Читать книгу "Мой бывший – отец-одиночка"

Она развернулась и вышла из кабинета, а я поморщился от нового приступа боли. Подумалось, что нужно бы найти Милу и поговорить о том, что произошло в операционной. По крайней мере, хороший наставник так бы и сделал. А плохой в моей морде осознавал, что переживает. Это у меня есть сын, а дети – неплохой стимул жить, и не абы как, а достойно. Насколько это возможно. А у нее нет ничего. Вообще. Пока что. Кроме надежды вернуть себе скальпель в руки.

Я кое как поднялся и направился искать Милу.

***

– Еле нашла тебя…

Я обернулась и увидела позади себя Лену.

– Прости, ты, вероятно, очень старалась, чтобы тебя не нашли, – констатировала она и оглядела закуток сбоку от зоны курилки. Здесь была вбита пара лавочек и неказистая береза с запущенной клумбой. Видно, что за ней давно не ухаживали, и бархатцы с календулой, предоставленные сами себе, вытягивали стебли и лезли сквозь пышную лебеду к холодному солнцу. С березы то и дело осыпались пожелтевшие листья. Лена выпутала из моих волос парочку таких и опустилась рядом на лавочку.

– Я в порядке, – заверила я ее. – Спасибо.

– Я просто хотела в этом убедиться. А еще сказать, что ты предложила отличное решение из сложившейся ситуации в операционной. Сначала мне показалось, что оно слишком рискованное, но потом я поняла, что ты знаешь Князева очень хорошо. И ты не сомневалась, что это ему удастся. А вот мне пришлось соответствовать его ассистенту изо всех сил. И, скорее всего, я соответствовала тебе.

– Это было давно, – покачала я головой, отказываясь принимать похвалу. – Теперь я не могу справиться даже с эмоциями, не то, что со скальпелем.

– Кстати, и кое-что еще я хотела сказать. Не принимай то, что Князев попросил тебя уйти, как свою проблему. Он должен был дать тебе шанс…

– Нет, не должен, – решительно возразила я.

– А я уверена, что ты бы прекрасно ему ассистировала.

– Не надо, Лен, – замотала я головой. – Мне слишком хочется в это верить.

– Ты всего лишь первый день здесь работаешь. У тебя завышенные требования к себе.

Я шумно выдохнула и благодарно ей улыбнулась:

– Спасибо. Но ты же знаешь, что наша профессия не терпит других.

– Это да, – согласно кивнула она. – А еще… тебя ищет Князев.

– Черт, – вырвалось у меня, и я запрокинула голову.

Вообще не хотелось бы его сейчас видеть и выдерживать очередной раунд нашей с ним войны.

– Давай, будь смелой, – подбодрила Лена.

Пришлось плестись в хирургический корпус, периодически останавливаясь для того, чтобы выровнять дыхание. Князева на месте не оказалось, пришлось подождать.

– Будете кофе? – предложила мне секретарь, скорее, на автомате.

Потом, кажется, опомнилась, что это я прорывалась через нее в кабинет Князева вчера, и лицо ее поубавило яркости.

– Простите за вчерашнее, – обратилась я к ней, немного замешкавшись.

– Ничего, – натянуто улыбнулась она. – В нашей жизни нужно быть пробивным и уметь добиваться своего. Вы… молодец.

Я слабо улыбнулась и отвела взгляд. Ждать пришлось долго. От постоянного мандража меня стало клонить в сон, и, когда в кармане зажужжал мобильник, я вздрогнула.

– Привет, Мил, – послышался голос Макса.

И я невольно улыбнулась. Рада была его слышать. И даже больше. Я бы сейчас с удовольствием оказалась на его кушетке с чашкой чая…

– Привет, – выдохнула в трубку тихо. – Я не очень могу говорить…

– Тогда перезвони, как сможешь, хорошо?

– Ну, я… немного могу… – Я поморщилась от своей неуклюжести. Приемная большая, мой тихий разговор вряд ли помешает секретарю. Прощаться с Максом не хотелось.

