Читать книгу "После ссоры"

Глава 62

Тесса

Проходит десять минут, а я по-прежнему стою на тротуаре. Руки-ноги онемели от холода, я вся дрожу. Хардин точно вернется, он ни за что не оставит меня здесь одну. Одну, пьяную.

Собираюсь позвонить ему, но вспоминаю, что мой мобильный остался у него. Отлично.

О чем я только думала? Я вообще не думала – вот в чем проблема. Все было так хорошо, а я даже не дала ему возможность объясниться. А вместо этого взяла и кого-то поцеловала. От одного воспоминания об этом меня начинает тошнить.

Почему он еще не вернулся?

Надо зайти внутрь. Здесь слишком холодно, и я хочу еще выпить. Я начинаю немного трезветь, но пока не готова осознать всю реальность произошедшего. В доме сразу отправляюсь на кухню и наливаю себе выпить. Именно поэтому мне и не стоит пить – алкоголь затмевает мой разум. Я сразу во всем обвинила Хардина, и это моя огромная ошибка.

– Тесса? – раздается позади голос Зеда.

– Еще раз привет, – мямлю я, отрывая голову от прохладной столешницы и поворачиваясь к нему.

– Э-э… что ты делаешь? – спрашивает он с полуулыбкой. – Все в порядке?

– Да… в порядке, – вру я.

– Где Хардин?

– Уехал.

– Как уехал? Без тебя?

– Ага. – Я отпиваю коктейля.

– Почему?

– Потому что я идиотка, – честно отвечаю я.

– Сомневаюсь, – улыбается он.

– Нет, серьезно. В этот раз все так и есть.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет, вряд ли, – вздыхаю я.

– Ну… ладно, тогда не буду тебе мешать, – говорит он и отходит. Но затем разворачивается. – Это все не должно быть так сложно, понимаешь?

– Что? – спрашиваю я и иду за ним.

Мы присаживаемся за карточный стол на кухне.

– Любовь, отношения и все такое. Это не должно даваться так трудно.

– Разве? Неужели бывает по-другому?

Кроме Ноя, другого опыта отношений у меня нет. Мы никогда с ним так не ругались, но я не уверена, что его любила. Не так, как люблю Хардина. Я выливаю коктейль в раковину и беру себе воды.

– Думаю, да. Никогда не видел, чтобы кто-то так скандалил, как вы.

– Просто мы очень разные, вот и все.

– Да, видимо, так и есть, – улыбается он.

Я снова проверяю время – с тех пор как Хардин уехал, прошел уже час. Может, он и не собирается за мной возвращаться.

– Ты простил бы любимого человека, если тот поцеловал другого? – наконец спрашиваю я Зеда.

– Зависит от обстоятельств.

– Ну, если бы это произошло у тебя на глазах?

– Ни за что. Такое не прощают, – с отвращением отвечает он.

– Понятно.

Зед с сочувствием смотрит на меня.

– Это он так сделал?

– Нет. – Я поднимаю на него взгляд. – Это я.

– Ты? – с явным изумлением переспрашивает Зед.

– Да… я же сказала тебе, что я идиотка.

– Не хочу тебя обидеть, но это действительно так.

– Ага, – соглашаюсь я.

– Как поедешь домой? – спрашивает он.

– Ну, я все еще надеюсь, что он вернется за мной, но, видимо, зря. – Я прикусываю губу.

– Если хочешь, я могу отвезти тебя, – предлагает он. Но когда я неуверенно оглядываюсь вокруг, он добавляет: – Или тебя подбросят Стеф с Тристаном… они, наверное, сейчас наверху. Ну, понимаешь.

Я тут же поднимаю на него глаза.

– Может, отвезешь меня прямо сейчас?

Не хочу все усложнять: слава богу, я понемногу трезвею, и сейчас мне нужно просто отправиться домой и попытаться поговорить с Хардином.

– Конечно, идем, – говорит Зед.

Допиваю воду, а потом иду за ним к его машине.

Когда нам остается ехать минут десять, я начинаю волноваться, как Хардин отреагирует на то, что меня привез Зед. Стараюсь заставить себя протрезветь как можно быстрее, но все не так просто. Я чувствую себя лучше, чем час назад, но я все еще пьяна.

