Текст книги "Стриптиз перед смертью"
![](/books_files/covers/thumbs_240/striptiz-pered-smertyu-34590.jpg)
Автор книги: Анна Малышева
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Тогда не понимаю… – Лена с жадным интересом всматривалась в глаза подруги, словно перед ней сидело загадочное инопланетное существо Она не могла сообразить, как может женщина с ребенком "а руках заработать такие деньги… – Прости за вопрос, тебя кто-то содержит? – решилась она.
– Меня?! Ха! – резко выкрикнула Инна. – Это еще вопрос, кто кого содержит. Мимо, подруга. Что, не получается? Я работаю стриптиз.
– Стриптиз?!
– Ну да. Танцую голая на сцене… – Инна говорила даже цинично, с вызовом, но в ее тоне заметно было беспокойство. Она еще выше подняла точеный подбородок, в глазах появилось напряженное выражение. Лене стало ясно, что для нее очень важна оценка подруги, и она подавила в себе первую естественную реакцию – воскликнуть «какой ужас!». Вместо этого она спросила:
– Ты довольна?
– Да, – с облегчением ответила Инна. Увидев, что нотаций не последует, она заговорила горячо и быстро:
– Я знала, что ты правильно поймешь. Помнишь, как мы вдвоем вели группу аэробики? Как ты танцевала, лучше меня!
– Да что там… – отмахнулась Лена.
– Нет-нет, правда! И у тебя такая обалденная фигура!
– Это от голода, – невесело улыбнулась та.
– Ты что, правда голодала?
– Да нет, хлеб всегда был, и каша тоже… Но сколько можно это жрать? Перебивалась с тертой свеклы на сырую морковку, вот тебе и фигура… А спорт и танцы я совсем забросила… Ты хочешь сказать, что твоя работа и наши институтские занятия – одно и то же? Как-то не верится…
– Конечно, не одно и то же, но большой разницы нет. Тогда я танцевала для удовольствия, теперь для денег…
– Но к тебе пристают?
– Надо уметь обращаться с такими типами. Это нетрудно, только вот начинаешь в конце концов ненавидеть всех мужчин подряд… Может быть, они того и заслуживают, не знаю… Я уж сама себе иногда говорю: «Какой ты стала стервой, Инка!» А что поделаешь? Когда видишь вокруг себя скотов, сама становишься свиньей… Нет, к мужикам у меня отношение четкое – показала сиськи, и до свидания…
Инна захохотала. Лена несмело поддержала ее смех и озабоченно поинтересовалась:
– И тебя никогда не пытались изнасиловать? Ты ведь их возбуждаешь, наверное…
– Подружка, у меня столько секретов… – протянула Инна. – Если захочешь, я поделюсь с тобой всеми. Но для начала скажи – ты ведь не считаешь такое занятие позорным?
– Нет, но оно не из легких…
Инна улыбалась, постукивая по сигарете пальцем. Потом сунула ее в рот, закурила и сказала себе под нос, выдыхая дым:
– Ты первая, кто так меня выслушал. Спокойно, без криков «что ты наделала?!». А ведь мне приходится скрывать свое занятие от многих… Мать знает, конечно. О, что там было! Отец ходит как мертвец, с ума чуть не сошел от позора… Мать на мне, конечно, поставила крест – сперва дитя непонятно от кого, отца и в помине нет, кому я такая буду нужна? Теперь – вот такая работка. Она записала меня в проститутки, ни больше ни меньше. И никакого смысла объяснять разницу. Я ведь продаю не душу и не тело, а только как бы свою фотографию на память. Понимаешь? Я танцую голая перед всеми этими мудаками с толстыми рожами, довожу их до оргазма, беру деньги, исчезаю… А они так и остаются сидеть с выпученными глазами и набрякшими ширинками. Здорово!
– Но зачем я тебе нужна? С такой работой не должно быть очень скучно…
– А ребенок? – ошарашила ее Инна.
– Что – ребенок?
– С кем он сидит по ночам, как думаешь? Я ведь работаю с восьми вечера до пяти утра. Каждую ночь. Ну, почти каждую. Приходится нанимать няньку. Это одна баба из нашего подъезда, она знает, чем я занимаюсь, пришлось сказать, ведь я по вечерам уходила накрашенная и разодетая. Она все равно не поверила бы мне, что я работаю ночной санитаркой. Уж лучше правда, а то подумала бы, что я шлюха. Эта баба безбожно сдирает с меня деньги. Двести долларов в месяц я отстегиваю ей за просто так! Она сидит тут, смотрит телевизор, пьет мой кофе, ест мои продукты, получает мои деньги, а я совсем не уверена, что она нормально смотрит за ребенком.
