Читать книгу "Развод. Подари нам Жизнь"

Глава 4

Прикрываю веки. Делаю глубокий вдох. Облокачиваюсь спиной о стену и просто стою.

Будь у меня сейчас силы, я бы, наверное, закатила скандал, устроила бы Васе разнос, потому что больно на сердце становится…

Мы столько лет вместе, семья… я всегда поддерживала его, была опорой, надежным тылом. Даже его проблемы не стали преградой.

Мы вместе обговорили ситуацию, и Вася согласился, что мы можем сделать что-то наподобие ЭКО, когда будет использован материал донора…

Словом, еще вчера мне казалось, что у меня есть семья, но в самый сложный час муж оказался недоступен…

Пока я выслушивала страшный диагноз дочери, Василий был занят… другой…

Дверь неожиданно открывается, и я встречаюсь взглядом с человеком, с которым мы клятвы давали хранить верность…

– А ты чего не на работе? – спрашивает удивленно и бросает на меня беглый взгляд.

Я же мужу в лицо смотрю. Когда-то он мне казался самым красивым. Был старше меня на пару курсов, и я буквально влюбилась в высокого блондина с первого взгляда…

Василий стал для меня первым… единственным… мы столько лет вместе, а сейчас в лицо его смотрю – и будто человек чужой совсем…

Без слов протягиваю ему майку с отпечатком губной помады.

Протягивает руку, забирает и бросает быстрый взгляд на следы, даже не пытается оправдаться, просто проходит мимо меня на кухню. В одном полотенце. Когда-то его фигура была довольно-таки поджарой и накачанной, а сейчас все поросло слоем жира.

– Где ты вчера был, Вася?

Прохожу за ним на кухню и просто задаю вопрос. Так странно, что я не плачу, не впадаю в истерику, не кричу.

Я просто задаю вопрос и вновь облокачиваюсь о стену, такое ощущение, что я на нее опираюсь, чтобы не упасть, но по сравнению с тем, что я уже перенесла и еще буду переносить из-за доченьки, измена Василия уже как-то не так сильно воспринимается, не так остро.

– Так, Жень, давай без истерик, – отвечает равнодушно и поворачивается ко мне, открывает дверцу холодильника и достает бутылку воды, пьет жадно, – башка и так трещит.

– Я всего лишь задала вопрос, – отвечаю все так же ровно и смотрю на человека, которого, казалось бы, всю жизнь люблю.

Несмотря на все неприятности, которые обрушивались на нашу семью. Сколько месяцев Вася не работал, и я одна тащила нашу семью. Ни разу слова не сказала. Просто принимала все как есть, отказывала себе во многом, пока недавно муж наконец-то не нашел приличную работу.

Ему помог один старый друг, у которого сестра на посту секретаря в одной перспективной фирме и замолвила за него словечко…

К слову сказать, у моего мужа и его мамы неплохие связи сохранились, учитывая, что покойный отец был прокурором. Поэтому и когда Василий обратил на меня свой взгляд, меня свекровь сразу же невзлюбила, так как я не подхожу ни под какие критерии для ее сына, «понаехавшая», так сказать.

– В общем, – наконец отвечает Вася спустя короткую паузу и идет в комнату, – где моя рубашка?

Задает вопрос, и я подхожу и достаю выглаженную сорочку, отдаю мужу.

Наблюдаю за тем, как Василий начинает одеваться, а у самой сердце кровью обливается.

– И давно ты мне изменяешь? – задаю вопрос и оседаю на диван.

Вася бросает на меня косой взгляд.

– Жень, давай без драм, где он – подонок, а она – жертва, не усугубляй.

– Давно у тебя другая? – задаю вопрос с нажимом, а сама пытаюсь понять, когда именно моя жизнь рухнула, а я, разрываясь между домом и работой, не заметила этого.

– Пару месяцев, но… я ее давно знаю. И… она беременна…

Будто оплеуху мне дает…

Будто рикошетом в меня окончание фразы летит. Пулей проходит по самому сердцу. Навылет.

– Беременна? – переспрашиваю сухими губами.