– Можно я позвоню ему с твоего телефона? – спрашиваю я у Зеда.

Он убирает одну руку с руля и залезает в карман.

– Держи… черт, разрядился.

Он нажимает кнопку включения, но на экране светится лишь изображение пустой батареи.

– Все равно спасибо.

Я пожимаю плечами. Наверное, звонить Хардину с мобильного Зеда – не лучшая идея. Не такая ужасная, как мое решение поцеловать незнакомого парня на виду у Хардина, но и не самая хорошая.

– Вдруг его нет дома? – говорю я.

Зед вопросительно смотрит на меня.

– У тебя ведь есть ключи?

– Я не взяла свои… думала, они мне не понадобятся.

– Что ж… ладно… я уверен, что он все-таки дома, – уверяет меня Зед, но его голос звучит взволнованно.

Если я поеду к Зеду и Хардин узнает об этом, он просто меня убьет. Когда мы наконец приезжаем и Зед паркуется, я осматриваю стоянку в поисках машины Хардина. Слава богу, она стоит на обычном месте. Даже не представляю, что бы я делала, если бы его не оказалось дома.

Зед настаивает на том, чтобы проводить меня. Хотя я знаю, что ничем хорошим это не кончится, я все же не уверена, смогу ли в таком состоянии дойти сама.

Будь проклят Хардин за то, что оставил меня там одну! Будь проклята я сама за то, что я такая вспыльчивая идиотка! Будь проклят Зед за то, что он такой милый и бесстрашный, хотя и не должен таким быть! Будь проклят Вашингтон за то, что здесь так холодно!

Мы доходим до лифта, и в голове у меня начинает стучать – в ритм сердца. Мне надо обдумать, что я скажу Хардину. Он будет ужасно злиться на меня, и я должна как-то извиниться перед ним – и не с помощью секса. Я не привыкла просить прощения, потому что это он всегда был виноват передо мной. Оказаться на месте провинившегося не так уж приятно. Это просто ужасно.

Мы идем по коридору, и у меня такое чувство, будто мы готовимся к казни. Только не знаю, кому первым отрежут голову – Зеду или мне.

Я стучу в дверь, а Зед стоит чуть позади меня. Это была не лучшая мысль. Надо было остаться в общежитии. Я снова стучу, еще сильнее. Вдруг он мне не откроет?

Вдруг он уехал на моей машине и его вообще здесь нет? Об этом я не подумала.

– Если он не откроет, можно, я поеду к тебе? – едва сдерживая слезы, спрашиваю я.

Я не хочу оставаться у Зеда и еще больше злить Хардина, но другого варианта нет.

Вдруг он меня не простит? Я не могу без него. Зед кладет руку мне на плечо и пожимает, стараясь меня утешить. Я не должна плакать, я должна вести себя спокойно, когда он меня впустит… если он меня впустит.

– Конечно, можно, – наконец отвечает Зед.

– Хардин! Пожалуйста, открой, – умоляю я, упираясь лбом в дверь.

Я не хочу кричать и устраивать сцену в два часа ночи: соседям, наверное, и так уже надоели наши скандалы.

– Похоже, он не собирается открывать.

Я вздыхаю и на мгновение опираюсь о стену. Когда мы отходим, чтобы пойти к лифту, наконец щелкает замок.

– Ну и ну… смотрите, кто пришел, – говорит Хардин, стоя в дверном проеме и глядя в нашу сторону. От его голоса по спине у меня бегут мурашки. Поворачиваюсь и вижу, что глаза у него покраснели – как и щеки. – Зед! Дружище! Рад тебя видеть, – невнятно бормочет он. Хардин пьян.

Мои мысли вдруг проясняются.

– Хардин… ты что, пил?

Пошатываясь, он бросает на меня надменный взгляд.

– А тебе-то что? У тебя же теперь новый парень.

– Хардин…

Я не знаю, что сказать. Судя по всему, он жутко напился. В последней раз я видела его таким в тот вечер, когда Лэндон позвонил мне и попросил приехать домой к Кену. Учитывая прошлое его отца и то, как Триш испугалась, что он снова начал пить, неудивительно, что мое сердце сжимается от страха.

– Спасибо, что довез меня. Думаю, тебе пора идти, – вежливо говорю я Зеду.

Хардин слишком пьян, чтобы находиться рядом с ним.