– Как ты там? – обеспокоено поинтересовался он.

– Так себе, – сдавлено ответила я. – Первый день комом. А ты как чувствуешь…

Он немного помолчал, а я снова поморщилась.

– Что случилось? – спросил, наконец.

– Не смогла справиться с эмоциями в операционной…

– Надеюсь, ничего непоправимого?

– Нет-нет, мне бы не позволили, не переживай. Просто я разнервничалась. Пациентка… Я с ней говорила перед операцией, попыталась успокоить и вдохновить…

– Ну, это вполне безопасные первые шаги, – настороженно заключил он.

– Да. Но ситуация оказалась сложнее, чем предполагали… И… я не смогла взять себя в руки.

– Понятно. И как Князев к этому отнесся?

– Он… попросил меня покинуть операционную…

Я бросила взгляд на секретаря, но та была занята разговором по внутреннему телефону, и я откинулась спиной на кресле и прикрыла глаза. Макс давал время, как и обычно, а я просто сидела и… чувствовала, будто мир снова уплывает из-под ног.

– Когда ты заканчиваешь сегодня? – нарушил он тишину.

– А? – я открыла глаза и неожиданно обнаружила в приемной Князева. Он смотрел на меня от стола секретаря, всем видом будто показывая, что ждет.

– Я заеду за тобой, – сообщил Макс. – Во сколько только скажи…

– Хорошо, напишу тебе позже время, ладно? – растерянно отозвалась я, не в силах даже подумать, на что я сейчас соглашаюсь.

– Буду ждать.

Князев проследил темнеющим взглядом, как я убираю мобильник в карман.

– Я, может, потом зайду? – тихо поинтересовалась я у него.

– В кабинет, – прорычал он, кивая на двери.

Черт, Лена права. Я слишком хорошо знаю Князева. И этот его взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Ты меня уволишь? – обернулась я, едва шагнув в его кабинет. И чуть не влетела в его грудь.

– Садись.

Я прикрыла глаза, когда он прошел мимо к столу, и вздохнула. Выносить эту тишину не было сил, хоть прошло всего несколько секунд.

– Что… что тогда? – потребовала я.

Но ему было плевать на то, как мне хочется быстрее отсюда вылететь. Он тяжело опустился в кресло и болезненно поморщился.

– Ты поняла, почему я тебя удалили в ходе операции? – спросил он устало, подняв на меня взгляд.

– Я тебе мешала, – с готовностью обозначила я, и мы замерли взглядами друг на друге.

Только я быстро отвела глаза в сторону, сбегая от его внимания.

– Ты работаешь с психотерапевтом? – вдруг поинтересовался он.

– Да, – ответила, не глядя на него.

– Тогда поменяй его. С чего ты начала разгонять эмоции после своей блестящей идеи? Ты же не ждала, что я сразу пущу тебя за стол?

– Нет, конечно.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю…

Только от этого его «смотри на меня» тело будто кипятком ошпарило, и я зажмурилась.

«Смотри на меня»…

Эти слова были слишком связаны с Андреем. Они были только его. И меня тоже делали его. Андрей требовал, чтобы я смотрела на него не раз. Для него это было важно всегда. И когда мы занимались сексом в душевой, и когда лежали на полу госпиталя под обвалившейся стенкой. Уши на секунду заложило, и я будто снова услышала грохот. Я задыхалась от пыли и тяжести, которая сдавила грудную клетку, а Князев орал мне в лицо, чтобы я смотрела на него и не смела закрыть глаза…

– Мила…

Я тяжело сглотнула.

– Все нормально, Андрей… Ярославович, – кое-как выдавила я и посмотрела на него. – Этого больше не повторится.

Он поморщился, будто я сделала ему больно.

– Мне не стоило просить тебя покинуть операционную, – вдруг сказал он, понизив голос до хриплого.

– Нет, стоило, – зачем-то начала препираться я. – Тебе ничто не должно мешать.

– Ладно, свободна. – И он отвел взгляд.

