Текст книги "Крылья страха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krylya-straha-66700.jpg)
Автор книги: Анна Данилова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 6
Ее разбудил звонок Марты Басс.
– Извините, что звоню так рано, но я вас вчера так и не дождалась. И звонила, и приходила к вам.
– Да-да, я как раз занималась делом вашей дочери. – Юля с трудом разлепила веки и теперь пыталась прийти в себя после глубокого сна. – Нам с вами просто необходимо встретиться. Того, что вы написали на бумаге, явно недостаточно, чтобы представить себе полную картину жизни Риты. Кстати, она так вам и не позвонила?
– Нет… – ответила Марта глухим голосом. – Мы уже не знаем, что и думать.
– Вы сможете сейчас приехать ко мне?
– Конечно. Возьму такси и через двадцать минут буду у вас…
Юля положила трубку и взглянула на будильник: шесть часов! «Кошмар!» А она даже не спросила Марту про деньги. А что, если Бассы так и ограничатся обещаниями? Как сказал Крымов: они не бросают на ветер не только слова, но и деньги. И к чему было Марте говорить сейчас, что она приедет к ней на такси, уж не для того ли, чтобы подчеркнуть, что ей придется потратиться?
Юля с трудом поднялась с постели и, слегка заправив ее, поплелась в ванную и встала под прохладный душ. Но очень быстро замерзла и пустила чуть ли не кипяток. Зато окончательно проснулась и, расположившись на кухне с феном в руке и нежась в теплых струях воздуха, которые играли ее мокрыми волосами и приятно щекотали голову, съела несколько виноградин, персик и одну большую грушу.
Позавтракав таким образом и приведя себя в порядок, она встретила Марту в строгом черном брючном костюме из мягкой эластичной ткани.
– Хотите кофе? – спросила Юля тоном светской дамы, но встретив немигающий, полный страдания взгляд Марты, готова была провалиться от стыда за свою бестактность. Однако быстро сообразив, что расслабление может повернуть их деловые отношения в чисто эмоциональное русло, Юля решила не извиняться, а только добавила: – Чашка кофе с утра еще никому не помешала… Пойдемте.
На кухне, где не было уже ни следа от ночного пиршества, а пустая корзинка, стоявшая на подоконнике, казалась лишь приятным воспоминанием и доказательством того, что чудесные фрукты ей не приснились, Юля предложила Марте кофе, печенье и, достав блокнот, приготовилась задавать ей вопросы.
– Скажите, вы не могли бы вспомнить фамилию человека, которому вы продали свою дачу?
– Я ее отлично помню, – немного оживилась Марта и отхлебнула горячий кофе. – Соболев. Герман Соболев. Вы думаете, что он и есть тот парень, с которым сбежала Рита?
– Я пока не знаю… Поэтому мне бы хотелось выяснить, Рита встречалась когда-нибудь в вашем присутствии с Германом, и если да, то при каких обстоятельствах? И как вы вообще вышли на этого покупателя? Это была выгодная сделка?
– Подождите, не так быстро… Мы дали объявление в несколько газет, и примерно через неделю нам позвонил этот Герман. Он сказал, что прежде, чем говорить о цене, надо бы осмотреть дачу. И мы договорились о встрече.
– Вы поехали вместе с Ритой?
– Да, Рита была с нами. У нас нет машины, и мы попросили Германа, чтобы он заехал за нами на своей. С нами поехала и моя мама.
– И что было дальше?
– Ничего особенного. Герману понравилось место, мы поговорили и, немного уступив в цене, договорились встретиться на следующей неделе, чтобы оформить продажу. Герман сказал, что постарается сделать так, чтобы мы все это успели сделать за один день.
– Вы не спрашивали его, чем он занимается? И вообще кто он такой, этот Герман?
– Нет, к сожалению, я ничего о нем не знаю. Но впечатление он произвел благоприятное, это даже моя мама отметила. Вежливый такой, обходительный.
– Вы с Ритой не разговаривали потом о нем?
– Нет. Рита не такая девочка, чтобы обсуждать с нею парней… И почему вы заинтересовались нашей бывшей дачей и Германом? С чего вы взяли, что он может быть каким-то образом связан с Ритой?.. – Марта говорила с придыханием, и было заметно, что она взволнована. – Почему вы замолчали?