– Да уж, – закивала Лена. – Наши дети никому, кроме нас, не нужны!
– Это точно. Как я попрошу мать смотреть за Оксаной? Да она видеть мою малышку не в силах… И черт с ней, обойдемся… – В глазах Инны показались злые слезы. – Я так устала от этой войны… Почему она не дает мне жить, как я хочу? Разве я делаю что-то плохое? Я кормлю себя и ребенка и ничего у них не прошу… И при этом не ложусь в постель с каждым встречным.
– Твоей матери, конечно, нелегко перестроиться и понять… – начала было Лена, но Инка отмахнулась:
– Хотела бы – поняла! И давай больше не говорить о моей матери! Хватит того, что она мне звонит каждый день и устраивает сцены…
– Даже так?
– Она вовсе не смирилась с моей работой, все думает пристыдить меня и заставить жить по-своему… А я… Не могу слышать ее ханжеские нотации, сразу срываюсь и начинаю кричать в трубку. А насчет того, чтобы свидеться… – Она махнула рукой. – Живем в одном городе, а все равно как на разных материках. Я не об этом хотела с тобой поговорить. Эта Александра, та баба, которая следит за малышкой… Она мне надоела! В печенки влезла! И девочка у нее вечно мокрая. Вот если бы ты согласилась следить за девочкой, а? Чего лучше? Живи у меня, и Сашке твоему тут будет веселее… Я уже себе голову сломала, думала, думала, куда девать ребенка по ночам… Не отдавать ведь такую кроху в интернат!
– Исключено! Это ужас что такое!
– Вот видишь… Если бы я еще днем работала, тогда бы подумала о яслях… И то несладко ей там придется. А ночью куда девать? Девочка и так нервная.
– Она очень миленькая, – вздохнула Лена.
– Очень… – горько ответила Инна. – Надеюсь, что у нее не будет такой судьбы, как у меня. Сама я раскаялась во всем и ни перед кем больше каяться не хочу. Буду работать, пока смогу, буду обеспечивать ей какое-то будущее… Ну как? Ты согласна?
Лена виновато покачала головой.
– Нет? Но почему?
– Понимаешь… – проговорила Лена, отводя взгляд в сторону. – Пойми меня, я достаточно полагалась на других людей. Сперва на Арифа, потом жила за счет мамы…
– Ты меня с ними не равняй! – обиделась Инна. – Я же не буду тебя травить, надеюсь, ты обо мне так плохо не думаешь? Боишься жить за мой счет? Но ты мне так нужна, так нужна! Зачем я буду платить этой суке Александре, лучше я отдам эти деньги тебе!
– Ты думаешь, что я буду есть твой хлеб и еще брать у тебя деньги? Если я согласилась бы, то только бесплатно. И все равно ты потратила бы на мое с Сашкой содержание больше, чем на няньку. Эго вовсе тебе невыгодно. Ты только посчитай получше!
– Скажи уж прямо, что тебе скучно будет сидеть с детьми. Это тебя унижает?
– Нисколько! – Лена покачала головой и призналась:
– Это даже моя мечта – сидеть дома, растить детей, все мыть, убирать, готовить обед… Но одно дело, когда делаешь это для мужчины, для мужа… И совсем другое…
– Боишься попасть в прислуги ко мне?
– Нет-нет…
– А если нет, почему отказываешься?
Инна, казалось, всерьез обиделась, она передернула плечами и сощурилась, глядя в лицо подруге:
– Это работа, как всякая другая, и уж получше, чем моя. Странная ты, Ленка! Как будто тебя дома ждет что-то более приятное.
– Нет, о Господи… – вздохнула Лена. – Можно я пока забуду о доме? Как вспомню… Видишь, дело в том, что такая жизнь, которую ты мне предлагаешь, конечно, даст мне возможность передохнуть, может, я даже потолстею немного… Но никакого будущего я не вижу! А совсем уж отказываться от будущего как-то грустно… Я все-таки надеюсь в чем-то реализовать себя. Молодая, не дура, не уродка… От работы не бегаю. Почему бы мне не поискать для себя какое-то местечко в жизни? Я бы делала для тебя все даром, Инка, честное слово! И меня вовсе не оскорбило твое предложение… Но я же паутиной зарасту в твоем углу и окончательно разучусь жить самостоятельно… А это страшно. Пока я буду тебе нужна – все будет нормально. А когда ты найдешь другую няню? Другую работу? Выйдешь замуж, в конце концов?
