Читать книгу "Реальная любовь"

Анна Россиус
Реальная любовь

Глава 1

– Девчонки, срочно нужен ваш совет! – я залетаю в гостиную. – Как вам такая идея…

Кира с Леськой сидят у низкого журнального столика, склонившись над ноутбуком, совершенно неподвижно. При моем появлении ни одна даже головы не подняла.

Сегодня пятница, после работы мы заехали за белым сухим, заказали роллов и проводим вечер за просмотром сериальчика. Тем более что мой муж Рома просил к ужину его не ждать. Но я всё равно запекла форель на случай, если он передумает.

– Девочки… – зову их еще раз.

Ноль внимания.

Леся застыла с зажатой в палочках креветкой, которая рискует вот-вот шлепнуться на ковер. Кира прижимает к губам бокал, но не пьет. Они обе пялятся в экран.

– Вы чего зависли? – я обхожу диван, заглядывая в монитор.

Ожидала увидеть всё что угодно, только не ток-шоу.

Бегущая строка внизу сообщает что-то непонятное про индекс Московской биржи. А в центре кадра, в кресле напротив ведущего сидит мужчина.

Я машинально тянусь к мышке, но Кира шлепает меня по руке.

– Не тронь! – шипит, не отрывая взгляда от экрана.

– Неужели, так интересно? Выключите эту тягомотину...

– Лида, помолчи, – благоговейно выдыхает Леся. – Ты просто посмотри на этого парня! Я не понимаю ни слова из того, что он говорит. Какая-то реструктуризация, какие-то акции…

– Но пусть он продолжает.

– Боже, я бы слушала этот голос вечно.

Они рехнулись обе? Снова перевожу взгляд на экран.

Ведущий задает длинный, занудный вопрос, а гость студии, молодой привлекательный брюнет, слушает его, чуть склонив голову. Камера берет крупный план, и я замираю, как под гипнозом.

В этом человеке нет слащавой киношной красоты. Лицо с довольно резкими чертами, темные глаза смотрят так проницательно, что становится не по себе даже через монитор. На нем безупречный темно-синий костюм, белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута. Он излучает мужественность и власть.

Депутат, что ли, какой-нибудь?

Мужчина подается вперед, опираясь локтями о колени, и начинает отвечать. Голос у него низкий, бархатистый, с едва уловимой хрипотцой.

Я не особенно вслушиваюсь в смысл слов, обращаю внимание лишь на интонации и гипнотизирующий тембр.

Внизу всплывает плашка: Давид Абрамов, глава инвестиционной компании.

Смотрю на его длинные пальцы, лениво крутящие ручку, на жесткую линию губ, и вдруг ловлю себя на том, что перестала дышать. От этого Давида через экран веет такой дикой, подавляющей мужской энергетикой...

Моргаю, сбрасывая наваждение, и резко хлопаю ладонью по столу.

Звук возвращает подруг в реальность. Леся возмущенно ахает, роняя-таки креветку.

– Эй! На самом интересном месте! Он как раз собирался кого-то поглотить!

– Девочки, этот мужик с другой планеты, – я смеюсь, хотя щеки почему-то горят. Беру свой бокал со столика. – Ромка написал, что скоро будет.

При мысли о муже на душе сразу становится тепло и спокойно.

– Кстати, о твоем Ромке, – Кира отставляет бокал, и ее лицо теряет мечтательное выражение. Она смотрит на меня с прищуром. – Время девять вечера. Пятница. Где его носит опять?

– Я же говорила. У них аврал. Он зашивается, – я пожимаю плечами, отправляя в рот кусочек ролла. – Скоро приедет.

Подруги переглядываются. Этот их короткий, многозначительный обмен взглядами неуловимо меняет атмосферу в комнате.

– Лид, – Леся заправляет за ухо светлую прядь, подбирая слова. – Он у тебя «зашивается» третью неделю подряд. Прошлые выходные его не было, позапрошлые он уехал в офис в субботу утром и как–то случайно оказался с друзьями загородом. Тебе не кажется, что он как-то слишком много времени проводит не дома?

