Читать книгу "Нежеланная невеста. Тайна Черного дракона. Книга 2"

– Последний штрих – каффы, – заявила Фэйра, для которой я, должно быть, была чем-то вроде живой куклы, которую ей постоянно приходилось наряжать.

Я снова надела подаренные Даррелом каффы и в сопровождении нескольких придворных дам и гвардейцев направилась вниз.

– Мы полетим на дирижабле, ваша милость, – проинформировала меня Фэйра.

– А почему не воспользуемся портальной магией? – удивилась я.

– Замок Семи ветров защищен почти так же, как и Небесный дворец. Ближайший портал находится далеко от него, а добираться от портала до замка своим ходом неудобно. Комфортнее и безопаснее будет по воздуху.

За пределами Небесного дворца нас ждал зависший в воздухе крылатый дирижабль с сине-белыми имперскими флагами и гербом – точная копия дирижабля, на котором в академию магии прилетел Даррел. По специальному закрытому трапу мы поднялись на борт, и я была в полном восторге от того, что смогла попасть на такой дирижабль. Ведь об этом раньше я могла только мечтать!

Нас встретила команда во главе с капитаном, молодым синеглазым мужчиной в белоснежной форме, на которого я засмотрелась – таким красивым он был.

– Добро пожаловать на борт «Звездной ночи», ваша милость! – поприветствовал он меня, отдав честь. – Капитан Алекс Фолден. Я и моя команда к вашим услугам. Сделаем ваше путешествие комфортным и безопасным. В замок Семи ветров прибудем через полтора часа.

– Благодарю… Это ведь «Вайс» новой системы? – восторженно спросила я.

– Да, ваша милость.

– Вторая модификация?

– Никак нет, ваша милость. Третья. Судно собрано по специальному заказу дворца, – ответил капитан. – Имеет дополнительные уровни защиты, в том числе, магической. И более комфортно для перелетов.

– Ничего себе! – ахнула я. – Вторая только в том году появились, а это уже третья…

– Вы разбираетесь в дирижаблестроении, ваша милость? – удивленно спросил капитан.

– Совсем чуть-чуть, – смущенно ответила я.

– Нам пора занять свои места, ваша милость, – встряла Фэйра, и мы направились в кают-компанию, где уже находилась принцесса Этель со своими сопровождающими.

Она мрачно на меня посмотрела и отвернулась, не желая разговаривать. Я же громко поприветствовала ее и, оглядевшись, села в кресло у наклонного окна. Меня распирало от восторга и я, сама того не понимая, все время улыбалась и оглядывалась по сторонам. Кают-компания была довольно просторной. В ней помещались несколько круглых столов с креслами и диванчиками, а также стойка, за которой стоял официант, отвечающий за напитки и закуски, – увидев меня, он вежливо поклонился. Стены кают-компании были отделаны шелком с росписью, изображающей сцены из древних легенд. Столы украшены живыми цветами, а под полотками светился живой огонь в хрустальных шариках – меня тотчас потянуло к этому огню, но я одернула себя. Не стоит вести себя неразумно.

Дирижабль отшвартовался от Небесного замка, развернулся и плавно поплыл на запад. Сначала я глаз не могла оторвать от наклонного окна, а потом решила исследовать пассажирскую часть. Оказалось, что здесь есть несколько шикарных спален, столовая и даже курительная комната. А когда я попала на двухуровневую прогулочную палубу, у меня и вовсе дух захватило. Мы проплывали над заснеженным лесом, и мне казалось, делаем это не спеша, однако я просто не чувствовала скорости – двигались мы быстро.

– Ваша милость, – поприветствовал меня капитан Фолден. – Надеюсь, все хорошо?

– Да, спасибо, – улыбнулась я. – Этот «Вайс» просто великолепный. Какую максимальную скорость он развивает?

– Двести тридцать реймов5[5]5
  Рейм – единица измерения длины, один рейм равен полутора километрам или примерно 0,93 мили.


[Закрыть] в час при полезной нагрузке.