– Понимаете, когда вы сказали, что ваша дочь взяла с собой теплые вещи, я почему-то сразу же подумала о даче. Ведь если бы она, к примеру, собиралась пожить некоторое время в квартире своего друга… то есть, я имею в виду, в нормальной квартире, то навряд ли стала бы забирать свои свитеры и куртки. – И вдруг Юля поняла, что не спросила у Марты самого главного: – Скажите, Марта, вы были дружны со своей дочерью?
Марта подняла на нее глаза и посмотрела так, словно ее спросили о чем-то неприличном.
– Разумеется. Я всегда была в курсе всех ее школьных дел.
– Но почему только школьных? Ответьте мне, только искренне, если бы Рита влюбилась, она бы рассказала вам об этом?
– Влюбилась? Да вы смеетесь! Она презирала мужчин.
– Как это… презирала? С какой стати? Насколько мне известно, в таком возрасте, в каком находится ваша дочь, девочки судят о мужчинах в основном по своим отцам и по книжкам… У вас был муж, Марта… Они ладили с Ритой?
– Миша был идеальным мужем, и Риточка его обожала. Но он был исключением…
– Вы хотите сказать, что после смерти мужа у вас появился другой мужчина, который оказался…
– Да что вы себе позволяете?! – возмущенно воскликнула Марта, нервно допивая уже остывший кофе. – Никого у меня не было.
– Тогда мне непонятно, почему тринадцатилетняя девочка может презирать мужчин… и почему она не могла влюбиться? Это вы ей внушали подобные мысли?
– В некоторой степени да. Я старалась ее предостеречь, ведь это так естественно.
– Вот мы и подошли к самому главному. Давайте все же представим себе, что Рита влюбилась. Зная о том, что вы не одобрите ее чувство и попытаетесь ей помешать встречаться с понравившимся мальчиком, она, начитавшись романов, сбегает из дома. Но куда ей идти, где спрятаться? Мальчик или парень скорее всего живет не один, у него семья – родители, брат или сестра. Остается только одно – дача. Но вы ее продали.
– Вы были на нашей даче?
– Были.
– И что?
– Понимаете… Я потому и начала вас расспрашивать о Германе, что мы нашли его этой ночью мертвым на вашей бывшей даче.
– Мертвым?
– Представляете, какое совпадение? Ведь если бы я не настояла на этой поездке, которая была, согласитесь, основана лишь на моей интуиции, его бы долго искали. Я не эксперт, но, по-моему, он умер где-то вчера вечером, поскольку Крымов, это мой шеф, был на вашей даче днем, но никого там не застал… Вот и выходит, что Герман появился там вечером и… умер.
– Вы говорите, что он умер. То есть вы хотите этим сказать, что он умер естественной смертью?
– Этого я пока вам точно сказать не могу, причину смерти мы узнаем только после вскрытия. Но чисто внешне его смерть действительно выглядит, как естественная.
– А там… на даче не было Ритиных вещей?
– Нет, мы осмотрели все комнаты. Кроме яблок, на полу почти ничего.
– Мне звонила мама Володи Сотникова и говорила о вашем приходе. Мне кажется, что его не стоит тревожить. Володя не такой мальчик, чтобы скрывать что-то от своих родителей. Уверяю вас, если бы он что-то знал, то непременно рассказал бы в первую очередь мне. Он любит Риточку, и хотя я всегда относилась к этой ЛЮБВИ с иронией, Володя все равно продолжал мне нравиться. Он все-таки из хорошей семьи, и у него в голове нет дурных мыслей… я имею в виду секс… А что касается Германа, то я просто уверена, что Рита здесь ни при чем…
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что они в принципе не были знакомы. Вы хотите еще о чем-нибудь меня спросить?
– Не могли бы вы позволить мне осмотреть Ритину комнату, скажем, сегодня вечером? Только прошу вас ничего там не прибирать, пусть все останется так, как было при ней.
– Как странно и страшно это слышать. Хорошо, приходите сегодня вечером. В принципе вы сможете прийти к нам в любое время, поскольку мама всегда дома. Теперь деньги. – Марта открыла сумочку, достала кошелек, и десять новеньких стодолларовых купюр перекочевали в руки Юли.