Внутри шевелится легкое, неприятное раздражение.

– Вы на что намекаете? – я обвожу их строгим взглядом. – Что он мне изменяет? Девочки, это же бред.

– Никто ни на что не намекает, – примирительно поднимает руки Кира, но в ее голосе нет раскаяния. – Просто сними розовые очки. Ни один его проект не требует постоянного отсутствия по выходным.

Я хочу возмутиться, хочу привести им тысячу аргументов, доказывающих, как сильно Рома меня любит. Напомнить про внезапный отпуск, про цветы и подарочки без повода… но не успеваю.

В замке поворачивается ключ.

Испытываю приятное волнение и предвкушение, что сейчас обниму мужа.

Что бы девчонки там не говорили, по моим ощущениям жизнь, наконец, катится по правильным рельсам.

Сегодня в школе всё было идеально.

Чувствую себя умницей, у которой всё получается! Не просто тенью успешного мужа. Я будто стою на пороге чего-то важного.

Уверена, пришло время для того, о чём мечтаю.

Для детей. Наших с Ромой детишек.

Наш дом – уютная просторная трёшка в сталинке с высокими потолками и дубовым паркетом – просто создан для большой семьи. Я уже мысленно обустроила детскую.

Рома, конечно, всё откладывает. «Сначала карьера, Лид, потом…» Но его карьера в родительской фармкомпании идёт в гору. Мы давно вместе и любим друг друга. Я готова к материнству всей душой, каждой клеточкой.

Самое время завести с мужем важный разговор.

Дверь открывается, впуская зимний холод.

Роман заходит, не поднимая глаз. Он невероятно красив – элегантный тёмный костюм сидит на нём безупречно, волосы уложены, на щеках лёгкая, идеальная щетина. От него пахнет морозом, древесным парфюмом и… чем-то чужим.

– Ром, как день? – срывается с моих губ, голос звучит чуть выше обычного, переполненный радостью.

– У нас гости? – он спрашивает хмуро.

– Да, мы решили посидеть немного после работы. Ты голодный?

Он направляется в спальню, даже не заглянув в гостиную.

– Есть не хочется, – говорит он наконец. Голос плоский, без интонации. – Выпроводи их. Нам надо поговорить.

Дурным предчувствием сводит живот. Но я гоню любые подозрения. Устал. Сложный день. Он очень старается соответствовать отцовским ожиданиям, много работает почти без выходных. Отсюда мрачное настроение и постоянные отговорки – вытащить его куда-нибудь отдохнуть вместе почти нереально в последние полгода.

Я прощаюсь с подружками и возвращаюсь к мужу.

Странно, что он не переоделся в домашнюю одежду. Так и сидит на нашей кровати в том, в чем пришёл.

– Всё в порядке? – осторожно спрашиваю. – С родителями что-то?

Он поднимает на меня глаза. И в этот миг я понимаю – сейчас услышу что-то очень плохое. Потому что знаю каждое выражение его лица. Знаю морщинку между бровями, когда он злится, как прищуривает глаза, когда что-то пытается скрыть.

– Может, все-таки поужинаем?

– Лида, хватит, – говорит он. – Хватит этого… всего этого.

Не грубо. Устало-равнодушно, как будто я не радующаяся приходу мужа с работы жена, а навязчивая официантка в ожидании чаевых.

– Что не так? Рома, я…

– Всё так, наверное, – он окидывает взглядом комнату. – Но… Я ухожу.

Весь воздух будто исчезает из комнаты. Звук музыки превращается в далёкий, бессмысленный гул. Я слышу стук собственной крови в ушах.

– Куда? – глупо спрашиваю. Мозг отказывается принимать правду.

– Я ухожу ОТ ТЕБЯ, Лида.

Ошеломлённая, молчу.

Рома вздыхает, откладывает телефон, смотрит на меня уже не сквозь, а в упор. И в его глазах – раздражение.