– А какова дальность полета?

– Более двадцати двух тысяч реймов.

– Светлые духи, это просто невероятно! – воскликнула я и засыпала капитана новыми вопросами, на которые он терпеливо отвечал. Моему восхищению не было предела.

– Откуда вы столько знаете про дирижабли, ваша милость? – с любопытством спросил он.

– В детстве мечтала стать воздухоплавателем, – призналась я. – Мы с братьями постоянно бегали смотреть, как от Воздушного вокзала отплывают дирижабли. И копили деньги, чтобы поплавать на одном из них…

– Может быть, вы желаете побывать в капитанской рубке? – вдруг предложил капитан.

– А можно? – воскликнула я.

– Да, конечно. Я провожу вас.

Под придирчивым взглядом Фэйры и восторженным Леи мы направились в рубку. Мои братья, должно быть, с ума сойдут, когда узнают, где я побывала! Обзавидуются! Хотя… Я теперь могу купить для них собственный «Вайс» и нанять команду!

Мысленно улыбаясь, я вошла в рубку – просторную и застекленную от пола до потолка. Солнечные лучи стелились по полу, окрашивали оранжевым стены с мебелью и попадали на лицо, заставляя щуриться. Мы летели прямо в зимний закат, что медью разливался по небу.

***

Белль неугомонно болтала с капитаном о дирижабле. А Фэйра стояла неподалеку с улыбчивым лицом и покорно сложенными на груди руками, хотя на самом деле злилась. Не может эта выскочка оставаться на своем месте в кают-компании, как подобает благородной высокородной девушке! Шастает по всему дирижаблю, точно любопытный ребенок! Все вынюхивает, высматривает… Смотреть тошно. И эта мерзавка Лея за ней по пятам бегает, как преданная собачка. Ничего, уедет эта наглая девка в академию, останется Лея без защиты, уж тогда она ей устроит! За все ответит, маленькая дрянь.

Однако о мыслях Фэйры никто не догадывался. Она давно уже научилась носить маски. Еще в юности, когда только попала во дворец, став придворной дамой императрицы, тогда еще находившейся в статусе невесты. Только императрицу и эту низкородную, что должна выйти за принца Даррела, и сравнивать нельзя! Прекрасная роза и сорняк. А сорняки, как известно, принятовыкорчевывать. Вырывать с корнями и сжигать.

Молодой красивый капитан, с которым Фэйра была бы не прочь остаться наедине, принялся объяснять Белль основы управления дирижаблем. Поняв, что девушка увлечена разговором, Фэйра медленно подошла к стоявшей в сторонке Лее и, не глядя на нее, тихо произнесла:

– Вечно бегать ты от меня не сможешь, дрянь. Как только ее милость покинет дворец, ты будешь наказана.

– Госпожа, – испуганно прошептала Лея.

Фэйра искоса взглянула на нее и усмехнулась. Ей нравился страх в глазах девки. Нравилось, когда ее боятся.

– Просто подожди, дорогуша, – прошелестела старшая придворная дама и отошла от девушки.

Белль продолжала внимательно слушать капитана. Если бы не платье, наверняка бы еще и в люк полезла, чтобы осмотреть изнутри оболочку каркаса. Что взять с этих низкородных. Наверняка еще и опозорится на приеме в замке Семи ветров. Госпожа обо всем узнает.

Глава 5

Замок Семи ветров находился в речной долине высоко над уровнем моря и был со всех сторон окружен заснеженными горами. Он был высоким и горделивым, со множеством башен, со стенами цвета слоновой кости и черной сланцевой кровлей. Точно каменный цветок, расцветший среди вершин. Кроме гор замок защищала сильная магия – над ним раскинулся едва заметный охранный купол. Чтобы пришвартоваться, штатному воздушному магу, входящему в состав команды, пришлось отправлять запрос магам из охраны замка, чтобы те на короткое время убрали купол. И на какое-то время мы зависли в воздухе над замком.

– Почему замок так хорошо охраняется? – удивленно спросила я Фэйру, глядя в окно. Вид на горы открывался живописный.