– Не-е-ет, нет-нет… – возражает Хардин. – Заходи! Давай выпьем!

Он хватает Зеда и тащит его за собой внутрь.

Я захожу вслед за ними, стараясь переубедить его.

– Это не лучшая идея. Ты пьян.

– Все в порядке, – отмахиваясь, уверяет меня Зед.

Он просто самоубийца!

Хардин, спотыкаясь, подходит к журнальному столику, хватает бутылку с виски и наливает бокал.

– Да, Тесса. Расслабься, на хрен. – Мне хочется накричать на него за то, что он так со мной разговаривает, но я будто потеряла дар речи. – Держи, сейчас принесу еще бокал. И тебе тоже, Тесс, – мямлит Хардин и уходит на кухню.

Зед садится в кресло, а я – на диван.

– Я не оставлю тебя с ним одну. Он ужасно напился, – шепчет Зед. – Я думал, он не пьет.

– Он и не пьет… не до такой степени. Это я виновата.

Я закрываю лицо руками. Мне плохо от осознания того, что Хардин напился из-за моего поступка. Я хотела нормально поговорить с ним и извиниться за все.

– Нет, ты не виновата, – уверяет меня Зед.

– Это… тебе, – громко говорит Хардин, вернувшись в комнату и подавая мне бокал.

– Я больше не хочу. Я достаточно выпила. – Я беру бокал и ставлю его на столик.

– Как скажешь, мне больше достанется.

Он как-то зловеще мне улыбается – это совсем не та прекрасная улыбка, которая мне в нем так нравится. Если честно, я немного напугана. Я знаю, что Хардин ни за что меня не ударит, но от подобного поведения мне все равно не по себе. Лучше бы он кричал или бил кулаком об стену, а вместо этого он напивается в хлам и остается спокойным. Слишком спокойным.

Зед поднимает бокал и подносит к губам.

– Прямо как в старые времена, да? Ну, еще до того, как тебе захотелось трахнуть мою девушку, – говорит Хардин, и Зед выплевывает выпитое обратно.

– Это не так. Ты оставил ее там одну, а я отвез ее домой, – угрожающим тоном отвечает Зед.

Хардин размахивает в воздухе рукой, в которой держит бокал.

– Я не про сегодняшний вечер, и ты это прекрасно понимаешь. Хотя меня все равно бесит, что ты решил подвезти ее. Она уже большая девочка и может сама о себе позаботиться.

– Но она не должна была оказаться там одна, – парирует Зед.

Хардин с грохотом бросает свой бокал на стол, отчего я подпрыгиваю.

– Это не тебе решать! Хотя хотелось бы, да?

Такое чувство, что я нахожусь под перекрестным огнем, и мне хочется выбраться оттуда, но мое тело меня не слушается. Я с ужасом наблюдаю, как мой мистер Дарси превращается в Тома Бьюкенена…

– Нет, – отвечает Зед.

Хардин садится рядом со мной, но продолжает смотреть на Зеда стеклянными глазами. Я гляжу на бутылку – она опустела как минимум на четверть. Надеюсь, что Хардин выпил все это не за последние полтора часа.

– Да-да, все именно так. Я не идиот. Ты ее хочешь: Молли рассказала, что ты ей тогда говорил.

– Хватит, Хардин, – сердито говорит Зед, еще больше раздражая его. – Тебе вообще не стоит слушать, что говорит Молли.

– «О, Тесса такая красивая, Тесса такая милая! Хардин ее недостоин! Тесса должна быть со мной!» – насмехается над ним Хардин.

Что?

Зед прячет глаза.

– Заткнись, на хрен, Хардин.

– Слышала, детка? Зед правда думал, что может заполучить тебя, – смеется он.

– Перестань, Хардин, – прошу я и встаю с дивана.

Зед выглядит униженным. Не надо было просить его отвезти меня. Он действительно говорил про меня такие вещи? Я думала, что его поведение связано с тем спором, что ему стыдно из-за случившегося, но теперь я уже не совсем в этом уверена.

– Посмотри на нее: уверен, ты и прямо сейчас думаешь об этом… разве не так? – издевается над ним Хардин.

Зед бросает на него яростный взгляд и ставит свой бокал на стол.