– Да, дорогая, беременна! Запудрила ты мне своими врачами голову. Убедила в том, что у меня семя не работающее, а это ты просто… такая вот ущербная… с нормальной бабой все у меня работает, и залет моментальный…

Каждое слово – нож, который Вася вгоняет в самое сердце, в то, что от него осталось, а я лишь веки сужаю и на мужа смотрю… вернее, на человека, который прямо сейчас становится из настоящего прошлым.

– Я… ущербная? – задаю вопрос в шоке. – Я?!

– Да! Ты! Моя любимая от меня беременна! А ты… ты сколько залететь не могла, в итоге мне черт-те что напела и приблудыша принесла в подоле!

Не выдерживаю. Вскакиваю и замахиваюсь. Со всей дури бью Васю по лицу. Наотмашь.

– Не смей оскорблять нашу дочь!

– А ты руки не распускай! В ответ прилетит, не вывезешь!

– Вася… ты слышишь себя хоть?! Ты слышишь, какие гадости мне сейчас говоришь? Это же не ты! Я не за такого мужчину замуж выходила…

Слезы у меня по щекам рекой текут, а в груди словно открытая рана, куда соль килограммами засыпают, добивая.

– Ты сам хотел ребенка. Сам поддержал врача, когда он ЭКО предложил! Сам говорил, что ребенка хочешь, чтобы именно я тебе родила... Слово дал, что никто не узнает… а сам напился и все всем рассказал за столом…

– Говорил! Слово как дал, так и взял! Ну бывает, выболтал лишнего под алкоголем, так мамка мне давно говорила, что ты от левака залетела! Ничего нового! Все знали, что у меня рога от женушки!

– Какие рога, Василий?! Ты себя хоть слышишь?!

Я смотрю в лицо собственного мужа и не узнаю его, не понимаю, как мы докатились до такого.

– Ну а что… чужой ребенок? Чужой! Мне уж точно. И уж тем более дело мутное, раз сейчас моя женщина смогла от меня забеременеть, а у тебя не получалось, то проблема в тебе!

– Василий, ты себя хоть слышишь?! Мы ведь вместе к врачам ходили! Ты сам свои анализы сдавал и ответы врачей сам слышал! Как ты можешь так?!

– Ну, ты деньжат дала, они и твое бесплодие мне приписали. Мамка моя дело говорит. Лимита! Что с тебя взять! И малявка твоя – приблудыш. Нашли оленя!

– Не говори так о Лене! Не говори… так о девочке моей…

У меня слезы градом от сокрушительных ударов от человека, которого любила, близким себе считала.

Ошибалась. Прямо сейчас каждым своим словом Василий убивает все то хорошее, что когда-то было между нами, и сейчас я задаюсь вопросом, а было ли оно – «хорошее» это?!

Или все ложь…

Тру лицо и понимаю, что не на кого мне надеяться, не от кого помощи ждать…

– Слушай, в общем, Женька, надо нам разбегаться, – выдает и чешет голову.

Мне этот жест таким противным вдруг кажется. Все в Василии начинает раздражать.

– Надо, – отвечаю спокойно. Эта квартира, в которой мы живем… чтобы ее приобрести, я продала бабушкин дом в деревне, который по наследству достался, ипотеку тоже я выплачивала, а у Василия есть квартира в самом центре, доставшаяся в наследство от отца-прокурора, сейчас в хоромах его мать живет.

Я никогда и ни на что не претендовала. Никогда и ни на что. Жили скромно. Перебивались, когда муж не работал. Я никогда ему в вину не ставила, все ждала, что выправятся у Васи дела.

Вот и выправились, и вместе с должностью в жизнь другая женщина пришла… а он… выговорился, наконец, видимо, все сказал, о чем думал…

Мне вдруг становится наплевать. Если какая-то ушлая баба Васе рога наставила и ребенка приписывает ему… потому что анализы его мы в разных местах сдавали и везде неутешительными были показатели, но… я не буду Василия ни в чем убеждать и переубеждать.

У каждого свой путь, и единственное, чего сейчас хочу, чтобы Василий просто ушел и оставил меня наедине с моими мыслями и проблемами, которые я должна решать…

Но неожиданно мой без пяти минут бывший муж выдает следующее:

– Ну… тогда и ладно… собирай вещи свои и дочки, освобождай жилплощадь…

Глава 5

Кажется, что прямо сейчас он меня ударил. Сильно так, что в голове звон слышится.

– Что ты сказал? – переспрашиваю и себя обхватываю руками. Холодно становится. Зябко.

