Читать книгу "Нежеланная невеста. Тайна Черного дракона. Книга 2"

Глава 3

На следующий день после бала я впервые прочитала статьи о себе. После обеда Фэйра с торжествующей улыбочкой принесла прессу – подозреваю, тщательно отобранную. Это были лучшие столичные газеты и посвященный мне спецвыпуск журнала «Золото», который считался законодателем моды. Мое платье действительно произвело фурор – его обсуждали с восторгом и трепетом, а фотографии, на которых мы с Даррелом танцевали в воздухе, выглядели потрясающе. Я смотрела на себя – на чужую себя – и не узнавала. Будто это была не я, а какая-то другая Белль, красивая и грациозная. А вот на фотографии, где мы с принцем целовались, я смотреть не могла. Меня тут же одолевало смущение и мысли: «Зачем я это сделала?!».

Я до сих пор помнила мелодию, которая вызвала в моей памяти эпизод с родителями, и понимала, что Даррел хотел успокоить меня. Я была благодарна ему за это – слезы ведь действительно высохли. Поцелуй-спасение с привкусом сухого вина на губах навсегда остался в моем сердце. Стал особенным воспоминанием. Волнующим и нежным. Но я не хотела признавать притяжение к Даррелу. Это было сродни признанию поражения. Чувства к принцу страшили. И я старалась гнать мысли о нем подальше.

Зато в газетах и журналах все наперебой писали, что мы чудесная пара. Красивая, эффектная и влюбленная. О том, что я темная (светлая Тэйла, никак не привыкну к этому!), упоминали лишь вскользь, рассказывая, что я – последняя представительница рода Черного дракона, которая пропала пятнадцать лет назад после нападения демона и чудесным образом нашлась. Мою историю преподносили как современную сказку о Линь1[1]1
  Сказка о Линь – известная древняя шианская сказка о доброй и красивой девушке по имени Линь, которую злая мачеха продала в рабство разбойникам. Однажды разбойники привезли в лагерь пойманного принца, и Линь, влюбившись в него, помогла ему сбежать. Вернувшись во дворец, принц взял лучших воинов и поехал вызволять Линь из рабства, чтобы сделать своей женой.


[Закрыть], и, хотя я любила Линь за отвагу и доброту, меня это порядком раздражало. Ведь газетчики не знали, как все было на самом деле. Они писали, что до восемнадцати лет я жила в Северной провинции как обычная девушка, небогатая, но усердная, имела невысокий магический потенциал и «вполне определенное, но серое будущее, лишенное возможностей проявить себя». Так написал какой-то умник из «Столичной жизни». А потом мне вдруг стало известно, что я высокородная, богатая и могущественная. К тому же еще и невеста принца! И мое будущее из серого стало радужным! Я знала, что народ любит такие истории. Положа руку на сердце, я и сама любила. Но одно дело, когда ты читаешь об этом в газете, а другое – когда ты и есть главная героиня, которой приписывают то, чего не было.

Кроме того, все обсуждали и наказанных высокородных, которые говорили обо мне гадости. Тут героем выставляли Даррела, который заступился за свою невесту. Этой новостью дворец добился двойного эффекта – высокородные поняли, что императорская семья настроена решительно, а народ остался доволен тем, что наглецов наказали. Многие недолюбливали высокомерных сынков из богатых семей, которые считали, что вправе творить все, что пожелают.

Фэйра заметила вскользь, что эти новости перекрыли все нежеланные последствия. О ненормальном, который ворвался в Мраморный зал и кричал о приходе тьмы, не было ни слова. Однако я понимала, что все не может быть так гладко, поэтому тем же вечером попросила Лею тайно добыть мне других газет, и она согласилась, хотя и не сразу. Прессу она принесла разную – и сегодняшнюю, и старую, и я с замиранием сердца принялась читать ее. Я понимала – та информация, которую найду, будет не самой приятной, ведь не зря в Доме у озера меня так старательно ограждали от прессы, а во дворце принесли лишь определенную. Но я хотела знать, что происходит на самом деле. Жить в иллюзии того, что все замечательно, было страшно.

