Текст книги "Ключ от проклятой комнаты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klyuch-ot-proklyatoy-komnaty-79614.jpg)
Автор книги: Анна Князева
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Земля пухом
Риту похоронили на кладбище неподалеку от ее бывшей работы. У забора в самом конце погоста собралось немного людей. Из родственников были только мать да сестра. Остальные – друзья и коллеги усопшей.
Среди прочих выделялся высокий седой мужчина, хозяин компании «Домовой» Леонид Нилович Лобов. Человек интеллигентный и представительный, он держался поодаль и время от времени поглядывал на часы. Присутствующие реагировали на него уважительно и чуть отстраненно.
Погребение прошло быстро и организованно. Спустя полчаса все было кончено. Пришло время проститься с родственниками. Первым к Ритиной матери приблизился Лобов. Он обнял ее и передал конверт.
– Какой молодец… – прошептала Ева.
– Он хорошо относился к Рите. – Надя засунула руки в карманы и добавила: – Она его уважала.
– Идеальные отношения между руководителем и его помощником, – заметила Маша.
* * *
Шагая по заснеженной аллее, Лера мечтала поскорее уйти с кладбища. Рядом с ней шли подруги.
– Ты показывала следователю ту бумажку? – спросила Надя.
– Да, во время допроса, – Лера открыла сумку и вынула из нее клочок старых обоев.
Надя взяла его в руки и, осмотрев, сунула Еве, та отдала Маше.
– Что он сказал?
– Сказал, что все это ерунда. Рита была одна, а значит, выбросилась по собственному желанию. – Лера забрала клочок и положила его в сумку.
– По собственному желанию… Как будто с работы уволилась. – Ева подозрительно громко высморкалась. – Она же хотела поехать с вами…
– Хотела, да передумала, – сказала Надя. – Официально Рита покончила с собой. На видеозаписи все видно.
– Камера была установлена в коридоре у лифта. В комнате, откуда Рита выпала, видеонаблюдение не велось, – Маша прикурила изящную сигаретку. – Ребята из охраны сказали. Все не так однозначно. Никто не знает, кто ждал ее там, внутри. К тому же во всех лифтах заблокированы седьмые кнопки. Непонятно, как Рита смогла попасть на седьмой этаж. Постойте… – она замедлила шаг.
– Что? – Лера заинтересованно обернулась.
– В то же время туда отправился один арендатор. Может быть, он что-то видел.
– А вдруг это он убил Риту? – всхлипнула Ева. – Что, если они знакомы?
– Вряд ли, – усомнилась Маша. – Может, с ним поговорить?
– Поговори, – вмешалась Лера. – Спроси, только не в лоб. Ты это умеешь.
– Она же хотела поехать с вами! – Ева заплакала. – Почему вы ее не взяли?!
– Я тебе говорила. Она выскочила из лифта. – Маша на ходу затянулась дымом. – В одном ты права, лучше б мы вышли с ней.
– Как страшно, – сказала Надя, глядя себе под ноги.
Подругам не оставалось ничего другого, как с ней согласиться. Они шли молча, их обгоняли участники похоронной церемонии, кто-то прощался, кто-то просто кивал.
– Сегодня пропустим серию, – сказала Ева больным голосом. – Не поверите, когда не смотрю очередную серию – чувствую себя предательницей. – Она вздохнула: – Какое счастье жить для него.
– У твоего Люсика опасная профессия, – заявила Маша. – Актрисы, поклонницы. Случись что, тебе будет очень больно.
– А что может случиться? Мы любим друг друга. – Ева на мгновение закрыла глаза. – Но если вдруг… Я не знаю, как буду жить без него.
Подруги вышли за ворота кладбища и, миновав торговок цветами, направились к автомобильной стоянке.
Заметив машину мужа, Надя остановилась:
– Ну, всем пока, – она замерла, вспомнив, что Риты нет. – И пусть ей будет земля пухом.