Инна захохотала, но тут же оборвала смех, прислушиваясь к тому, что происходило в комнате.
– Кажется, дети проснулись? – прошептала она.
– Тебе послышалось, все тихо. Когда Сашка проснется, он первым делом закричит. Ему сразу становится скучно и одиноко.
– А моя заплачет, если увидит, что в комнате никого нет… – вздохнула Инна. – Нет, они спят. Не хотела бы я, чтобы моя дочь когда-нибудь узнала, чем я зарабатывала на жизнь в молодости…
– Может, она поймет тебя лучше, чем твоя мать, – возразила Лена. – Ну так ты не обижаешься больше на меня? Прости… Я ведь тебе сочувствую, но чем могу помочь? Конечно, пока я буду здесь жить, я все для тебя сделаю. Увидишь! Платить я тебе не могу, но…
– Ленка, обижусь! – Инна поджала губы. – Еще я с тебя денег не брала!
– На меня злишься, а сама гордая… – засмеялась Лена. – Ничего, хоть неделю с твоей девочкой понянчусь. И квартиру тебе вылижу, и если что постирать надо, сразу говори… А для начала мне надо позвонить Мухамеду. Он просил, чтобы я дала ему знать, где остановилась. Предлагал у него, но я отказалась.
– Еще ты у Мухамеда какого-то не останавливалась! – одобрила ее Инна. – Ну, ты звони, вот телефон, можешь и матери в Питер позвонить. Не стесняйся! А я приму ванну. Честно говоря, с ног валюсь, ведь не спала ночью, работала…
– А по тебе ничего не видно! – восхитилась Лена.
– Пока возраст позволяет… – Инна вышла из кухни, прикрыв за собою дверь.
Глава 3
За Мухамеда Лене ответил другой араб, не знавший по-русски ни слова. Она промучилась почти пять минут, на разные лады произнося, что ей нужен Мухамед, да, Мухамед, Мухамед! Он что-то отвечал, сыпал словами, она же все больше злилась и готова была выдать единственно известную арабскую фразу «Тфи алла!», что в переводе означало: «Будь ты проклят!»
Мухамед наконец подошел к телефону. Лена к тому времени взмокла от злости:
– Это ты?! Какого черта не подходил?! Кто со мной говорил.
С Мухамедом они были довольно хорошо знакомы, он часто навещал их на первой квартире в Текстильщиках, но, разумеется, Лена никогда не разговаривала с ним в подобном тоне. Он, казалось, сильно удивился, а потом обрадовался:
– Леночка! Приехала! Я так рад тебя слышать! Как твое здоровье? Как Самир?
Самир было арабское имя Сашки. Так называл его Ариф, его друзья и родственники, но Лена это имя не воспринимала.
– Сашка нормально, – холодно ответила она, уже немного успокоившись. – Здоров, очень вырос. Ты его не узнаешь, когда увидишь.
«В конце концов, чем передо мной виноват Мухамед? – спросила она себя. – Симпатичный парень, вежливый, образованный и всегда прекрасно ко мне относился».
А тот оправдывался:
– С тобой говорил Исса, брат Абдуллы. Помнишь Абдуллу?
– В общаге соседями были, – нервно ответила Лена.
– Абдулла еще в Москве. Работает в «Аль-Кодс», – неторопливо, с чисто арабской неспешностью просвещал ее Мухамед.
– Что такое «Аль-Кодс»?
– Газета, арабская газета на русском языке. Хочешь поговорить с Абдуллой?
– Как, и Абдулла у тебя?
– Да, он передает тебе привет! А Исса только что приехал из Сирии, он еще совсем не говорит по-русски.
– Передай ему привет, но говорить я хочу с тобой. Ты звонил в посольство? Когда я смогу получить деньги и билеты?
– Сейчас, сейчас… – Мухамед все еще никуда не торопился. – Вот! Лена, у тебя есть ручка и бумага? Запиши телефон посольства… И адрес…
– Так ты не звонил?!