О себе я действительно нашла много интересного. И читала, стиснув зубы. В некоторых изданиях, по большей части желтых, мою жизнь разбирали едва ли не по дням. Внешность, характер, учеба, магические сила и потенциал – прошлись по всему. Меня выставляли по-всякому:

«Серая мышь узнала о том, что является графиней и наследницей дома Черного дракона прямо на Зимнем балу! Мы поговорили с некоторыми знакомыми будущей императрицы и выяснили о ней всю правду!»

«Простушка во дворце! Вчера – обычная девчонка без денег, связей и магии, сегодня – невеста принца. Среди высокородных ходят слухи о том, что его высочество околдован!»

«Типичная беспринципная охотница за деньгами, несмотря на юный возраст. По достоверным данным из академии магии Эверлейн, Изабелль А., известная как невеста принца, сначала встречалась с другим представителем императорской семьи – кузеном его высочества Эштаном де Лоран, темным магом…»

Разумеется, газетчики прошлись и по моему темному дару. И сделали это с огромным удовольствием, нередко приписывая странные гипотезы, ведь об истинной причине нашего с Даррелом будущего брака они ничего не знали.

«Будущая императрица обладает темной магией! Неслыханное дело! Наследный принц бросил лучшую адептку академии магии Эверлейн ради темной! Свадьба уже скоро!»

«Никогда прежде в императорской семье не было темных магов. Чем это грозит для империи? Кризисом? Развалом? Или гибелью? Как известно, темная магия не приносит ничего хорошего, и появление темной в Небесном дворце усугубит отношение народа к императору».

«Удивительно, но факт – на севере империи активизировалась нечисть, пророчица Алтея говорила о наступлении тьмы, недавно во дворце был раскрыт заговор, а принц тем временем женится на темной магине. В высших кругах ходят слухи о сговоре против императорской семьи. Но некоторые наши эксперты предполагают, что это попытка императора договориться с темными магами, которые медленно оккупируют империю и захватывают власть».

Газетчики писали обо мне и о моих близких без зазрения совести. Где-то они недоговаривали. Где-то откровенно привирали. Где-то утрировали.

Широко раскрыв глаза, я смотрела на собственную фотографию школьных лет, на которой корчила рожицы, не понимая, откуда они вообще взяли этот раритет. Наверное, кто-то из подружек отдал… Или продал. Кроме фотографии я нашла статью на несколько полос «Вся правда о темной невесте принца». Там писали о том, какая я плохая, и в качестве доказательства приводили интервью с несколькими незнакомыми девушками, назвавшимися моими одноклассницами. По их словам, я была мерзкой и наглой девицей, которая портила всем жизнь. Оскорбляла, забирала деньги и даже била. А в конце этой статьи было написано, что я – убийца. Сначала я даже не поняла, что это обо мне. И едва не закрыла газету. А потом снова открыла и перечитала.

«Ко всему прочему, ходят упорные слухи о том, что Изабелль Бертейл, ныне Изабелль Ардер из дома Черного дракона виновна в гибели адептки академии магии Эверлейн. Напомним, что в Ночь зимнего свершения погибла одна из первокурсниц NN (имя мы разглашать не вправе). По официальным источникам, это произошло во время нападения нечисти на академию во время Зимнего бала. Однако, по неофициальным данным, за несколько часов до гибели NN поссорилась с Изабелль. Ссора переросла в драку, во время которой пострадали еще несколько адепток-старшекурсниц. Предполагаем, что причиной ссоры стала кража драгоценностей у NN, которые нашли в комнате Изабелль, то есть поймали с поличным. Очевидцы сообщили нам, что Изабелль обещала отомстить NN, после чего ее нашли мертвой. Также нам стало известно, что за свое недостойное поведение Изабелль получила Черную метку, которую дают лишь самым ужасным адептам академии, чье поведение пугает и отталкивает. Многие граждане империи недовольны выбором невесты для всеми любимого принца Даррела. И дело не в том, что Изабелль обладает темной магией. А в том, что ее обвиняют в воровстве, насилии и даже убийстве. Однако эти факты старательно скрываются, и нам остается только гадать – умалчиваются они от императорской семьи или только от народа?»