– Она никогда не будет твоей, дружище, так что брось эту затею. Она будет только моей, и только я один смогу спать с ней. Только я знаю, насколько это приятно, когда она…

– Замолчи! – кричу я. – Да что с тобой такое!

– Ничего, я просто рассказываю ему, каково это, – отвечает Хардин.

– Ты поступаешь жестоко, – говорю я. – И неуважительно по отношению ко мне! – Я поворачиваюсь к Зеду. – Я думаю, тебе действительно пора идти. – Зед смотрит на Хардина, затем снова переводит взгляд на меня. – Все в порядке, – уверяю я его.

Не знаю, что будет, когда он уйдет, но если он останется, будет только хуже.

– Прошу тебя.

Наконец Зед кивает.

– Ладно, я пойду. Ему надо успокоиться. Вам обоим.

– Ты слышал, что она сказала, убирайся отсюда на хрен. Но сильно не переживай – меня она тоже больше не хочет. – Хардин снова отпивает из бокала. – Ей по душе аккуратные и приличные мальчики.

Мое сердце сжимается еще сильнее, и я понимаю, что ночь мне предстоит долгая. Не знаю, стоит ли мне бояться, но я не боюсь. Ну… совсем немного, но я никуда не уйду.

– Убирайся, – повторяет Хардин, показывая Зеду на выход.

Когда Зед уходит, Хардин закрывает дверь на замок и поворачивается ко мне.

– Радуйся, что я не врезал ему за то, что он тебя привез. Понимаешь, как чертовски тебе повезло?

– Да, – соглашаюсь я.

Спорить с ним сейчас бесполезно.

– Зачем ты вообще вернулась?

– Я здесь живу.

– Это ненадолго. – Он наливает себе еще.

– Что? – У меня перехватывает дыхание. – Ты меня выгоняешь?

Наполнив бокал до краев, он бросает на меня взгляд.

– Нет, но ты все равно от меня уйдешь.

– Нет, не уйду.

– Может, у твоего нового парня есть свободная кровать. Вы двое очень хорошо смотрелись вместе.

В его голосе звучит такая ненависть, что я вспоминаю о самом начале наших отношений, и мне это не нравится.

– Хардин, прошу, перестань так говорить. Я его даже не знаю. И мне ужасно жаль, что я так поступила.

– Я буду говорить что хочу – так же как ты делаешь все, что захочешь.

– Я совершила ошибку, и мне жаль, но это не дает тебе права так сурово со мной обращаться и напиваться до чертиков. Я была пьяна и действительно решила, что у вас с той девушкой что-то было. Я не знала, что думать. Прости, я никогда не стала бы нарочно причинять тебе боль.

Я проговариваю все это быстро, акцентируя внимание на том, что я раскаиваюсь, но он меня не слушает.

– Ты все сказала? – резко говорит он.

Я вздыхаю и прикусываю щеку изнутри. Не плачь. Не плачь.

– Я пойду спать, и мы поговорим, когда ты протрезвеешь.

Он ничего не отвечает, даже не смотрит на меня, так что я разуваюсь и иду в спальню. Как только я закрываю дверь, я слышу звон разбитого стекла. Бегу назад в гостиную: на полу валяются осколки, по стене течет виски. Я беспомощно наблюдаю, как он хватает остальные два бокала и бросает в стену. Сделав последний глоток из самой бутылки, он замахивается изо всех сил, и она тоже летит вслед за бокалами.

Глава 63

Тесса

Он хватает со столика лампу, вырывая провод из розетки, и кидает ее на пол. Затем вазу – швыряет в кирпичную стену. Почему в припадке ярости он первым делом начинает все крушить?

– Перестань! – кричу я. – Хардин, ты разобьешь все наши вещи! Пожалуйста, прекрати!

– Это твоя вина, Тесса! Это ты, на хрен, во всем виновата! – кричит он в ответ и хватает еще одну вазу.

Я подбегаю и вырываю ее у него из рук, пока он еще ее не разбил.

– Я знаю! Прошу, давай поговорим, – умоляю я. Больше не могу сдерживать слезы. – Прошу тебя, Хардин!

– Ты облажалась, Тесса, ты все, на хрен, испортила! – Он бьет кулаком в стену.