– Здесь ровно столько, сколько вы говорили. – Марта встала и, даже не глядя на Юлю, молча направилась к двери. Уже перед тем, как выйти из квартиры, вдруг повернулась и сказала: – Только, умоляю вас, не задавайте лишних вопросов маме. Она все эти три дня сидит в комнате Риты и отказывается есть. Боюсь, что после того, как Рита отыщется, мне придется заняться лечением маминых нервов…
– Хорошо, обещаю вам.
Ощущение того, что Марта что-то недоговаривает о своей дочери, оставалось еще долго, и Юля исчеркала несколько страниц толстого блокнота, придумывая разные причины столь странных отношений дочери и матери. Рита презирает мужчин. Скорее всего мать, опасаясь, что ее чадо в силу своей неопытности и присущего возрасту романтизма может поддаться первому любовному порыву и забеременеть, внушала Рите мысль о том, что все мужчины – подлецы, и тому подобную чушь. Эта схема должна была защитить тринадцатилетнюю девочку от каких бы то ни было посягательств на нее со стороны мужчин, которые уже одним своим присутствием должны были вызывать в девочке негативные чувства, начиная с брезгливости и кончая элементарным страхом. Но что, если подобная схема возымела обратное действие, и Рита наперекор маминым страшилкам влюбилась и решила доказать ей, что та не права, что Ритин избранник вполне достоин любви и всяческого уважения? Хотя навряд ли Рита, решившись бежать, стремилась что-то доказывать кому бы то ни было. Она влюбилась, и этим все сказано. И даже если ее парень негодяй, о существовании которых чересчур усердно предупреждала ее мать, то Рита этого все равно не заметит в силу своего чувственного ослепления.
Рассуждая таким образом, Юля на машине добралась до агентства и, увидев в приемной Надю, первым делом спросила ее о записке:
– Представляешь, совершенно из головы вылетело. Надеюсь, что ты ее не потеряла?
Надя с улыбочкой протянула Юле тонюсенькую прозрачную папку с вложенной в нее запиской, а если точнее, то фрагментом исписанного тетрадного листа. К счастью, отпечаток грязной подошвы находился не на той стороне, где размещался написанный от руки текст, а там, где был записан номер телефона, поэтому Юля легко прочитала фрагмент загадочного послания: «… должно быть темно. Везде темно, а здесь почему-то светло, что-то не в порядке. И где остальные?.. Где же они?.. Все не так, Г., все не так. Их здесь нет, их нигде нет. Ах! Что это, Г.? Да вон, посмотри!»
Текст был написан с сокращениями, поэтому Юле пришлось переписать его на компьютер полностью, чтобы потом вывести через принтер и уже спокойно изучать, ломая голову над тем, кто такой «Г.» и кого это «здесь нет». Вместо многоточий, которые проставила в своем варианте записки Юля, стояли какие-то звездочки. Возможно, это был шифр, но скорее всего какая-нибудь игра.
– Знаешь, – говорила Надя, наливая Юле кофе и улыбаясь хитрой и довольной улыбочкой, – по-моему, я где-то это уже слышала.
– Теперь осталось самое малое – вспомнить. Займись номером телефона и заодно отправь записку на экспертизу, пусть скажут, принадлежит ли этот почерк кому-нибудь из Садовниковых. – Юля внимательно посмотрела на Щукину. – Надя, ты сегодня так неприлично улыбаешься, что меня все время подмывает спросить, что случилось. Насколько мне известно, ты вчера покинула рабочее, хотя и довольно теплое, местечко поздно, после чего поехала домой, так?
– Так, да только поехала я совсем не домой. Если бы ты знала, где я сегодня провела ночь, ты бы не приняла из моих рук кофе.
– Это еще что такое? Ну не на помойке же ты спала, свернувшись клубочком?
– Хуже. Как говорится, бери ниже.
И Юлю осенило.
– Чайкин? Ты ночевала в морге у Лешки? Ты это серьезно?
– Ну не то чтобы ночевала, потому что спать-то мы отправились к нему домой, благо, что он живет неподалеку от мединститута. Так что отвечай, подруга, почему ты не передала мне пламенный привет от Чайкина и не сказала, что он приглашал меня к себе?