А я словно увидела трещину в его железобетонной обороне. Вот она – можно потрогать, запустить туда пальцы… но я не стала. Хотя, очень хотелось попросить его позволить мне увидеть сына. Но… не сейчас.

***

В полумраке палаты было тихо и спокойно. Ровно, как и с послеоперационной динамикой Ренаты. Единственное, ее муж рвался увидеть жену, но я отказывал. Да, такая степень привязанности прекрасна, но она же – источник слишком сильных эмоций, которые пока что ни к чему моей пациентке.

Я смотрел на лицо Ренаты, пока та приходила в себя, а сам вспоминал Милу после родов. Я также сидел у ее кровати и надеялся на чудо, хотя прекрасно понимал, что его не случится. Беременность лишь осложнила ее эмоциональное состояние, а роды не могли его исправить. А еще я думал о том, что воспользовался состоянием Милы и заставил ее выносить своего ребенка… Я не смог дать разрешения на аборт… Наверняка, адвокат Милы будет на это давить, преследуя цель лишить меня прав на Диму. Да, это будет финальный гвоздь в этом деле.

– Как самочувствие? – спросил я тихо, когда Рената открыла глаза.

– Ура… – просипела она, и я улыбнулся. – Я жива.

– Были сомнения?

– Было страшно.

– Все прошло отлично, – сообщил я, зная, как сильно хотят услышать эти слова пациенты после операции.

– Спасибо, – выдохнула она с облегчением.

– Мы немного отклонились от плана, потому что ваше сердце затаило сюрприз внутри. Но, благодаря одному врачу, который оказался на операции, разгадка быстро нашлась.

– Это была Мила?

Я удивился.

– Откуда вы знаете?

– Она сказала, что вы умеете оперировать в полной темноте. Мне показалось, что она вас хорошо знает. И свое дело – тоже.

Я слабо улыбнулся.

– Да, Мила.

– А она придет?

– Придет.

– Я бы хотела ее увидеть, – улыбнулась Рената устало.

Закончив осмотр, я вышел в коридор, тут же замечая у поста Оксану. Мой босс, руководитель клиники и просто шикарная женщина, несмотря на возраст. Она махнула мне рукой, мягко улыбнувшись, и я приказал себе разжать зубы и ответить ей на улыбку. Помимо всего перечисленного, Оксана была еще и близким другом моих родителей. И я ждал, что она вот-вот узнает все о Миле. Нет, мама бы не вмешивалась просто так, но наша с Милой история вышла за пределы нас двоих.

– Андрей, – улыбнулась Оксана мне шире, когда я подошел к посту, – наслышана про последнюю операцию. Поздравляю…

– Ты же знаешь, что я этого не люблю, – сузил я глаза на ее лице, – значит, за что-то меня уже наказываешь… Продолжить угадывать?

Оксана бросила взгляд на медсестер за стойкой и кивнула мне на коридор.

– Я просмотрела запись операции, – сообщила Оксана, когда мы отошли подальше. – А она у тебя умница…

– Она не у меня.

– Как же? Ты взял ее в ассистенты…

– Ординатором.

– Ну, это, видимо, на бумаге… А сработали вы именно как партнеры. Вагаршак был очень впечатлен. И, знаешь, зря ты ее взял ординатором. Еще раз выгонишь ее вот так, и я не смогу объяснить Романову, почему запрещаю ему забрать Милу к себе в отдел.

– Он и к тебе уже подкатил, – и я скрипнул зубами.

– Угу. Андрюш, я услышала мнение, что ты Милу зря к себе взял. Мол, она разрушит твою карьеру, жизнь… – Оксана остановилась и повернулась ко мне. – Но я думаю, что это очень хорошее решение. Тебе так не кажется?

– Оксан, я плохо соображаю, видимо, после операции… Что ты имеешь ввиду?

– Что Князевы выбирают себе не просто женщин, а очень талантливых женщин. Это ваша слабость.

– И? – начинал злиться я.

– Если бы не Мила и ее решение, что бы ты стал делать на операции?