Я знала, что к этому все идет, и, если честно, удивлена, что он так долго сохранял спокойствие. Хорошо, что ему попалась стена из гипсокартона, – о кирпичную он мог бы повредить себе руку.

– Просто оставь меня в покое, черт возьми! Уходи!

Он начинает ходить взад-вперед, а потом снова бьет по стене обеими руками.

– Я люблю тебя, – вдруг выпаливаю я.

Я должна его успокоить, но он ужасно пьян и агрессивен.

– Что-то незаметно! Ты поцеловала какого-то придурка! А потом привела ко мне домой этого чертова Зеда!

Мое сердце сжимается от упоминания его имени. Хардин так его унизил!

– Я знаю… прости.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не назвать его лицемером. Да, я знаю, что поступила неправильно, сделала ужасную ошибку – но я ведь простила его за то, что он столько раз причинял мне боль.

– Ты же знаешь, как меня бесит, как меня чертовски сводит с ума, если я вижу тебя с кем-то другим? А ты берешь и делаешь именно это!

Вены на его шее становятся темно-сиреневыми, и он становится похож на какого-то монстра.

– Я же извинилась, Хардин, – говорю я как можно медленнее и спокойнее. – Что еще я могу сказать? Я не могла мыслить разумно.

Он дергает себя за волосы.

– Извинения не помогут мне выбросить это из головы. Эта сцена стоит у меня перед глазами.

Я подхожу ближе и становлюсь прямо перед ним. От него несет виски.

– Тогда посмотри на меня. Посмотри.

Я касаюсь руками его лица и стараюсь заставить его взглянуть мне в глаза.

– Ты целовала его, ты целовала другого парня.

Его голос звучит намного тише, чем всего пару секунд назад.

– Я знаю, Хардин, и мне очень жаль. Я не могла мыслить разумно. Ты же знаешь, как глупо я иногда могу себя вести.

– Это не оправдание.

– Я понимаю, малыш, понимаю, – говорю я в надежде, что эти слова успокоят его.

– Это очень больно, – отвечает он, хотя его налитые кровью глаза уже не кажутся такими яростными. – Я же знал, что мне не нужно быть ни с кем вместе, я этого и не хотел, но вот что бывает, когда люди встречаются… или женятся. Именно из-за этого дерьма мне лучше оставаться одному. Я не хочу через все это проходить.

Он отступает назад.

Я чувствую боль в груди, потому что его голос сейчас похож на голос ребенка – одинокого, грустного малыша. Представляю, как в детстве Хардин прятался, чтобы не слышать скандалы родителей, когда его отец напивался.

– Хардин, пожалуйста, прости меня! Это больше не повторится, я никогда не сделаю ничего подобного.

– Неважно, Тесс, кто-нибудь из нас снова все испортит. Именно так и случается, когда люди любят друг друга. Они причиняют любимому человеку боль, затем расстаются или разводятся. Я не хочу, чтобы такое произошло с нами. С тобой.

Я подхожу ближе.

– С нами этого не случится. Мы совсем не такие.

Он слегка качает головой в ответ.

– Это происходит со всеми: взять хотя бы наших родителей.

– Просто они выбрали не тех спутников жизни, вот и все. Но теперь твой отец нашел Карен.

Меня радует, что сейчас Хардин ведет себя намного спокойнее.

– Они тоже когда-нибудь разведутся.

– Нет, Хардин, я так не думаю.

– А я думаю. Брак – это совершенно идиотское понятие. «Ну, ты мне типа нравишься, так что давай будем жить вместе и подпишем кое-какие бумаги, в которых пообещаем никогда не покидать друг друга, хотя свои обещания мы все равно не сдержим». Как кто-то может добровольно на такое пойти? Почему человек должен быть навечно к кому-то привязан?

Я не готова осознать сказанное. Он думает, что у нас нет будущего? Нет, он говорит так только потому, что пьян. Правда ведь?

– Ты действительно хочешь, чтобы я ушла? Этого ты хочешь – уничтожить все прямо сейчас? – спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. – Хардин?

– Нет… черт возьми, нет, Тесса. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, но… ты совершила ужасную ошибку. Одним своим поступком ты оживила все мои скрытые страхи.

Его глаза начинают блестеть от слез, а у меня внутри словно все обрывается.

– Я знаю, что ошиблась, и мне ужасно плохо из-за того, что я причинила тебе боль.