Дочитав статью, я просто без сил опустилась на диван вместе с газетой, глядя в одну точку на стене и не слыша, как меня зовет Лея. И дело было не только в гадких обвинениях. Хэлли. Она… погибла? Ее имя не называют, но ведь речь явно идет о ней. Почему я об этом ничего не знаю? Почему меня обвиняют в ее смерти?

Мы никогда не были близкими подругами, и, надо признаться, я была зла на нее после того, как она дважды предала меня, чтобы попасть в Клуб избранных, но я никогда не желала ей смерти. Я не хотела, чтобы так случилось. И я ничего ей не делала. Ты должна быть сильной, сказала я себе. Ты должна быть сильной, ты должна…

Внезапно газету вырвали из рук – передо мной стоял Даррел и сердито смотрел на меня. Он все понял. И почему-то злился – я видела это по его глазам. Лея пыталась мне сказать, что его высочество пришел, но я, поглощённая своими мыслями, не слышала ее.

– Зачем ты это читаешь? – только и спросил Даррел.

– Хотела знать правду, – ответила я тихо.

– Правды не существует, – отрезал он. – У каждого она своя. Разве не ясно?

– Я не знала, что обо мне пишут. И я не знала, что Хэлли… Что ее больше нет.

Я запустила пальцы в волосы. Меня била дрожь, и хотелось плакать, но я сдерживала себя. Если Даррел снова увидит, что я реву, точно решит, что я слабая.

– На нее напала нечисть во время бала. В ту самую ночь, – ответил Даррел с неожиданной грустью в голосе. – Это большая утрата. Мне жаль, что я был там и не смог ее защитить. Я многих не смог защитить, – вырвалось у него, и я вдруг поняла, что он до сих пор переживает.

Еще в Костяном лесу Даррел упомянул об этом – о том, что имеет огромную силу, но не всегда может ею воспользоваться. Я заглянула ему в глаза и увидела печаль. Искреннюю и глубокую.

– Мне всегда приходится уходить, – повторил Даррел сквозь зубы, а после, словно придя в себя, добавил: – Ее проводили достойно, не переживай.

Ее – это Хэлли….

– Они пишут, что это я могла убить ее, – потерянно сказала я, все еще не веря в смерть девушки.

Даррел сел рядом и успокаивающе коснулся моего плеча.

– В подобных газетах могут писать все, что угодно. Обо мне однажды писали, что я влюблен в младшего принца империи Шио, с которым вместе учился в Сэйферил, – сказал он.

– И что, правда был влюблен? – улыбнулась я через силу.

– Разумеется, нет. Признаться честно, мы друг друга на дух не переносили, – рассмеялся Даррел. – Так что писать о тебе будут все, что угодно. Будет неприятно и даже больно. Ты будешь чувствовать негодование и ярость. Но теперь ты должна держаться, поняла?

– Поняла, – ответила я.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он вдруг ободряюще улыбнулся и стал собирать разбросанные по всему дивану газеты и журналы, которые я читала. А я вдруг поняла, что чувствовал он, когда газетчики узнали о нем и Еве. Тогда для меня Даррел был злодеем номер один и скорее не живым человеком, а абстрактным образом. Недосягаемым принцем, у которого, в отличие от меня, не было никаких проблем. Наверное, он чувствовал глухую ярость из-за беспомощности, и потому вел себя столь несдержанно по отношению ко мне. Я не оправдывала Даррела, но стала лучше понимать его поведение.

Какое-то время мы просто сидели рядом. Я приходила в себя, а он просматривал газеты, многозначительно хмыкая, а потом вдруг одним движением рук превратил их в бумажных птиц, которые, весело вереща, разлетелись по комнате.

– Ты чего? – удивленно спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Чтобы ты больше не читала разную ерунду.

Мне сложно было удержаться от улыбки.

– А зачем ты пришел ко мне? – поинтересовалась я.

– Разве у меня должен быть повод, чтобы прийти к своей ненаглядной невесте? – весело спросил Даррел. – Может быть, я пришел за продолжением.

– Каким еще продолжением? – недоуменно посмотрела на него я, а он вместо ответа коснулся указательным пальцем моих губ и тотчас получил шлепок по ладони – я автоматически ударила его. Растерялась, поняв, что он намекает на поцелуй. Даррел довольно улыбнулся.