– Надоело. Всё это надоело. Эта серая, монотонная жизнь.

Каждое слово – как удар. Безжалостно, очень больно. Мне это снится? Это не может быть правдой.

– Я… не понимаю, – говорю тихо. Опираюсь о спинку кресла, чтобы не упасть.

– Что тут понимать? – он раздражённо проводит рукой по волосам.

– Ром, не шути так. У нас же всё хорошо! Мы любим друг друга столько лет…

– Любим? Ты в постели просто деревянная, уж извини, – продолжает он, и его голос обретает какую-то странную, жестокую решимость. – Зажатая, будто делаешь одолжение. От тебя прежней ведь ничего не осталось! Ты была моей любимой девочкой, а теперь – грузная тётка. Я устал.

Что он несёт?!

– Я хочу жить, понимаешь? Хочу чувствовать. Хочу, чтобы рядом был человек, который вдохновляет.

Так вот в чем дело.

– Видимо, такой человек у тебя уже есть?

– Есть. Я встретил женщину, с которой мне хорошо. И ради неё мне хочется горы свернуть!

«Ради неё». Поверить не могу. «Горы свернуть»! Да он же влюбился!

Внезапно вспоминаю его новые парфюмы. Поздние звонки «с работы». Отсутствующий взгляд за ужином. Это же всё были не «сложные дни». Это была… Она.

– Кто это? – выдыхаю я. – Я её знаю?

– Какая разница, знаешь или нет? Это не меняет сути. Я принял решение.

Роман еще что-то говорит, но я едва различаю слова. Про мою старую однушку, в которую я должна буду вернуться. Про то, что он, по доброте душевной, поможет мне сделать там ремонт. А эта наша квартира, наше «гнёздышко»… В ней он будет жить дальше, без меня.

Я перевожу взгляд с его лица на стену с фотографиями, где мы, влюбленные и счастливые, обнимаемся. На тот самый паркет, который мы вместе шкурили и лакировали, и муж ругался, что это безумие и легче его заменить. А потом смеялся и целовал.

Мой мир не рушится с грохотом падающих стен. Он просто в миг рассыпается. Без звука. Как замок из песка, на который набежала волна. Остаётся только мокрая, бесформенная масса.

Боль приходит не сразу. Сначала – неверие. Оцепенение. Как будто я наблюдаю за происходящим со стороны.

Вижу, как его губы двигаются, слышу обрывки: «…забери вещи…», «…ключи оставь у консьержки…», «…не делай из этого трагедию, так лучше для нас обоих…».

Но смысл слов всё же доходит. И боль обрушивается беспощадным ураганом. Я вдруг осознаю всё и сразу.

Муж смотрит на меня, и в его глазах на секунду мелькает что-то похожее на жалость.

Он поднимается, берёт пиджак. Движения спокойные, размеренные.

– Я ночевать не буду не здесь, чтобы дать тебе спокойно собраться.

Он поворачивается и идёт к двери.

– Рома… – я зову его, но звука не выходит, только беспомощный, жалкий выдох.

Дверь открывается и закрывается с щелчком. Наступает тишина.

Я очень медленно опускаюсь на пол.

Глава 2

На моей кухоньке в крохотной однушке непривычно тесно. Мы едва тут поместились втроём.

Леська, сидя на подоконнике, откупоривает бутылку красного и разливает в кружки. Потому что хрустальных бокалов у меня тут нет. Вообще пока нет посуда, я из нашей с Ромой квартиры не стала ничего забирать.

– Унылым бревном назвал, козёл?! Надеюсь, ты ему сообщила, что унылое бревно у него между ног?!

– Как же, сообщила она, – буркает Кира, задумчиво кромсая корочку пиццы. – Надеюсь, хоть не умоляла его передумать?

– Ни о чем я не умоляла, – отвечаю, пристыдившись. – Что толку, если у него любовь, ради которой хочется сворачивать горы?

– Скотина, – в один голос констатируют девочки.

