Читать книгу "Развод. Подари нам Жизнь"

Глава 6

– Рассказывай! – заявляет подруга, ставя с громким стуком чашку на кухонный стол, а я забираю горячий чай и руки пытаюсь отогреть. Такое ощущение, что я просто ледяная изнутри. Замершая.

– Так, Женька, давай. Как там, в фильме? Слезами горю не поможешь… Выкладывай, вместе думать будем.

Лика убирает локон за ухо и садится напротив. Сегодня выходной, и Лика в спортивном костюме и с гулькой на голове отличается от коллеги, которая без укладки ни разу на работе не появлялась.

– С чего начать… сама не знаю…

Выдыхаю тяжко. Делаю глоток, который язык обжигает, а Лика пиалу с вареньем в мою сторону подталкивает и печенье.

– Не могу есть. Не хочу.

Отказываюсь.

– Ты бледная вся. Что твой мудак учудил? – спрашивает зло. – Почему с одним чемоданом на улице оказалась?!

И я начинаю рассказывать… Слова сами начинают будто ручеек журчать, и я выговариваюсь… Ничего не таю. Абсолютно все выкладываю. И о состоянии Леночки, и о том, что отец нужен биологический, и о том, что у Васи любовница беременная и меня из квартиры он выставил… о его угрозах также рассказываю…

– Это незаконно! Он – урод! – выпаливает подруга, потом резко встает и по кухне круги наматывает. – И ты – дура! Доверчивая! Святая! Дура! Кто же в наше время так доверяет, а?!

– Лик… – отвечаю тихо, – мы семьей были… я думала… что наконец-то обрела близкого человека, я… ведь одна была всегда…

– Дурочка ты, – отвечает смягчаясь и обнимает меня, – добрая душа… только в наше время этому только одно определение – дурында…

Всхлипываю и улыбаюсь. Горько, правда.

– Мне наплевать. Пусть все забирает и подавится. Мне бы только доченьку спасти…

– Ага. Все забирает. Сейчас! Как же! Тебе, дорогая моя, адвокат нужен, нормальный, чтобы с потрохами Васеньку твоего сожрал с его долбанутой маман и не подавился! Без штанов урода этого оставить надо! Пускай голожопый идет к своей беременной любимой, и посмотрим, сколько продлится их истинная любовь, которая плоды дала столь поспешные, хотя насчет последнего я бы засомневалась… с диагнозами твоего Васька…

– Мне на это сейчас плевать! Главное – Лена! Ее отца нужно найти – это первостепенное… Я сейчас соберусь и в клинику пойду! Благо успела все документы, все, что необходимо, забрать…

Лика хмурит брови и кивает. Понимает меня.

– Ты мать, Женька. Хорошая мать, я понимаю… Но… ты ведь знаешь, что на то ты и взяла биологический материал неизвестного донора… информация эта конфиденциальная…

– Конфиденциальная, но я попытаюсь достучаться. Доктор Никуленко хорошим человеком мне показался, может… он войдет в положение… Вопрос жизни и смерти ведь… Жизни маленькой девочки, моей дочери…

Слезы вновь по щекам текут, а Лика наливает себе еще чая и кусает печенье, смотрит на меня с жалостью.

– Ты давай, иди-ка, подруга, в душ, приведи себя в порядок. Я тебя повезу в клинику твою.

– Спасибо, Лик… я… не знаю, как отблагодарить…

Отмахивается.

– Сочтемся, пока в комнате мелкой моей поспишь, она как раз укатила на месяц со своими в командировку, пустует сейчас, а там решим…

Лика старше меня, и значительно, но выглядит совсем не как мать взрослой дочери и чокнутого подростка, который, как только мы вошли, заперся в комнате, слушая музыку в своих наушниках так громко, что на расстоянии слышно.

– Стас! Сбавь громкость! Оглохнешь! – кричит Лика, а затем переводит взгляд на меня. – Он у меня немного сложный. Обожает хард-металл и компьютеры…

– Юный программист? – пытаюсь хоть немного поддержать беседу.

– Если бы… – отвечает, выдыхая…

Я принимаю наспех душ, меняю одежду и завязываю волосы в высокий хвост. Собираюсь минут за двадцать, и мы вместе с подругой едем в клинику, которая помогла с зачатием Леночки. Как только Лика паркуется, я вижу доктора Никуленко, который спешит на работу, выбегаю за ним.