– Ты что, не знаешь, кто тут живет? – раздался насмешливый голос Этель.

– Герцогиня Виорская, полагаю, ваше высочество, – подчеркнуто вежливо ответила я. Во всех этих высокородных семьях и их титулах я, каюсь, еще не разобралась.

– Герцогиня Виорская – родная сестра моего отца, если ты не знала, – фыркнула Этель. – Моя обожаемая тетушка Реджина. Мать твоего Эштана.

– Он не мой, – невозмутимо ответила я, хотя внутри все перевернулось. Этот замок – дом Эштана?! Я увижу его сегодня?

– Ой, все знают, что ты флиртовала с ним и даже ходила на свидания, – сморщила носик Этель. – Признайся, ты в него влюблена? Хотя… Молчи, мне нет до этого дела. Просто помни – не смей позорить моего брата. Сегодня в замке Семи ветров будут все высокопоставленные женщины империи.

– Не все, – сладко улыбнулась я принцессе. – Как минимум не будет вашей матери.

– Острячка, – сверкнула глазами Этель и вернулась на свое место.

Фэйра проводила ее с почтительной улыбкой. И у меня сложилось впечатление, что ей нравится, когда принцесса достает меня, но виду она не показывает.

– Почему сестра императора живет так далеко от столицы? – спросила я удивленно. Почему-то мне казалось, что Эштан вырос в Тайлерисе.

Фэйра ничего мне не ответила, лишь пожала плечами, а когда она отвлеклась, Лея шепотом сказала:

– Никто точно не знает, но говорят, что из-за сына. Из-за того, что он родился с темным даром. Император был в гневе и сослал сестру с ребенком в отдаление.

Я нахмурилась. Не хотелось верить, что император настолько жестокий человек.

– Но еще поговаривают… – Лея понизила голос еще сильнее и на всякий случай обернулась по сторонам – не слышит ли кто?

– Что поговаривают?

– Что была другая причина. Я от других придворных дам слышала… Герцогиня Виорская вела неподобающий образ жизни и вышла замуж за нехорошего человека, потому что забеременела от него. Однако она потеряла своего ребенка и тогда…

– Что тогда? – еще больше удивилась я.

– И тогда ей на воспитание тайно отдали ребенка младшего брата императора, – выдала девушка.

– Того, кто хотел устроить переворот? – уточнила я.

– Именно! Его сын родился от ведьмы. Поэтому его дар – темный. Император не смог убить племянника, а потому отдал его на воспитание сестре, графине Виорской. И сослал в замок Семи ветров… Она стала официальной матерью Эштана, а отцом считается ее погибший супруг. Так говорили, – спешно добавила Лея. И, увидев, как к нам подходит Фэйра, испуганно замолчала.

Я изумленно похлопала ресницами. Неужели Эштан и правда сын ведьмы? Нет, глупости какие. Нельзя верить слухам. Верить нужно людям. Да и какая разница, кто мать Эштана. Главное – это его сердце.

– Возникла заминка, но мы скоро приземлимся, – сообщила Фэйра, скользнув по нам подозрительным взглядом. Словно чувствовала, что мы говорим о чем-то таком… О запретном.

Я лишь кивнула в ответ.

Пришвартовались мы действительно скоро. Дирижабль в сопровождении гвардейцев на крылатых ящерах завис у причальной мачты, а мы погрузились в летающие кареты и опустились на заснеженную землю. Нас встретил зимний горный воздух – чистый и свежий до невозможности. Такой, что у меня даже слегка закружилась голова.

Нас спешно повели к замку через двор, уставленный летающими каретами, на которых прибыли гости. Еще несколько дирижаблей дрейфовали позади замка. Мы поднялись по лестнице с балюстрадами, украшенными сияющими снежными розами, оказались у парадного входа и попали в огромный холл, пол которого блестел так, словно его посыпали звездной пылью. А оттуда, сняв верхнюю одежду, направились в зал, где проходил благотворительный прием.