* * *
Барсуков сидел за рулем джипа. Компактной, крепко сбитой фигурой Сергей походил на ладно подогнанный механизм. Ему было сорок четыре. Загорелый, русоволосый, с лучиками морщин у синих глаз, Сергей мог сойти за эльзасского немца, если бы не его молдавские корни. Самым невообразимым образом в этом человеке соединилось несочетаемое: прижимистость, расчетливое мотовство, бесстрашие и разумная осторожность.
Лучше всех его знала Надя. Сидя на переднем сиденье, она ждала, когда он заговорит, чувствовала: ему есть что сказать.
– Как все прошло? – спросил наконец Сергей и тронулся с места.
– Как обычно, – сказала Надя.
– Выходит, Рита покончила с собой? – закладывая крутой вираж, он без усилия вывернул руль.
– В ее кабинете тоже есть окно. Ей незачем было идти на седьмой этаж, чтобы прыгнуть оттуда.
– Баба, у которой съехала крыша…
– Ошибаешься, – Надя заговорила с менторской интонацией, но, одумавшись, быстро сменила тон. – В тот день Рита была такой, как всегда.
– Надя… – Сергей помолчал. – Поговорим о работе. Ко мне подходила Валентина Николаевна. Если честно, я устал.
– Ты сам приучил сотрудников доносить. Чего ж теперь жаловаться? Они угадывают твои желания.
– То есть?.. – Сергей повернул голову и заглянул Наде в лицо с неприязнью.
– Ты все время ищешь предлог…
– Предлог для чего? – перебил ее он.
– Для того, чтобы избавиться от меня, посадить меня дома, – сказала Надя.
Сергей выпрямился и отвернулся. Заметив его отражение в стекле, Надя непроизвольно съежилась. Лицо мужа было злобным и сосредоточенным, как будто он только что говорил не с ней, матерью своей единственной дочери, а с чужим, враждебным и неприятным ему человеком.
Он опустил стекло и несколько раз вдохнул воздух.
– Я хоть когда-нибудь…
– Не злись, – Надя сказала это, потому что не хотела ссориться.
– Нет уж, пожалуйста, объяснись.
– Ты сам знаешь. Всегда найдутся люди, готовые сделать все за тебя.
– Между прочим, Валентина Николаевна никогда не говорит о тебе плохо…
– В открытую. Но делает все, чтобы выставить меня идиоткой. Тебе хорошо известно, что она стерва и сплетница. Скажи, зачем держать таких людей рядом с собой?
– Валентина Николаевна – опытный финансовый аналитик. Она как цепной пес, стоит на страже моих интересов.
– Твоих, – подтвердила Надя.
– Наших, – поправил себя Сергей. – На страже интересов фирмы. Мне и самому надоело, что тебя держат за идиотку. – Он по-свойски положил ладонь на колено жены. – Поэтому говорю: хватит. Уходи. Садись дома, займись собой или поезжай куда-нибудь отдохнуть.
Надя изо всех сил сдерживалась, чтобы не сбросить руку мужа, она чувствовала в его голосе фальшь.
– Я мешаю тебе? – спросила она.
После этих слов он и сам убрал руку с ее колена и безнадежно ею взмахнул:
– А-а-а… – что означало: «Делай как знаешь».
Когда Сергей остановился у бизнес-центра, Надя первой выбралась из машины. Приметив Машу, чуть задержалась, но та заговорила с каким-то мужчиной. Сообразив, что ее не дождаться, Надя в одиночестве направилась к зданию.
* * *
Маша припарковала свой «Пежо» возле темного «Мерседеса», каких было много рядом с «Пресней Палас». Между тем именно к этому «Мерседесу» шел Николай Иванович Слезь. Завидев его, водитель включил двигатель.
Николай Иванович хотел сесть в машину, когда заметил Машу. Взгляд его потеплел, он захлопнул дверцу:
– Здравствуй. Ах, как это я удачно…
– Здравствуйте, Николай Иванович. Теперь мы видимся каждый день.
– И всегда при свидетелях. – Он обнял ее за плечи, но Маша кокетливо отстранилась.