Я смотрю на свою руку, держащую кружку. Почему до сих пор не сняла обручальное кольцо? Глупо. Наверное, потому что еще не смирилась с крахом своего брака и всех надежд.

– Он устал. Много работает. Сказал, что слишком изменилась. Стала грузной тёткой. Может, и правда?

Я встаю и иду к зеркалу в коридоре. Рассматриваю своё отражение в полный рост. Ну не юная нимфа, чего уж. Но и не то чтобы совсем жиробасина.

Леся издаёт что-то среднее между фырканьем и рычанием:

– Молчи лучше! – Она спрыгивает с подоконника, идет следом и встает за моей спиной. – Ты – красотка. Просто расплылась немного, но это поправимо.

Кирюша подхватывает:

– Рома работает? Да он там бумажки перекладывает, не велик труд. Папаня позаботился о тёплом местечке для сына. Жопорукий мажор, который нашёл себе новую игрушку! А кто она, кстати? Кто эта вдохновительница?

– Не знаю. Он не сказал. Только намекнул, что мы с ней знакомы.

– Какая-нибудь тварина, которая при всех улыбалась в лицо, а сама тайком раздвигала ноги перед чужим мужем.

– Нужно узнать, кто это. И заклеймить позором!

– Девочки, хватит об этом! – я не выдерживаю. – Фарш нельзя провернуть назад! Я это переживу, рано или поздно.

Но у нас сегодня вечер битья моего бывшего. Девчонки разошлись не на шутку.

– Знаете, что я не могу понять? Как можно быть таким уродом? Обидел, унизил, страшной назвал. Пусть. Хотя я бы ему по морде надавала. Но выгнать жену из общей квартиры, заявив, что туда заедет любовница – это за гранью добра и зла.

– «Общая» эта квартира у Ромы с мамой, если только. Она на свекровь оформлена. Его родители помогали нам поначалу финансово, когда мы еще учились. А потом… все годы муж зарабатывал в их фармкомпании гораздо больше, чем я училкой в школе.

Леська со стуком ставит кружку на стол.

– А что, все забыли про папино условие? Рома защищает кандидатскую, и только после этого получает должность? Забыли, кто ему эту кандидатскую написал?! Ой, как я зла! Как же это всё несправедливо, Лидка!

Кира снова наливает, мы невесело чокаемся.

– Хорошо еще, ты от этого блудливого козла не родила.

Моё настроение, хоть и было до этого момента не очень, летит на самое дно.

– Я очень жалею, что не родила. Был бы малыш, мне было бы ради чего жить. Пусть и без мужа. Я так о нем мечтала…

– А почему, кстати? Ты год назад говорила, что готова. Что прям вот-вот…

– Рома настоял на противозачаточных, – нехотя признаюсь. – Ему казалось, что еще рано. А презики ему не нравились. Типа, он же не подросток… что-то такое…

Девочки изумленно закатывают глаза.

– Козлина!!! – выплёвывает воинственно Леся. – Где были твои мозги, Лида?!

Кира рассматривает меня, прищурившись:

– Это не от противозачаточных тебя так разнесло? И прыщи появились. Кто-то на них сидит годами и всё прекрасно, а кому-то ну не идет вообще.

– Может и от них, – соглашаюсь. – Я и чувствую себя не очень с тех пор, как начала принимать. Мы пробовали с доктором подобрать подходящие, но всё никак.

– Теперь можно их бросить.

– Ну да. Мне больше не от чего предохраняться, – соглашаюсь с грустью. – Часики тикают, как говорится. А у меня ни семьи, ни ребенка, ни дома о котором я мечтала.

– Всё к лучшему, Лидок. Сколько ты времени убила на этого ушлёпка? Жалко, что раньше не избавилась от обузы. Зато теперь свободна и обязательно встретишь хорошего человека!

Я усмехаюсь горестно:

– Не встречу. Сомневаюсь, что смогу кому-нибудь довериться после такого подлого предательства.

Мы несколько минут сидим молча, каждая думает о своём.