– Я ведь был первым? Первым, кого ты поцеловала? – спросил он.

– Нет, – вздернула я подбородок. Еще чего, буду я признаваться ему, что он украл у меня первый поцелуй!

– Первым, я же знаю, – не поверил Даррел. – Но знаешь, для первого раза вышло неплохо. Ты меня впечатлила.

– А ты меня – нет, – отрезала я.

– Опять ложь, – сказал он и вдруг взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. – Я знаю, тебе понравилось.

– У тебя самомнение размером с солнце, – хмыкнула я и попыталась высвободить руку. Не получилось. Впрочем, и пыталась я вяло. Мне нравилось чувствовать прохладу его рук. Становилось спокойнее.

– Я уеду на несколько дней. В Алейское герцогство, – сказал Даррел. – Пришел сказать тебе об этом.

– Зачем? – удивилась я.

Алейское герцогство, небольшое, но гордое, граничило с империей на юго-западе, занимая часть Лирского полуострова. Оно славилось прекрасной архитектурой и вкусной кухней.

– От имени отца поздравить нового герцога. Не скажу, что мне хочется туда лететь, но отец настаивает. После того, как я вернусь, мы отправимся в академию. Ты будешь скучать? – вдруг задал странный вопрос Даррел.

– Нет.

– Я тоже. Хорошо себя веди. И больше не плачь.

Он отпустил руку и коснулся моих распущенных волос. Поправил их, аккуратно заведя прядь за уши, и ушел, оставив меня в оцепенении.

– Ваша милость, что случилось? – спросила меня Лея, которая тотчас появилась рядом. – Вы в порядке?

– Да, в порядке, – медленно ответила я. – Пора спать, верно?

Только вот сразу заснуть не удалось. Я думала то о Хэлли, то о статьях в газетах, то вдруг вспоминала прикосновения Даррела. Я очень хотела повторить поцелуй-спасение. И мне не нравилось, что меня начинает тянуть к принцу с такой большой силой.

А ночью мне снился странный сон. В нем я была один на один с Хэлли в той самой аудитории, куда меня заманили. Она лежала у моих ног и плакала. А я будто была собой и не собой одновременно. Что-то во мне изменилось, но что?..

– Ты ведь дракон, да? Что ты со мной сделаешь? Что?.. – спросила Хэлли, со страхом глядя на меня.

– Ты меня предала. Зачем? – спросила я незнакомым голосом.

– Прости, прости меня, Белль, прости! Отпусти меня, умоляю!

– Ответь на вопрос. Зачем ты предала меня?

В моих глазах заклубилась тьма – я ничего не видела, кроме нее, и с трудом разбирала звуки. Последним, что я четко слышала, был обреченный вопрос Хэлли:

– Ты… Ты убьешь меня?

«Я не убийца!» – хотелось прокричать мне, и я проснулась, пытаясь отдышаться. Стояла ночь. Темная зимняя ночь. Холодная и спокойная. Безмятежная. Я подошла к окну и увидела, как от Небесного замка отплывает знакомый крылатый дирижабль компании «Вайс» в сопровождении гвардейцев крылатого полка на летающих ящерах. Бело-синий имперский флаг развевался на ветру, а глаза ледяного дракона на внешней оболочке каркаса блестели под лунным светом. Значит, Даррел улетал сегодня. Это был его дирижабль. Я проводила дирижабль взглядом, чувствуя сожаление из-за того, что он покинул Небесный дворец.

Переведя взгляд далеко на север, куда сейчас выходили окна моей спальни, я заметила несколько тусклых звезд. Возможно, одна из них – звезда Хэлли. К глазам снова подступили слезы. Великая богиня2[2]2
  Великая богиня (Рэй ) – богиня смерти и тишины, входит в Высший божественный круг. Младшая сестра богини судьбы Агари. Ее помощники, жнецы, забирают искры жизни и помогают им добраться до своих звезд.


[Закрыть], пусть искра жизни Хэлли скорее достигнет своей звезды. И пусть великая светоносная богиня Агари3[3]3
  Агари (светоносная богиня) – богиня судьбы, старейшая из богов. Ей подчиняются звезды, каждая из которых хранит в себе чью-то судьбу. Считается, что после смерти искра жизни покидает тело и оказывается на своей звезде, где помощники Агари, тени судьбы, решают, каков будет дальнейшие пусть искры – перерождение, вечное забвение или мир бесконечного блаженства.