– Они мне ничего не скажут, – оправдывался Мухамед. – Деньги придут на твою фамилию. Значит, ты сама должна туда приехать и спросить их. Возьми документы какие-нибудь.
– Боже мой… – растерялась Лена. – А если ничего еще не пришло?
– Нет, должно было прийти.
– Когда Ариф прислал тебе факс?
– Недавно… Три недели назад.
– И ты думаешь, деньги уже здесь?
– Лена, я не знаю…
Она отлично знала этот тон – мягкий и убедительный, слащавый до отвращения… За подобным тоном у Арифа всегда скрывалось желание отвязаться от собеседника, скинуть с себя ответственность.
Так он говорил, когда Лена начинала ему надоедать своими вопросами и просьбами сказать правду.
– А ты не мог бы пойти туда со мной?
– Лена, там сидит секретарь, ты сразу его найдешь. Он хорошо говорит по-русски, у тебя не будет проблем Только захвати документы.
Когда все было записано, Мухамед пустился в традиционные арабские расспросы о здоровье матери Лены, бабушки Лены, о знакомых, которых она давно с чистой совестью забыла… А вот Мухамед их помнил. Она прекрасно знала, что никто не любит так подолгу болтать по телефону, как арабы, и нарочно отвечала ему очень коротко, встречных вопросов не задавала, хотя это было невежливо, по их меркам. Чем больше взаимных поклонов и длинных приветов, тем интереснее разговор О чем-либо существенном с женщинами говорить не принято. Но об одной вещи она все-таки спросила:
– Скажи, а этот Исса… Он ведь только что из Дамаска? Он там видел Арифа?
Он положил трубку рядом с телефоном, и она услышала, как заговорили по-арабски – громко и возбужденно. Через пару минут Мухамед снова обратился к ней:
– Он его не видел. Они не знакомы. Абдулла говорит, что ты должна обязательно приехать к нам в гости.
– Спасибо, зайду как-нибудь… Но я ведь приехала ненадолго.
«Вот и проговорилась, – одернула она себя. – Если бы ты собиралась в Сирию, то не так бы сказала». Но Мухамед, казалось, ничего не понял. Он настойчиво повторял, что Лена обязательно должна приехать! Ведь они же с ней близкие родственники!
Лена поинтересовалась, где теперь живут Абдулла с братом. Не у Мухамеда ли?
– Что ты! – обиделся Мухамед. – Абдулле редакция снимает двухкомнатную квартиру на «Университете». Исса тоже там живет.
Она услышала в трубке знакомый голос Абдуллы – он что-то говорил по-арабски. Мухамед коротко ответил ему и обратился к Лене с просьбой назвать адрес, где она остановилась.
– Сейчас… – Она продиктовала ему адрес Инны. – И телефон запиши на всякий случай. Ой, Мухамед, если бы ты знал, как я намучилась с ребенком за этот год… Неужели нельзя что-то узнать об Арифе? Ведь он давно вернулся в Дамаск… Ты не мог бы спросить знакомых?
– Конечно, постараюсь! – заверил ее Мухамед. – Но что ты так переживаешь, Лена, ведь все хорошо, он прислал деньги. Приедешь к нему, и он сам все тебе расскажет.
– Да, теперь все хорошо… – вздохнула она. – Ладно, спасибо тебе. Буду звонить в посольство.
Мухамед посоветовал ей лучше съездить туда, по телефону много не узнаешь. Ведь дело касается денег. И в то же время пустился в новые советы – не торопиться, отдохнуть… Приехать к нему в гости вместе с маленьким Самиром… Он ему приготовил подарок.
– Спасибо… Ему давно никто ничего не дарил.
– Ай-ай-ай… Бедный ребенок… – протянул Мухамед. – На кого стал похож, Лена? Такой красивый, как ты?
– Как Ариф, – усмехнулась она. – Любит блондинок.
Мухамед захохотал:
– Такой маленький – и уже любит блондинок?! Какой молодец…
В кухню вошла Инна. На голову она накрутила розовое полотенце, халат на груди придерживала рукой – не успела завязать. Она вопросительно подняла подбородок. Лена губами изобразила имя «Мухамед», и Инна поняла. Присела за стол и стала лениво перетирать полотенцем волосы, сонно глядя на Лену.
– Ну ладно, – сказала та, прерывая какой-то бесконечный рассказ. – Мы ведь увидимся, тогда обо всем поговорим.