Повисла тишина. Я смотрел на Оксану напряженно, она на меня – с интересом. И я понял, к чему она клонит. Без Милы я бы пошел самым простым путем – заменил бы клапаны.

– Вижу озарение, – довольно констатировала Оксана.

– Уверена, что тебе нужен именно такой глава кардиохирургии?

– Какой же? – вздернула она брови. – Живой, с блеском в глазах и обоснованным риском в решениях? Конечно, я предпочту такого.

– И все? – усмехнулся я.

– Все остальное – не мое дело. Но о тебе есть, кому позаботиться.

– Ну, понятно. Только Мила пройдет у меня адаптацию и покинет отделение. Если хочешь, можешь оставить ее в клинике.

– Хочу оставить ее в твоем отделении. И в твоей команде, – с вызовом посмотрела она.

– Когда ты говорила о тех, кто у меня есть, я думал о матери, – оскалился я.

– А это не для тебя, – возразила она деловым тоном. – Это я для клиники делаю. Уверена, когда Мила Тереньтева оправится, станет для тебя самым лучшим ассистентом.

– А я уверен, что это – подстава.

– Полегче, Князев, – делано нахмурилась она и погрозила мне пальцем. – Как Дима?

– Зубы меняет.

– Ох, сочувствую. Справляешься?

– Спасибо. Справляемся.

Ее взгляд наполнился сочувствием.

– Я не знала, – тихо сообщила она. – О том, что с вами случилось… Сочувствую, Андрюш.

– Это все – в прошлом.

Оксана, конечно, пропустила последнее мое заверение мимо ушей. Она коротко коснулась моего плеча и оставила меня посреди коридора одного.

Глава 4

***

Я чувствовала себя растеряно. И не только из-за событий этого дня, но и осознавая, что жду Максима у выезда из клиники. Стемнело, накрапывал дождь, холодный ветер разгонял остатки следов дневного задумчивого листопада, оголяя блестящий мокрый асфальт. Я поглядывала на клинику, осознавая, что меня снова привязало к Князеву всего лишь за пару дней. Мне нестерпимо хотелось назад, чтобы видеть Андрея, держать в поле зрения, будто от него зависит все. А, разве, нет? Одно его слово – и моя жизнь снова покатится под откос…

Подумалось про Диму. Готова ли я к нему на самом деле? Иногда мне казалось, что нет. Что я использую его, как карабин, чтобы удержаться на этой отвесной стенке за Князева…

Тут с дороги свернула машина и остановилась рядом, а из водительской двери вылез Макс. В светлом пальто и костюме, как всегда стильный и идеальный, он улыбнулся и открыл мне пассажирские двери:

– Привет! Садись.

– Привет, – нерешительно замерла я. – А… куда? Куда мы едем?

– Куда скажешь. – Он выжидательно замер, но, видя мою нерешительность, объяснил: – Ты не хочешь приходить на сеанс. А я не хочу бросать тебя сейчас одну.

– Макс…

– Никаких ожиданий, – перебил он, точно определяя причину моего смятения. – Не придумывай себе чувство вины, пожалуйста. Это – всего лишь твой предлог, чтобы улизнуть.

Я кивнула и села в машину.

– Может, поужинаем? – предложил Макс, усаживаясь за руль.

– Можно.

– Хорошо. Есть пожелания?

– Я бы сказала, что хотела бы, чтобы там был диван, но боюсь уснуть. Особенно, когда поужинаю…

– Не переживай, я тебя не брошу на диване, – улыбнулся Макс и выкрутил руль в сторону проезжей части.

Через полчаса мы уже сидели в небольшом кафе с уютным домашним названием и такой же обстановкой. От тепла и полумрака стало клонить в сон даже без еды.

– Устала? – участливо поинтересовался Макс.

– Есть немного, – улыбнулась я и смущенно отвела взгляд. – Непривычно.

– Да, к сожалению, я окончательно вывел тебя за пределы наших профессиональных отношений, – улыбнулся он с грустью. – Но у меня не было выхода.

Я часто заморгала, не зная, куда деть глаза и вообще деться самой.