Он оглядывается вокруг, и по его взгляду я понимаю: всем, что он вложил в эту квартиру, он пытался доказать, что достоин меня.

– Тебе лучше быть с кем-нибудь вроде Ноя, – говорит он.

– Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, – вытирая глаза, отвечаю я.

– Боюсь, что все же будешь.

– Буду что? Уйду от тебя к Ною?

– Необязательно к нему, а к кому-то вроде него.

– Нет, Хардин. Я люблю тебя. Только тебя, никого другого. Мне все в тебе нравится, перестань наконец в этом сомневаться.

Мне больно от осознания того, что он так думает.

– Скажи честно: ты стала встречаться со мной не для того, чтобы досадить своей матери?

– Что? – удивляюсь я, но он молчит и ждет моего ответа. – Нет, конечно, нет. Моя мать не имеет к нам никакого отношения. Я влюбилась в тебя, потому что… ну, потому что у меня не было выбора. Я не могла не влюбиться. Я пыталась этого избежать – хотя вовсе не из-за моей матери, – но ничего не вышло. Я любила и люблю тебя, независимо от того, хочу я этого или нет.

– Ну, конечно.

– Что я должна сделать, чтобы ты поверил мне?

Как он мог подумать, что таким образом я хотела просто разозлить свою мать – после всего, через что я прошла ради него?

– Хотя бы не целовать других парней.

– Я понимаю, что ты не уверен в себе, но ты должен знать, что я люблю тебя. С самого первого дня я билась ради тебя – с матерью, с Ноем, со всеми.

Но что-то в моих словах задевает его.

– «Не уверен»? Я не чувствую никакой чертовой неуверенности. Но при этом я не собираюсь сидеть и смотреть, как из меня делают дурака.

Его внезапно вернувшаяся злость приводит в ярость и меня.

– Это ты волнуешься, что из тебя «делают дурака»?

Я знаю, что повела себя отвратительно, но он поступил со мной еще хуже. Он действительно выставил меня дурой перед всеми – и я его простила.

– Только не начинай, – сердито говорит он.

– Мы столько старались, мы через столько прошли, Хардин. Неужели одна ошибка все испортит? – Никогда не думала, что окажусь на месте того, кто вымаливает прощение.

– Ошиблась ты, а не я.

– Перестань быть таким жестоким. Ты тоже немало ошибался, – выдаю я.

На его лице вновь появляется гнев; он тут же разворачивается и уходит от меня, крича через плечо:

– Знаешь, что? Я ошибался, да, но ты поцеловала другого прямо у меня на глазах!

– А ты разве не помнишь, как усадил Молли себе на колени и целовал ее, когда я это видела?

Он быстро оборачивается ко мне.

– Тогда мы не были вместе.

– Может, ты так и не считал – в отличие от меня.

– Какая, на хрен, разница, Тесса!

– Значит, хочешь сказать, что ты вот так все оставишь?

– Я не знаю, что я хочу сказать, но ты уже начинаешь меня раздражать.

– Тебе лучше лечь спать, – говорю я.

Несмотря на понимание, которое я почувствовала в нем всего пару минут назад, сейчас мне ясно, что он не собирается усмирять свою агрессию.

– Тебе лучше не говорить, что мне нужно делать.

– Я понимаю, что ты злишься и что тебе больно, но ты не должен так разговаривать со мной. Это неправильно, и я этого не потерплю. И неважно, пьяный ты или нет.

– Мне не больно, – с сердитым видом отвечает Хардин. Хардин и его гордость.

– Ты сам это только что сказал.

– Нет, и не надо указывать мне, что я сказал.

– Ладно-ладно.

Я поднимаю руки и отступаю. У меня не осталось сил, и я точно не хочу вытаскивать чеку из гранаты по имени Хардин. Он подходит к двери, снимает с крючка свои ключи и, спотыкаясь, начинает обуваться.

Я бросаюсь к нему.

– Что ты делаешь?

– Ухожу, что же еще?

– Ты никуда не пойдешь. Ты напился. Сильно напился.

Я хочу отобрать у него ключи, но он быстро убирает их в карман.

– Похрен. Мне надо еще выпить.

– Нет! Никакой выпивки. Тебе уже хватит, ты и так тут все разбил.