– Опять ей досталось лучшее платье, – фыркнула Этель, хотя сама была одета ничуть не хуже, чем я. Ее наряд нежнейшего пудрового цвета был безупречным: корсет украшал вышитый орнамент, а пышную фатиновую юбку – драгоценные камни.

– Зависть до добра не доводит, – словно невзначай заметила я, а принцесса тихо выругалась. Она только казалась нежной и милой. А на самом деле могла такое сказать, что уши вяли. Однако при этом Этель хотя и раздражала, но не казалась плохой.

– И грубость тоже, – тихо-тихо добавила я, подначивая ее.

– Надоела, – фыркнула принцесса, ускорила шаг и запнулась. Если бы не гвардеец, лететь бы ей с лестницы, как чайке с утеса.

Нас встретила сама герцогиня Реджина Виорская – невысокая женщина с тонкой, довольно изящной фигурой и прямыми темно-каштановыми волосами. У нее были недобрые глаза и заломы у губ, но не как у человека, который много улыбается, а как у человека, который часто чем-то недоволен или испытывает отвращение. Младшую сестру императора можно было назвать красивой, но не приятной. Было в ней что-то отталкивающее, фальшивое. Я особенно четко поняла это, когда она целовала воздух у моих щек. Впрочем, Этель, кажется, тоже была не в восторге от своей тетки.

– Рада видеть вас в моей скромной обители, – сказала нам герцогиня, хотя ее взгляд говорил об обратном. – Жаль только, императрица в этом году не сумела посетить прием.

– Мама отправила свою преемницу вместо себя, – кинула на меня насмешливый взгляд Этель, а я лишь вежливо улыбнулась.

– Да, конечно. Очень мило, – процедила сквозь зубы герцогиня. – Вы великолепно выглядите, Изабелль.

– Вы тоже, – ответила я, думая в этот момент – а где Эштан? Будет ли он на приеме? Увидимся ли мы с ним?

Словно по волшебству, рядом с матерью появился и он. Высокий, уверенный, статный. С рассыпавшимися по плечам пепельными волосами. Облаченный в парадный белоснежный мундир с эполетами, которые украшала россыпь сапфиров. И отстраненно-холодным выражением лица.

Наши взгляды встретились, и я вдруг поняла, как изменились его глаза. В них я увидела боль, и мне стало не по себе. Однако Эштан тотчас перевел взгляд на Этель. Он поздоровался сначала с ней, потом со мной и растворился в толпе гостей, кинув на меня тоскливый взгляд.

Герцогиня, ничего не заметив, увлекла нас с Этель на совместную съемку и небольшое интервью – на прием были приглашены журналисты. И полчаса нам пришлось улыбаться, играя в семью. Это было безумно странно. Я почти не знала этих людей, но вынуждена была делать вид, что мы близки. И очень устала от этого – не физически, а морально. Притворство давалось мне сложно.

После интервью нас повели в другой зал, со сценой, и с нами то и дело здоровались дамы в прекрасных платьях и мужчины в дорогих костюмах. Каждому приходилось отвечать, с каждым нужно было быть вежливой и милой, хотя я прекрасно понимала, что не всем высокородным я нравлюсь. На меня смотрели либо с пренебрежением, как на слабачку. Либо с осторожным любопытством, как на нового паука в банке. Прикидывали – а насколько я ядовитая? Им и в голову прийти не могло, что я не тот человек, который любит все эти интриги и закулисные войны. Что я не хочу здесь находиться. Что не хотела становиться невестой принца.

После череды приветствий и фальшивых улыбок, мы с Этель очутились неподалеку от сцены за круглым столиком, украшенным все теми же снежными цветами, которые я видела на лестнице. Придворные дамы, сопровождавшие нас, расположились за столиком неподалеку, а гвардейцы выстроились вдоль стены. Я огляделась – все пространство зала было уставлено круглыми столами, за которые то и дело приглашали гостей. Скорее всего, танцев не будет. И слава всем светлым духам – как танцевать в этих хрустальных туфельках, я понятия не имею. В них и сидеть-то неудобно… Вместо танцев нас ждет представление. Только сцена еще закрыта плотным темно-синим занавесом, и что будет – неизвестно. Надеюсь, не оперное пение.