– Мне нужно было время…

– Я хотел бы тебе его дать. – Макс мягко улыбался, глядя на меня, а я все пыталась изобразить виноватый взгляд. – Но уже не в качестве психотерапевта. Такого варианта не было в любом случае. Ты решила, что тебе предстоит разбежаться и прыгнуть со скалы… И что делать ты это будешь одна.

– Что? – растерялась я.

– Я услышал сегодня в телефонном разговоре с тобой, что ты не хотела прощаться…

– Макс, это была минутная слабость… – неуверенно начала я, но он мягко перебил.

– Давай пока поставим все на паузу, – предложил он. – Сейчас я просто забрал тебя с работы, чтобы накормить ужином и отвезти домой. И выслушать.

– Ладно, – неуверенно улыбнулась я.

Стены кафе были обвешаны кадрами из старых фильмов, и мне подумалось, что Максим был из тех героев, которых никогда не любят героини в самом начале. Такие герои положительные во всем – они мягкие, понимающие, надежные и терпеливые… Но они не вдохновляют на захватывающие сюжеты. А вот любить плохого парня или вообще серого волка – это цепляет, рождает драму и заставляет зрителя с замиранием сердца следить за развитием событий.

Только жизнь – она же не кино.

– Расскажешь, как прошел первый день?

– Как я уже сказала – так себе, – вздохнула я. – Думала, Князев уволит меня.

– А он что же?

– Он попросил прощения…

– Вот как? Ну, неплохо. Возможно, он тоже старается действовать в новых обстоятельствах наилучшим образом. Он уязвим, также как и ты.

– Вероятно. Но это плохо, Максим. Он же главный кардиохирург. Ему нельзя сомневаться, быть уязвимым и вообще на что-то отвлекаться. Я подумала сегодня, что, возможно, веду себя слишком эгоистично. И из-за меня Андрей может ошибиться в какой-то момент, а кому-то это может стоить жизни…

– Стой-стой, – перебил меня Макс, – остановись. Все в какой-то момент берут на себя обязательства. И новые не отменяют старых. А ты перекладываешь на себя слишком много не своих обязательств сейчас…

– Но я же знаю, что Князев страдает. И это я его заставила страдать. Он… у него что-то с ногой. Или ее вообще нет – я не знаю. Он ходит с тростью. И я думаю, что это после того, что с нами произошло. После того, как на нас рухнула часть стены, и он вытаскивал меня, хотя сам пострадал гораздо больше…

– Не принижай сейчас того, что пережила сама, – возразил Макс. – Князев – мужчина и оборотень. У него изначально было больше шансов выкарабкаться. А ты была уязвима.

– Он сделал все, чтобы я выжила. И чтобы приняла его.

– Не вини себя.

– Я не виню. Я просто пытаюсь учитывать все обстоятельства.

– Ты пытаешься его оправдывать сейчас. А в будущем это может сподвигнуть тебя поступиться собой. Ты хочешь забыть о том, что пострадала. Тебе невыносима мысль о том, что ты не справилась. Ты не принимаешь этого. И начинаешь его жалеть, чтобы показаться себе сильней…

– Я хочу быть сильней. Что в этом такого?

– То, что это – несуществующая сила. Она держится только на желании сделать Князева слабым. Не рискуй собой снова. Тебе тоже нужно тепло, внимание, забота и принятие. Не забывай об этом.

Я тяжело сглотнула и кивнула.

– Хорошо. А теперь выбери что-нибудь из меню, пожалуйста. – И Макс ободряюще улыбнулся.

Во мне же этот разговор оставил необъяснимое раздражение.

– А у оборотней такая же психика, как и у людей? – решила сменить я тему, когда официант ушел с заказом.

– Я на них не специализируюсь, просто знаю в общих чертах, – охотно отозвался Макс. – В человеческой части они – вполне себе люди. Но есть нюансы, конечно.

– К примеру?

– К примеру, им сложно жить в человеческом обществе. Приходится быть больше человеком, чем зверем. Частое подавление звериной сущности приводит к накопленному напряжению.

