раздается в динамике голос прокурора.

– Вадим, приветствую, – растекаюсь в улыбке. – Какие планы на обед?

– Азаров, – хмыкает он удивленно. – Заинтриговал, приглашай.

– Тогда в три.

– Договорились.

Сбрасываю звонок и откладываю телефон в сторону. Бакиным я займусь чуть позже, а пока нетерпится познакомиться с Евгенией Юрьевной поближе.

Открываю досье на Родионову и первые несколько секунд залипаю на фото. Их здесь целых два: портрет и в полный рост. Сканирую черты лица и останавливаюсь на глазах. Хищные, как у волчицы, а губы, наоборот, мягкие и чувственные. Контраст сбивает с толку, не позволяет выстроить в голове личную характеристику. Это и заводит сильнее всего.

Откладываю снимки, читаю анкету и сразу натыкаюсь на табу, семейное положение – замужем.

В смысле? Как так?

Меня словно ледяной водой окатывает. Мысль о том, что девушка может быть несвободна даже не посещала мою голову. Она совсем не похожа на ту, у которой есть мужчина.

А дальше еще и дети…

Твою мать! Что ты знаешь о детях, Азаров? Ни-че-го! А самое главное и знать-то не хочу. Не моя история совершенно.

Откидываюсь на спинку и мысленно проговариваю это слово. «Дети». Целых двое. Пять и девять лет. Ну это ни в какие ворота не лезет. Настроение стремительно портится, такой подставы я никак не ожидал.

Хочется швырнуть досье в мусорку и забыть об этой девушке, но что-то не дает. Раздраженно вздыхаю и читаю информацию дальше. Муж – Родионов Антон, пропал без вести год назад. Вот это уже интересно…

Монотонно стучу пальцами левой руки по столешнице и напряженно думаю. Куда можно «пропасть» когда у тебя двое детей? В отчете об этом ни слова. Зато есть информация о месте регистрации, о том, где барышня работает и где учатся ее дети. Не то, чтобы меня сильно это интересовало… Да и в целом мутная история. Убираю досье в ящик и захлопываю. Пусть пока отлежится.

Открываю папку с Бакиным. Тут все сильно проще и понятнее. Стандартная схема: бизнесмен хочет получить госконтракт и предлагает чиновнику жирный откат. Классика. Такие дела я раскрывал еще когда был лейтенантом, правда масштабом поменьше. Но один хрен без санкции прокурора никуда. Маслов мужик правильный, но у него тоже есть начальство, которому придется доказывать, что овчинка стоит выделки.

Листаю бумаги, вникаю в детали. Бакин скользкий персонаж, за ним числится пара эпизодов, но каждый раз ему удавалось выходить сухим из воды. Его адвокаты монстры, буквально разрывают всех связями. Но у каждого есть слабое место. И я его обязательно найду.

Стук в дверь прерывает поток мыслей.

– Да, – рявкаю и поднимаю голову.

Артем входит в кабинет и светится, как начищенный медный таз.

– Руслан Викторович, я выяснил насчет рейтинга Родионовой.

– Докладывай, – вздыхаю, вновь мысленно возвращаясь к досье, которое убрал в ящик.

– Служба поддержки сказала, что без официального запроса они не могут дать информацию.

– Ты издеваешься? – вопросительно дергаю бровью.

– Нет, но…

– Артем, ты умный парень, – смотрю на часы, пора собираться к Маслову. – Прояви фантазию. Убеди, заплати, пригрози. Используй все возможные рычаги, но сделай так, чтобы к концу дня вопрос с был решен.

– Вы предлагаете мне нарушить закон? – он удивленно округляет глаза, а у меня появляется стойкое желание отвесить ему леща.

Детский сад какой-то. А с виду казался толковым.

– Я не предлагаю, – выдавливаю из себя. – А приказываю. Не справишься, можешь писать рапорт…

Вызываю такси, забираю папку с делом Бакина и иду к двери. В коридоре тихо, шаги отдаются глухим эхом. Я спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Такси уже ждет.

– В ресторан на Ленина, – называю адрес и отворачиваюсь к окну. В мыслях снова появляется Родионова. Вот какого хрена, а?