Мчу вперед, не видя ничего.

– Гаврил Степанович, здравствуйте!

Кричу – и мужчина тормозит, оборачивается и окидывает меня внимательным взглядом. Не сразу узнает будто.

– Я Евгения Ивановна Иванова… вы…

– Помню, – отвечает спокойно, – у меня фотографическая память.

Идеальный костюм, который виден под незастегнутым пальто, и немного высокомерный взгляд.

– Можно мне с вами поговорить, доктор? – спрашиваю с надеждой, и мужчина морщится.

– Запишитесь на прием, Евгения Ивановна…

– Не могу, доктор, вопрос жизни и смерти! Поверьте… мне нужно срочно с вами поговорить…

Прищуривается на мгновение и на меня внимательно смотрит.

– В чем вопрос?

– У моей дочки заболевание… нужно найти ее биологического отца! Только так можно спасти Лену…

Стоит выговорить, как слезы по щекам идти начинают…

– Сожалею. Ничем не могу помочь. Эта информация конфиденциальна, – отвечает врач и идет вперед, а я поверить не могу в то, что слышу, бегу за ним, пытаясь не отставать от быстрого шага.

– Доктор! Я прошу вас! Моя дочка умрет… вы понимаете?!

Нагоняю врача у входа в клинику, и он бросает на меня внимательный и цепкий взгляд. На секунду кажется, что нечто человеческое проскальзывает в голубых глазах, но уже в следующий миг мужчина отрезает:

– Сожалею. Это не в моей компетенции. У нас полная конфиденциальность.

Врач проходит в клинику, оставляя меня, разбитую, за своей спиной, а я смотрю ему вслед и не могу понять, что именно сейчас произошло…

– Ну что?! – слышу позади голос Лики, вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Сказал, что информация конфиденциальная… – отвечаю – и слезы по щекам ручьем…

Лика кивает, а сама взгляд переводит мне за спину. Срывает объявление со столба, вчитывается и поднимает на меня внимательные глаза:

– Думаю… этот запрет мы сможем обойти…

– Что?! – переспрашиваю, но Лика качает головой.

– Жди меня здесь, – отвечает бодро и смело заходит в клинику, я же замираю и смотрю сквозь стеклянные двери, как моя подруга уверенно направляется в сторону ресепшен, как начинает что-то обсуждать с сотрудницей клиники, а потом та ей передает какие-то бумаги и Лика, улыбнувшись, начинает их заполнять…

Я настолько подавлена, что не могу ничего понять, а Лика возвращается минут через сорок, когда я, уже устав ждать, сажусь на скамейку и гипнотизирую взглядом вход в клинику.

– Ну вот и все! – спокойно выговаривает подруга, когда ко мне подходит.

– Лика… объясни… я не понимаю, ты вообще о чем сейчас?

– Я устроилась на работу уборщицей. У них какой-то аврал, вот и с легкостью приняли нижнее звено на работу, благо опыт у меня как раз имеется… Приходилось в свое время подрабатывать…

– Что ты сделала? – ошалело моргаю, но подруга цепляет меня за руку и ведет за собой в машину.

– Пошли. Не нужно здесь отсвечивать, поговорим по дороге…

Киваю, соглашаюсь и буквально бегу за Ликой, которая садится за руль и сразу же цепляет телефон.

– Зайчик мой, ты дома?

Ставит на громкую, выруливая на трассу, и я слышу недовольное бурчание.

– Мама… я просил так меня не называть?!

– Стас, ты дома? – вновь спрашивает.

– Да. Пока дома.

– Хорошо, подожди меня, у меня к тебе вопросы…

– Мать… я ничего не делал! И менты вообще на этот раз не ко мне приходили… у нас в доме алкаши дебоширили, по их душу… – сразу же начинает оправдываться сын Лики.

– Стасик, я сейчас домой приеду, и мы с тобой в деталях поговорим о том, когда и почему к тебе приходили полицейские в прошлый раз, а главное – почему я об этом ни сном, ни духом!

– Черт! – бурчит вновь в трубку. – Мать, все нормально… когда я грабану банк, обещаю, поставлю тебя в известность…

– Станислав Витальевич!

