Книга: Огонь (сборник) - Анри Барбюс

По компоновке «Огонь» не похож «Хождение по мукам» или «Добердо» - главный герой не офицер, он растворен в солдатской массе. В этом плане романы Ремарка ближе к тому, что вышло у Барбюса, но Ремарк линеен, его романы подчинены заранее известной логике, а Барбюс складывает мозаику без заданного образца, поэтому его проза страшнее – умереть может каждый, разве что автор останется в живых. Больше всего интонация книги напомнила мне «Конармию», хотя, казалось бы, речь идет у Бабеля о другом конфликте. Но и жизнь «пуалю», и будни красных кавалеристов показаны нам глазами попавшего в их ряды интеллигента, который силится слиться с ними, стать одним целым с этой пугающей массой.

Несмотря на то, что мы видим фронтовую жизнь вспышками, Барбюс с помощью такой прерывистости хотел объять необъятное – показать жизнь всего фронта. Тут и передовая, и отпуска, и постой в деревнях, и перевязочный пункт, и рытье окопов. Люди живут и умирают, а война идет. Может показаться, что книга очень французская, много интересных национальных мелочей (вплоть до того, что южане пьют белое, а северяне этому удивляются), но видно, что опыт у «потерянного поколения» был удивительно единым, на всех сторонах фронта. Барбюс мечтал (очень аккуратно мечтал, в книге лишь пара намеков на его политическое кредо), что эта война станет последней, но мы-то знаем, что все вышло совсем иначе. Да и сам он, называя людей машинами забвения, не очень верил, что люди перестанут организованно убивать друг друга.

Немец Эрих Мария Ремарк написал «На западном фронте без перемен» , англичанин Ричард Олдингтон написал «Смерть героя» , а француз Анри Барбюс - "Огонь". Из этих трёх романов "Огонь" - самый натуралистично-беспощадный. Смерть здесь повсюду: дышит в затылок, бросается в глаза, душит зловонием. Нельзя подготовиться к такому честному стремлению показать смерть. Теряешь веру в человечество, когда остаёшься один на один с этой воющей болью, с бесконечным страхом и бредом войны.

Барбюс собрал голоса своих боевых товарищей, и во многом его роман — это хор диалогов о самых разных вещах, это задокументированная правда из окопов. Роман не обладает целостностью, он как будто склеен из фрагментов разной степени удачности, но честность этой книги подкупает.

Текст жив и наполнен простой речью, а слог Барбюса не поэтичен и не замысловат: автор крепкий реалист, который обязан донести правду о войне, голую и страшную. Вся безнадёжность ситуаций: мерзкий, противоестественный быт, постоянное гнетущее ожидание боя, невероятная усталость — постоянные спутники солдат. Грязь и голод, холода и внутреннее опустошение, вызванное слишком близким соприкосновением со смертью.

Апокалиптические картины боёв выматывают, тот самый огонь выжигает если не тело, то душу солдата, чтобы он никогда не смог быть прежним. Картины мирного дома становятся причудливыми миражами, за которые цепляются израненные, умирающие, хрипящие в грязи люди. Одновременно с этим мы читаем и про людей, которые, изящно подмазав где надо, оказываются на тёплых и сытых позициях в тылу, и даже про тех, кто наживается на убое других. Сравните десятки ненужных канцелярских должностей где-то далеко-далеко от линии фронта с бесправием солдата, которого в любой момент могут бросить в бой, как дрова в печку.

Неудивительно, что социализм казался Барбюсу столь привлекательным. Он ведёт свою книгу к выводам вполне понятным: война — это кошмар, капитализм зарабатывает на войнах, будет простой человек управлять сам своей жизнью — будет всем благо. Увы, эта система, как мы знаем, не работает, но как мог Барбюс предвидеть это в 1916 году...

Для меня самым большим недоразумением остаётся тот факт, что всё забывается. Даже такой невообразимо кошмарный опыт, как война. Барбюс сомневается в связи героизма и войны, и это, как я думаю, очень важный момент, особенно когда каждый год в мае от некоторых людей слышишь это отвратительное "можем повторить"... Не надо подменять понятия. Война — это кровь, оторванные части тел, невероятные страдания и ужас, ужас. Не надо повторять это дерьмо, и стремиться к нему с фанфарами и развевающимися знамёнами тоже не надо.