– Так у кого ты живешь? – спросил Мухамед. «До чего все арабы любопытны… – подумала она. – Прямо-таки национальная особенность!»
– У подруги, мы вместе учились.
– Я ее знаю?
– Ты ее не знаешь.
Инна внимательно посмотрела на нее и сказала очень громко:
– Скажи этому типу, что я его ненавижу заранее. Та испуганно замахала на нее рукой и сказала в трубку:
– Ладно, Мухамед, я тогда звоню в посольство.
– Вечером сообщи мне, как поговорила, – попросил он.
– Да-да, пока.
Она бросила трубку и злобно сказала:
– Отвыкла я от этих арабских штучек!
– А что такое?
– Любят поболтать обо всем на свете, только не о том, что важно для тебя… Заговорил меня насмерть! Помощи не дождешься, а вот на добрые советы они все щедры!
– Я бы с удовольствием поговорила с этим типом сама, – небрежно заметила Инна, скинула мокрое полотенце на пол и отбросила его подальше босой ногой. Видно было, что она очень устала и с трудом держит глаза открытыми. Зевнула, поморгала загнутыми ресницами (блондинка она была настоящая, но ресницы и брови тем не менее были черными) и посоветовала:
– Давай-ка ляжем спать… После что-нибудь придумаем…
– Нет-нет, ты иди, а я не могу, – засуетилась Лена, копаясь в потрепанной записной книжке. – Теперь звоню в посольство, потом поеду туда… Они ведь установили определенный срок – мои кредиторы. Я звонила им, когда Мухамед сказал про деньги, сообщила, что приеду и отдам долг. Они сказали: если до пятого числа денег у нас не будет, пеняй на себя!
– А сегодня у нас что?
– Третье июля. Ты совсем счастливая стала, часов не наблюдаешь…
– Блин, с этими танцами все перепуталось! – рассердилась Инна. – Так сегодня уже третье? Значит, вечером я должна встретиться с моим милым… Хоть выспаться, что ли…
– У тебя кто-то есть? – поинтересовалась Лена. – Несмотря на такую работу?
– Да, мужики боятся иметь что-то серьезное с девушками моего типа. А этот сам танцор, так что ему легче меня понять. Но ты не думай, что я влюблена, я уж не способна на это. Развлекаемся вместе. Хоть какая-то отдушина!.. Все, я пошла спать! – Инна встала, перекинув за спину мокрую гриву потемневших от мытья волос. – Ключи от квартиры на холодильнике. Твой парень пускай спит.
Если вернешься часиков так в пять, разбуди меня, ладно?
– Хорошо. Я тихонько разберу вещи и поеду в посольство.
– Деньги тебе нужны?
– С ума сошла… Я не совсем побирушка.
– Да ты не обижайся… – зевнула Инна. – И спросить нельзя!
Лена набрала номер посольства, ответил мужской голос – почти без акцента.
– Я хотела бы узнать, пришли на мое имя деньги и билеты из Дамаска или нет? – спросила она.
– На какое имя?
– Селянина Елена Владимировна. Разыгралась привычная комедия с повторением на разные лады ее имени – он никак не мог его усвоить. Потом сказал, что теперь все понял, и исчез минут на пять. Лена от волнения кусала губы и так прижимала к уху трубку, что оно даже заболело. Наконец очень вежливо дали совет позвонить завтра, не раньше.
«Что и предсказывал Мухамед, – подумала она. – Ему просто неохота мне говорить про деньги».
– Но это очень срочно! Я приехала из Петербурга всего на несколько дней, мне срочно надо получить эти деньги!
– Хорошо, – согласился он, мгновенно меняя свое мнение. – Тогда приезжайте сегодня, может быть, что-то узнаем. А вообще корреспонденция приходит по четвергам и все становится известно в пятницу.
– Но я не могу ждать до пятницы!
– Хорошо-хорошо, приезжайте сегодня! Снова вежливые поклоны… На этом разговор был окончен. Лена повесила трубку и поняла, что придется ехать и разбираться прямо в посольстве. Такой исход дела ее совсем не удивил, она уже успела привыкнуть к подобным порядкам, пока жила с Арифом.