– То, что слышала, Женька. Ты с Леной освобождаешь квартиру.

Качаю головой в полном ужасе.

– Я работала на эту квартиру, я покрывала кредит… чтобы ее купить, продала дом в деревне, бабушкино наследство…

По мере того как говорю, Вася лишь пожимает плечами.

– Ну, будем судиться. Это все еще доказать нужно.

– Что доказать? Кому доказывать? Вася, ты что, с ума сошел?!

– В суде. Мне жену свою будущую нужно куда-то привести, и детскую надо привести в порядок, у меня ребенок будет.

Жмурюсь. Впиваюсь ногтями в ладони. Все, чтобы не расцарапать в кровь лицо Васи.

– А Лена?! – мой голос дрожит и наполнен болью.

– А что Лена?! – Вновь это пустое выражение в глазах. – Это твоя дочь. На алименты, кстати, можешь не рассчитывать. Ты ведь не забыла, что я сын прокурора? Знаю, как в суде свои права защищать. Сделаем ДНК-тест, и я откажусь от чужого ребенка.

– Замолчи! Просто замолчи! Лена в больнице!

Повышаю голос, я даже слышать Васю не могу! Мне противно! Противно, что этого человека я до себя допускала, обидно, что он у меня единственным мужчиной был, хочется пойти и встать под душ, смыть с себя все…

– В больнице?

Вновь по лицу Васи проскальзывает легкое удивление.

– Да. В больнице. Ситуация очень серьезная. У Лены диагноз…

– Все так плохо? – неожиданно задает вопрос Василий, и мне вдруг кажется, что человек вернулся, вернее, вспомнил он, каково это – нормальным быть…

Но через мгновение толика надежды, которая зарождается в груди искрой, затухает.

– Сожалею, Женька, но… как бы мы разводимся, и ты с дочкой своей права на эту жилплощадь не имеешь.

– С чего ты это взял?!

– Все на мамку записано, мы же так решили, чтобы облегчить ситуацию… так что собирай шмотье – и на выход. Разведемся по-тихому. Мне надо еще успеть в ЗАГС заявление подать и расписаться, чтобы ребенок в полноценной семье родился, а не нагулянным был…

Так и хочется закричать: «Вася, ты идиот!»

Но… я себя контролирую. Нельзя выходить на эмоции. Нельзя!

Закрываю лицо руками. Мне кажется, что я буквально какими-то помоями облита, моргаю.

Не выдерживаю и иду на кухню. Дрожащей рукой открываю кран и умываюсь холодной водой.

Мне нужно собраться. Нужно в себя прийти…

Слышу за спиной шаги, Вася заходит за мной, а я разворачиваюсь, капли по лицу и шее скользят, а я даже вытереться забываю.

– Говоришь, быстрый развод тебе нужен?

Вздергиваю бровь и на Василия смотрю. В душе моей поднимается самое настоящее цунами, хочется крушить все, а лучше взять спички и поджечь весь этот дом, потому что все, что здесь есть, я подбирала, я покупала!

Бегала, выбирала эти чертовые шторы со звездочками, чтобы под интерьер подходили, вспоминаю, с какой любовью оформляла комнату, когда узнала, что все прошло успешно и Леночка скоро в нашей жизни появится.

А теперь понимаю, что в моей жизни ребенок появился, а не в Васиной. Он не был готов. Ни тогда, ни сейчас. И еще вопрос, кто кого нагулял.

Но этого я ему не скажу. Пускай каждый получает рикошетом и по заслугам.

– Да, хорошо бы быстро разрулить ситуацию.

Вновь голос противный такой, визгливый, а я раньше как-то не замечала, что маменькин сынок Вася как-то и близко не был мужчиной, которого я перед своим мысленным взором нарисовала.

Прищуриваюсь. В душе тигрица просыпается, готовая защищать своего детеныша до последнего издыхания, поэтому я впираю взгляд в Василия и говорю с расстановкой:

– Ну так вот, Вася. Быстро развестись не получится, быстрый развод я тебе не дам!

Смотрит на меня секунду молча, а затем усмехается.

– Да. Особенно сейчас… когда Лена больна… я тебе всю ночь звонила… у нее очень серьезное заболевание… лечение нужно… а ты кувыркался с другой, а сейчас… вот так ставишь меня перед фактом своих хотелок?!