Неужели надо обожествлять пожар, потому что красиво спасать погибающих?

Эта истина давно известна (хотя лично я знаю о ней по рассказам о Второй мировой войне), и именно эта идея красной нитью проходит через всю книгу. Герои этой книги – пехотинцы, каждый день они встречаются с новыми трудностями, которые невозможно вообразить в мирной жизни. Пожалуй, здесь нет ничего необычного… Отсутствие быта, питания, многих нужных вещей, постоянное ожидание и кровавые атаки, всё это выматывает и пугает вначале. Со временем такая жизнь становится обыденной, об этом не раз говорят герои книги. Они осознают, что их прошлая жизнь постепенно забывается, а заботят их бытовые вещи настоящего: где бы поспать, что бы поесть, как развести огонь. Складывается впечатление, что автор не напуган ситуацией, он слишком к ней привык, он и сам об этом говорит в последний главах.

Когда внезапно узнаешь о смерти кого-нибудь из тех, кто сражался рядом с вами и жил одной с вами жизнью, или когда видишь его труп, чувствуешь удар прямо в сердце, даже еще не понимая, что произошло. Поистине узнаешь почти о своем собственном уничтожении. И только поздней начинаешь сожалеть о выбывшем из строя.

…Да, трудно себе даже представить. Все эти утраты в конце концов утомляют воображение.

Но всё-таки одна вещь меня потрясла:

Их положили сюда кое-как, они лежат один на другом. Верхний завернут в парусину. Головы других прикрыты платками, но по ночам, в темноте, и днем живые по неосторожности задевают мертвецов; платки падают, и приходится жить лицом к лицу с этими трупами, наваленными здесь, как поленья живого костра.

И это не единственное место в книге, где говорится о том, что трупы лежат рядом с живыми, что это не временная ситуация, а постоянная правда жизни. Никто эти трупы не убирает и не собирается (!). Для меня было дикостью, что солдатам все равно, я не понимала, как это возможно. Похороны важны по двум причинам: для успокоения души и для избежания антисанитарии, здесь нет упоминания ни об одной из них. Наоборот, в последних главах говорится, что солдаты уже не верят в Бога, ведь он допускает такие страшные вещи. С санитарными нормами они, видимо, просто еще не знакомы. Возможно, это отражение ситуации на передовой, когда совсем не до похорон рядовых солдат. Конечно, в книге есть упоминания о похоронах, но они краткие и не способны сгладить моё впечатление от описанного выше.

И пусть сами солдаты говорят, что не нужно их считать героями, ведь они не герои, а палачи. Тем не менее, их мужество порой заслуживает восхищения.

Они идут обычным мирным шагом. То, что им предстоит совершить, кажется нам выше человеческих сил, хотя накануне мы сами уже совершили все это. Выше человеческих сил… А между тем эти солдаты идут на север. — Смертники! — говорит Мартро. Мы расступаемся перед ними с каким-то восхищением и ужасом.

Читая книгу, я постоянно сравнивала её с тем, что знаю о Второй мировой войне. Я, конечно, знаю, что эта книга написана намного раньше (1915 год − это совсем не 1940е), и всё равно я ничего не могла с собой поделать. Первая мировая война дальше от нас во всех отношениях: она была раньше по времени и дальше от наших границ. Мы мало что знаем о событиях Первой мировой, они вытеснены тем, что случилось позднее. Кроме того, что бы мы не говорили, но думаем мы не совсем так, как европейцы.

«Вильгельм — вонючая тварь, а Наполеон — великий человек»

У нас нет причин любить ни Наполеона, ни Вильгельма. Слякоть и дожди – не российские морозы. Финал книги – манифест против войны – кажется смешным. Я не хочу никого обидеть, возможно, я даже ни капельки не права, но все эти мудрые слова и мысли, которые высказали солдаты в далеком 1915, кажутся пустым звуком перед грянувшими событиями. Пройдет всего несколько десятилетий, и Европа снова погрузится ужасы войны… Я очередной раз убедилась, что история ничему не учит! И страшно становится не от того, что описано в книге, а от того, что к таким книгам привыкаешь.