– Но я не думала, что это настолько серьезно. Извини. Значит, вместо того, чтобы вскрывать Садовниковых, он вскрывал…
– Не хами. Он работал, а я смотрела. Нужно же мне было как-то убить время. Дома-то меня давно никто не ждет, а так хоть развлечение какое-никакое.
– И давно ты с ним знакома?
– Года три, не больше. Мы встречались довольно часто в одной компании. Хотя Чайкин, конечно, волк-одиночка. Думаю, что это работа наложила на него такой отпечаток. Согласись, что не каждая женщина согласится жить с человеком, от которого постоянно пахнет трупами.
– А как ты отнеслась к этому запаху? – Юля хотя и понимала, что задает довольно интимный вопрос, все равно не могла остановиться.
– Я когда-нибудь тебе расскажу, каким образом я приводила Лешку в порядок, прежде чем лечь с ним в постель. А сейчас подготовься – шеф идет.
Юля обернулась и увидела стоящего на крыльце Крымова. Казалось, что он кого-то поджидает.
– Надо же, и как ты его увидела? У тебя что, глаза на затылке?
– Нет, просто я хороший секретарь, который узнает машину своего шефа по звуку мотора.
– Понятно. – Юля инстинктивно повернулась к зеркалу, чтобы поправить прическу. Затем судорожным движением полезла в карман за помадой. – Слушай, я тебе не успела рассказать самого главного. Вчера мы с Крымовым ночью ездили на бывшую дачу Бассов и нашли там труп Германа Соболева. Но об этом я расскажу тебе чуть позже. А сейчас мне нужны результаты экспертизы. Если Крымов начнет жадничать и не даст денег экспертам, хотя прошел уже целый месяц с того дня, как мы выплачивали им зарплату, скажешь мне, и я заплачу свои.
– Да ты с ума сошла!
В эту минуту в приемную широким шагом вошел Крымов. Он был мрачнее тучи. Даже его прекрасные голубые глаза потемнели и теперь смотрели поверх голов сотрудниц.
– Салют! – проронил он, обводя тяжелым взглядом приемную. – Кто здесь сошел с ума? – Видимо, он услышал последнюю, сорвавшуюся с языка Щукиной фразу, обращенную к Земцовой.
– Никто. Я привезла деньги от Марты Басс, – сказала Юля, делая вид, что ее не интересует плохое настроение шефа. – Тебе отдать или Наде?
– Наде. Новостей нет?
– Надя съездит за результатами экспертизы, тогда можно будет сдвинуться с места по делу Садовниковых.
Крымов хмыкнул и скрылся в своем кабинете. Но уже и это обрадовало Юлю. Все же лучше, чем выслушивать нытье шефа по поводу нехватки денег и гордые заявления об отсутствии альтруизма в его характере.
– Надя, а ты не знаешь, когда вернется Шубин?
– Сегодня к вечеру. Что, соскучилась?
– Думаю, что он поддержит меня в деле Садовниковых. А сейчас я поеду к Канабеевой, это еще одна подруга Лоры, после этого навещу Арсиньевича, хотя, чует мое сердце, уж он-то ничего интересного мне о своем директоре не расскажет. Ему чем мутнее водичка, тем спокойнее для него. Больше того, мне кажется, что он замешан в этом убийстве.
– Ты все-таки не допускаешь мысли о самоубийстве?
– Нет.
Зазвонил телефон. Надя сняла трубку.
– Тебя, – сказала она удивленно и протянула ее Юле.
– Слушаю. – Юля и без того чувствовала, кто звонит.
– Доброе утро, Юлия.
– Доброе утро, Павел Андреевич. Спасибо за персики.
– Ты, наверно, как всегда, занята?
«И все же, что бы ни говорил Крымов, у Ломова очень приятный мужественный голос…»
Она почувствовала это кожей, всем своим существом. Она представила себе «горбуна из Нотр-Дама» и усмехнулась получившейся картинке. В постели с горбуном. Говорят, что мужчины с физическими изъянами компенсируют свою ущербность искусством любви. Что проку от красавца Крымова, который принадлежит всем женщинам без разбору? Быть может, лучше принадлежать уроду, но страстному, необузданному?..