– Слушай…

– Нет, это ты послушай! Мне отсюда некуда уходить! Чтобы эту квартиру купить, я корячилась на нескольких работах, продала дом бабушки и…

– И квартира в ипотеке, к тому же все оформлено на мать мою.

Взгляд Васи становится цепким. Он будто собирается. И это его «мать» в корне отличается от привычного «мамка». Не знаю, откуда это слово в лексиконе у столичного жителя, но… вмиг Василий меняется, и я окончательно понимаю, что совсем не знаю мужчину, с которым жила…

– Так что против закона ты не пойдешь, Евгения.

– Лена больна, она твоя дочь… по документам…

Вновь усмехается, и взгляд становится совсем темным.

– Эти документы, в которые ты не особо заглядывала, имеют интересные пункты, которые говорят о том, что у вас с твоей дочерью нет никаких прав ни на что. Более того, я не являюсь отцом Лены и собираюсь урегулировать этот вопрос также в суде. Мой тебе совет: собирай вещи подобру-поздорову и просто исчезни из моей жизни. Можешь возвращаться в свой Мухосранск, или откуда ты там…

– Я продала дом бабушки… – вновь выговариваю как-то потерянно, понимая, что у сына прокурора весьма хорошие связи и его угрозы не являются голословными.

– Доказать еще надо. Процесс будет долгим, а эта жилплощадь принадлежит моей матери, которая по доброте душевной позволила нам здесь жить, так что… у тебя шансов нет, Женя.

– Есть. И отсюда я не уйду! Не сейчас, когда мне нужно решать, что делать с дочкой, за жизнь ее бороться. У тебя вообще сердце есть, Вася?! Наша дочка больна, а ты…

– Твоя дочка.

– Что?

– Я говорю: твоя дочка, не моя. У нас здоровый ребенок родится.

Опешив от слов Василия, моргаю раз-другой, а затем выпаливаю:

– Ты в своем уме?! Как у тебя язык поворачивается такое говорить?! Ты вообще человек?!

– Послушай, хватит! – поднимает руки. – И так башка болит, еще и ты со своими визгами.

У меня просто дар речи пропадает от такой бесчеловечности.

– Я все сказал. У меня связи. Рычаги. Если захочу, вообще сядешь у меня куда-нибудь за что-нибудь. Ты не шути со мной, Женя. Я добрый-добрый, но за свое зубами рвать буду. Квартира моя, а ты свободна. На этом у меня все.

Разворачивается и идет в коридор, затем в спальню. Показательно валится на кровать, давая понять, что разговор окончен.

– Ты не можешь так поступить со мной. С моей девочкой… Вася… я не верю, что это ты… тебя словно подменили…

– Могу и поступаю. Мне мать давно говорила, что нечего связываться с лимитой, но я как-то был ослеплен твоей красотой, ты же была красавица, Женька, глаз не оторвать, я, как тебя увидел, поплыл, а сейчас… посмотри на себя сейчас.

Бьет словами наотмашь, а я почему-то в зеркало взгляд упираю, в трюмо, на себя смотрю, бледную, осунувшуюся, с длинными волосами, которые все последнее время я либо в хвост собираю, либо в гульку.

Из зеркала на меня смотрит молодая женщина с глазами, которые блестят, как у больного при температуре, в потертой одежде, которую хочется поправить…

– А вот в моей любимой есть лоск, стиль… маникюр, укладка, педикюр…

– На все эти маникюры-педикюры, Вася, деньги нужны, которые в нашей семье до недавних пор зарабатывала только я!

– Хватит мне этим козырять. У всех бывает кризисный период, семья на то и семья…

– Чтобы поддерживать друг друга?! – заканчиваю за своего без пяти минут бывшего мужа, а сама так и хочу запрокинуть голову и расхохотаться. – Так ты считаешь?! А где же наше «и в богатстве, и в бедности, и в здравии, и в болезни»?! Или у тебя все выборочно работает, а?!

7.27

– Не дави на жалость. Давно надо было нам разбежаться. Еще до всей этой канители…

– Я буду биться за свое, Василий, просто так тебе все это с рук не сойдет! Есть закон, и суд поддержит мать, учитывая, что ты давал на все согласие, а в графе «отец» в свидетельстве о рождении Лены твои имя и фамилия стоят!