– Что вы задумали?
– А вот этого я тебе не скажу. Ты сегодня до скольких работаешь?
– До пяти.
– Заеду за тобой в пять. Выйдешь?
– Если Кравченко не задержит.
– С ним мы договоримся.
– Лучше не надо. – Следуя укоренившейся привычке, Маша отметила, что автомобиль Николая Ивановича – последней модели, сиденья обтянуты натуральной кожей, а комплектация – по полной программе. – На свидание приглашаете? – спросила она.
– Выйдешь?
– Не знаю. – Маша была значительно ниже его ростом. Снизу ей были видны складки на морщинистой шее кавалера. Однако, взглянув на лацкан дорогущего пиджака, она немного смягчилась и, вспомнив про обещание, данное подругам, сказала: – Может быть, завтра…
– Завтра встретимся еще раз. Значит, сегодня в пять!
Опустив глаза, Маша очаровательно улыбнулась.
«Скромницу из себя корчит, – мысленно усмехнулся Николай Иванович. – А ведь не девочка – лет двадцать семь ей, не меньше».
На самом деле Маша пыталась оценить его обувь.
Ботинки Николая Ивановича вытягивали на твердую пятерку.
Глава 4
Зловещие знаки
В бизнес-центре «Пресня Палас» воцарилась атмосфера тотального беспокойства. По общему мнению – самоубийство в канун Рождества было зловещим знаком.
По офисам гуляло несколько версий гибели Риты Сцейпек. К концу недели у подавляющего большинства служащих сформировалась версия неразделенной любви. Оставалось только выяснить, кто тот загадочный субъект, ради которого она лишила себя жизни.
Чтобы развеять слухи и снять напряжение, администрация затеяла праздничный карнавал. К участию пригласили всех. Дата была назначена, и служащим сообщили, где взять новогодние костюмы.
Лера сидела за столом в приемной конторы Шостока и смотрела в окно на недостроенный остов третьего корпуса.
Возвращаясь к обстоятельствам гибели подруги, она не верила, что Рита сама убила себя. Такое ее убеждение расходилось с официальной версией, а значит, его необходимо доказать. Но доказательств у Леры не было.
До слез ее огорчил формальный подход следователя: он использовал запись видеокамеры как предлог для того, чтобы закрыть дело, не выслушал свидетелей, пренебрег важнейшей уликой.
Лера достала клочок обоев и положила его на стол. Темно-зеленый фон с золотистыми черточками наподобие «елочки».
«Как он оказался в руках Риты? Вытащила его из сумки? Но зачем такое таскать с собой? Какой смысл? Лет тридцать назад подобные обои можно было встретить в московских квартирах, но их вряд ли использовали в оформлении интерьеров «Пресни Палас»…»
Приближался конец рабочего дня. Сотрудники адвокатской конторы один за другим заходили в приемную сдавать документы. Всякий раз, когда открывалась дверь, Лера надеялась увидеть комендантшу. Филиция Павловна обещала привести рабочего, чтобы исправить дверной замок.
«Неразделенная любовь… – Лера повторила слова, которые часто слышала в эти дни. – Какая глупая фраза. Зачем же ее делить?»
Собрав со стола папки, она поднялась с кресла и отправилась в кабинет Шостока.
* * *
По коридору в сопровождении рабочего шествовала Филиция Павловна Кондрюкова. Она добросердечно улыбалась проходящим мимо нее сотрудникам бизнес-центра.
«Берегитесь тех, кто приходит в овечьей шкуре, внутри они – волки хищные», – кто бы ни сказал эти слова, их по праву можно было отнести на счет Филиции Павловны.
В советские времена, когда закладывался фундамент ее личности, Филиция проживала в городе Краснодаре. Нужно заметить, что образ ее жизни не имел ничего общего с Кодексом строителя коммунизма. Философский вопрос: «Иметь или быть?» в ее интерпретации звучал как утверждение: «Быть, чтобы иметь».
Таких, как она, называли спекулянтами. Купить подешевле, продать втридорога – это позволяло ей жить намного лучше других.