Лена прошла в комнату, увидела, что подруга спит, свернувшись комочком на широкой постели. Во сне она казалась ребенком. Лена получше укрыла Сашку, который всегда путался в пододеяльнике, и вышла из комнаты. Сумку она разобрала в коридоре, хоть разбирать было особо нечего. Одежда Сашки – поношенные вещи, которые мать собрала у родственников и знакомых, два полотенца, черный шерстяной свитер – в нем она попрощалась с Арифом на вокзале… Казалось, что ненадолго, но вот прошел год, как она не слышала даже его голоса… Дешевые шорты на случай жаркого дня, майка, чистые носки и белье – тщательно подштопанное во многих местах. Все, пусто.
«В конце концов, я приехала всего на недельку, – сказала про себя Лена, разбирая свой убогий гардероб. – И вовсе не обязана каждый день менять туалеты… Но все равно, во всем видна бедность. Позорная бедность, унизительная… А, плевать! Что я могу сделать? Сколько же он мне прислал? – Ее мысли снова переключились на деньги. – Неужели мне и Сашке совсем ничего не останется, когда мы заплатим долг? Неужели он не мог догадаться, что меня преследуют кредиторы? Может быть, он как раз и прислал денег, чтобы расплатиться с ними? Нет, от Арифа этого нельзя ожидать…»
Она умылась, расчесала и уложила волосы в тугой узел на затылке (в последний год ей было совсем не до изысканных причесок), отряхнула джинсы, надела легкую льняную кофточку и, выйдя из квартиры, осторожно закрыла за собой дверь.
Марина подняла палец, хотя и так все молчали.
– По-моему, с Владом они покончили.
В коридоре раздались шаги, она приоткрыла дверь и действительно увидела Влада. Поманила рукой:
– О чем с тобой говорили?
– Ни о чем, отстань.
– Зайди!
– Пошла ты! – ответил он, стряхивая ее руку со своего плеча. – Вляпался из-за тебя. Теперь нас с Максимом прогонят.
– Следователь там?
– А как же!
– А ректор?
– Это ты на меня накапала! – вдруг сорвался он, зашипел прямо в лицо, обдавая перегаром. – Ты им сказала, что Наташка мне нравилась?
– Болван, со мной еще не говорили! А про тебя все знали. – Марина издевательски пожала плечами. – Думаешь, никто не видел, как ты на нее пялишься? Максим на тебя и накапал! Да ты зайди!
– Мне сказали идти домой и взяли подписку о невыезде.
Она почти втащила Влада в комнату. Он оглядел собравшихся – Пашу, Светку, двух других парней, опустился на постель и стал разминать в пальцах сигарету. Потом вяло сунул ее в рот и пожаловался, что «башка трещит».
– Про анашу тебя не спрашивали? – тревожно спросил Пашка.
– Что ж я, дурак рассказывать… Если б и спросили… А что выпили, сказал, какой смысл скрывать. И так видно…
Они сидели в комнате Марины, куда их загнал следователь, и ждали очереди на допрос. Максим, которого допросили первым, уже исчез. Марина его проворонила, зато теперь вцепилась во Влада:
– А что еще спрашивали?
– Спросили, с кем она разговаривала, о чем… Ссорились или нет… Много она выпила или мало… Всякую чушь. А я что… Сказал, как было. Пила вино, молчала, потом пошла к Максиму вниз, потом к себе…
– А про то, как ты ее у дверей зажимал, ничего не сказал? – сощурилась Марина.
– Сука ты поганая! – вскочил Влад, глаза налились кровью. – Ты что думаешь, это я ее выбросил?! Да вы все видели, как я к ней относился! Я ее пальцем тронул? Тронул, а? Я ее хотел, да, хотел, ну и что? Я это скрывал, что ли?! Я предложил, она отказалась, и все! И ни черта больше не было! Да вы же все видели, что я тут валялся… Обкурился на пьяную голову. Как бы я ее выбросил?!
– Хватит! – завизжала вдруг Светка. Бледная, измученная, весь день она отмалчивалась, куталась в рваный халат и только поплакала пару раз в своем углу. Теперь она вскочила и затопала ногами в настоящей истерике:
– Подлецы! Подлецы! Это кто-то из вас! Она была несчастная, беззащитная, и кто-то из вас ее изнасиловал и убил!.. Вы напились как свиньи… И еще рассуждаете, как вам выпутаться?! А я все скажу, все!
– Что ты скажешь? – цыкнул на нее Пашка. – Что ты скажешь, сама подумай?!