Прищуривается. Не нравится то, что я говорю. и Вася руки на груди перекрещивает. Выпячивает подбородок вперед.

– Ну, суд так суд. Только, я надеюсь, ты помнишь, какие у меня связи, и, когда я тебя засужу, – не обижайся.

Прикрываю веки, делаю глубокий вдох.

– Мне некуда идти, Вася, дочка в больнице, нужны большие деньги, люди, чтобы своих детей спасти, все продают – квартиры, машины… там миллионы нужны, как мне врач намекнул…

Слезы все-таки скатываются по щекам, когда я в пустые глаза своего будущего бывшего мужа смотрю.

– Эта квартира принадлежит моей матери, и, если ты хоть на мгновение подумала, что можешь ею распоряжаться, чтобы лечение оплатить, – разочарую. Права не имеешь, даже если попытаешься что-то доказать, то только в суде, а процесс будет длительный, и ты все равно проиграешь, даже без моих связей по документам все принадлежит матери моей, так что иди и ищи деньги в другом месте.

Меня трясти начинает. Кажется, что я вообще не знаю человека, который стоит передо мной. Это не мой муж. Его заколдовали. Одурманили. Промыли мозги. Все что угодно, но тот парень из моих воспоминаний и вот этот бесчувственный и жестокий человек не имеют между собой ничего общего.

Наконец Василий будто устает от меня, от моих эмоций, разворачивается и подбирает свой мобильный телефон.

– Кому ты звонишь? – спрашиваю в ужасе, мне уже кажется, что в полицию, чтобы меня вывели.

– Матери звоню.

Отвечает коротко, а я лишь моргаю непонимающе, спустя пару секунд только задаю вопрос:

– Зачем?!

Вася отлипает от телефона и пожимает плечами. Вроде все те же повадки, привычки, но во мне рождается четкое омерзение.

– Мать сказала, что если возникнут проблемы и недопонимание, то она поможет разрешить конфликт быстро.

– То есть твоя мать обо всем знает?! – выпаливаю и уже понимаю, что ответ будет положительным, еще до того, как его озвучивает Вася.

– Да. Именно так. Я ей сказал, что у меня другая есть и что тебя я пока жалею, хотел подготовить. Все-таки не первый год вместе, но…

Тру лицо ладонями, мне так плохо становится…

Кажется, что я застыла в каком-то театре абсурда. Мой муж зовет на помощь мамочку, чтобы она выставила за дверь законную жену…

Бред сумасшедшего…

– Не стоит звонить, – выговариваю спокойно. Просто отмирает все внутри. Я смотрю на человека, которого любила, и ощущаю, как нить между нами рвется, словно кто-то просто щелкает ножницами – и все исчезает.

Остается лишь мерзкое послевкусие, а я понимаю, что не достучаться. Не дозваться. Да и не хочу на это свои силы тратить, энергию.

Она мне еще понадобится, чтобы Лену спасать.

– Дай мне пару дней – и больше ты меня не увидишь, – наконец выговариваю и в глаза мужа смотрю.

– В смысле, пару дней? – вопрошает удивленно.

– В прямом. Чтобы я поняла, что и как делать, а главное – куда идти. Или ты хочешь, чтобы я с больным ребенком на улице жила?!

8.29

Пожимает плечами. Дает понять, что ему глубоко безразлично, где и как я буду жить.

– Послушай, знаю я эти байки, ребенком будешь прикрываться и в итоге в эту квартиру зубами вцепишься. Никаких дней я тебе не дам! Так что советую быстренько собрать вещички, потому что, если начну за тебя собирать я…

Делает многозначительную паузу и бьет словами наотмашь:

– Тебе не понравится, как именно я это буду делать…

– Гори ты синим пламенем! Надеюсь, тебе за все воздастся! – кричу в отчаянии.

Меня выбрасывает в какое-то шоковое состояние дикой истерики, когда толком и соображать не могу…

Перед глазами одно багряное марево.

– Отмаялся уже с тобой, бесплодной! – выкрикивает мне в ответ. – Чтобы тебя здесь через два часа не было!