Уверена, что не решусь на отношения. Не представляю, каким должен быть мужчина, чтобы я смогла открыть ему душу.

Но малыш, которого я представляю в своих мечтах вот уже много лет, должен появиться на свет. Может, ЭКО от анонима сделать, как Миленка?

Её история предательства превратилась в сказку со счастливым концом. У меня такого не предвидится.

– Кстати, не забыли, что у Милы с Алексом свадьба через месяц? – вдруг спрашивает Кира. – В каком-то чудном месте. Ты же поедешь, Лид?

– Не знаю. Честно говоря, совсем нет настроения. Думала, забегу к ним поздравить. Давно не тискала Никулю, нашу сладенькую девочку.

– Ехать нужно обязательно. Роман там точно будет. Наверное, со своей новой бабой. Там будут все наши знакомые и незнакомый, свадьба века!

Я как представила нашу встречу на свадьбе Миллеров, все волоски дыбом на теле встали.

– Ну нет уж. Не хочу их вместе видеть!

– Надо. Во-первых, Миленка обидится. Во-вторых, жизнь продолжается и пусть твой бывший знает, что у тебя всё хорошо и ты по нему не убиваешься.

– А у меня всё хорошо?

Леська начинает расхаживать по кухне словно генерал перед строем:

– Будет у тебя всё хорошо как раз через месяц. Займись здоровьем, завяжи с таблетками и не жри на ночь.

Я откладываю надкусанный кусок пиццы.

Кира осуждающе качает головой, двигая ко мне всю коробку:

– Сегодня не считается. Кушай, солнышко. Ты к свадьбе как раз придешь в себя. Мы из тебя богиню сделаем, Роман удавится от злости, что такая красота достанется другому.

– Кому я достанусь?

– Не знаю. Устроим кастинг. Ты представляешь хоть, какого уровня у Миллеров друзья? Мы тоже женихов себе поищем, да, Кирюша?

– Угу.

– Надо пройтись по магазинам и купить тебе новых тряпок. Прикид а-ля Катя Пушкарёва тебя не красит и прибавляет возраста.

– Ладно, ладно, – со всем соглашаюсь.

– И с завтрашнего дня в этой однокомнатной пещере начинаем ремонт, крошки.

Как хорошо, что я в это непростое время не одна. Как же люблю своих девчонок!

Мы сидим на кухне допоздна. Мне так не хочется оставаться одной! Болтаем, обсуждаем будущий ремонт и план моего экспресс-преображения. Внезапно Киря, шарящая в телефоне, меняется в лице. Нервно пытается закрыть страницу, но Леська вырывает из её рук телефон.

– Что там? Ромкины фотки? Мама моя… А вот и разлучница, – она кладет трубку передо мной. – Узнаешь?

Мне становится нехорошо.

Глава 3

Месяц спустя

Вечереет, и заснеженный хвойный лес погружается во тьму. Дорога узенькая, двухполосная, с высоченными сугробами по бокам и редкими фонарями.

Леська за рулём уже много часов, но бодра и весела. Мы с Кирей сонно пялимся в окна, любуясь красивыми пейзажами.

За окном творится волшебство. Снег валит и валит, укрывая верхушки елей белоснежным покрывалом. Сказочная красота!

– Это платье? – спрашивает Кира, глядя на висящий сбоку чехол. – Дай я посмотрю.

– Да что его смотреть… – мямлю.

Мой наряд мы вместе выбирали долго и тщательно. Я пообещала, что куплю то бархатное бордовое платье с глубоким вырезом и открытой спиной, но так и не решилась в итоге. Девчонки еще не знают.

– Это что, блин? – у Кирюши глаза ползут на лоб, когда она заглядывает внутрь. – Это что такое, я тебя спрашиваю?! Лесь, ты не поверишь, что она купила!

Леська смотрит в зеркало заднего вида на платье, на меня, снова на платье:

– Это должно было быть «платье мести»!

– Я не собираюсь никому мстить, – я пытаюсь вяло отбиваться. – Это нормальное платье, нарядное. Немножко поскромнее, чем то которое вы выбрали.