– Ладно, мам, шучу я, шучу! Я скорее на наши структуры работать буду…

– Ты уроки сделал? – меняет тему подруга.

– Давно, что там их делать-то, тупизм один…

Явно цепляется к словам сын Лики, а я понимаю, насколько это сложно – быть матерью подростка, а ведь Станислав очень перспективный молодой человек. Еще пару лет назад я помню, как мы отмечали, когда он международную олимпиаду по программированию выиграл, Гран-при взял, и мы праздновали, ждали, ведь талантливый парнишка должен был поехать в Европу на обучение, но…

Все пошло наперекосяк, им завернули документы, Стаса не пустили, а потом он узнал, что вместо него поехал сын директора школы…

Вот так… была ли это случайность?

Стас уверен, что нет. Лика тоже, но… парень сильно обиделся, а спустя пару месяцев этого директора сняли с поста, так как в сеть какая-то информация проскользнула, которая очень сильно ударила по репутации мужчины…

Пришел новый директор, но с тех самых пор Стас стал сложным ребенком, или это его переходный возраст…

Не знаю. Не углублялась в вопросы семьи Лики, но Станислав… он… немного гений, наверное, а они всегда нестандартные и очень сложные в общении…

– Хорошо, сынок, никуда не уходи, скоро дома буду…

– Окей, муттер, жду тебя…

Выключает телефон и откладывает, выруливая в сторону дома.

– Сложно с ним?

Лика пожимает плечами.

– Он у меня хороший, но немного сумасшедший… – отвечает улыбнувшись, а в глазах тепло, и улыбка на губах.

– Лик, ты так и не сказала, что именно делала в этой клинике? – спрашиваю в нетерпении.

– Постой, Женька, всему свое время, сейчас у Стасика кое-что спрошу, а там посмотрим…

Киваю. Вновь бросаю взгляд на Лику и выговариваю тихо:

– Спасибо тебе… за все… за помощь и поддержку… я не знаю, что бы я без тебя делала…

– Не бери в голову. Ты, Женька, вспомни, сколько раз меня спасала, зад мой прикрывала перед начальством.

– Я просто помогала… ты делаешь куда больше…

– Да прекрати! Когда дети мои болели, именно ты за меня всю работу выполняла. Помню, когда я со Стасиком в больнице лежала, ты мой проект вытянула, еще и так прикрыла меня, что мне премию выписали… за работу, которую от и до ты сделала…

– Твоего ребенка оперировали, неужели думаешь, что кто-то мог бы тебя уволить за то, что не выполнила работу в срок… – отвечаю горько, ведь сейчас мой ребенок в больнице, а я… я все бегаю как ужаленная, а решение найти не получается…

– Еще как бы выгнали, та же Иванько воспользовалась бы случаем, чтобы меня подсидеть. А ты… ты мне тогда карьеру спасла, потому что никому не нужны матери-одиночки с больными детьми… – выдыхает в сердцах, и я вздрагиваю.

– Ой! Женька! Прости! Я не то имела в виду… – спохватывается, а я улыбаюсь горько.

– Я понимаю, о чем ты, Лик, все хорошо… я верю, что прорвемся, что справимся…

– Конечно. Ты хороший человек, Женька. Ты всегда помогала, всегда. Кто бы к тебе ни пришел, никогда не отказывала. А со мной, когда я со Стасом маялась, ты даже не пискнула недовольно, а я добро помню. В этом сумасшедшем мире мало кто так может поступить…

–Смущаешь меня, – отвечаю тихонечко.

Лика же улыбается и бросает на меня внимательный, подбадривающий взгляд:

– Нет. Просто хочу должок вернуть и, кажется, знаю, как именно…

Глава 7

Мы поднимаемся в квартиру, и Лика, открыв дверь, сразу направляется в комнату сына, а я за ней. Не могу отделаться от чувства, что эта срочность связана с тем, что Лика делала в клинике.

– Так, сына, помнишь, мама говорила не общаться с китайскими хакерами? – сразу же по-деловому начинает подруга, и ее сын слегка приподнимает брови. В целом он очень напоминает саму Лику, только волосы темнее и в каком-то художественном беспорядке, как будто его не стригли, а просто кто как успел, так ту прядь и отрезал.