[Закрыть] и тени судьбы подарят ей лучшее перерождение или мир бесконечного блаженства.

Думая о Хэлли, я зажгла лавандовые свечи на подоконнике в знак своей скорби. Я больше на нее не злилась. Лишь сожалела, что все так вышло.

Глава 4

В Небесном дворце я пробыла больше недели, но за это время устала так, будто пахала у бабушки на огороде без сна и отдыха. Быть невестой принца оказалось очень утомительно. Кажется, я даже начала понимать, почему у Даррела был такой тяжелый характер – его с самого детства так муштровали.

Буквально каждый час всех членов императорской семьи был расписан. Письма, документы, встречи, приемы, поездки – все было распланировано заранее. Даже на отдых отводилось специальное время! За все это в свите каждого члена семьи отвечал специально обученный человек. В моей свите это была правая рука Фэйры Эмилия, и она постаралась впихнуть в мое расписание как можно больше часов, посвященных учебе. Да-да, именно учебе – этикету, литературе, всемирной истории, древней истории, новейшей имперской истории, дипломатии… Также я должна была изучать другие языки, но обучение им планировалось начать уже в академии. Меня собирались обучать по индивидуальной программе, и я уже представляла себе, как мой учебный день начинается до зари, а кончается после полуночи.

Вставала я в половине восьмого утра, пила целебный напиток из трав и ягод, который для меня готовили на императорской кухне, делала комплекс специальных упражнений под руководством одной из придворных дам, приводила себя в порядок с помощью двух других, а к девяти отправлялась на завтрак.

Трапезы членов императорской семьи также были четко расписаны. Завтрак был совместным. Он проходил на Жемчужной веранде, застекленной с трех сторон и полной холодного утреннего света. Еда оказалась не такой роскошной, как ее описывали в некоторых газетах. Никаких изысков вроде стейков из мраморной говядины с соусом из алейских ягод, мальков стеклянных угрей, пирогов с белыми трюфелями или закусок с черной икрой. Даже мороженого с золотом не было, а уж сколько писали раньше, что это любимое лакомство императрицы! Еда на императорском столе была обычной – хлопья, каши, мюсли, бекон, яйца, тосты, блинчики, фрукты. Разве что посуда была роскошной, и первое время я боялась, что могу случайно что-нибудь разбить. А еще мне было неудобно из-за того, что я даже сок сама себе не могла налить – за каждым сидящим за столом ухаживал определенный лакей.

Сидя на высоких стульях, можно было рассматривать столицу, над которой зависал Небесный дворец, или разглядывать проплывающие мимо дирижабли. Но, надо признаться, я больше посматривала на императора и императрицу, до сих пор сама себе не веря, что могу находиться с ними за одним столом.

Император сидел во главе огромного мраморного стола, почти не разговаривал и прямо за завтраком изучал документы из алого портфеля. Так назывался особый портфель, в котором лежали важные отчеты и донесения, которые он получал от своего первого помощника. Также его величество получал газеты для изучения, где второй помощник подчеркивал особо важные статьи. Во время завтрака император почти не разговаривал и удалялся первым – дальше заниматься государственными делами. Императрица же, напротив, поддерживала легкую беседу с детьми и со мной. Каждое утро она выглядела так, будто собирается на бал, – красивая, ухоженная, со вкусом одетая. Мне сложно было даже предположить, во сколько она вставала, чтобы привести себя в порядок.

Этель и Винсент с утра были сонными, почти не ели и вяло переговаривались, хотя изредка принцесса корчила мне надменные рожицы. Я делала вид, что не обращаю на это внимания, однако пару раз в отместку умудрилась подогреть ей кофе в чашке, и Этель обожгла язык. Заметив мой ехидный взгляд, она, не удержавшись, выругалась, за что получила выговор от матери и неодобрительный взгляд от отца.