– И что анашу ты принес, и что курили тут, и что Влад к ней приставал…
– Тебя при этом не было!
– А вы все рассказали! Думаете, я вас покрывать буду?! Негодяи!
– Замолчи ты, дура… – устало бросила Марина. Она села за письменный стол и уперлась согнутой ногой в столешницу, покачиваясь на стуле. – Никто из нас этого не делал.
Светка заплакала, закрыв лицо худыми руками, уселась в угол дивана и затихла. Парни переглянулись, а Влад, наблюдавший всю эту сцену с отвисшей губой и вытаращенными глазами, вдруг сказал:
– Меня спросили, не было ли посторонних в общаге. Я сказал, что нет.
– То-то и скверно, что были только мы. – Марина смотрела в окно и сильно затягивалась дешевой сигаретой.
– Я совсем забыл, что мы с Максимом выходили, – продолжал Влад, растирая ладонями опухшее лицо. – Черт, ничего не соображаю… Мотают меня с семи утра, гады…
– Кто ее нашел?
– Дворник.
Ребята помолчали, только Светка заплакала громче, но на нее никто не обратил внимания. После паузы Марина спросила:
– Куда это вы выходили? Когда?
– Да ночью уже. Максим прислал за мной Наташку, помнишь? Я спустился. Мы поругались немножко насчет дежурства, он хотел выпить с вами… Потом покурили, потрепались. А потом мы оба вышли на улицу.
– Зачем?
– Показалось, что баба кричит «помогите!». Мы вышли, посмотрели по сторонам, да темень такая, хоть глаз выколи. Максим говорит: «Пойдем посмотрим, кто орет». А орала она так громко, что уши закладывало.
– А мы не слышали, – оживился Пашка.
– Молчи уж! – Марина отмахнулась от него. – Слушай, Влад, так вы бросили вахту без охраны? Сдурели? – Она покрутила пальцем у виска. – Доигрались, дурни! Я же говорила, это не мы! Кто бы стал Наташку обижать… Даже спьяну! К ней все нормально относились, она хорошая девчонка была… Да еще с пузом. Долго вас не было?
– Да, честно говоря… – вздохнул Влад. – Искали мы ту бабу, которая орала, вроде как в соседнем дворе. Я-то пьяный да еще накуренный, а на свежем воздухе вдруг потянуло блевать… Уж вы простите, девчонки. Ну и Максим со мной возился…
Когда они вернулись минут через двадцать, все казалось в полном порядке, на вахте пусто. Влад заступил на дежурство, а Максим пошел спать. А в семь утра начали ломиться в дверь – ведь общежитие на ночь запиралось… Влад как раз спал – и вдруг трамтарарам… Дворник и еще кто-то… Наташка, оказывается, лежит во дворе под окнами, голова расколота об асфальт… Влад выматерился и смачно сплюнул на пол. Светка вскрикнула, потрясенная последними словами о Наташе.
– Или ты сейчас заткнешься, или я тебя прибью! – сказала Марина. – Надоела! Нам тут бог знает что могут приклепать. Слушай, Влад, а ты не рассказал, как вы бросили вахту?
– Ректор там сидит, собака, сожрать меня готов… И так узнал, что вы тут жили, а теперь еще это убийство. Если бы я еще ему сказал, что мы вахту бросили… Тут ведь и банк, и фирма эта обувная… А охрана вся на одном мне… Бляха-муха, и так плохо, и этак нехорошо.
– Болван, надо было сказать! Все равно вас выгонят, так сказал бы правду! Надо спасать свою шкуру, не понимаешь, что ли? Бросил вахту! – Марина раздавила окурок о столешницу и выбросила его в открытое окно. – Что делать-то будем? Нас начнут трепать, а за что? Пусть Влад еще раз пойдет туда и все выложит! Кстати, а почему никого не вызвали?
– Откуда я знаю… – пробормотал Влад. – Нет, не пойду.
– Тебе же убийство припаяют!
– А может, тебе! – огрызнулся он на Марину. – Откуда я знаю, может, это ты ее убила?
– Может быть, она сама… – Света подняла мокрое лицо, еще больше подурневшее от рыданий. – Не выдержала позора, не могла больше так жить… И выбросилась.
– Ее перед этим здорово придушили, понимаешь? Перед тем, как выкинуть из окна. Горло у нее передавлено… – пояснил Влад. – Так что это настоящее убийство.