– Ну, помню. Я не общаюсь, мать. Ну, опять не начинай…

– Так вот, – многозначительно изрекает Лика, – надо, чтобы ты с ними пообщался!

– Не понял, – по удивленному лицу Стаса проскакивает улыбка, – мать, ты в показаниях путаешься…

– Не путаюсь. Сейчас нам с Женей нужны твои связи. У нее дочка в больнице, и по ответам анализов Женя не может быть донором. Нужен биологический отец. А он… он в базе данных. Вот тут.

Лика кладет те самые бумаги, которые ей отдали на ресепшен.

– Если что, я туда оформилась уборщицей, если нужно что-то в здание пронести, или кого-то провести… я могу…

На этих словах сын Лики запрокидывает голову и начинает смеяться.

– Муттер, ты пересмотрела шпионских фильмов из прошлого века…

Отсмеявшись, парень даже слезы утирает.

– Сейчас какой век? Все автоматизировано. Чтобы хакнуть корпорации в других странах, флешки-шмешки, жучки-паучки не нужны, или что ты там себе напридумывала. Достаточно иметь выход в интернет и сервера, которые можно подсечь.

По мере того как парень говорит, я понимаю, что сын Лики не просто понимает в вопросе…

– Твои товарищи смогут помочь? – спрашивает наконец Лика, и Стас вновь смотрит на бумаги, которые перед ним сложила мать.

– Сколько у нас времени? – задает резонный вопрос.

– Его нет, – отвечаю тихо, – очень срочно…

Кивает.

– Мам, вы посидите, чайку попейте с Женей, не мешайте мне, я пробью с ребятами, перетру… И паспорт можно? Чтобы знать, что именно искать…

Киваю и достаю свой паспорт, оставляю парню, а сама иду за Ликой, которая деловито ставит чайник и наливает нам чай.

– Лика… спасибо…

Выговариваю тихо и руки на груди складываю. Подруга ставит передо мной чашку и печенье, к которому я не притрагиваюсь. Нервно тереблю пальцы.

– Попей, Жень. Успокоишься.

Киваю и делаю глоток. Меня буквально потряхивает от нервного напряжения. Зубы стучат, и в висках сильно ломит. Я себе места не нахожу, не знаю, сколько времени проходит, чай уже остывает, как вдруг на кухню приходит Стас.

– Ну что?! – спрашивает Лика и тоже поднимается, парень же ставит передо мной мой паспорт.

– Все.

– Что… все?!

Спрашивает Лика, а чувствую, как внутри очередная надежда ломается. Неужели я могла поверить, что паренек, сын моей коллеги, может помочь в таком деле…

– Ничего страшного, Стас, спасибо тебе огромное за помощь… – пытаюсь улыбнуться дрожащими губами, но неожиданно парень подмигивает и ставит передо мной ноутбук.

– Вот вся база. Тут все слили. И есть все относительно донора…

Смотрю на строчки – и перед глазами все прыгает.

– Боже… Стас! Спасибо!

Подрываюсь с места и обнимаю парня.

– Спасибо! Ты не представляешь, что это для меня значит…

– Только у вас проблемы, – отвечает Станислав, когда я отлипаю от парня.

– Какие проблемы? – спрашивает Лика, нахмурившись.

– С донором. Я пробил фамилию, имя, отчество и, в общем…

Тыкает на экран ноутбука – и на весь экран высвечивается фотография мужчины. Твердый взгляд. Волевое лицо. Соболиные брови вразлет над пронзительными яркими глазами. Смоляные волосы…

От этого человека веет властью. Деньгами. Мощью. Мужественностью. Даже через экран ноутбука.

– Кто это?!

Спрашиваю, до конца не веря в то, что услышу.

– Это и есть донор. Владимиров Аркадий Демидович. Владелец судов-пароходов…и далее по списку. Короче… миллиардер…

По мере того как Стас вещает, у меня ноги слабнут, и я падаю на стул. Вновь смотрю на фото мужчины, и сердце сжимается, потому что… я улавливаю сходство…

Моя Леночка… чем-то неотвратимо похожа на этого мужчину…

– Как такое может быть?

Парень пожимает плечами.

– Может, это какая-то шутка? Ошибка? Зачем олигарху становиться донором?!

– Информация стопроцентная. Не могу сказать, что там в голове у безбожно богатых, что сподвигло на такое решение. Но есть и хорошие новости.