В период становления рыночной экономики Филиция Павловна работала в налоговой инспекции, где хорошо усвоила одну христианскую заповедь: «Прощение ближнего – самая большая добродетель». Следуя ей, она сколотила небольшой капиталец за счет подношений «ближних» и получила несколько лет тюрьмы.
В ходе следствия выяснилось, что, инспектируя бухгалтерскую отчетность, она вымогала взятки. Когда в зале суда оглашали их суммы, присутствующие завистливо ахали.
Конечно же, Филиция Павловна пыталась оплатить свою невиновность, но, увы, сотрудники прокуратуры жили не по заповедям. Словом, христианские добродетели в этом учреждении не освобождались от уголовной ответственности.
Спустя несколько лет, уже будучи на свободе, она переехала в столицу, где сочеталась законным браком с восьмидесятилетним старцем (самой ей не было и пятидесяти). Прописавшись на жилплощади мужа, Филиция Павловна присвоила себе почетное звание «коренной москвички» и с гордостью носила его.
Теперь она работала комендантом бизнес-центра «Пресня Палас», и сотрудники называли ее ласково – Шанта-Жорка.
– Заходите, Олег Иваныч, – Кондрюкова распахнула дверь, ведущую в приемную Шостока.
Пропустив рабочего, сама зашла внутрь. Оглядев помещение и заметив, что там никого нет, приблизилась к столу и принялась с интересом рассматривать лежавшие на нем документы.
– Филиция Павловна, – нерешительно произнес Олег Иванович, в его голосе прозвучало неодобрение.
– А вас никто и не спрашивает, – огрызнулась она. – Стойте себе в уголке и ждите, пока позовут.
Из кабинета Шостока вышла Лера. Заметив ее, комендант испуганно вскрикнула:
– Ах! Простите. Задумалась, а тут – вы.
– Здравствуйте, – сказала Лера.
– Кстати, я сегодня уже заходила, – сообщила Кондрюкова.
– Я задержалась на похоронах, – Лера прошла к столу.
Филиция Павловна отступила. Обшаривая глазами приемную, она не забывала сладенько улыбаться.
– Понимаю вас, Лера, голубушка. Пережить смерть близкого человека…
– Вы о Рите? Мы были подругами.
– Я и говорю – тяжело пережить смерть подруги.
Лера удивленно взглянула на Филицию Павловну. Та, спохватившись, стерла с лица улыбку.
– Шосток у себя?
– Уехал.
– До праздников еще о-го-го… Я слышала, он женился?
– Да, неделю назад, – подтвердила Лера.
– Если не ошибаюсь, в четвертый раз. – Подняв глаза к потолку, Филиция Павловна посерьезнела. – Сменили кондиционер? Что-то не припомню, чтобы вы подписывали разрешение на замену оборудования.
Лера натянуто улыбнулась:
– Уверена, что Шосток уже решил этот вопрос. Или решит. – Она заметила рабочего: – Здравствуйте, Олег Иванович. У нас сломался дверной замок. Кстати, – Лера потянулась к сумочке: – Вот ваша зажигалка. Вы забыли ее в кафе.
– Впервые вижу, – буркнул Олег Иванович и, осмотрев дверь, принялся выкладывать инструменты.
– Как странно… – Лера озадаченно посмотрела на зажигалку. – Чья же она?
– Когда, говорите, вернется Шосток? – Филиция Павловна улыбалась. Похоже, она узнала все, что хотела.
– После рождественских праздников.
– Так, значит, после праздников я и зайду. – Поддавшись накатившему благодушию, Кондрюкова вздохнула: – Бедная Риточка, какое несчастье. Двух недель не прошло, и вот вам опять… – Заметив, что Лера не понимает, о чем идет речь, Филиция Павловна с увлечением начала рассказывать: – Голубушка, да вы ж ничего не знаете! Конечно, это конфиденциальная информация. Кравченко запретил, но вам я скажу… – Она придвинулась ближе. – Помните Реутова? Высокий такой блондин из рекламного агентства на пятом. Женщинами еще сильно интересовался…
– Конечно, помню.