– Господи…
– Вот тебе и Господи! – огрызнулась Марина. – Так, что-то они там задумались…
В этот момент дверь в комнату отворилась и заглянул сержант. Все, как по команде, смолкли, Светка побледнела, вот-вот упадет без чувств.
– Лебедятникова! – сказал он, оглядывая их.
– Готова. – Марина вскочила и решительно пошла к двери.
Сержант увидел Влада, который старался остаться неузнанным, отвернувшись к окну.
– А вы что тут делаете? – грубо спросил сержант.
– Я зашел… Сигареты взять… – Влад поднялся и похлопал себя по боковому карману куртки.
– Давайте выходите.
Марина, оказавшись в комнате, где велось следствие (не повезло какому-то уехавшему студенту), сразу заявила:
– Влад только что сказал нам, что забыл одну деталь.
– Лебедятникова, – с ненавистью произнес ректор – седой мужчина с беспокойными злыми глазами. – Я тебя давно уже видеть не могу. Ты отчислена с сегодняшнего дня. Я подпишу приказ. Поняла?
– А вы всех отчислите, кто тут на лето остался, или только меня? – Марина вызывающе улыбнулась, хотя на душе у нее было невесело. – Я же знаю, вы меня особенно любите, всегда выделяли…
– Ты, Лебедятникова, рано радуешься. – У ректора возле рта задрожал нервный тик. – Я про все твои делишки знаю.
– Про какие это? – Марина смотрела на капитана, который перечитывал какую-то бумагу и не вмешивался в разговор. – Про что это вы им успели рассказать? Что выпивала? Да вы сами выпиваете, только втихомолку, это всем известно. Что трахалась? Ну, это не всем дано, что поделаешь…
– Так, все, – сказал капитан, и очень вовремя – ректор позеленел от ярости. – Давайте с вами побеседуем.
– Мы с вами? – Марина потуже затянула пояс рваного халата и улыбнулась. – Хорошо. Только пускай этот выйдет.
Она понимала, что терять ей больше нечего, в институте ее не оставят ни за что, и впервые могла отвести душу – высказать этому типу все прямо в лицо. И добилась своего – ректора попросили выйти. Она даже не рассчитывала на такую победу.
– Я вам расскажу, что захотите, – сказала она, садясь на расшатанный стул напротив капитана. – Только сперва хочу кое-что объяснить. Влад и Максим вчера вечером ненадолго оставили вахту, и хотя это продолжалось всего минут двадцать, но было как раз тогда, когда Наташи уже не было в комнате. – Марина заключила донос соображением, что в это время в общагу мог войти целый полк солдат.
– Кто это вам сказал?
– Влад, – призналась она. – Только что сказал. Да, еще хочу сообщить, что никто из нас Наташу не убивал.
– У нее не было врагов, недоброжелателей? – Капитан как будто не обратил внимания на ее сообщение.
– Никого, все ее любили. Единственный человек, который мог бы ее ненавидеть, – это жена Арифа, Лена. Но, во-первых, она не знала, что Наташа залетела от ее мужа, во-вторых, они с Арифом давно развелись, в-третьих, Лена никого ненавидеть просто не способна. Получается прямо как в той притче про разбитый кувшин. Не слышали? Взяла одна баба у соседки кувшин взаймы, вечером вернула, а он с трещиной. Хозяйка спрашивает: «Что такое?» А та отвечает: «Во-первых, кувшин целый, во-вторых, он был с трещиной, когда ты мне его дала, а в-третьих, я вообще не брала у тебя никакого кувшина!»
– Так. – Капитану явно нравился стиль, в котором изъяснялась Марина. – Начнем сначала.
Марина про себя отметила интеллигентность капитана, попросила разрешения курить и перешла к делу:
– Мы все любили Наташу.
На вопрос, почему погибшая осталась в общежитии на лето, Марина тоже ответила честно:
– Была беременна. Не хотела делать аборт, боялась, знаете… Совсем неопытная девушка. Решилась на искусственные роды, чтобы меньше риска. Поэтому пришлось дожидаться необходимого срока здесь. В Рязань она поехать не могла, там мать и отчим. Ну, обычная история. Не понимаю, кто мог ее ненавидеть… А ее точно убили?
– Да.
– Кошмар… – Марина тоскливо посмотрела на струйку дыма, которая медленно текла из ее приоткрытых губ. – Тогда я точно ничего не понимаю…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?