– Какие? – в полном шоке смотрю на парня.

– Я знаю, где именно он сегодня будет. И более того, я пробил на твои паспортные данные пригласительный.

В шоке смотрю на парня, затем – на не менее опешившую Лику.

– Сегодня вечером открытие галереи. Он там обязан присутствовать, так как является соучредителем, так сказать. Это единственный шанс встретиться с этим Владимировым, потому что у него дальше открытие филиала в Китае, обязан быть…

– Х-хорошо, – отвечаю едва слышно, – я пойду… какой там адрес у галереи этой?

Перевожу полный отчаяния взгляд с Лики на ее сына.

– Не так все просто. Дресс-код там будет. Нужно, чтобы охрана тебя пропустила.

– У меня есть костюм – тот, бежевый, я его на встречи надеваю важные, – подает голос Лика, и я заторможенно киваю.

– Ну вот и ладушки. Мать, мне пора. Я с пацанами встречаюсь. На скейтах погоняем…

– Будь осторожен!

– Оки-доки, – отвечает Стас и оставляет нас, я же в полнейшем шоке валюсь на стул. Смотрю невидящим взором перед собой.

– Что мне делать?!

Задаю вопрос в космос, не ожидая, что получу ответ, но вместо провидения мне отвечает Лика:

– Воевать. За дочку, Женька. За себя. Этот мужик нужен твоему ребенку, потому что ты ей в доноры не подходишь. Нужен отец. Не мне тебе объяснять.

Поднимаю глаза, полные слез, на Лику:

– А если он откажется? Если не поверит? Что, если…

– Без если, Женька! Тебе нужен этот олигарх, и ты должна с ним встретиться.

Киваю на слова Лики и понимаю, что это действительно так.

Я сделаю все для того, чтобы дочку свою спасти!

Абсолютно все.

И вот я уже стою у входа в галерею. На каблуках и с легким макияжем, который мне сделала Лика.

Сердце бьется в груди как сумасшедшее, когда меня пропускает пункт охраны и я ступаю по мраморному полу, но я ни картин не вижу, ни скульптур…

Только человека, который стоит в центре зала в окружении людей, что снуют вокруг него, будто подданные вокруг царя…

Другого сравнения у меня нет…

И я медленно иду в сторону мужчины, широкоплечего и мощного, его профиль пока еще только вижу. Резкий. Острый. И понимаю, что вот он… тот самый мужчина, который является донором.

Именно в его руках жизнь и судьба моей дочери…

Я на негнущихся ногах пробираюсь сквозь толпу и иду именно к Аркадию Владимирову.

Стоит приблизиться к возвышающемуся над всеми почти на полголовы образчику власти и денег, как мужчина резко, будто учуяв мои намерения, поворачивается ко мне и рассматривает с высоты своего роста.

Что-то в нем звериное есть. Страшное. Темное. Но… я уже ничего не боюсь. Я чувствую себя ходящим над пропастью эквилибристом, когда сглатываю и произношу:

– Аркадий Демидович… Вашей дочери нужна помощь. Прошу. Помоги…те… – хриплю с отчаянием, сердце кровью обливается…

– Моей?! – уточняет иронично, явно не верит.

– Да… вашей… и моей доченьке Леночке нужна помощь… она в больнице.

Миллиардер вскидывает бровь. На холодном лице впервые проскальзывает эмоция, очень похожая на удивление.

– Не понял. То есть…

– Да… я родила вашу дочку… – губы дрожат, но паника и отчаяние придают сил.

Вновь эти цепкие ледяные глаза скользят по моему лицу, будто сканируют, оценивают.

– Я не помню, чтобы с тобой спал, – выговаривает ровно, бьет словами наотмашь, а у меня слезы из глаз ручьем.

– Вы и не спали… Мне сделали ЭКО…

Мужчина рассматривает меня секунду-другую. А меня от этого леденящего душу взгляда буквально трясти начинает.

Если бы не страх за Лену, я бы никогда не осмелилась не просто заговорить, на пушечный бы выстрел не подошла, потому что есть в нем что-то притягивающее и отталкивающее одновременно…

– Помогите… прошу… – выговариваю хрипло.