Это я прекрасно знала. Но никогда не применяла к Андрею.

– Как думаешь, поэтому Князев и уехал хирургом на войну?

Говорить о Князеве Максу не нравилось. И это почему-то нравилось мне. Хотелось что-нибудь разбить уже…

– Я его не знаю, – хмурился Макс, будто ничего не замечая. – Его мотивы принадлежат только ему. Но, если чисто по-мужски, то это всегда проба себя на прочность. Здесь, кстати, есть и еще один нюанс. Быть оборотнем – это как быть психически больным. Человеку нужна уверенность в себе, в том, что он контролирует болезнь. Отсюда, возможно, и стремление оказаться в сложной ситуации, которая даст иллюзию полного контроля. Если сможет остаться человеком в условиях военного госпиталя, то сможет в любой ситуации…

– А то, что случилось со мной, расшатало эту его уверенность, – закончила я.

– Контроль – это иллюзия, – возразил Максим. – Всегда может произойти что-то, что лишит всякой уверенности. Важно уметь ее себе возвращать.

– Это очень сложно, – возразила я.

– Ты защищаешь Князева, – вдруг жестко констатировал Макс.

– Что?

– Ты сейчас выводишь меня на его критику, чтобы броситься защищать. Хочешь оправдать его и поругаться со мной.

– Мне не за что его оправдывать, – поежилась я.

– Это не так. Но, будь добра, дай себе волю. Скажи все, что тебе так хочется высказать мне…

– Это невозможно! – возмутилась я. – Ты предложил поужинать, а вместо этого заставляешь меня сидеть на сеансе психотерапии!

– Просто делай, что говорю, – неожиданно настойчиво повторил Макс. – Давай.

– Я не знаю…

– Знаешь.

Я напряженно застыла с прямой спиной, набрала воздуха и открыла рот:

– Я была неправа, – процедила, тяжело дыша, – мне нужно было дать ему шанс, прийти в себя быстрее…

– Как бы ты это сделала, если тебя ударило с одной стороны —посттравматическим синдромом, а с другой – послеродовой депрессией? – жестко возразил он.

– Он не обязан был меня терпеть в этом состоянии! Но он пытался…

– Сильный духом мужчина, оборотень и военный хирург в одном лице не вытерпел свою избранную с послеродовой депрессией и ПТСР?

– Он тоже много всего пережил!

– Откуда ты знаешь, что именно пережил он? Он тебе говорил?

– Нет.

– Ты фантазируешь, чтобы оправдать Князева, – вдруг спокойно объяснил Макс. – Понимаешь? Ты перестаешь думать о себе, Мила… и начинаешь думать только о нем. И можно было бы оставить тебя с этим, но… так ты своей цели не достигнешь. А твоя цель – вернуть себе квалификацию и сына. Или что-то еще?

– Ничего?

– Хочешь к нему обратно? – И Макс пристально всмотрелся в мое лицо.

– Никогда, – выдохнула я, чувствуя, как по спине прошелся мороз.

– Простите, можно подать горячее? – вставил робко официант, ожидавший у столика, и я вздрогнула.

– Да, спасибо, – улыбнулся ему Макс.

Я же вздохнула и прикрыла глаза:

– Да, ты прав. Это… «эффект Князева», – прошептала я.

– Это – твой собственный эффект, – мягко возразил Макс, – Князев тут не причем. Помни о себе. Не сдавайся.

– Да, – закивала я, – спасибо, Макс.

– Не за что, – понизил он голос, задумчиво хмурясь. – Давай ужинать.

***

Не там я ждал проблемы, когда Мила пришла устраиваться ко мне ассистентом. Нет, я знал, что мне будет сложно… Сложно видеть ее лицо и находить общие черты с сыном. А еще сложно будет просто находиться рядом, потому что память будет мешать, подкидывая воспоминания. Что еще? Да все будет сложнее. Но я наивно полагал, что, когда выдержу возвращение своей женщины в мою жизнь, это даст мне сил пережить прошлое…