Мой муж выходит из комнаты и хлопает дверью так, что у меня звон в ушах. Не знаю, в какое шоковое состояние я погружаюсь, но мне кажется, что кто-то меня душит, накинув удавку на шею…

Удар за ударом. И люди, которые должны были разделить горе, поддержать, попытаться вместе решить ситуацию, только ударяют в спину и проворачивают нож…

Не знаю, на каком именно автомате я достаю чемодан и начинаю складывать в него вещи…

Просто в какой-то миг понимаю, что ничего не хочу. Не хочу находиться здесь, не хочу, чтобы Вася хоть каким-то боком был в нашей с Леной жизни.

Моя дочь… только моя, и я вытащу ее… всеми силами бороться буду… но сейчас… сейчас я в трансе каком-то. Руки работают, в то время как разум и сердце будто отключены.

Возможно, так мой организм борется со стрессом, возможно, это защитные механизмы, которые не дают слететь с катушек.

В себя прихожу, как только чемодан захлопываю…

И понимаю, что из дома вышла…

Я даже не помню, как спускалась по лестнице. Просто в какой-то момент нахожу себя на улице, ветер ударяет в лицо и царапает холодом, а я просто иду вперед и тащу за собой объемный чемодан…

О том, что ушла из дома, который по всем законам должен принадлежать мне, я подумаю позже. Сейчас не могу. Просто не могу…

Мне кажется, что я перестаю чувствовать. Только холод в груди растет и появляется какая-то заторможенность. И вновь в себя прихожу только от назойливой трели.

Сначала кажется, что это Вася звонит, что я просто с ума сошла от горя и все это мне приснилось, захотелось просто проснуться и найти себя в постели, под теплым боком мужа, который верен, чтобы в соседней кроватке тихо сопела Леночка, абсолютно здоровая моя непоседа…

Даже щипаю себя за руку, но сон не развеивается, я не просыпаюсь, а звонок телефона не превращается в трель утреннего будильника.

Не сон. Кошмар наяву.

Наконец, замешкавшись, достаю телефон из сумки, отвечаю.

– Женя! Ну как ты там? Как Лена? Я места себе не нахожу… – голос моей коллеги Лики наполнен тревогой, и он, словно спусковым механизмом, запускает истерику.

Я плачу навзрыд.

– Все плохо… Лика… Очень плохо… – выговариваю и делаю шаг вперед, чуть не оказываюсь под колесами автомобиля, который резко сигналит, и в последнюю секунду перед столкновением я просто отскакиваю.

– Ты… Где ты, Женя?! Ты что, на улице?!

Голос подруги наполнен тревогой.

– Я?! – переспрашиваю запоздало, – да… на улице…

– Черт?! Жень, ты что, пила?! Мужу звони немедленно. Где ты?!

На этих словах меня на истерику прорывает, и я просто хохотать начинаю.

– А нету у меня больше мужа, Лик, выгнал он меня…

– Что?! Как?! Как выгнал?! Ты же упахивалась, чтобы кредит выплачивать! Все на тебе было…

– Все на его мать оформлено, – отвечаю спокойно.

– Я не понимаю, Женя! Где ты?!

Останавливаюсь посередине улицы, смотрю по сторонам, а потом и вовсе сажусь на свой чемодан, отвечаю, пожимая плечами, как если бы Лика могла бы меня видеть.

– Я не знаю… на улице…

– То есть… ты сейчас не шутишь?!

– Нет. Я теперь бездомная…

Всхлипываю. Слезы вновь по щекам.

– Мне Лену спасать надо… Доченьку… а он сказал, что это я бесплодная… что у него ребенок будет…

Меня буквально разрывает на эмоции, они затапливают, и я понимаю, что не выдерживаю.

– Так! Сейчас разберемся.

Собранный голос и щелчок, как если бы Лика выхватила ключи.

– Адрес конкретный назови. Где ты сейчас.

Вновь пожимаю плечами и смотрю по сторонам. Взгляд выхватывает номер дома и название улицы, которые я называю.

Надо же… как далеко я дошла, а сама даже не заметила. Все урывками. Будто кадры вырваны из фильма…

– Сиди там! С места не двигайся! Я сейчас приеду! – командный голос Лики, и коллега отключается, а я запрокидываю голову и смотрю в темное мрачное небо…

Единственное, о чем думаю, что держит и не дает сломаться окончательно, – это понимание, что я нужна своей девочке…