– Занята, – она старалась говорить нейтральным тоном, чтобы не выдать охватившего ее физического волнения.
– Я бы хотел увидеть тебя, встретиться с тобой.
Он так естественно перешел на «ты», что Юля даже не сразу это заметила. Она молчала и не знала, что ответить.
– Ты молчишь, потому что не знаешь, что сказать. Я понимаю, ты сейчас в приемной, рядом стоит секретарша и подслушивает наш с тобой разговор. Передай ей от меня привет.
– Хорошо. – Юля бросила на Щукину извиняющийся взгляд и пожала плечами, продолжая прижимать к уху трубку.
– Ты знаешь небольшой частный ресторан «Клест» на углу Бахметьевской и Ильинской?
– Знаю, конечно.
– Я буду ждать тебя там в семь часов, тебя это уст роит?
– А вам можно будет перезвонить, если меня, к примеру, не будет в городе?
– Разумеется. Надеюсь, у тебя еще сохранился мой вчерашний номер?
Юля запомнила его наизусть.
– Тебе неудобно говорить? Я понимаю. Тогда до встречи. Подожди. Я же знаю, о чем ты хочешь спросить меня: форма одежды? – Он хрипловато хохотнул: – Форма одежды – караульная!
Теперь уже засмеялась Юля. Она поняла, что может одеться как заблагорассудится.
– Целую тебя, милая, – и он отключился.
– Тебя можно поздравить? Вы, кажется, договорились о встрече?
– Только не торопись докладывать об этом Крымову, тем более что он сегодня не в духах.
* * *
Соня Канабеева была похожа на мужчину. Она курила, сидя на низком, обитом розовым бархатом пуфе, и меланхолично покачивала носком домашней туфли, расшитой цветным шелком. На ней были черные широкие блестящие атласные брюки, желтый парчовый жакет. Это была эстетствующая лесбиянка с ярко выраженными внешними признаками, начиная от короткой стрижки и бледного, «мужского» макияжа и кончая низким грубым голосом.
Соня уже знала о смерти Лоры Садовниковой и разговаривала с Юлей как с человеком, явно подозревающим ее в убийстве подруги.
– Мне не было причины убивать их, – заявила она в самом начале разговора, чем буквально шокировала Юлю. – Но то, что это самоубийство, – сразу же предлагаю вам выкинуть из головы.
У нее и походка-то была мужская, и курила она трубку, набитую крепким голландским табаком, запах которого Юля знала еще со времен своего неудавшегося замужества. Такой же сорт табака курил Земцов.
– Я не собираюсь вас ни в чем обвинять. – Юля осматривала забитую антиквариатом огромную комнату и пыталась понять, чем дышит хозяйка и чем занимается, кроме того, что курит. Казалось, что ничем. Разве что книги читает. В основном классику: Набокова, Агеева, Саган, Мёрдок. – Понимаете, вчера в разговоре с вашими приятельницами мне показалось, что они от меня что-то утаивают. Я уверена, что кто-то из них уже позвонил вам и рассказал о том, что муж Лоры приходил к нам в агентство с просьбой выследить Лору с любовником.
– Это полный бред! У нее не было никакого любовника, и вообще, как мне кажется, Лора была фригидной женщиной. Она не любила рассуждать о сексе, хотя довольно спокойно относилась к моим ухаживаниям. Я думаю, что это минус прежде всего мне как активному партнеру. Она воспринимала мои объятия и поцелуи чисто по-дружески и не трепетала, когда я обхватывала ее за талию. А как Лора была сложена! Я не уверена, что смогу прийти на похороны, я не хочу, чтобы в моей памяти Лора оставалась мертвой. У меня есть великое множество ее фотографий, и я буду жить ими.
– Вы… любили Лору? – Юля и сама испугалась такого смелого вопроса.
– Да, ее все любили. Ее просто невозможно было не любить.
– А вы не знаете, она не собиралась в ближайшем будущем полететь куда-нибудь на самолете? Или, может, кто-то должен был прилететь к ней? Дело в том, что Сергей Садовников обнаружил в мусорном ведре обрывки авиабилетов.