– Немножко?! Оно для училки на детский утренник! Не на роскошную свадьбу! Ты же красотка с аппетитными формами, зачем всё это прятать за хламиной?!

– А туфли, наверняка – лодочки «прощай молодость» на пятисантиметровом каблуке? – злится Леся.

– Именно! – отвечаю, начиная закипать. – Мне и так там будет непросто, еще из-за одежды переживать? Нет уж.

Как мне не хотелось ехать на эту свадьбу, кто бы знал! Неизбежная встреча с бывшим мужем и его невестой наводит на меня ужас.

Думала, как только приведу фигуру в порядок, сразу придет уверенность в себе. А ничего подобного.

Я перестала пить ненужное лекарство и вернулась к прежней версии себя, какой была примерно год назад. Сошли отёки и пяток лишних килограммов, кожа очистилась. Кажется, я даже помолодела. Но слова, сказанные Ромой, не выходят из головы, отравляя мне жизнь. Наверное, он навсегда убил во мне женщину. И я больше себя уже не полюблю такой, какая есть.

Следующие несколько минут едем молча.

– Мы почти на месте! Ещё километров пять…

Леська не успевает закончить фразу, как машина резко тормозит, уткнувшись мордой в сугроб.

Нас бросает вперёд, благо, все пристёгнуты.

– Ой, мамочки! Что случилось?!

– Что, что?! Я не вписалась в поворот, – ошарашенно отвечает Леська дрожащим голосом. – Все целы?

Мы нервно киваем.

Попытка выехать назад не удается, колёса еще глубже зарываются в снег. Выходим и пытаемся раскопать сугробы, но всё напрасно. Усталые, замёрзшие, возвращаемся в салон.

– Приехали, короче.

– За десять минут ни одной машины! И связи нет в этой глуши!

Не успеваем сильно испугаться, как из-за поворота появляется яркий свет фар. Блестящий черный внедорожник тормозит рядом с нашей букашкой.

– Дорогущая тачка, вряд ли в ней маньяки, – ёжится Кира. – Как думаете?

– Без разницы, кто в ней, лишь бы вытащили нас.

Выходим на мороз одновременно – мы трое и три здоровенных мужика. Молодые, довольно симпатичные, но от этого не менее опасные. Мало ли что…

Мысленно называю их – красный пуховик, дублёнка и песцовый капюшон.

– Привет, девчонки! Что, застряли? – спрашивает пуховик.

– Да, вот…

– Сейчас вытащим. Не местные, судя по номерам?

– Нет.

– И мы издалека. К другу на свадьбу едем, тут рядом.

Мы с девочками переглядываемся, явно думая об одном и том же. Если это друзья Алекса, можно выдохнуть.

– И мы на свадьбу.

– К Миллерам? – спрашивает дублёнка.

– Ага!

Ура! Свои, значит!

Девчонки оживляются, беззастенчиво флиртуя. Мужчины цепляют трос.

Красного пуховика зовут Никита, он садится за руль Лесиной машины. Дублёнка, он же Денис, контролирует процесс спасения спереди, чтобы подтолкнуть в нужный момент.

Третий великан в объёмной куртке с песцовым воротником, из-за которого не получилось рассмотреть его лицо, возвращается за руль своего танка. Его зовут Давид.

Мы наблюдаем за ними со стороны.

– Девочки, он вам не кажется знакомым? Давид этот?

– Ну не знаю, – говорю. – Возможно. Я вообще никого не успела рассмотреть.

– Актёр какой-нибудь? Политик?

– Может, спортсмен, как Миллер? Здоровый вон какой. Приедем и посмотрим на него без куртки. И на остальных. Хорошие такие…

Спасательная операция длится всего пару минут. Потом Никита предлагает себя в качестве водителя на случай, если Леська по неопытности снова въедет в сугроб.