После завтрака у меня начиналась учеба и длилась до самого обеда. Занятия проходили в специальном классе в одной из башен дворца, и учителей у меня был целый штат. Я сидела за партой перед огромной доской и пыталась запомнить все то, чему меня учили, хотя отчаянно хотела спать. Рядом сидела Лея, которую я самовольно к огромному недовольству Фэйры назначила своей личной помощницей. Я не отпускала Лею от себя ни на шаг. Во-первых, мне хотелось защитить ее, во-вторых, она знала о дворце почти все и давала мне ценные советы, а в-третьих, я переставала чувствовать себя одинокой, перед сном болтая с ней о глупостях. Я планировала забрать ее с собой в академию и надеялась, что все получится.

После занятий начинались танцы – со мной занимался сам Вилль Авайн, светлый эльф, один из самых известных танцоров империи и за ее пределами, чьими предками были таинственные боевые танцоры. Он был высок – выше на голову большинства мужчин, имел прекрасную фигуру и двигался так, будто был призраком. Беззвучно и легко, словно плывя по воздуху. Его платиновые волосы неизменно были заплетены в косу, а в розовых глазах всегда горело воодушевление. Танцы были для него всем: работой, хобби, душой… Однако глядя на меня, стоящую в паре с партнером, Вилль только вздыхал. Видимо, двигалась я совсем не так, как бы ему хотелось. Впрочем, ни слова упрека от известного танцора я не услышала. И старалась, как могла.

После танцев у меня было так называемое свободное время, выделенное, как было написано в расписании, для занятий творчеством, лицезрения природы и медитаций. Я могла гулять по саду, который даже зимой оставался летним, читать и заниматься живописью или музыкой. Однако чаще всего я брала книгу для отвода глаз и вместе с ней засыпала на садовых качелях. Лея будила меня к ужину, который порой проходил в компании императрицы, а порой в одиночестве, а затем я принималась за домашние задания. Я очень скучала по урокам практической магии и, кто бы мог подумать, даже по старому доброму магистру Бейлсу. Однако магией я должна была заняться уже в академии. И очень сильно хотела вернуться.

А еще я немного скучала по Даррелу. Иногда вспоминала, как увидела его полуобнаженным, когда он тренировался на морозе. А иногда – как мы целовались на балу. Это воспоминание заставляло щеки гореть, а губы – подрагивать, и я тотчас начинала кусать их, пытаясь отогнать смущение. Правда, внутренний голос начинал ехидничать и говорить, что вообще-то Даррел мой будущий муж, чего это я смущаюсь? Пора привыкнуть к нему.

Мысль о том, что мы скоро поженимся, заставляла нервничать. Вся моя жизнь пошла не по плану! Но в тот момент, когда мне хотелось бросить все к эйховым псам и сбежать из дворца, я вспоминала историю своих родителей и деда. И понимала – я не имею права отступить. Я должна исполнить их волю.

Иногда я думала об Эштане. Мы больше не виделись, но я продолжала переживать. Внутри сидело чувство вины перед ним, хотя я не сделала ему ничего плохого, ведь сама в некотором роде стала жертвой обстоятельств. Мне просто хотелось, чтобы такой хороший парень, как он, был счастлив.

А еще я вспоминала бедняжку Хэлли. В один из дней мне удалось получить разрешение от императрицы покинуть Небесный дворец и побывать в одном из Звездных храмов великой богини смерти. Там я зажгла свечи для тех, кто меня покинул.

Лавандовую – для Хэлли.

Хвойную – для дедушки Виктора.

Древесно-пряную – для папы.

И с ароматом ежевики и полевых трав – для мамы. Я была уверена, что ей понравится этот аромат.

Я мысленно просила небо подарить им посмертное счастье, и звуки певучей арфы наполняли меня грустью. В какой-то момент я поняла, что по залу ползет сизая дымка. И из нее выходит женский силуэт с распущенными волосами. Лицоне видно – лишь сверкающие алые глаза. Моя тьма. Она снова пришла ко мне.

– Ты справишься, наследница, – прошелестел голос у меня в голове. – Мы справимся вместе.

В первый момент я растерялась, но потом поняла, чей голос встревожил меня. Моя тьма. Она пробудилась во мне.

– Я не хочу, чтобы ты пробуждалась, – ответила я. – Не хочу становиться темной!

– Поздно. Ты была темной изначально, – рассмеялась тьма. – Просто не знала об этом. Скоро ты свыкнешься со мной. И познаешь всю мощь своего рода.