Филиция Павловна зашептала:
– Умер. Погиб при загадочных обстоятельствах. – Оглянувшись на Олега Ивановича, она продолжила: – Только прошу вас, никому. Кравченко считает, что арендаторам лучше этого не знать.
– Странно. Маша мне ничего не рассказывала.
– Ее дело в приемной сидеть да глазками хлопать.
– Как он погиб?
– Вечером отправился в третий корпус…
– Тот, что сейчас строится? Но зачем?
Филиция Павловна развела руками:
– Вопрос…
Лера взглянула в окно на стройку. Кондрюкова тоже посмотрела туда и драматически прошептала:
– Оступился. Ударился головой. Упал в емкость с бетоном. Там его и нашли. Рабочие заметили торчащую руку. – Филиция Павловна встрепенулась и, направляясь к двери, спросила: – Так, значит, я зайду после праздников?
– Да-да, – ответила Лера.
Глава 5
Здесь не кино
Парикмахерские салоны «Саваста Фьоре» – известный международный бренд, который на протяжении нескольких десятилетий принадлежал одному итальянцу. Как писали в модных журналах, Лукино Саваста Фьоре придумал новую философию парикмахерского искусства: «Естественно – значит модно».
Идея природной красоты волос вдохновила знаменитого парикмахера на использование обычной хны, которая в его арсенале имела множество оттенков. Русские клиентки, которым предлагали окраску волос хной, не догадывались, что «бабушкино средство» с легкой руки Лукино Саваста Фьоре теперь косметический бестселлер.
Чтобы донести новую философию до русских коллег, в московском офисе именитой фирмы проводились непрерывные тренинги парикмахеров. Миланские мастера приезжали вахтовым методом, потому что больше года в Москве не выдерживал ни один из них.
Обучение проходило на специальных манекенах. Чтобы не слишком на них тратиться, хозяйка московской фирмы придумала использовать еще и головы добровольцев. Попасть в их число стремилось все женское население бизнес-центра. Да и кто откажется получить отличную стрижку или окрасить волосы на халяву?»
В тот день в салоне «Саваста Фьоре», как всегда, звучала итальянская музыка. Пел Адриано Челентано. У зеркал работали парикмахерши. Рядом с каждой из них на спинке кресла был закреплен манекен головы с волосами. Между креслами расхаживал Андреа, итальянец лет тридцати. За ним повсюду следовала Ева Полонская. Андреа поочередно оценивал стрижки, которые выполняли стажеры. Остановившись возле рыжей девушки-парикмахера, он что-то произнес по-итальянски.
– Что он сказал? – спросила она.
– Сказал, что слишком большой объем. Нужно выщипать на затылке. – Ева раскрыла журнал и сделала в нем отметку в графе напротив фамилии рыженькой.
Итальянец приблизился к другой парикмахерше. Взглянув на ее работу, сказал по-русски:
– Га-а-авно, – а потом рассерженно направился к двери. – Вадо а сталовая!
– Что на смеси итальянского с русским означало: иду в столовую.
– Значит – двойка, – «перевела» Ева и поставила оценку в журнал. Захлопнув его, она подняла голову и заговорила громко, так, чтобы все слышали:
– Завтра – стажировка на добровольцах! Желающих родственниц или подруг записывать у меня. Есть свободное время. Стрижка, окраска, флэш, шатуш, хна. Все бесплатно.
Сделав объявление, Ева направилась к офисной стойке. За ней проследовала рыжая парикмахерша.
– Можно записать маму?
– Что будем делать? – Ева открыла тетрадь.
– Шатуш и окраска хной.
– Завтра в пятнадцать ноль-ноль. Идет?
– Идет.
Сделав отметку, Ева закрыла тетрадь, но девушка не уходила.
– Еще что-то? – спросила Ева.
– Хотела тебя спросить. Это правда, что Григорий Люсин – твой муж?