Мои надежды не оправдались. Нас ждала именно опера. Но до этого на сцену взошла герцогиня Виорская вместе со своим сыном. Она долго и нудно приветствовала гостей, благодарила за приезд и вклад в благотворительность – в этот раз собирали средства для строительства нескольких приютов в разных уголках империи. Затем началось выступление приглашенных артистов, большая часть которых оказалось оперными исполнителями. И я откровенно заскучала.

– Что, быть невестой принца не так уж и весело, да? – вкрадчиво спросила Этель. Кажется, оперное пение тоже не входило в список ее интересов.

– Ты говоришь так, будто бы я мечтала стать его невестой, – ответила я.

– А разве нет? – совершенно искренне удивилась она.

– Ты серьезно? – рассмеялась я.

– Все мечтают выйти замуж за моего брата. – Похоже, Этель ничуть в этом не сомневалась.

Вот глупая! Что за святая уверенность?

– Проверь голову у лекаря, – вырвалось у меня, и она закатила глаза.

– Ты так шутишь, что я аж смеяться не могу, – фыркнула принцесса. – Все внутри от смеха пережало.

Больше мы не препирались – на нас стали косо поглядывать, и я решила быть хорошей девочкой. Но, светлая Тэйла, я и поверить не могла, что смогу уснуть под оглушительное пение со сцены! А я уснула. И проснулась от того, что Этель пихала меня под столом ногой. Оказалось, уже все закончилось и к нашему столику подошла хозяйка приема, чтобы узнать, понравилось ли нам выступление. Поняв, что я заснула, герцогиня одарила меня таким выразительным взглядом, что мне стало неловко. Наверное, она всем своим высокородным подружкам доложит, что невеста принца – необразованная девица, которая заснула на выступлении лучших оперных певцов империи.

– Ты заснула! – гневно прошипела Этель, когда ее тетка отошла. – Как ты могла?!

– Я не специально, – прикусила я губу. Как это вообще вышло? Ну как?!

– Разумеется, не специально. Кто в своем уме захочет выставлять себя идиоткой специально? Теперь весь высший свет будет обсуждать это! И на ком только мой бедный брат собрался жениться!

С этими словами Этель вскочила из-за стола и нервной походкой направилась к выходу. Ее придворные дамы и часть гвардейцев помчались за ней. Мои поспешили ко мне. Благотворительный вечер продолжался.

Мы перешли в следующий зал, который оказался столовой, – нас ждал длинный стол из черного дуба, сервированный серебром и украшенный магическими цветами. Во главе сидела хозяйка замка, а мы с Этель – по обе стороны от нее как почетные гостьи. Эштан находился далеко-далеко от нас – в самом конце стола, напротив матери. Я даже разглядеть его нормально не могла – таким длинным был этот стол.

У каждого гостя был собственный официант, обслуживавший его.

Рядом со мной сидел пожилой, но крайне разговорчивый граф, у которого не закрывался рот. Не потому, что он ел, а потому, что трещал без умолку.

– Дорогая Изабелль, что вы думаете о великих произведениях Виардо? – спросил он.

Честно сказать, я ничего о них не думала. Знала, что Виардо – великий музыкант прошлых лет. Был главным придворным музыкантом одного из предков Даррела.

– Они великолепны, – сдержанно ответила я и прослушала целую лекцию о его творчестве.

– А что вам более симпатично: натуралистичность изображений Ирила или магическая живопись Викотия? – не отставал граф.

– Оба гении. И заслуги обоих велики, – нашлась я.

– Какой у вас замечательный вкус! Дорогая Изабелль, любите ли вы творчество Кандера?

– Конечно, – кисло ответила я, хотя понятия не имела, кто такой этот Кандер.