– Да пусть он подавится этими авиабилетами! – вдруг закричала Соня, поднимаясь с пуфа, и, размахивая руками, принялась ходить взад-вперед по комнате, чуть ли не сбивая какие-то вазы и статуэтки. В принципе ее высокая худощавая фигура в черно-желтом сверкающем одеянии прекрасно гармонировала с обстановкой комнаты и воспринималась как ее составная часть. Бледное лицо Сони в обрамлении коротко подстриженных черных волос пошло красными пятнами. Она сильно нервничала, и когда вдыхала в себя дым, щеки ее, как будто сделанные из тонкого розоватого пергамента, втягивались, проваливаясь под скулами, сильно меняя при этом лицо. – Это Лоре надо было рыться в его карманах или том же мусорном ведре, уж она бы собрала богатый урожай, черт меня подери!
– Я не совсем понимаю.
– Еще бы. Этого никто не понимал, но такова жизнь. Иметь такую женщину, как Лора, и изменять ей со всеми подряд – вы меня извините.
– Садовников изменял жене?
– Как черт. Если бы я была иначе сориентирована, он бы и меня затащил в постель. И не сказать чтобы ему это нужно было чисто физически. Я как-то говорила с ним на эту тему. Все дело в антураже. Ему нравилось окружать себя красивыми, оригинальными девушками и женщинами и заниматься с ними любовью. Думаю, что истоки этого неистребимого желания ОБЛАДАТЬ следует искать в его детстве. Он мне признался как-то, что когда ему было около тринадцати лет, его почти изнасиловала взрослая женщина. Она была очень красива и знала, чего хочет. Понимаете, это она ПОИМЕЛА его, а не он ее. И, может быть, он не обратил бы на это внимания, если бы она сама ему об этом не сказала. Похоже, ей тоже надо было на ком-то отыграться. Понимаете, для мужчины обладание женщиной – это как воздух. Я почему вам обо всем этом рассказываю, потому что во мне намешано много и женского, и мужского. У меня одно бедро обтянуто чулком с кружевной резинкой, а другое в брюках. Я кажусь вам смешной? Но у меня интересная жизнь, и я хочу просто поделиться с вами своими ощущениями именно как мужчина…
– Надеюсь, что вы не захотите меня как женщину? – попробовала пошутить Юля и вдруг, произнеся это, похолодела от ужаса: а что, если это костлявое среднего рода существо сейчас набросится на нее и начнет раздевать?
– Вы пришли поговорить о Лоре, поэтому у нас уже ничего не получится.
– Вы успокоили меня. Но вернемся к Сергею. Вы могли бы назвать хотя бы нескольких женщин, которые были его любовницами?
– Сколько угодно, начиная со всех ее подружек: Гусарова – у них был долгий роман, Аня Дианова – мы одно время проводили время втроем, еще называть?
– Конечно.
Соня деловито диктовала, выдавая с головой своих подружек и партнерш, и даже поправляла Юлю, если ей казалось, что та неправильно пишет фамилию очередной любовницы Садовникова.
– Не много ли? – засомневалась Юля, когда в ее руках оказался целый список, в который входили все без исключения подруги Лоры.
– Не знаю, у разных мужчин все по-разному. Но он любил женщин.
– Насколько я поняла, он никем не увлекался всерьез?
– Разве что Полиной.
– А это кто? – Юля поискала глазами имя Полины. – Полина Пескова?
– Вам не кажется, что я и так рассказал слишком много?
Все-таки она произнесла «рассказал», а не «рассказала».
– Да, я очень благодарна вам.
– А что касается авиабилетов, то к ней иногда прилетала на самолете ее сестра из Питера Лиза.
– Сестра? У нее была сестра?
– Конечно. Скорее всего это были ее билеты. У Лизы с Сергеем почему-то не сложились отношения. Я подозреваю, что она узнала о нем что-то такое, после чего просто не могла его видеть. Но сестры встречались, это точно. Я сам подвозил один раз Лору в аэропорт, и хотя она сказала мне, что ее интересует какой-то магазинчик, расположенный в аэропорту, я все же проследил за нею из машины и дождался, когда она спустя четверть часа вышла из здания аэровокзала под руку с очень похожей на нее женщиной, но, правда, чуть старше ее. Я уже тогда знал о существовании сестры.