Я тянусь к его карману, но он хватает меня за запястье – как делал уже много раз.

Но сейчас все по-другому, потому что он ужасно зол, и на мгновение я ощущаю беспокойство.

– Отпусти! – требую я.

– Не пытайся остановить меня, и я отпущу. – Он не убирает руку, но я делаю вид, что это меня не пугает.

– Хардин… мне больно.

Он ловит мой взгляд и тут же отпускает мое запястье. Когда он поднимает руку, я дергаюсь в сторону, но он просто запускает ее в волосы.

В его глазах я вижу панику.

– Ты думала, что я ударю тебя? – почти шепотом говорит он, и я отступаю назад еще дальше.

– Я… я не знаю, ты так агрессивен, и ты меня пугаешь.

Я знала, что он меня не ударит, но это самый простой способ вернуть его к реальности.

– Тебе пора знать, что я ни за что тебя не трону. Как бы пьян я ни был, я никогда, черт возьми, не подниму на тебя руку. – Он хмуро смотрит на меня.

– Странно, что ты ненавидишь своего отца, хотя ведешь себя не лучше, – выдаю я.

– Да пошла ты – я совсем не такой! – кричит он.

– Именно такой! Ты напился, оставил меня одну на той вечеринке и разгромил нашу гостиную – вместе с моей любимой лампой! Ты ведешь себя в точности, как он… как он вел себя раньше.

– Что ж, ну, а ты прямо как твоя мать. Испорченная и заносчивая… – с насмешкой начинает он, и я открываю рот от изумления.

– В кого ты превратился?

Я качаю головой и ухожу, не желая ничего больше от него слышать. Я понимаю: если мы продолжим этот разговор, пока он пьян, ничем хорошим это не кончится. Такого неуважения я от него не ожидала.

– Тесса… я… – запинается он.

– Не надо, – повернувшись, отрезаю я и иду в спальню.

Я могу стерпеть его грубые насмешки, могу стерпеть его крики, потому что, черт возьми, отвечаю ему тем же, – но сейчас нам надо разойтись по разным углам, пока мы не наговорили друг другу чего похуже.

– Я не хотел, – говорит он и идет за мной.

Захожу в комнату и запираю за собой дверь. Опершись на нее спиной, я сползаю на пол и сажусь, подтянув колени к груди. Может, у нас действительно ничего не получится. Может, он слишком агрессивен, а я чересчур неразумна. Я отталкиваю его, а он отталкивает меня в ответ.

Нет, это не так. Наши отношения живут именно потому, что мы отталкиваем друг друга. Несмотря на все ссоры и препирательства, между нами есть страсть. Такая страсть, что я почти полностью погружаюсь в нее – она меня затягивает. И он – моя единственная надежда на спасение, хотя именно из-за него я и тону в ней.

Хардин осторожно стучит в дверь.

– Тесс, открой.

– Прошу тебя, ложись спать, – сквозь слезы говорю я.

– Черт возьми, Тесса! Открывай сейчас же! Прости меня, слышишь? – кричит он, колотя в дверь.

В мольбах о том, чтобы он не сломал замок, я заставляю себя подняться и подойти к комоду. Я роюсь в своем нижнем ящике и с облегчением нахожу белый листок. Я захожу в гардеробную и закрываюсь там. Пока я читаю письмо Хардина, грохот постепенно стихает и совсем прекращается. Боль в груди начинает проходить, как и головная боль. В этот момент для меня не существует ничего, кроме этого письма, этих идеальных слов от моего неидеального Хардина.

Я перечитываю его снова и снова, пока мои слезы не перестают капать, а снаружи, в прихожей, не становится тихо. Я отчаянно надеюсь, что он не ушел, но не стану выходить и проверять. Мои веки тяжелеют, сердце что-то сдавливает. Мне нужно прилечь.

По-прежнему с письмом в руке с трудом добираюсь до кровати и ложусь, не снимая платье. Ко мне наконец приходит сон, в котором я вижу, как Хардин писал мне эти строки, сидя за столиком в гостиничном номере.

Просыпаюсь посреди ночи, сворачиваю письмо и кладу его обратно в ящик, а затем открываю дверь. Хардин спит прямо в прихожей, свернувшись на полу. Решив, что лучше его не будить и дать проспаться, я возвращаюсь в постель.