Аркадий вновь окидывает меня цепким взглядом с головы до пят, будто оценивая, затем следует лишь один кивок – и из толпы появляются люди в пиджаках, только вот кобура под ними не оставляет сомнений в том, что это охранники, исполняющие приказ босса, который как раз озвучивает мой приговор:

– Проводите девушку в мою машину. Как выясняется, у меня есть о чем с ней поговорить…

Глава 8

Два амбала становятся по обе стороны от меня, а я в слезах смотрю на Аркадия, которого отвлекает мужчина тучного телосложения:

– Аркадий Демидович! Поздравляю!

Бизнесмен теряет ко мне всяческий интерес и делает пару шагов навстречу мужчине, который буквально излучает какое-то приторное раболепие, а вот спутница модельной наружности этого толстяка бросает на Аркадия какие-то чуть ли не плотоядные взгляды.

Улыбается во все свои белоснежные зубы, чувственно раздвигая достаточно пухлые губы в улыбке.

От того, как именно смотрит эта женщина на бизнесмена, мне дурно становится. Складывается впечатление, что стоит Владимирову щелкнуть пальцами – девушка позабудет, кого именно сопровождает на этом вечере.

Я же смотрю вслед удаляющейся фигуре миллиардера и не могу поверить, что он настолько хладнокровный, что, услышав такую информацию о собственном ребенке, продолжает как ни в чем не бывало вести себя.

– Но…

Подаюсь вперед, хочу еще раз поговорить, убедиться, что меня поняли. Только вот обступившие меня охранники даже дернуться не дают. Один из них сцепляет сильную руку на моем локте.

– Без лишних движений и без криков. Следуйте за нами.

– Руку отпустите, пожалуйста, – поворачиваю голову и смотрю в холодное, равнодушное лицо цепного пса миллиардера.

– Не советую делать лишние движения. Вы не успеете даже пикнуть, как потеряете сознание.

И столько льда в голосе, что сомнений не остается: это не угроза, а просто констатация дальнейших действий.

– Пройдемте с нами, – вновь спокойный безэмоциональный голос, и я киваю. Плетусь за мужчинами, которые таранят толпу.

Я сквозь пелену слез вижу множество лиц. Все они смеются, улыбаются, поднимают бокалы с шампанским, салютуя кому-то, и остаются совершенно безучастными к судьбе рыдающей девушки, которую проводят сквозь толпу.

Мне кажется, что я попала в какой-то театр сюра и лжи, где за глянцевыми обертками скрываются уродливые гримасы.

Наверное, я все-таки слишком устала. Мне кажется, что моя жизнь закручивается в какую-то воронку и меня все больше утягивает на дно. Но я готова бороться, готова выплывать, чтобы спасти свою девочку.

Пусть этот мужчина просто согласится помочь… Больше ничего не нужно, только его биоматериал…

А что, если не подойдет?! Как я могу быть уверена, что именно Владимиров может стать донором для моей Леночки, ведь врач ясно дал понять, что нужно провести анализы на совместимость…

Слишком много вопросов, которые обрушиваются на меня, сгибая под своей тяжестью.

Я же… не знаю, как быть. Что делать… Но задачи нужно решать по мере их поступления.

На данный момент мне нужно как-то договариваться с этим миллиардером, от которого у меня просто мороз по коже.

В какой-то момент замечаю, что мужчины, сопровождающие меня, сворачивают и выводят не через парадный вход, в который я вошла. Меня проводят сквозь какой-то безлюдный коридор, где лежат огромные коробки с каким-то полиэтиленом… Затем подводят к железной двери, открывают – и я попадаю на задний двор, где неподалеку стоит мусорка.

Сглатываю. Сразу же вечерний холод проскальзывает под тонкую ткань костюма, вздрагиваю.

– Прошу сюда.

Вроде бы и просьбу высказывает охранник олигарха, но у меня остается твердое ощущение, что шанса на отказ у меня нет.

Мужчина указывает на припаркованный седан премиального класса со знаком на капоте, при виде которого я гулко сглатываю. Такая машина стоит как несколько операций моей дочки…

Прикрываю веки, чтобы избавиться от пелены слез, и иду в сторону машины. И вновь охранник Владимирова галантно открывает мне дверь и захлопывает ее за мной, когда я оказываюсь в пустом кожаном салоне.