– И где же останавливалась Лиза, когда приезжала сюда?
– В гостинице, я не думаю, что она улетала в этот же день обратно.
– А родители их живы?
– Кажется, нет. Я вспомнил, Лора была еще подростком, когда у нее умерли родители или погибли, я не могу сказать точно. Лора жила в маленькой квартирке за речным портом и преподавала в школе русский язык и литературу.
– А ее сестра Лиза?
– А она жила с мужем в Ленинграде и как могла помогала младшей сестре.
«А что, если в агентство приходила не Лора, а Лиза?» Юле стало даже жарко от этой мысли. Беседуя с Соней, она в который раз убедилась в том, что на свете нет ничего интереснее людей. И даже такой оригинальный экземпляр, как Соня Канабеева, был интересен своей непредсказуемостью и странностью. Несмотря на ее сексуальную ориентацию, в ней была бездна обаяния, компенсирующая чувство отвращения, которое могло возникнуть у человека, не разделяющего ее взгляды и принципы. «Может, позволить ей соблазнить меня?»
* * *
В машине Юля устыдилась своих мыслей. И приписала их долгому воздержанию.
Ей предстояла встреча с замом Садовникова.
– Вы Земцова? – Стас Арсиньевич встретил ее в дверях своего офиса и предложил сесть в низкое глубокое кожаное кресло. – Очень приятно познакомиться. Хотя если честно, то меня немало удивил тот факт, что Сергей обращался к вам.
– Отчего же?
– Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос.
– Да бросьте вы. Почему бы вам не сказать прямо, что ваш шеф не очень-то доверял частным конторам вроде нашей? Я пойму. Но учтите и такую немаловажную деталь, что человек подчас говорит не то, что думает. Это встречается сплошь и рядом. Он мог сказать вам, что не доверяет детективному агентству, в то время как сам собирался навестить нас. Это как поход к психиатру или гинекологу: не хочется, но надо. И раз он пришел к нам, значит, почувствовал какого-то рода безысходность. Вы согласны со мной?
Арсиньевич, полноватый, но энергичный на вид брюнет с узкими хитрыми глазами и толстыми губами, разглядывал Юлю довольно похотливым взглядом.
– Я и не знал, что в детективном агентстве работают девушки, да еще такие привлекательные.
– Я думаю, что теперь, когда погиб ваш шеф, вы должны думать в первую очередь о том, кому понадобилось его убить, позаботиться о достойных похоронах четы Садовниковых.
– Я уже позаботился и, поверьте мне, многое сделал. И не нужно меня учить. Ваша смазливая мордашка еще не дает вам права так разговаривать со мной. – Лицо Арсиньевича было невозмутимым, а глаза продолжали раздевать Юлю.
– Я пришла к вам, чтобы предложить свои услуги в качестве частного детектива и помочь разыскать убийцу вашего шефа. Мне подумалось, что вы должны быть заинтересованы в том, чтобы мы нашли убийцу, поскольку смерть Садовникова может быть напрямую связана с его коммерческой деятельностью. Но, судя по вашему поведению, вы не так уж огорчены фактом его смерти. Это наводит меня на кое-какие размышления.
С этими словами Юля поднялась и, покачивая бедрами, направилась к выходу. Она ждала, что Арсиньевич одумается и остановит ее, но так и не дождалась этого.
Выходя из офиса, она вдруг живо представила себе выражение лица Крымова, когда она расскажет ему о своем фиаско, и настроение ее резко упало. Неужели во всем городе не найдется человека, которому была бы небезразлична смерть Лоры и Сергея?
Вместо того чтобы поехать к Елене Мазановой, Юля вернулась в агентство, чтобы с помощью сердобольной Щукиной зализать раны.
– Бутербродов нет, кончились, а купить продукты я не успела, потому что ездила за результатами экспертизы.
Щукина почти насильно вывела Юлю из приемной:
– Хватит питаться бутербродами, надо же иногда поесть и чего-нибудь горяченького. Я только что позвонила в «Тройку», там сегодня подают гуся. Пойдем пообедаем, а заодно ты сможешь просмотреть эти бумажки. Уверена, что они сейчас интересуют тебя больше всего на свете. – С этими словами Надя сунула ей в руки толстый коричневый пакет, набитый экспертными заключениями.