Мы соглашаемся. Денис в шутку говорит, что друга готовы поменять на кого-нибудь из нас, и очарованная им Киря пересаживается во внедорожник. Мужчины, видимо, свободные, раз так бессовестно заигрывают. Только Денис с Никитой. Давид был молчалив и будто сосредоточен на каких-то своих мыслях.

Оставшиеся несколько километров пути Никита развлекает нас приятной беседой и много шутит. Хвастаемся друг другу, какие подарки выбрали молодожёнам, и он нам обещает показать свои, если придем сегодня к ним ужинать.

Быстро он взял Леську в оборот, а она и рада.

Вскоре из-за деревьев появляется отель. Красиво подсвеченный и заметенный снегом, он возвышается над лесом подобно сказочному замку. Красота неимоверная.

Мы подъезжаем с внедорожником почти одновременно. Паркуемся рядышком. Мужчины достают из своего багажника вещи, мы из своего. Девчонки оживленно болтают с новыми знакомыми, а у меня мандраж.

Осматриваю парковку в поисках машины бывшего. Вдруг он не приехал? Простудился. Или на работе неотложные дела. Тогда у меня шанс появится неплохо отдохнуть.

Стою, как вкопанная, вцепившись в ручки своей сумки, и глазею по сторонам. Вокруг полно народу, но я пока никого не узнала. Сильный снегопад и темно, не смотря на подсветку и новогодние гирлянды.

– Я помогу? – раздается совсем рядом низкий голос.

От неожиданности вздрагиваю и оборачиваюсь.

Давид перехватывает у меня сумку. Послушно отдаю.

– Спасибо.

Остальные ушли вперёд, пока я глазела по сторонам.

– Идём.

А он немногословен, в отличие от своих друзей.

Быстрым шагом пересекаем парковку, но снегу за шиворот успевает намести достаточно.

Полюбоваться бы ещё отелем-замком, но ни черта не видно, настоящая метель.

Я захожу вслед за Давидом в ярко освещённый холл. Здесь шумно, музыка играет. Народу еще больше, все снуют туда-сюда, мимо нарядной искрящейся ёлочки. Сразу обволакивает хвойный дух, чувствуется приближение праздника.

Наши друзья уже у стойки регистрации. Подходим к ним, и Давид стягивает капюшон.

Неприлично пялиться, но я не могу унять любопытство. Он кажется очень знакомым. Мой взгляд притягивается к его лицу, словно магнитом.

Он тоже смотрит на меня, пока расстёгивает и снимает куртку.

Действительно, этот Давид может быть профессиональным спортсменом. Крепкие мышцы бугрятся под тонким кашемировым пуловером при каждом его движении. Волосы тёмные, густые, несколько прядей свисают на лоб. Глаза тёмные, очень яркие и выразительные. И вообще, черты лица по–мужски красивые. Щетина добавляет ему мужественности и подчеркивает линии губ.

Я отворачиваюсь и тоже стягиваю и отряхиваю от снега куртку. Мы регистрируемся, берём ключи.

– Наши номера далеко от ваших, как жалко! – сокрушается Денис. – Будем ходить друг к другу в гости?

– Сегодня же хотели встретиться за ужином, уже забыли? – напоминает Никита. – Созвонимся через часик.

Мы все вместе идём к лифтам. Давид опять несет и мою сумку тоже.

Мы ждём недолго. Раздается «дзынь» и металлические двери разъезжаются. Я отстраненно наблюдаю за выходящими людьми.

Стройная молодая женщина вдруг тормозит напротив. Сперва не понимаю, кто она и что ей нужно.

– Лидия, здравствуй. Мы как раз идём встречать Романа.

Фокусирую взгляд на высокой прическе, в которую собраны темные волосы. Отмечаю слишком короткое платье, открывающее худощавые ноги с острыми коленками.

Она подносит ладонь к лицу и поправляет чёлку, демонстрируя помолвочное кольцо с крупным бриллиантом. Подарок моего мужа, очевидно. Уже бывшего.

Делаю над собой усилие и открываю рот:

– Здравствуй, Нелли.