Сразу же становится зябко, хотя здесь очень даже тепло. Я осматриваюсь и замечаю воду в специальной нише. Весь салон сочетает в себе дорогие материалы, и по некоторым элементом течет, переливаясь, неоновый свет. Такое ощущение, что эти прожилки – яркие камушки, которые привлекают к себе внимание.

Провожу пальцем по кремовой коже, затем по вставке из темного дерева, кажется, красного, дорогие материалы…

Я специально концентрирую внимание на мелочах, чтобы с ума не сойти, чтобы не забиться в истерике, потому что конкретно сейчас я оказалась в запертом пространстве, а этот дорогущий автомобиль стал моей временной тюрьмой, не иначе.

Я обхватываю себя руками и смотрю перед собой, потом на улицу. В какой-то момент устаю ждать, тянусь к сумочке и спохватываюсь… ее нет!

Я не знаю, когда и при каких обстоятельствах успела ее потерять. Может, в клубе она выпала из моих рук…

Или же ее отнял охранник Владимирова, когда вцепился в мой локоть?!

Не знаю.

Чисто по инерции дергаю за ручку двери, хочу вернуться и забрать свою вещь, так как в ней мои документы, но… дверь заперта, как я и думала…

Прикрываю веки. Пытаюсь хоть как-то выйти из оцепенения. Откидываюсь на кресле и жду… жду… жду…

Я не знаю, сколько именно проходит времени. Единственное, что у меня остается, – гнетущее ощущение того, что секунды сменяются минутами, а возможно, и час проходит… или два?

Не знаю. Олигарх явно не спешит на встречу с матерью своего ребенка, и вопрос того, что у него есть дочь, о которой миллиардер ничего не знает, также остается открытым.

Мысленно я уже сто раз проклинаю себя за то, что решила встать на пути у Владимирова, но… я делаю это ради своей девочки, и, если надо, к самому черту в преисподнюю спущусь...

Поэтому я упрямо сжимаю зубы и заставляю себя не поддаваться отчаянию и не впадать в истерику.

В какой-то момент мне жутко хочется пить, и я опустошаю в ожидании Владимирова целую бутылочку.

Отсчитываю про себя секунды, но миллиардер все не появляется, и в какой-то момент, жутко измотанная и обессиленная, я просто уплываю в тяжелый сон без сновидений…

Просыпаюсь от хлопка. Вздрагиваю и с трудом разлепляю веки. Не могу понять, где нахожусь. Что происходит. Моргаю несколько раз.

Понимаю, где я, и резко поворачиваю голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, который автомобиль заводит.

Сердце сразу же останавливается на мгновение, а затем вскачь идет, когда осознаю, что это… не Аркадий Владимиров, а его водитель.

– Куда вы меня везете? – раздается мой глухой голос, но мужчина вопрос игнорирует, я же замечаю, что рядом с ним сидит еще один охранник.

Не помню, те ли это, которые меня привели и посадили в машину. Мне кажется, что от напряжения я уже плохо соображаю.

– Вы мне не скажете, куда мы едем?!

Вновь настаиваю на своем, чтобы хоть что-то узнать, но в ответ тишина. Меня продолжают игнорировать. Тем временем водитель уже встраивается в поток машин.

– Вы понимаете, что это похищение?! – опять раздается мой голос, и я надеюсь, что он хотя бы не дрожит.

В отчаянии дергаю за ручку двери. Не знаю почему. Просто в какой-то момент мне хочется вырваться из этого замкнутого пространства, но, разумеется, она не поддается. Распахнуть дверь у меня не получается, и это к лучшему, так как автомобиль набрал достаточную скорость, а вывалиться на трассу и погибнуть не входит в мои планы.

Я дочке нужна живая и здоровая!

– Послушайте… мне нужно поговорить с Аркадием Демидовичем… Это очень важно…

Вновь пытаюсь достучаться до каменных статуй на переднем сиденье, но у меня не выходит.

В какой-то момент тот, который сидит на пассажирском сиденье, просто включает радио и делает его погромче, очевидно, чтобы избавиться от шума, который я им создаю.

В ужасе от того, как все закручивается, я просто откидываюсь на спинку сиденья и пытаюсь мысленно досчитать до ста. Так еще перед экзаменами научилась делать, когда сильно волновалась. Эта практика помогает отключиться от переживаний и концентрировать внимание исключительно на счете. Произношу заветную цифру «сто» в уме и начинаю обратный отсчет.