Небольшой ресторан под сохранившимся еще с начала века названием «Тройка» был далеко не пуст, как предполагала Юля, но им с Надей повезло: они заняли столик возле самого окна, да к тому же еще и чуть в сторонке ото всех остальных.
– Ты заказывай, а я почитаю, – и Юля углубилась в чтение. По мере изучения результатов экспертиз она делала записи в своем блокноте, ставя попутно новые вопросы, связанные с обследованием нижнего белья Лоры и Сергея. То, что она узнала из заключения, удивило ее невероятно: если ночная сорочка, боди и пеньюар скорее всего принадлежали Лоре, то кружевные трусики, обнаруженные на постели, содержали совершенно другую группу примесей вагинального происхождения. А вот семенная жидкость, обнаруженная на всех предметах женского туалета, принадлежала явно одному и тому же мужчине. И если на боди были выявлены пятна японских духов, то на трусиках – польского одеколона «Рококо». Волосы, найденные в складках белья, тоже принадлежали двум разным женщинам: блондинке и шатенке. Но если блондинка была натуральная, то шатенка – крашеная. Мужской волос принадлежал скорее всего Сергею, но это можно будет проверить чуть позже, когда будут готовы результаты вскрытия и Чайкин сможет ответить на любой поставленный ему вопрос.
Что касается содержимого дамской сумки, то на всех имеющихся там предметах обнаружены отпечатки пальцев одной и той же женщины – Лоры. И японские духи «O», найденные в сумочке Лоры, идентичны тем, пятна которых обнаружены на боди.
– Ты будешь есть или подождешь, когда все остынет? – Надя придвинула Юле тарелку с ломтиком гусиного филе, залитого красноватым желеобразным соусом. – Очень вкусно, это клюква.
Юля тряхнула головой и сунула конверт обратно в сумку. Посмотрев в свою тарелку, она сглотнула слюну: да уж, гусь действительно выглядел аппетитно.
– Надя, в ночь убийства в спальне была не одна, а ДВЕ женщины. И вторая тоже лежала в постели, прежде чем я увидела ее на газоне. Если бы тогда знать, что видишь перед собой убийцу или свидетеля. Но она стояла ко мне спиной, и я не запомнила даже цвета ее волос. Только розовый сарафан. Но такими сарафанами заполнены все вещевые местные рынки. Хоть бы нашелся след ее туфель!
– Мы с тобой сейчас сидим за столом, и я понимаю, что в такой ситуации не принято говорить о трупах, но ведь ты забыла, наверное, что я вчера присутствовала при вскрытии Лоры.
– Конечно, забыла! У меня, должно быть, что-то случилось с головой – как только почувствую ответственность, так мозги засоряются всякой чушью. Ну и что ты можешь сказать, господин эксперт?
– А тебя не стошнит?
– Нет, конечно.
И Надя принялась красочно расписывать, как Чайкин производил вскрытие трупа Лоры Садовниковой.
– Да, пожалуй, говорить об этом было бы лучше ДО обеда, – жалобным голосом произнесла Юля, давясь салатом. – Я и сама не ожидала от себя такой реакции.
– А может, ты беременна?
– С чего бы? Кстати, ты мне еще ничего не сказала о номере телефона на записке, которая прилипла к Нориной подошве. Ты выяснила, кому он принадлежит?
– Выяснила. Хорошо, что ты сидишь. Это домашний телефон Сырцова.
– Прокурора области?.. Ты что, звонила Корнилову?
Юля имела в виду старшего следователя прокуратуры Виктора Корнилова, бывшего шефа Крымова, который, как ни странно, частенько помогал Крымову, что приводило ее в некоторое недоумение. Хотя Щукина уже давно сделала на этот счет свой довольно-таки логический вывод, что Крымов вообще организовал частное детективное агентство с ведома Корнилова, предварительно договорившись с ним о сотрудничестве. Кроме того, вполне возможно и то, что Корнилов каким-то образом был связан с теми деньгами, которые свалились на Крымова с неба, и даже вошел с ним в долю.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?