– А какая его поэма вам больше нравится? «Сказание об Алире» или «Дорриада»? – не отставал граф.

– И то, и другое, – ответила я. И это была моя ошибка.

На меня уставились, как на идиотку. А Этель едва не испепелила меня взглядом.

– Вы, должно быть, шутить изволите, Изабелль, ведь Кандер – философ, а не поэт, – расхохотался граф, и остальные, кто сидел рядом, тотчас подхватили его смех. – Я просто пошутил.

– А я поддержала вашу шутку, – выдохнула я, понимая, как опростоволосилась.

– Хорошо, что вы тоже пошутили, дорогая Изабелль, – вдруг опасно сверкнули глаза графа, который еще минуту назад казался забавным старичком. – Не знать философию новой школы – ужасно. Не разбираться в искусстве – позор. Впрочем, мы были уверены, что его величество подберет для наследного принца достойную супругу, а не малолетнюю идиотку, которая опозорит всю императорскую семью. Не так ли, герцогиня? – холодно улыбнулся он хозяйке вечера.

Его слова, словно плетка, хлестнули меня по щекам. Конечно же, он завуалированно говорил обо мне. Давал понять, как относится ко мне. Как все они относятся.

– Разумеется, мой брат никогда бы не принял в семью необразованную глупую девицу, – высоким голосом подтвердила Реджина. – В нашей семье высокие стандарты. Она – пример для народа.

Герцогиня с усмешкой на меня глянула, но я выдержала ее взгляд.

– Его величество никогда не ошибается, – четко произнесла я. – Верно?

Губы графа растянулись в неприятной улыбочке.

– Верно.

– А кто считает иначе, имеет все шансы стать врагом короны, – добавила я, и граф явно понял, что я хотела сказать ему на самом деле.

– Предлагаю встать и первый тост поднять за его величество! – провозгласил он. – И пожелать ему долгих лет.

Этот ужин был настоящей пыткой. Блюда подавали странные, сложные – такие, что я понятия не имела, как их нужно есть, несмотря на то, что меня обучали этикету. Меня спасало то, что я смотрела на Этель и повторяла за ней. Я знала, что за мной наблюдают, и ждут, когда я совершу очередную ошибку. Ведь присутствующие здесь высокородные прекрасно понимали – задеть меня напрямую они не смеют, но могут легко выставить меня дурочкой, что у них, надо сказать, получалось. Мне задавали дурацкие вопросы, на которые я не знала ответа, шутили, что я не умею пользоваться столовыми приборами, когда я случайно не так стала разделывать лобстера, которого до этого видела лишь на картинке. Я чувствовала себя чужой на приеме. Но держалась изо всех сил.

После ужина нас все-таки ждали танцы – в соседнем зале, двухуровневом. На первом уровне можно было танцевать под звуки оркестра, на втором – отдыхать на специальных диванчиках. У меня желания танцевать совершенно не было, и я решила просто посидеть в окружении своих придворных дам. Однако мне этого сделать не дали – появился Эштан и пригласил меня на танец. Он стоял передо мной, протянув руку, смотрел прямо в глаза и ждал моего ответа.

– Я не…

– Не отказывайте, ваша милость, – сказал Эштан. – Прошу вас.

В его глубоком голосе было что-то такое, что я не смогла отказать. Вложила пальцы в его ладонь, и он повел меня вниз, к танцующим парам. В отличие от бала в Небесном дворце, с танцами и их порядком здесь было не так официально и строго. Пары кружились в «Романтическом вальсе», который изредка сменял «Танец нежности», медленный, незамысловатый, но эффектный. Нам как раз выпало танцевать его.

– Это единственный легальный способ пообщаться с тобой, Белль, – сказал Эштан уже посредине зала, кладя руку мне на талию. – Я скучал.

– Я тоже рада увидеться с тобой, – осторожно ответила я и положила руку ему на плечо.

Несмотря на объятия, между нами была дистанция. Ближе было бы неприлично, и Эштан, уважая меня, соблюдал все правила этикета. А я… Я была просто невероятно рада увидеть его. Несмотря на неловкость перед ним.