Не знаю, сколько раз я так прохожусь до ста и обратно, как вдруг телефон амбала, который сидит рядом с водителем, звонит.

– Слушаю. Да. Терпимо. Хорошо. Будем.

Короткие фразы, только либо у меня мнительность слишком повышается, либо просто чутье срабатывает, и я четко понимаю: телохранитель олигарха говорил обо мне, и решали они, что делать именно со мной.

Прикрываю веки и начинаю молиться. Я должна остаться в живых, должна помочь дочке, в конце концов… сейчас уже другое время, и беспредела быть не может…

Другое время… да… время, в котором муж может честно нажитое отобрать и выкинуть на улицу с одним чемоданом… Времена всегда одинаковые, и драмы с трагедиями в них также одинаково происходят…

Наконец машина выруливает на автостраду и разгоняется.

– Вы меня из города вывозите? В лес, что ли?

Задаю вопрос. и меня трясти начинает, только мой отчаянный выпад почему-то вызывает смех водителя.

– Ага. Прикапывать будем под кустиком… – отсмеявшись, отвечает он, а у меня, наверное, от стресса давление падает, потому что охранник оборачивается и на меня смотрит, когда я падаю на спинку.

– Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Хозяин решил с вами поговорить… С глазу на глаз… – наконец отвечает мужчина, до этого внимательно отсканировав мое лицо. – Водички попейте. При стрессе хорошо помогает…

Всматриваюсь в его лицо. Абсолютно отстраненное. Киборг, которому дали команду, и он исполняет.

– Так значит, вы и говорить умеете, – отвечаю колко, – можно ведь было прояснить ситуацию до того, как я чуть в обморок не упала…

Откуда во мне берутся силы язвить, я не знаю. Мужчина же, светлоглазый блондин, окидывает меня внимательным взглядом и улыбается.

Оставляет мою реплику без внимания и отворачивается, концентрируется на дороге. Я же все-таки следую совету и беру воду. Не потому, что решаю выказать послушание, а просто у меня жутко пересохло в горле. Пью воду мелкими глотками, отгоняя стресс.

Кажется, с этим Аркадием будет непросто… откровенно говоря, сложно… Я ведь не думала, что можно вот так с улицы завалиться к мужчине его возможностей и просто просить о помощи…

Хотя я не думала, что все вообще так сложится…

Наконец автомобиль сворачивает в сторону особняков, которые огорожены высокими заборами. Ясно. Меня привезли в место, где обитают подобные богатеи, но самое странное, что мы проезжаем этот островок золотого круга и едем дальше, пока наконец на склоне я не вижу огромный дом, огороженный кованым забором.

Одновременно массивное и красивое здание выглядит зловещим, а когда автомобиль останавливается у ворот и они распахиваются, я вижу масштабы…

Когда ворота закрываются за автомобилем, мне отчего-то начинает казаться, что меня привезли в самую настоящую тюрьму, из которой не выбраться…

– З-зачем я здесь? – вновь не удерживаюсь от вопроса, так как меня уже ощутимо потряхивать начинает, и, как это ни странно, получаю ответ от того же охранника.

– Наверное, для «поговорить», – со смешком летит мне в ответ…

При этом сказано так, что становится нечем дышать. Явно ощущается, что это «поговорить» скорее звучит как нечто иное… будто меня будут использовать иначе… можно было сказать вместо «поговорить» слово «спать», или чего еще похуже.

От подобных мыслей у меня мороз по коже. Прикрываю веки. Это какой-то сюр. Просто нервы сдают. Вновь пытаюсь успокоиться. Тем временем машина паркуется и мужчины выходят. Дверь с моей стороны с легкостью открывается.

– Пройдемте, – возникает рядом тот самый шутник, который не прочь посмеяться, и протягивает мне руку, будто джентльмен, приглашая выйти.

Игнорирую. Сама выбираюсь из машины. И вызываю легкую улыбку на мужском лице.

У меня такое ощущение, что охранников я забавляю. Играют, будто кошка с мышкой, когда когти спрятаны, но погонять и заставить жертву запищать – дело привычки.

– Я потеряла свою сумку. Верните, пожалуйста, – неожиданно для самой себя перехожу в наступление.