– Я не готова! – возразила я.

– Ты приняла меня, чтобы спасти мальчишку. Задумайся, может быть, тьма – это спасение? Все будет так, как хотел твой великий отец, малышка.

Она опять негромко рассмеялась и затихла. А я распахнула глаза – оказывается, я ненадолго уснула. А тьма пришла в мой сон.

Еще какое-то время я сидела в прохладном зале с узкими окнами одна – храм к моему приезду специально освободили. И мысленно разговаривала с мамой. А когда вышла на улицу вместе с охраной, меня окружили газетчики, которые откуда-то прознали о том, что я здесь. Их было много, но еще больше было набежавших отовсюду людей, которые выкрикивали мое имя. Охрана не без труда усадила меня в экипаж и увезла на Золотую улицу. А оттуда я вновь попала в Небесный дворец. На следующий день вышли газеты со статьями о том, что невеста принца побывала в Звездном храме и молилась об ушедших родных. Но так было написано в тех газетах, которые мне давали. В тех же, которые тайком принесла Лея, писали иначе – невеста принца бегала в Звездный храм замаливать грехи перед той, которую убила.

С родными пообщаться мне удалось еще один раз, прежде чем они покинули столицу. На этот раз наша встреча была немного длиннее и проходила в Зимнем саду. Мы отлично провели время вместе и, наверное, впервые за то время, пока я находилась во дворце, мне было спокойно и хорошо. Мы разговаривали, смеялись, пили чай – как в старые добрые времена. Все вместе. Одна большая семья. Я продолжала скучать по ним, но меня успокаивало то, что теперь все они смогут жить так, как хотят. Не заботясь о деньгах. До встречи с ними мне удалось увидеться с Антелем как со своим поверенным и передать ему некоторые указания – например, перечислять родным определенную сумму денег ежемесячно. Денег, как оказалось, у меня было много. А еще – активов, драгоценностей и антиквариата. Я больше не была той девочкой, которая берегла для бабушки и тети, бесплатно полученные в «Шоколадной лавке госпожи Марты» конфеты. Теперь я заказала для них целую гору коробок с лучшим шоколадом империи.

– А ты общаешься с другими придворными дамами? – в какой-то момент спросил меня Том.

– Нет, – удивленно ответила я.

– А чего же так? Нос задрала до неба? – хмыкнул он.

Лиам рассмеялся.

– Это я тебя сейчас задеру, – кровожадно пообещала я брату. – Что за чушь? У меня просто нет времени! Я даже со своими придворными дамами общаться не успеваю – одна учеба. Голова скоро взорвется…

– А с принцессой Этель общаешься? – продолжал Том.

– Нет, мы не общаемся, у нас разное расписание, – деликатно ответила я. Говорить правду – то, что Этель терпеть меня не может – я не стала. Не хотела, чтобы родные думали, что во дворце мне плохо. Напротив, всеми силами внушала им обратное. Не хотела, чтобы они волновались обо мне.

– Какая важная, посмотрите только! Расписание у нее есть! – встрял Лиам.

Они с братом все время выступали против меня. Это было их любимое занятие!

– Конечно есть, – поджала я губы. – Во дворце все делается по расписанию. Знаете, жить императорской жизнью нелегко.

– Бедная, – неискренне посочувствовал меня Лиам – Как ты только это выдерживаешь?

Я одарила старшего брата недобрым взглядом.

– Как могу, так и выдерживаю. А ты зачем про придворных дам спрашиваешь? Хочешь стать одной из них? Прости, но тебя в придворные дамы точно не возьмут, – покровительственно сказала я Тому.

– А я и не собирался, – рассмеялся тот.

– Он гуляет с придворной дамой, – с потрохами сдал его Лиам, и я округлила глаза от удивления.

– Серьезно? Они же не покидают дворец! Им нельзя…

– А эта сбегает, – продолжал Лиам доверительным тоном. – Уже дважды гуляли. Небось влюбился в нее, да?

– Тише ты, недомерок, – одернул его Том. – Не жужжи так громко. А то придется жужжало починить.

– Ты сам за своим жужжалом следи, – нахмурился Лиам. – А то так двину по нему, что мало не покажется.