– Так странно… Ты невеста моего брата, – задумчиво сказал Эштан, аккуратно ведя меня в танце под нежную музыку. – И я больше не имею на тебя права. До сих пор не верю в это.

По моему телу прошла дрожь. Я вдруг вспомнила наше свидание в горах. Тот прекрасный вечер в ресторанчике, когда мы сидели друг перед другом… Вид на столицу… Наши смех и улыбки. Все это осталось в прошлом.

– Сама не знаю, почему так произошло, – вздохнула я, чувствуя себя не в своей тарелке. Ощущение, будто я обидела Эштана, не проходило.

– Еще раз хочу попросить прощения за то, что произошло в Доме у озера. – Он развернулся в танце, а я – следом за ним. – Я повел себя глупо, потребовав поцелуй на прощание. Знала бы ты, как я жалею об этом.

– Все в порядке, – горячо возразила я. Светлые духи, пусть эта неловкость, сковывающая меня по рукам и ногам, уйдет!

– А потом это проклятое чаорское вино. Не помню, что было, но уверен, я вел себя ужасно. Нам, темным, его пить нельзя. Оно влияет на восприятие темных потоков магии, и в голове все смешивается… Я не обидел тебя?

– Нет, говорю же, все в порядке, – ответила я. – Прошу, не переживай из-за этого.

– Это ведь подстроил тот мальчишка-ангел? – усмехнулся Эштан.

– О, это была случайность.

– Уверен, что нет. Но не переживай – я не трону его. Из уважения к тебе. Это ведь твой слуга.

Мне с трудом удалось сдержать смех. Я была уверена – услышь Кайл, что он мой слуга, его возмущению не было бы предела, потому как он был свято уверен, что это все остальные его слуги. Однако меня порадовали слова Эштана о том, что он не тронет его.

Мы танцевали недолго – всего один танец. Столько, сколько того требовали приличия. Один танец – и никто ничего не заподозрит. Но отпускать Эштана было сложно – не из-за былых романтических чувств, а все из-за того же дурацкого ощущения, будто я предала его.

Он галантно проводил меня туда, откуда привел, и поцеловал руку на прощание. Тепло его губ обожгло кожу, но я нашла в себе силы улыбнуться.

– Спасибо тебе, – искренне сказала я.

– За танец? – грустно улыбнулся Эштан.

– За то, что был на моей стороне. Во время учебы.

– Я и сейчас на твоей стороне, Белль, – ответил он просто. – Только ты не замечаешь этого.

– Эштан…

– Я ведь сказал, что просто буду рядом. И я буду. Все хорошо, Белль.

Я опустила глаза, не зная, что ответить ему. А он добавил:

– Насчет тьмы. Надеюсь, ты приняла ее в себе. Если тьму долго отталкивать, она начинает поглощать. Не противься своему дару.

И он ушел.

Не противься своему дару и не противься своей любви – так говорила бабушка раньше. Вспомнив эти слова, я опустилась на диванчик и потянулась к бокалу с бордовым вином, что стоял на столике рядом. После танца пересохли губы. А, может быть, они пересохли после разговора с Эштаном. Фэйра неодобрительно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Я сделала несколько больших глотков, поставила бокал на место и… поняла вдруг, что меня будто заморозило изнутри. Легкие стали хрустальными – того и гляди, разобьются при вдохе. Горло обожгло холодом, а губы – тронуло инеем.

Схватившись за шею, я начала задыхаться. Воздуха не хватало. Во рту чувствовался привкус крови. Мир расплывался, теряя четкость и краски. И по венам вместо крови струился серебряный яд.

Боль разрывала меня на куски, но я не могла даже кричать – просто теряла сознание. Я противилась этому изо всех сил, зная, что если засну сейчас, то навсегда. Но бороться было бессмысленно. Мои ресницы сомкнулись. И последнее, что я услышала, были крики придворных дам:

– Невеста принца умирает! Ее отравили! На помощь!