– Правда.
– Господи, какая же ты счастливая! – воскликнула девушка. – Он такой лапочка! – Она вдруг побледнела и, глядя на входную дверь, попятилась.
В салон вошел Люсик собственной персоной.
– Почему не на съемках? – Ева обняла мужа и чмокнула его в щеку.
– Сегодня быстро закончили.
– Тогда я тоже уйду пораньше, – Ева потрепала его волосы.
– Не стоит. – Люсик отвел ее руку и, покосившись на парикмахерш, кивнул на диван в дальнем углу салона: – Сядем, нужно поговорить.
Они сели.
– Что-то случилось? – спросила Ева.
– Мне… Ты не знаешь, где та рубашка с высоким воротником?
– В химчистке.
– Завтра у меня интервью на телевидении, в прямом эфире…
– Ты будешь один?
– На четвертом канале… – для чего-то уточнил Люсик.
– Ты будешь один? – переспросила Ева.
– С Рюминой. – Он сунул руку в карман, вытащил оттуда ключи и протянул Еве. – Мне нужен развод. Я ухожу.
– Куда? – Она глупо улыбнулась. – Куда ты уходишь?
– Пока к друзьям, а когда вернусь из Дубая, что-нибудь придумаю.
Продолжая улыбаться, Ева перевела взгляд на ключи в руке Люсика.
– Ты можешь пожить дома… – Постепенно улыбка сползала с ее лица. – Постой, ты сказал, что едешь в Дубай? Значит… ты едешь с Рюминой? – Она вдруг закричала: – Ты уходишь к ней?! Отвечай!!
Музыка смолкла, и в салоне повисла абсолютная тишина. Сбившись в кучку, парикмахерши внимали каждому слову. Оглянувшись на «зрителей», Люсик вдруг закричал высоким, сбивающимся на фальцет голосом:
– Здесь вам не кино!
Он швырнул Еве ключи и выбежал из салона.
* * *
Барсукова искала ошибку в бухгалтерской отчетности и не находила. По собственным данным, она сработала «тютелька в тютельку», но по статистике, которую предоставила Голикова, выходило, что Надя нанесла фирме большой ущерб.
Она встала, подошла к двери, раздвинула жалюзи. Через стекло увидела мужа, который, развалившись, сидел в своем кресле. Она любила Сергея, несмотря на то что в последние годы они жили не слишком дружно. Бизнес рос, появились большие деньги, а с ними большие возможности. Пользуясь тем, что жена посвятила себя семье, Сергей все чаще возвращался домой за полночь.
В одну из таких ночей Надя бродила по дому. Зашла в пустую комнату дочери, поправила одеяло и вдруг заплакала, вспомнив: когда-то она верила в то, что Сергей – идеальный мужчина ее жизни.
Утром она потребовала развода. Еще не протрезвевший Сергей был потрясен. В результате долгих переговоров они все же решили сохранить семью на определенных условиях. Надя выдвинула требование, взять ее на работу. На что Сергей согласился, сцепив зубы.
Таким образом, Надя дала понять мужу, что и она далека от идеала и что любая система сил пребывает в равновесии до тех пор, пока действие равно противодействию. А если противодействия нет, то равновесие, увы, невозможно.
Мимо двери прошла Ольга Шалаева, директор магазина «Барсукспецодежды». Заметив Надю, она улыбнулась.
Надя вернулась к столу, села и бездумно уставилась в монитор: на столбики чисел, которые отображали ее трудовую деятельность за прошедший месяц.
«Не могла же я потерять двадцать пять миллионов… Господи… Должно же и мне когда-нибудь повезти…» – думала она, доставая папку с дубликатами отгрузочных документов.
Первый же документ, который она увидела в папке, поверг ее в замешательство. Надя сверилась с таблицей на мониторе. Выронив листок, уткнулась носом в ладони, а когда отняла руки, ее лицо победно сияло.
В этот момент она поняла, что везение зависит не столько от счастливой случайности, сколько от собственной предусмотрительности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?