– Попробуй!

– Попробую!

Они сердито уставились друг на друга, разве что кулаки, как в детстве, не сжали.

– Мальчики, вы же во дворце! – всплеснула руками тетя. – Ведите себя сдержанно! Не позорьте сестру.

Ее слова подействовали на братьев, они отвернулись друг от друга.

– Так что за придворная дама? – спросила я Тома.

Мне это не нравилось. И я до сих пор помнила слова Этель о моих братьях. Чего от нее ждать, я не знала.

– Ты ее все равно не знаешь, – сердито отмахнулся он.

– А как вы познакомились?

– Случайно.

– Да что вы заладили – придворная дама, придворная дама, – вмешалась бабушка. – Лучше расскажи, внучка, как у тебя отношения с будущим мужем складываются? Когда мы с ним познакомимся? Он, конечно, наследный принц, но должна же я знать, какому человеку отдаю свою девочку!

Тетя согласно закивала.

– Все хорошо, бабушка, – улыбнулась я. – Даррел сейчас в отъезде, но скоро вернется и обязательно встретится с вами.

– Держись мужа, – повторила бабушка. – Держись императорской семьи, девочка моя. И никому тут не верь. Дурное это место…

– Мам, не нагоняй тьмы, – нахмурилась тетя. – Не пугай Белль.

– Не переживай, я смогу постоять за себя, – успокаивающе произнесла я и по очереди их обняла. Как в детстве.

Наша встреча слишком быстро подошла к концу, пролетела незаметно, и я знала, что в следующий раз мы встретимся перед моей свадьбой в конце перелетного4[4]4
  Перелетный месяц – первый месяц весны, эквивалент марта.


[Закрыть] месяца.

– Как тебе соленья? – напоследок спросила бабушка. – Грибочки как ты любишь! Чай, во дворце таких нет!

– Вкусно, как обычно, – соврала я, потому что холщовый мешок с банками куда-то пропал. Я пыталась найти, но Фэйра сказала, что, должно быть, его потеряли.

– Не взяла с собой еще, старая дура, – посетовала бабушка, и я принялась утешать ее, что все хорошо.

Когда мы распрощались во второй раз, я уже не плакала – научилась сдерживать себя. Просто стояла и смотрела на диковинные деревья Зимнего сада, крепко сжимая кулаки – так, чтобы ногти царапали ладони.

– Ваша милость, все хорошо? – тихо спросила Лея.

– Да, – ответила я, сжимая медальон с фотографией родных, который носила под одеждой. – Все замечательно.

– Тогда вам пора собираться на прием, – вздохнула Лея.

– Прием? Какой прием? – удивилась я.

– Вместе с ее высочеством Этель вы сегодня участвуете в ежегодном благотворительном приеме, который устраивает герцогиня Виорская…

– Значит, я покину дворец? – удивилась я.

– Да. Вы направитесь в замок Семи ветров, – послышался голос Фэйры, которая неожиданно появилась в Зимнем саду вместе с остальными придворными дамами. Она злобно взглянула на поникшую Лею и продолжила: – Ваш новый наряд уже ждет вас, ваша милость. Отбытие через час. Прошу вас, идемте за мной.

– Мне не приходили письма? – с надеждой спросила я, уже подходя к своим покоям.

Я написала письма Дэйрил и Элли и который день ждала ответа. Но его так и не было ни от одной из подруг.

– Нет, ваша милость, – ответила Фэйра, и я мысленно вздохнула. Похоже, девочки обиделись на меня.

В замок Семи ветров меня собирали почти так же, как и на собственный бал. Даже платье подготовили похожее – только теперь его пышная юбка светилась не как северное сияние, а мягко и загадочно сверкала звездами.

– Прекрасный наряд, из вашей личной коллекции «Небесные платья». Его концепция – звездная ночь, – сказала Фэйра, оглядев меня со всех сторон и удовлетворенно кивнув.

Мне сделали высокую прическу и нанесли макияж, снова превратив в какую-то другую Белль – холодную и отстраненную. Подали короткую шубку из белого меха. Заставили надеть узкие прозрачные туфельки, которые сияли так, будто были хрустальными, а затем подали украшения.